В отборе мест нет! или Случайная невеста

Глава 14

Эжени

– Что?! Я не согласна!

– С королями не спорят, милая, – проговорил мужчина, которого я, наконец-то, смогла рассмотреть.

Что сказать, красив. Статен и крепок, но, похоже, короли наших миров все такие, что наш Варанн Завоеватель, что этот… Плечи широкие, мускулы не то чтобы выпирают, но сразу ясно – есть и много, рост опять же значительный – голову задирать приходится, глаза красивые, хотя у его сына интереснее будут, и волосы смоляные с одной-двумя нитями серебра на висках. Вроде и взрослый мужчина, а девичий взгляд за него цепляется, хотя и не засматриваюсь на мужчин в возрасте.

– А вы точно король? – решила все же уточнить я на всякий случай. – Что-то я не припомню вашего портрета в новейшей истории Лурии и Учер-Гине.

Мужчина выгнул одну бровь, причем сделал это так надменно и весомо, что захотелось сразу забрать свои слова обратно, да еще извиниться. Кстати, изгибал он бровь тоже красиво, а еще немного знакомо, словно я уже это где-то видела, на похожем лице. Я нахмурилась, и тут же взгляд зацепился за Леона, который, стоя за спиной отца, выглядел сейчас более молодой и наглой копией. И так же изгибал бровь, надменно и весомо, но этот изгиб вызывал, почему-то, желание кокетливо похлопать ресницами и облизать губы.

– Может это освежит твою память, дрессировщица телят из Лурии, – продолжил тем временем «король» и одним пассом достал из воздуха учебник по новейшей истории, зачитанный до дыр, замызганный и исписанный замечаниями прямо на обложке. Даже на мгновение заподозрила, уж не мой ли это учебник, который я третий год не могу вернуть в библиотеку.

Три года назад нашему курсу выдавали новенькие, только что отпечатанные учебники со свежими портретами всех королей Лурии, Учер-Гине и Массаламоимских островных миров. Я же прибежала позже всех, потому что была на приеме у нашего короля, где он, таким же пятнадцатилетним девчонкам, только-только пробудившим магию полета, вручал наши первые «боевые задания» – охранять и заботиться о летающих животных королевства. К слову, мы тянули жребий, но стоило королю отвернуться, как началась драка за лучших представителей летошек (так у нас называют любое летающее существо), и я в той драке проиграла.

Когда король обернулся обратно, перед ним стояли немного возбужденные и слегка растрепанные девицы, прятавшие за сияющими улыбками слезы от повыдерганных прядей и полученных синяков. И когда мы это все успели, просто непонятно. И мне в тот раз попались коровы, которых никто брать не хотел, в том числе и я – слишком много анекдотов ходило по королевству о коварстве этих летающих существ, способных изгадить (в буквальном смысле) репутацию. Так что мы дрались неистово и решительно, и выиграла, закономерно, сильнейшая (тоже в буквальном смысле).

В общем, мы выглядели возбужденными и слегка растрепанными, и король решил, что в нас так проявляет себя неугасимый энтузиазм. Поэтому поздравление нас затянулось на пол дня, и мы в итоге не успели ни на обед (в королевской резиденции нас решили не кормить), ни в библиотеку к общей выдаче. Да еще ввалились шумной бесящейся толпой, пытаясь наверстать упущенное и выдать все же побольше тычков и щипков соперницам. В святая святых!

Смотритель библиотеки на нас оторвался, выдав самые замызганные, устаревшие и в некоторых местах негодные для чтения учебники, а потом три года не желал принимать обратно. И до сих пор не желает. Как в этом году буду пытаться втюхивать книги обратно даже не представляю. Хотя, о чем это я? Если не отменить договор, то я вообще не успею на сдачу учебников и попаду к смотрителю в черный список. Так что лучше бы этот отец Леона не оказался королем – с королями спорить действительно невозможно: не заметишь, как возьмешься присматривать за стадом коров.

Тем временем мужчина, очень похожий на Леона, только более суровый и надменный, не подозревая о моих мыслях, полистал учебник в обе стороны и нашел нужную страницу. Развернув книгу так, чтобы мне был виден крупный рисунок на левой его стороне, мужчина повернулся ко мне профилем и задрал подбородок выше, а челюсть еще и выпятил вперед, становясь похожим на портрет один в один. Это зачем же он себя так уродовал во время позирования?

Тем временем портрет и оригинал замерцали, и с книги в мою сторону полетели золотые буквы, подтверждая сказанное ранее – передо мной был король Миенский, Теодор Яркий. И не поспоришь. А выкручиваться нужно.

– А мне нельзя на месяц, – проблеяла я как можно печальнее, и даже глаза увлажнились, намекая на возможные слезы. – У меня тетя ваш замок с землей сравняет, если узнает, что я учебу пропустила – мне через две недели нужно возвращаться в Академию.

– Миенскую? – на всякий случай уточнил король Теодор, нахмурившись.

– Лурийскую! – слишком радостно ответила я и тут же попыталась вернуть на лицо скорбный вид.

– А кто у тебя тетя? – зачем-то спросил не слишком догадливый наследник, которому вообще-то нужно было молчать и ждать, когда я нас обоих вытащу из созданной им лично ж…ямы. – Герцогиня Катарская? Только она способна на подобные вещи.

– Хм, нет, но король Варанн боится ее больше, чем герцогиню, – немного приврала я для усиления эффекта. Но на самом деле не так уж и сильно пришлось врать – король очень боится, что грозная сваха переженит всех свободных принцев в трех мирах, так что через семь-десять лет его пяти дочерям придется смотреть либо на старцев, засыпающих по дороге в постель, либо на сопляков, играющих в войнушку деревянными солдатиками.

– Даже страшно спрашивать, – признался старший из мужчин, а я тем временем мысленно потирала руки – сейчас будем отменять сделку, – я знаю несколько женщин, кого боится Варанн, так что знать не хочу. Изменим сделку: ты работаешь у меня месяц или до того момента, как твоя тетя придет ко мне с требованием вернуть тебя к учебе.

А мне осталось только скрипеть зубами, потому что дымка вновь окутала мою руку, оставляя на запястье влажный покалывающий след – вторую, измененную сделку теперь не исправить. Придется смотреть за конем…коньком.

– Эгей, подруга, я так счастлив, что мы с тобой не расстанемся! – влетел в окно наглый конек, а оба мужчины как-то тяжко вздохнули.

Что-то мне беспокойно становится от его энергичности и вот этих вот вздохов. Давно поняла, что Муха не простой экземпляр, а теперь еще выходит, что проблемный.

Глава 15

Леон

– Что ж ты балбес такой? – ворчал отец, пока я вносил девушку в гостевую комнату, оказавшуюся на удивление свободной. – Ты зачем ее напугал? Зачем в дракона превратился?

– Инстинкт из детства, – дежурно отшутился Леон, хотя и не соврал.

В детстве он был слишком проказливым ребенком, а с друзьями так вообще банда, и его мелкого отец вылавливал в драконьем обличии – так быстрее и надежнее. Когда же Леон начал обращаться в дракона, то при виде отца он тут же принимал крылатую форму и пытался улизнуть. Поначалу сбежать не получалось, но со временем, когда крылья окрепли и налились силой, он мог даже выбирать: улететь, опередив отца, или встретить грозного родителя глаза в глаза.

Уже десять лет отец не выискивал его и не отчитывал на месте – предпочитал тихий закрытый кабинет, – но инстинкт обратиться в дракона при виде крылатого отца так до конца и не стерся из памяти.

– Кстати, с чего ты вообще прилетел? У меня создалось впечатление, что испугалась она тебя как раз.

– Охранная система оповестила, что твой Муха пробрался в замок без позволения – Вант расставил иллюзии драконов по всему периметру замка.

– И не только в замке, но и в твоей комнате, – раздалось капризно со стороны окна, но сам Муха залетать в комнату не спешил – выглядывал сверху из-за колонны. – А еще не простого дракона, а вашего, Ваше Величество, – тут кто угодно со страху клацать зубами начнет…Вы там с девочкой поосторожнее – она вон Леону кочергой промеж глаз дала. У меня реакция молниеносная, но даже я глазом не успел моргнуть, а ваш сын копытами кверху валяется на сеновале.

Леон мысленно посчитал до десяти и обратно – вроде помогло, но вредную животинку захотелось придушить. Это ж надо так сдать родителю, что даже непонятно, как выкручиваться.

Отец после замечаний Мухи даже забыл про прегрешения самого конька, и с удивлением уставился на сына.

– Как-то не похоже на тебя, Леон, – во взгляде отца было столько недоумения и укоризны, что срочно захотелось оправдаться, а еще повернуть все так, что он пострадал не просто так, а для дела.

– Так она ж не на отбор.

– Разумеется не на отбор – в этом отборе уже мест… Ладно, а это тогда кто?

Вот что сказать? Леон и сам не мог понять, какие мысли бродили в шкодливой голове Мухи, когда он впихивал девицу в портал. Два смутно знакомых лица, что остались по ту сторону портала, и крик конька про друзей, которые могут настигнуть, пробуждали желание защитить другу и эту худышку, ради которой Муха остался в том мире. Что сказать? А, чем боги не шутят!

– Дрессировщица.

Чего? Кто? Совсем из ума выжил?

Все эти вопросы читались не только на лице отца, который на мгновение опешил и принялся внимательнее присматриваться к девице, но на лице самой худышки, которая уже какое-то время пыталась скрыть, что пришла в себя, и банально подслушивала.

– Она? – отец не то что бы не поверил, но в глазах еще читалось сомнение.

– Дрессировщица летающих телят из Лурии! – выдал Леон более полную информацию, ожидая шквал вопросов, но вместо этого сам их мысленно себе задал: «Отец не удивился? Знает про летающих телят? Может, он даже в курсе, что они без крыльев летают?»

И отец с огромной радостью встретил новость, что девчонка будет приглядывать за Мухой, словно был уверен, что она справится. С чего бы вдруг такое доверие?

– Как звать-то тебя, дрессировщица? – отец улыбнулся более мягко, когда дымка второго договора рассеялась, и даже самолично принес девчонке воду и сладкий фрукт из Янтожи, что в этом замке можно было встретить на каждом шагу – то ли урожай в королевстве в этом году обильный, то ли король под видом отбора для принцев решил пополнить сокровищницу.

– Эжени, – пискнула худышка, но пить не торопилась – принюхалась сначала к воде, потом к фрукту, а следом даже попыталась незаметно проверить все на яды или магические наговоры.

Незаметно не получилось, потому что собственная магия девушки окрасилась ярким оранжевым цветом, выдавая в ней иномирную гостью. И, что показательно, даже если она и смутилась, то даже не покраснела, а принялась в полную силу проверять королевское угощение.

– Ну как, отравить не пытаюсь, нет? – кажется, отца этот процесс позабавил, особенно последняя часть, когда девчонка перестала скрываться, да и сам Леон хмыкнул, осознав, что вообще улыбается широко и вполне дружелюбно. – А полное имя у тебя есть, дрессировщица телят из Лурии? Ни за что не поверю, что ваш король доверил свои сокровища просто Эжени, без рода и племени.

Девушка в тот момент откусила фрукт и хлопала ресницами, пытаясь решить дилемму: то ли доесть, то ли на вопрос ответить.

– Ничего-ничего, мы с Леоном подождем, дожевывай, – отец устроился на одном из кресел и принялся писать что-то, достав писчие принадлежности и бумагу. Достал вроде как из воздуха, а на деле отобрал у одного из писарей, которые, кстати говоря, недавно жаловались, что повадился кто-то в королевстве воровать у них чернила, стила и бумагу, а денег оставляет в три раза меньше, чем все стоит.

– Мое имя Эужения Мари-Катрон Беата Самро, – на одном дыхании выпалила девица, доев фрукт до косточки, в полной мере воспользовавшись щедрым предложением короля.

– Беата Самро, значит, – резюмировал отец, потирая переносицу – явный признак того, что он пытается вспомнить родовое имя худышки. Леон тоже попытался напрячь память, но не вспомнил, хотя и изучал все магические рода Лурии и Самро ему показалось знакомым. А вот отец, похоже, извлек из памяти что-то, похожее на информацию и остался доволен. – Что ж, вот тебе список того, что Мухлеж не должен делать, что ему строжайше запрещено и какие места он не может посещать, пока идет отбор.

Лист был исписан полностью, и у Леона даже вытянулось лицо, когда он заметил, что почти через строчку вписано его имя. Похоже, отец ввел список ограничений и для него. Ну, этот вопрос решаем.

– Обустраивайся, изучай, приступай к своим обязанностям, – отец хмыкнул, заметив, в каким непередаваемым выражением недоумения, удивления и ужаса Эжени читает правила. – Жеала Котни и жиль Томман тебе помогут. Лео, а нам с тобой пора на отло…отбор – продолжать изучать потенциальных невест.

Леон мысленно застонал, но поплелся за отцом. В конце концов сейчас отец отвлекся и забыл про эпизод с кочергой и сеновалом, возможно, до конца дня и не вспомнит, а уже завтра будет не актуально.

Глава 16

Эжени

Они ушли, но этот наглый иномирец подмигнул на прощанье и даже беззвучно проговорил одними губами: «До встречи». Определенно, эту встречу я буду ждать – у меня уже такая уйма вопросов в голове крутится, что еще чуть-чуть и взорвется вулканом.

Но самый главный вопрос: как обойти договор. Пусть у него тоже голова болит, раз втянул меня в это безобразие. И чего, спрашивается, нужно было называть меня «дрессировщицей»? Интересно, король вообще ему поверил?

Меня немного коробило от мысли, что, скажи Леон, будто я его любовница, ему бы поверили быстрее. Мне бы посочувствовали, да и отправили обратно в Лурию без вопросов и договоров.

Глянула на себя в зеркала и поморщилась: платье в зацепках и зеленых разводах от листьев и травы, прическа растрепанная, сама бледная и нервная – жуть. Я сейчас выглядела не просто худышкой, а будто после серьезной лихорадки первый раз поднялась с постели. Нет, определенно, в любовную связь никто бы не поверил. Почему-то стало грустно и обидно. Но ненадолго, потому что в комнату вошли те, про кого говорил король, и о сожаления пришлось забыть.

Жеала Котни и жиль Томман. Экономка замка Конфедерации и распорядитель отбора для целых шести принцев.

Женщина была возраста моей тети – сорок с небольшим хвостиком. И если в тетином случае этот хвостик тянет женщину в сторону тридцати, что по внешности, что по характеру, то жеалу Котни совсем в другую. Она была сухая и прямая, лицо гладкое, но при этом с маской суровости, застывшей на века. Но при этом ощущались не только суровость и несгибаемость, но и забота, с которой она подошла к моему размещению, и дружелюбие. Хотя, судя по фразам, которые она отпускала, Муху она совершенно не жаловала…и не верила, что я справлюсь с присмотром за коньком.

Жиль Томман был пухлым толстячком с благодушной улыбкой и мягкими манерами, хотя при мне, пока мы вчетвером (Муха плелся следом) шли в то крыло, где мне предстояло жить, мужчина успел отчитать несколько девиц, затеявших ссору в коридоре, и еще двоих за попытку проникнуть в чужие покои. Причем добряк и балагур менялся практически мгновенно, словно моргнула, а перед тобой совершенно другой человек: резкий, требовательный, принципиальный. И его совершенно не смущал титул особ, которых он отчитывал, хотя там были как минимум две принцессы и три герцогини.

По дороге я получила представление о распорядке дня.

1. Завтрак в общей гостиной вместе претендентками на сердца шести принцев.

2. Уроки согласно тому расписанию, что я выберу (кто бы мог подумать, что в другом мире я тут же окунусь в учебу).

3. Время обучения у Мухлуэжа (оказывается, так зовут конька, а Муха и Мухлеж – это прозвища), во время которого я должна присутствовать, так как конек все время норовил удрать с уроков.

4. Время прогулок или выезда в соседние городки вместе с претендентками, так как принцы на этих прогулках присутствуют, а Муха всегда сопровождает Леона (в этот момент я полностью и бесповоротно осознала, что била кочергой промеж глаз не простого иномирца, а принца! Это ж межмировой скандал!).

5. Свободное время и подготовка к вечерним мероприятиям. Обычно после ужино организовывали или театральное представление, или музыкальный вечер, или настольные игры, или бал.

– А тихий спокойный вечер где в этом списке? – хихикнула я и была награждена двумя синхронными утомленными вздохами. Похоже, покой этим двоим только снится.

Последним пунктом шел вроде как сон, но и жиль, и жеала намекнули, что вот конкретно мне сон будет приходить только в мечтах, так как зачастую активность крылатого конька возрастает именно к вечеру. Как, он еще активнее может быть?

– Эти покои имеют выход на изолированную террасу и к лестнице в парк, – объясняла экономка, показывая мне красивую светлую комнату с окнами от пола до потолка. – Мухлуэж любит залетать в окно, а не входить в дверь.

Я оглянулась на конька, который робко стоял в сторонке и скромно водил передним копытом перед собой. Выглядел он таким милашкой, что в голову закрадывалась мысль: притворяется.

– Здесь омывальня и клозет, – вещал с другой стороны жиль Томман, – а вот здесь обогревающий контур – вечерами с террасы может дуть, поэтому активируете этот камень. Как магическими артефактами пользоваться знаете?

Я только кивнула, а со стороны гардеробной мне снова разъясняла ситуацию жеала Котни.

– Быстро гардероб найти не получится, но платье на смену этому и еще одно для вечера принесет служанка. Белье…белье…

– Сегодня же вечером жеала Маэтто будет демонстрировать новые наряды, – встрепенулся мужчина, отвлекаясь от обогревающего контура, который никак не мог погасить – в комнате становилось тепло и душно, – наверняка, она принесет не только бальные платья, но и эти новомодные рюшечки.

На последнем слове жиль смутился и попытался вернуться к артефакту, но, видимо, желание оправдаться все же пересилило.

– Меня дочки замучили жэалой Маэтто, дай, говорят, хоть одним глазком на ее «рюшечки» посмотреть. Они и объяснили мне, что это, ну как бы, нательное белье.

– Малы они еще для таких «рюшечек», – фыркнула экономка, а потом глянула на меня и еще больше нахмурилась, – да и вам рановато… Кстати, Эужения, а вам сколько лет? По законам Лурии вроде как в семнадцать полное совершеннолетие, а вам сколько? Пятнадцать?

– Эм…, – даже опешила от такого вопроса. – Восемнадцать.

– Совершеннолетняя, значит, – поджала губы экономка, еще раз оглядев меня с ног до головы, и продолжила назидательным тоном, – тогда еще дополнительные правила, которые касаются всех девиц в этом замке на время отбора. Не важно, метит девица в невесты или пришла работать. Мужчин в комнаты не приводить, ночью из комнаты без острой необходимости не выходить, гулять вечером с мужчиной только в ближних беседках и строго до времени лазоревок – не позднее. И, специально для тебя, Мухлуэжа после часа лазоревок в комнату тоже не впускать, а то где пегас, там и принц, а дальше и с репутацией проститься можно.