Ведьма ищет фамильяра (срочно!)

Десять лет назад, окрестности городка Ля-Гуш

– Бабушка, мама, – плакала рыжая девчушка лет десяти, пытаясь выйти за границу круга, что начертила бабушка совсем недавно, – не выходило.

Ведьмовская сила бабушки была крепкой, шла от земли и охраняла на совесть, даже когда ее саму уже почти затянуло в ведьмин круг одно из чудовищ.

Что за колдовство творилось на этой поляне с самого утра, Арина не понимала, но постепенно ощутила, что и ее силу, еще совсем детскую и неокрепшую, вплетают в ритуальные письмена, что чертила мама под строгим взглядом бабушки.

– Ты будешь путеводной нитью, Ариша, – говорила мама, усаживая дочь в круг. – Ничего не бойся, но ни при каких обстоятельствах не выходи из круга. Если нам повезет, то все будет у нас хорошо, родная.

Мать поцеловала девочку, вытерла украдкой слезу и улыбнулась тепло и беззаботно, словно на праздник какой собралась – светлый, легкий, душевный.

И Арина верила, охотно отдавала силу, следила за действиями мамы и бабушки и старалась запомнить положение рун на земле – вдруг пригодиться, ведь они такие красивые. Мама всегда говорила, что магия, что идет от чистого сердца, очень светлая и красивая – ее ничто не замарает и не очернит, против нее никакое зло не выстоит.

Ведьмин круг открылся внезапно, в тот момент, когда руны на земле разгорелись золотым светом, и между ними принялся формироваться проход. Про такое Арине только рассказывали в страшилках, что любят передавать друг другу шепотом юные ведьмы, пока взрослые не слышат.

Спонтанный круг! Опасен тем, что открывается неожиданно и в любом месте, и просчитать его появление практически невозможно. И неизвестно, что оттуда полезет. Хотя нет, из этого лезли вполне знакомые чудища: карачун*, да не один, гули, страшные и зубастые, еще страшнее, чем в сказках описывают, мара – его по картинкам только удалось узнать – тоже из детской книжки, что взрослые Арине не разрешали брать перед сном, а то кошмары ее мучили.

И все эти чудища шли толпой на маму и бабушку. А у тех и сил не осталось – все в руны ухнули, даже чуть чужое забрали.

Арина не понимала, что делают сейчас самые близкие ей люди, но сердцем чувствовала – все плохо, не как раньше. Девочка бывала несколько раз в тех местах, где мама с бабушкой закрывали ведьмины круги, и видела, как легко им это удавалось, а сейчас все не то.

Нужно было помогать родным, отдать им всю силу, самой несколько заклятий кинуть – ведь ее учили же, пусть немного, но она помнила эти заклятья.

Арина встала на ноги, всхлипнула судорожно, но тут же потрясла головой, чтобы отогнать страх – получилось плохо, но решительности все равно прибавилось – и сделала шаг вперед, вон из круга.

– С ума сошла, двуногая! – проорал кто-то у нее над ухом и больно укусил за мочку. – Куда пошла – тебе ж сказали, чтоб не высовывалась.

Арина попыталась разглядеть, кто ее цапнул, завертелась на месте, но ничего не увидела толком – только серый мех сбоку мелькал, да и мех ли это.

– Кто ты есть – отстань! – пыхтела девочка, стараясь сбросить незнакомую тварюшку, но мягкий комок вновь вцепился в ухо, девочка завертелась уже от боли. – Мне нужно маме помочь и бабушке.

– Не получится у тебя, – пыхтел кто-то на ухо, не выпуская ухо из зубов, – их уже в круг затянуло. Если выйдешь из-под защиты – на тебя эти твари набросятся. Ты ж неопытная совсем, зеленая, и подмога еще не подоспела. Оставайся здесь!

Арина заплакала, то ли от боли, то ли от безысходности, а потом увидела, как мама и бабушка почти скрылись в круге с дюжиной гулей, и такая ее боль захватила и отчаяние, что жар вдруг в груди разгорелся, а потом желание сильное уберечь родных от неминуемой смерти хлынуло малиновым потоком следом за родными, разметая на своем пути всю нечисть, что смогла пробраться в их мир, и ту, что утянула в ведьмин круг маму с бабушкой.

Силы иссякли так же быстро, как и появились, а девочка без сил рухнула на траву, и только успела подумать, что ее родные попали куда-то в другой мир, только вот куда – никто никогда не узнает. Спонтанные круги тем и отличаются, что никто не знает, из какого мира они открылись.

*Карачун - злой дух, существо олицетворяющее смерть, поднимающее за собой чудищ, таких как гули и мары.

**Гуль — оборотень, живущий в лесах и вдоль дорог и охотящийся на путников, которых убивает, а затем пожирает. Также крадет детей, пьют кровь, воруют монеты, грабят могилы и поедают трупы. Постоянно меняют форму, превращаются в животных, в особенности в гиен, и в молодых привлекательных мужчин. (ред.)

***Мара - ночной дух, который садится на грудь спящему путнику и вызывают кошмары и провоцируют удушье.

А в этой книге Вас ждут:

*семейные тайны

*непутевая ведьма с проклятьем

*женихи, которых хоть метлой отгоняй

*поиски фамильяра

Глава 1. Возвращение домой

Арина

– А еще осенью самые красивые свадьбы играют, – гудел мой сопровождающий, прилипший, словно банный лит к одному месту, с самого утра.

Надоел до смерти, даже пристукнуть захотелось да прикопать где-нибудь на тракте по-тихому, но я ж хочу быть ведьмой-хранительницей, а они добрые – просто так не прикапывают.

И как на зло закончился самый нужный ингредиент, который заменить нечем, а так давно бы сварила зелье, возвращающее истинные чувства, и сняла проклятье с бедолаги.

Что ж за напасть?

Хорошо хоть Гриммуардина Перруани проклятье ограничила, и, пока возле меня вьется очередной прОклятый ухажер, других на горизонте не увидишь, а то бы за мной с самого утра ходило уже с десяток «свободных сердцем» молодых парней. На такую вереницу точно бы зелья не хватило.

Кто бы мог подумать, что я буду радоваться тому, что мне прилетело проклятье подобного рода? Как ни крути, но всяко лучше, чем то, что я два года назад поймала вместе с десятком других ведьм и магов. Нас тогда накрыла невероятная тяга к учебе – просто оторваться не могли недели три или четыре, пока все долги по учебе не закрыли. Как вспомню, так вздрогну – брррр.

Я смотрела на простую грунтовую дорогу, что резко переходила в каменную улицу, и нервно мяла ткань юбки. Сколько лет я не видела Ля-Гуш? Десять?

Как тут все изменилось? Хотя, при первом взгляде на стражника, похрапывающего возле деревянной будки, которая считалась границей городка, казалось, что вот совершенно ничего не изменилось. Мимо пронеслись босоногие ребятишки, улю-лю-канием и криками разбудили стражника и, весело хохоча, понеслись к мелкой речушке, что должна протекать во-оон за тем холмом. Эх, кажется, я уже сильно выросла, чтобы так же побежать к реке, а так хочется.

– Эге-гей, посторонись – зашибем! – от «границы» города раздались бравые крики и лошадиное ржание, а меня резко кто-то вздернул вверх.

Эй, что происходит? Я барахталась, крутила головой, стучала кулаками куда попаду и пыхтела от обиды, но ведьмовскую силу старалась не применять, а то мало ли что станется с тем нахалом, что схватил меня и усадил на лошадь, да еще возмущается, что мне не по нраву пришлась его выходка.

– Тише ты, рыжая, угомонись, – проговорил мне в ухо чуть хрипловатый голос, а сильные руки скрутили и прижали к груди так, что даже не пикнуть, – тебя чуть не затоптали – еле-еле успел тебя из-под копыт вытащить, а ты мне тут уже с дюжину синяков наставила. С виду хлипкая, а косточки как булавки. Где таких боевых растят?

– Где растят – там уже нет, раз я в Ля-Гуш пришла, – вскинула голову и удивленно охнула. Ему б вопрос задать: «Где таких красивых да суровых растят?»

– И на язык бойкая, смотрю, – мужчина аккуратно ссадил меня с лошади на землю, но при этом даже не улыбнулся ни разу, хотя глаза у него смеялись – я же видела. – Я в этом городке всех знаю, а тебя вижу впервые – ты кто такая будешь?

И вот почему таких мое проклятье не захватывает, а? Высокий, широкоплечий, пока кулаками колотила, почувствовала, что мышцы что чугунная сковорода. А лицо, словно вырезано из гранит-древа искусным мастером, что порой ходят от города к городу и предлагают свои умения показать и дома старосты или корда какого украсить. Лоб высокий, брови широкие черные, нос прямой с небольшой горбинкой, а губы прямо рельефные, и подбородок сильный, с небольшой ямочкой. Эх, не мастер я резьбы по дереву, а так бы его портрет ваяла. И глаза – живые, яркие, какие-то необычные, словно янтарь – улыбаются.

– Это моя невеста, корд-командир, – вылез вперед меня проклЯтый поклонник, а глаза цвета янтаря тут же потухли и стали равнодушными, словно и не было той улыбки.

Как так-то? Только засмотрелась да замечталась, а тут… Вернулась, называется, домой.

Глава 2. Две ведьмы на дороге

Арина

– Кто здесь, Саже? Почему мы остановились? Сам говорил, что ведьмин круг открылся, и нам срочно нужно в лес его закрывать.

К нашей троице, что перегородила дорогу, подъехала на гнедой кобыле такая же гнедая, тьфу, черноволосая кобы…ведьма ж. Глаз злой, губы поджаты, выдающиеся достоинства вот-вот порвут белый вышитый хлопок, а пальцы разве что не искрятся магией, что пахнет полынью – не попасть бы под горячую руку. Похоже этот Саже – ее территория.

– Да вот девушку чуть не затоптали, а ее жених, похоже, ворон ловил или на другие юбки заглядывался, – заискивающе проговорил тот самый стражник, что действительно чуть по мне не проехал – его пегую лошадку я запомнила, вернее, вспомнила.

– Ведьму, – поправила эта кобы…ведьма, выдавая меня сразу, словно я сама б не сказала – ух, кислица перезрелая. – И очень слабую ведьму, раз лошадь свернуть с пути не смогла.

Второй раз уже меня тут из себя выводят. То этот, горе-жених, на котором зелье закончилось, мне знакомство сорвал, то теперь ведьма принизила мою силу, хотя, если на круги ходит, значит должна мою магию ведьмовскую почувствовать. Еще немного и не сдержусь – силу выпущу, а уж она у меня такая неловкая – на кобылиц особенно реагирует.

– Ты поосторожней с ней, Саже, она хоть и слабая, да все мы ведьмы падки на красивых мужчин. А эта тебя прямо съесть готова. Наверняка и силу применила, чтобы приворожить сразу, – как же переменилась эта девиц, стоило ей ближе подъехать к этому корд-командиру: голос стал медоточивым, глаза заблестели, словно на леденец смотрят сахарный, а губы уже раз десять облизала. Так некоторые наши «королевы Академии» вели себя, когда хотели завлечь какого-нибудь молодого преподавателя. Что тогда эти уловки смешно смотрелись, что теперь. И ведь ведьма-то с опытом видать, должна что-то более незаметное и безотказное иметь в своем арсенале соблазнения.

Стоп! Это что она такое про меня говорит? Я на этого корда смотрела как? Да мне он просто как картинка понравился, а не вот это все, что она тут наплела.

– Приворот я никакой не применяла! – возмутилась и даже ногой топнула, а еще нос кверху вздернула – пусть знают, что не нужен мне этот Саже (ну а что по приворотной магии у меня неуд был, никому знать необязательно).

– Не фырчи, Арина, – принялся уговаривать меня горе-жених (как там его зовут-то? Ведь говорил же, и не раз). – Всем в Ля-Гуше известно, что у корд-командира Саже к ведьминым приворотам невосприимчивость с рождения – его мать была сильной ведьмой и еще до рождения ребенка траву какую-то пила.

Ох, ничего себе. Да у женщины, должно быть, голову повело, раз она на такое решилась. Только никакие травы не помогают в таких делах.

Я повнимательнее присмотрелась к мужчине, но никакой дополнительной силы амулетов или заговоров не ощутила – может, сам по себе такой родился, а история потом обросла домыслами?

Пока рассматривала мужчину по-новой, ведьмовским зрением, кабыли…ведьма чернявая на меня смотрела недобро и, похоже, что-то там приговаривала. Правда не знает еще эта…прости меня Ехидна, «красавица», что после проклятий Гриммуардины Перруани никакие другие проклятья не цепляются – проверено ни на одной сессии – и проклинать меня сейчас совершенно бесполезно.

– Любава, нам действительно нужно торопиться, – прервал ведьму в самый ответственный момент корд-командир Саже, а у той аж дым из ушей чуть не повалил от досады. – Потом с новой ведьмой разберешься – она ж к тебе придет когда-нибудь.

Вот это мне не понравилось. Я знала, что по прибытии в Ля-Гуш мне нужно будет представиться главной ведьме городка, но вот этой – ой-ей, как-то я не вовремя ей дорогу перешла. Может, стоит сейчас этому Саже в спину плюнуть на глазах у Любавы? Ну, чтоб она не подумала, что я на ее добычу позарилась?

– Завтра явишься в полдень ко мне – представишься по всем правилам, – зло процедила кобы… (да что ж такое? мысли мои – мои злейшие враги) главная ведьма и с такой яростью врезала пятками в бока лошади, что мне поплохело – явно меня сейчас представляет на ее месте.

Отряд ускакал, а я даже плюнуть на спину командиру не успела. Эх, такой красавчик, а связался с какой-то горькой ведьмой. Что за вкусы тут в Ля-Гуше?

Глава 3. Зелье истинных чувств

Арина

– Как-то недобро она на тебя глянула, – поделился своим мнением Арис (вспомнила, наконец-то!), и я с ним согласилась.

Но ускакавшая закрывать ведьмины круги кобыл…женщина сейчас должна занимать мои мысли в последнюю очередь. Вот куда мне идти в Ля-Гуше – это вопрос. Что-то мне Гриммуардина Перруани в приступе ярости кричала?

Иди к Ямире! О!

Вспомнилось письмо, исписанное мелким округлым почерком, что пришло в Академию в тот год, когда я там начала учится. Писал градоправитель нашего Ля-Гуша, что дом моих родных стоит никем не тронутый, а лавку бабушки по распоряжению нашей верховной ведьмы временно передали Ямире. Временно. Ямира эта должна была дождаться следующей хранительницы, а потом…

Что потом в письме не упоминалось, но, если Гриммуардина Перруани вспомнила про Ямиру, то город она не покинула. Значит, идем в лавку.

Решила и следом поморщилась, потому что Арис, вместо того, чтобы последовать за мной, как делал это раньше, вдруг решил, что к храмовикам нам нужнее – необходимо скрепить наш союз немедленно.

Пришлось повыше поднимать подол платья и нестись по улочкам городка, как в детстве. Под конец я запыхалась, растерялась и потерялась, а горе-жених моей растерянностью решил воспользоваться и чуть не затащил меня на соседнюю улочку, где обитает его матушка. Знакомиться повел.

Ох, еле выскользнула. Нужно взять на заметку, что зелье истинных чувств нужно варить не только много, но и давать сразу. Пусть времени у меня до следующего проклятья будет только до заката, но отсроченное исцеление приводит к таким вот последствиям: жажда жениться у мужчин увеличивается, и чем ближе к закату, тем сильнее стремление.

Благо в тот момент, как я вывернулась, мне удалось уловить едва заметный аромат того самого зелья, что мне необходимо: запах лимонника и малины, да еще коричневой коры, которую пекарь в нашей академии натирал на терке и по щепотке сыпал в булочки – умопомрачительный запах.

Я бежала, жених следовал, наступая на пятки, а аромат зелья усиливался и становился таким насыщенным, что хоть ложкой ешь. Сильное зелье.

Я влетела в помещение, даже не поняв, куда меня так несло, схватила кружку, от которой даже дымок еще исходил, и повернулась к Арису.

– Пей, да не глотком, дурень ты этакий, палец обмакни и оближи – тебе этого в самый раз хватит.

Я прямо с замиранием сердца смотрела, как этот недотепа выполняет требования: проглотил, сморщился, а потом встрепенулся. Уф, как быстро! Нужно научиться такое забористое зелье делать, глядишь, иным просто понюхать будет достаточно.

Но нужно проверить.

– Полегчало? Все еще хочешь на мне жениться?

– Да, нет, отстань, ведьма, – парень сбежал так быстро, что даже обидно стало на мгновение, но потом полегчало – не нужен мне этот горе-жених.

Кстати, у кого хоть я это зелье вырвала из рук? Если зелье такое крепкое сварили, значит и проклятье нужно снимать мощное, а тут я.

Осмотрела комнату, молодую красивую женщину, что за столом сидела, между делом позавидовала ее белым локонам и красивой фигуре, и застыла на ногах. Словно в глазах рябит и жжет, когда песок попадает.

– Вы меня извините. Я ваше зелье от самой окраины ощутила – вы прямо моя спасительница. Этот горе-страж за мной с самого утра топает и замуж зовет – надоел страшно.

– Ну а что ж ты его так? – женщина поднялась с лавки, а сама смотрит на кружку с явным сожалением. Неужели я ей все испортила? Что ж у нее за проклятье такое, раз зельем можно целую армию на путь истинных чувств вернуть?

Я занервничала, а когда я нервничаю, меня сложно остановить – слова так и льются из меня потоком.

– Если бы он по-настоящему, а тут проклятье подцепил, что на меня навели – он за время моего путешествия уже пятый такой. У меня у самой зелье неплохо выходило делать да непутевых этих отгонять, но ингредиенты закончились. А ваше зелье – просто феерично – пары капель хватило, чтоб проклятье убрать. Меня, кстати, Арина зовут, извините, что вторглась во владения…

У женщины был мелодичный голос, такой красивый, что я снова залюбовалась, вернее заслушалась. Есть у меня такая черта – люблю все красивое.

– Ена, но я гостья – хозяйка тут Ямира.

Так это не Ямира? Кто ж эта женщина? От нее такой аурой мощной веет теперь, когда она встала, что как-то страшно стало – ведь не верховная ж, в самом деле, в Ля-Гуш прибыла, а я со своим разгильдяйством на нее сразу напоролась.

- Арина? – хриплый голос отвлек меня от разглядывания и перетянул внимание на себя. Откуда-то сбоку вышла старая ведьма, вся морщинистая, горбатая, со слезящимися глазами и такой мощной аурой, что только присутствие этой Ены смогло замаскировать ее. – Внучка Агаты?

Так это и есть Ямира?

Интересно, Арина что-нибудь новое узнает?

Глава 4. Заколоченный дом

Арина

Я смотрела на свой дом, в котором провела детство, и удивлялась: заросший бурьяном и лебедой палисадник, потрескавшиеся стены, в трубе на крыше вывалился кирпич, ставни, когда-то выкрашенные в ярко-синий цвет, потускнели и облупились.

Не таким должно быть жилище ведьмы. Во всяком случае, не таким я его помню.

У нас росли ромашки и одуванчики, последние всегда были желтыми и никогда не пушились. Под моим окном всегда цвел и плодоносил одновременно куст черной смородины – моей любимой ягоды. Ставни у нас были всегда распахнуты и яркими пятнами выделялись на фоне побеленных стен, а из трубы всегда поднимался беловатый дым.

Ямира не долго продержала меня в лавке: показала документы, по которым ей разрешалось проживать в этом доме еще полгода после моего возвращения, отдала ключ от большого амбарного замка, что висел на покосившейся калитке, дала с собой компоту и пирога, которым угощала странную гостью, и отправила домой.

Правда на пороге старушка меня раз десять обняла да раз пять чуть не расплакалась, вспоминая моих бабушку и маму, а потом еще после, когда я предложила ей помогать в лавке и перенимать опыт. Ну я-то предложила все же из корыстных целей: кто меня еще научит варить такое убойное зелье? И, возможно, вместе мы справимся с наложенным в сердцах и от вспыльчивости проклятьем Гриммуардины Перруани.

Только потянулась к замку, как за спиной раздался насмешливый голос:

– Не советую трогать эту железяку: проклятьем пришибет – мало не покажется.

Развернулась, чтобы глянуть, кто тут такой знающий, особенно про проклятье, а на меня смотрят такие синие глаза, каких ни у одного человека не видела. Почти провалилась в этот взгляд, да только насмешливое фырканье вернуло меня на бренную землю и в наш мир, чтобы я смогла оценить не только глаза, но и все остальное, что принадлежало хозяину насмешливого голоса. А посмотреть было на что: высокий, мускулистый, гибкий, с пшеничными волосами, почти выбеленными солнцем, с кожей, позолоченной загаром, и жемчужной улыбкой.

Мечта-ааа!

Где-то на третьем курсе учился с нами один маг, звезда и негласный король академии. Люций Трой. Такой же гибкий и ясный, да еще и блондин ко всему прочему. По нему все девчонки академии с ума сходили, чуть ли не хвостиками за ним бегали. Ох, сколько ж на него зелий приворота извели, а я слезы глотала и локти кусала, потому что у меня вообще ничего не получалось, в отличие от остальных. А Люций никому не отказывал, на привороты поддавался и с девчонками любовь крутил…до утра, а потом переходил к следующей.

А потом выяснилось, что он в наш мир из какого-то ведьминого круга попал, спонтанного. А весь его магнетизм – это особенность их мира и конкретно его расы. Всем девушкам раздали тогда маленькие артефакты, которые отводили его магию притягательности, и он стал… нет, не обычным, – он был все еще безумно красивым – но вот привлекательность, сводящая с ума, исчезла.

Так вот блондин, что стоял у ограды, был чем-то похож на Люция. Очередная красивая картинка. Хотя сердечко скакнуло пару раз, намекая, что не плохо бы с этим завтра встретиться на рассвете и проверить его стойкость к ведьминым проклятьям.

– Чем же может эта железяка меня приложить? – я улыбнулась дружелюбно, стараясь скрыть в голосе ехидство.

– Ветры, икота, хромота, прыщи, – перечислял молодой парень, на каждом слове делая шаг ко мне. – Еще минутная потеря памяти, чесотка, потница…

– Стоп! – он подошел уже достаточно близко, чтобы я смогла рассмотреть темные крапинки в его глазах и золотистые веснушки на носу под загаром. – Временную потерю памяти даже опытная ведьма не всегда сможет наложить, не то что десятилетняя девочка.

Отошла от парня, вынула ключ из кармана и вставила его в замочную скважину. С виду насмерть приржавевшая дужка мигом отщелкнулась, и замок упал к моим ногам.

Мне было десять, когда я запирала этот замок, отправляясь на учебу. Я была без сил, неопытной, но точно помнила завет бабушки – никто посторонний не переступит порог ведьминного дома, если она не захочет. А уж как я не хотела этого в тот момент – не передать. Что вспомнила из своего скудного запасника знаний, то и применила.

Калитка дружелюбно распахнулась, а когда замок рассыпался в прах, соприкоснувшись с землей, я сделала шаг внутрь и…

– А ты и есть хозяйка этого дома? Ты та самая ведьмочка, что Ариса приворожила утром?

Испортил-таки момент. Я развернулась, готовая осадить наглеца, что не дает ведьме в родной дом зайти нормально, да тот снова улыбнулся так, что вновь захотелось утонуть в его взгляде…буквально на один взмах ресниц.

– Может, впустишь в дом?

Еще один поклонник? Или он не тот, кем кажется?

Глава 5. Гэнкэнэ

Арина

– Может, впустишь в дом?

Когда-то в Академии я наблюдала походку «лебедя», что плывет к какому-то красавчику, а у того и слюни текут, и челюсть на земле валяется, и дыхания нет с биением сердца. Как живет – не понятно, но взгляд прикован только к ней одной.

Что сказать? Задумка, конечно, была хорошая: подплыть так величаво, вскинуть голову гордо и отказать надменно: «За кого ты меня принимаешь?»

Шаг, а дальше…одна нога не знает, куда наступает другая, и я лечу вперед, но не красиво и величаво, а головой вперед, да еще блондину в живот. Ох.

Нет, врут все девчонки из Академии, что у мужчин там чугунная ребристая сковородка. Подло врут. Живот такой мягкий, что мне даже больно не было бы, если б я язык не прикусила. А этому красавчику явно хуже – его громкий вскрик и булькающий какой-то звук завершились еще и падением на брусчатку, которой была вымощена дорога по всей улочке.

– Разве так отвечают влюбленным по самую макушку?