- -
- 100%
- +
Пролог
Повесив клатч на стул, я подхватила бокал с шампанским и вышла на террасу. Хотелось остудить и голову, и пылающие щеки, после того, как я стала невольным свидетелем экстравагантных советов. Вид с террасы был великолепен. Вся красивая парковая зона загорелась огнями и подсветкой.
– Вот ты где! – я обернулась на низкий голос Кирилла.
– Тебя не было, и я вышла подышать свежим воздухом, – его присутствие действовало на меня будоражаще с первых аккордов низкого голоса.
– Замерзнешь, – Кирилл, сняв пиджак, надел мне на плечи и встал рядом, опершись о деревянные перила.
– Спасибо, – я завернула борта пиджака один на другой и втянула запах мужского одеколона.
– А ты не замёрзнешь? – я пробежалась взглядом по фигуре Туманова.
В зале поплыли звуки медленного джаза, и Кирилл, перехватив мой взгляд на танцпол, выставил руку.
– Танцуем?
В середину зала вышла крашеная блондинка, которая бросила через проём на нас с Тухмановым едкий взгляд. Подозреваю, что это одна из дуэта, который обсуждал дресскод появления перед Кириллом.
– Я туда не хочу, – прошептала в ответ.
– А мы и не пойдём, – сильные руки в один миг обвили мою талию.
Я поставила бокал на перила и в ответ обвила шею Кирилла руками.
Тухманов увлёк меня подальше от проёма, в банкетный зал. Полумрак красивой террасы, дурманящий запах мужчины, звёздное небо, на котором рассыпались молчаливые свидетели нашего танца.
Об этом я мечтала всю дорогу, пока мы ехали в ресторан «Солерн». Не удержавшись, погладила подушечкой указательного пальца его шею. Кирилл прижал меня сильнее, обжигая дыханием с легким хмелем, рождая в голове совершенно сумасбродные мысли. Я представила, как эти ладони, что лежали на моей пояснице, медленно поползли вверх по гладкому тяжелому шелку, и в чашечках моего бюстгальтера налитой груди стало тесно. Как и дыханию, которое стало тяжелым от моих эротических фантазий.
Эти руки я хотела бы почувствовать везде… На своей шее, плавно уходящие в декольте или на разрезе моего платья по фигуре. Я продолжала гладить его шею, слегка касаясь кожи, прижимаясь к его торсу грудью.
Тонкая белая сорочка и чёрное шёлковое платье были лишними.
– Маш, если ты будешь так и дальше делать, я тебя возьму прямо на перилах этой террасы, – голос с хрипотцой отозвался в каждой части моего тела.
– Возьму… На перилах этой террасы… – мысленно повторила.
– Может быть, я хочу этого, Тухманов, – слова дались с трудом.
Кирилл поднял мой подбородок и заглянул в глаза.
– Может быть? – переспросил Кирилл.
Я опустила его ладонь к высокому разрезу на платье. Мужская ладонь прочертила узор по ноге и остановилась на резинке чулок.
– Дальше, Кир, – прошептала, чуть раздвинув ноги.
Дальше было так томительно-сексуально, что я невольно сжала его плечи. Остановившись на промежности, пальцы мужчины, отодвинув тонкую преграду, нырнули внутрь меня.
Я чувствовала, как влага сочилась из лона, а требовательные мужские руки блуждали по чувствительным местам. Закусила губы, чтобы с них не сорвался стон.
– Ма-а- ш… Крышу сносит от тебя… Так не может быть…
– Не может, – повторила с трудом.
Рука Кирилла, что лежит на спине, прижала ближе к себе, а та, что внутри…
Ох… Так сладко я не чувствовала себя никогда.
Переполненная желанием слиться в одном чувственном танце с мужчиной, нежно и требовательно ласкающем меня там…
Сердце лихорадочно застучало под ребрами, когда Тухманов провел языком по губам и протолкнул его внутрь моего рта. Я стараюсь запомнить наш первый поцелуй со вкусом крепкого виски и мяты. Чувственное удовольствие расплавило сознание, и я, прикрыв глаза, ответила на жадный поцелуй Тухманова. Его ласки, как язык, становились всё настойчивее, и я с трудом сдерживаю стоны, которые рвутся изнутри.
Пробивает до дрожи его тяжёлое дыхание и хлюпающие звуки от смазки в руках мужчины.
– Кирилл Андреевич! – мы с Тухмановым не сразу услышали стук шпилек по деревянному полотну террасы. – Там…Вас все ждут. Простите…
Я спряталась за спиной Кирилла, уперевшись головой в его грудь, краем глаза заметив молодую девушку в строгом костюме.
– Я сейчас буду, – бросил через плечо Тухманов.
– Маш…
– Нам нужно вернуться, – закончила за Кирилла.
Я усмехнулась, бросив взгляд на паховую часть брюк, где колом поднятая ткань, наглядно демонстрировала все желания его хозяина. Я и сама с трудом привожу дыхание в норму, стараясь остудить голову и все остальные пылающие места.
Глава 1
Дождь… Всегда любила, когда капли дождя барабанят по крыше. Было в этой музыке природы что-то упоительное. От кружки крепкого кофе в моих руках поднимался тонкий дымок. Я сделала глоток и поморщилась. Слишком терпкий и слишком горький… Как эти дни, когда родной человек по капельке уходил в больничной палате на Лермонтовском переулке.
Сухими об бессонной ночи глазами рассматривала, как деревья поникли от напора налитых тяжестью небес. В небольшой дворик дома заехал черный внедорожник и, покружив на небольшом пространстве, припарковался недалеко от нашего подъезда. Нахмурившись, всматривалась в черного красавца, хозяин которого не спешил выходить.
– Боится раскиснуть, – хмыкнула, продолжая рассматривать линии большой машины, которая, казалось, заполнила собой половину небольшого двора.
Дверь открылась, и на асфальт ступил высокий мужчина. Поднял ворот чёрного пальто и оглядел дворик, поднял глаза на окна моей квартиры.
Сердце радостно дернулось, прежде чем в почти незнакомом облике я уловила знакомые черты.
Кирилл…
Совсем изменился. В том мальчишке, с которым мы игрались в этом дворе, ничего не осталось. Скулистое лицо, темные волосы и высокий силуэт. От всей картинки вдруг пробежался нервный трепет.
Как будто почувствовав мой взгляд, поднял глаза к кухонному окну на третьем этаже.
Сердце бухнуло, в голове следом загудело.
– Ты чего? – заметил внутренний голос. – Детские воспоминания самые теплые и самые глубокие, – успокоила сама себя.
Я поставила кружку недопитого кофе на столик у окна и рванула к входной двери. Поступь твердых шагов была слышна всё громче. И сердце, сколько бы я его не просило, даже не собиралось успокаиваться.
Немного поборовшись с собой, я глубоко вздохнула и открыла дверь. Черные волосы в идеальном порядке, гладко выбритое лицо и очень строгий костюм, поверх которого надето черное кашемировое пальто до колена. Такой Кирилл был незнакомым и чужим и первые секунды я даже пожалела, что кинулась к двери в своих тапках со смешными зайцами, клетчатой рубашке. Сразу почувствовала, как заробело всё внутри, и даже неосознанно сделала шаг назад.
– Машка! – громыхнул низкий баритон Кирилла. – Сколько лет, сколько зим? – Тухманов остановился на ступеньках и, наклонив голову на бок, рассматривал меня взглядом синих глаз.
– Много, Кирилл, – голос чуть охрип. – Как жизнь?
– Решил вернуться в родные пенаты, – ответил Тухманов, запустив пятерню в свою шевелюру.
– Ты переезжаешь сюда? – удивилась ответу Кирилла.
– Ну, не сюда, конечно, – Кирилл обвел глазами стены подъезда, выкрашенного в тёмно-зеленый цвет. – Здесь, конечно, остались воспоминания о счастливом детстве, но жить я предпочитаю в более просторном помещении. Ты как? – мужчина поднялся на площадку и остановился в нескольких метрах от меня.
– Плохо, – ответила на выдохе и быстро вытерла слезу, которая скатилась по щеке.
– Что случилось, Маш? – спросил Кирилл, нахмурив брови.
– Всё плохо, Кир. Софья Владимировна… В больнице после операции, которая особо ничем не помогла, – ответила упавшим голосом.
– В чем дело, Маня? – брови Тухманова сдвинулись.
– Сердце… – ответила на выдохе.
– Деньги нужны? – спросил Тухманов, сделав несколько уверенных шагов навстречу.
Деньги были нужны. Я вынесла всё, что было и заняла, где только возможно, но перед Тухмановым сказать об этом спасовала.
Я подняла голову, чтобы разглядеть черты лица Кирилла. Взгляд был тот же. Сталь под черными ресницами. Волосы стали еще темнее и теперь отливали иссиня-черными бликами. За столько лет я только сейчас подумала о том, что Тухманов чертовски привлекателен. Да что уж там говорить. В своем черном пальто до колена, под которым виднелся костюм из дорогого бутика, выглядел недосягаемо. А запах… Тухманов источал целый коктейль будоражащих запахов.
– Проходи, – я сделала шаг назад, приглашая друга своего детства в нашу уютную трехкомнатную квартиру.
Кирилл переступил порог и остановился в прихожей.
– Ничего не изменилось, – оглядевшись, произнес Тухманов.
– На пенсию Софьи Владимировны и на мои пособия мало, что можно изменить, – я как будто извинялась.
Потянула майку вниз, пряча длинные ноги, на которые Тухманов бросил короткий взгляд.
– Кофе? – коротко спросила.
– Пожалуй, – Кирилл по-хозяйски скинул пальто и повесил его на вешалку в прихожей.
Кофе я всегда варила в турке. Так научила любимая «ба». Кофе был слабостью как у Софьи Владимировны, так и у меня. Поэтому, бросив ложку арабского в турку, быстро поставила на огонь.
– Присаживайся, – кивнула на стулья с изогнутыми ножками и бледно-лиловыми сидушками. Это была покупка перед самой новостью о коварном недуге любимой родственницы и мои первые шаги по изменению интерьера нашей скромной хрущевки, которые пока на этом остановились.
– С чего вдруг решил в родные пенаты? Понятно, что огни столицы были куда приятнее тусклых южных фонарей.
– Я переехал три месяца назад. Устал от суеты. Тем более предложили хорошо оплачиваемую работу.
Серые глаза снова опустились на мой совсем неприличный край короткой футболки.
– Ты как? Получила свой диплом дизайнера?
Я с грустной улыбкой кивнула головой. Даже не знаю, как у меня получилось это сделать. Моталась между больницей и универом, так что иногда за весь день только и была на завтрак чашка кофе.
Напиток поднялся и я, быстро отставив турку от огня, плеснула его в белую фарфоровую кружку.
– Прошу, – я поставила чашку перед лицом Кирилла.
Глава 3
Я присела напротив мужчины, украдкой рассматривая его руки. Я всегда знала, что Кирилл будет вот таким, как я сейчас его наблюдаю. Мощный разворот плеч и подкаченная грудь, напирающая на белую сорочку под пиджаком. Легкая небритость придавала брутальности и сняла весь налет дружественности в моем отношении к Тухманову. Чудно, но сейчас я рассматривала Кирилла как экземпляр мужской красоты. К своему изумлению, которое было мне непонятно. От этого калейдоскопа мыслей и чувств давило в груди.
– Ты изменился, – вдруг озвучила свои мысли.
– Ты тоже, Ма-ня-я – имя из далекого и счастливого детства прожгло в душе длинный и огненный след.
Ма-ня…
Так протяжно звучало с уст Софьи Владимировны, и так повторял Кирилл, когда стоял под окнами третьего этажа и звал свою соседку, чтобы было не скучно шагать в школу.
– Наверное, работаешь, как и хотела в крутой дизайнерской фирме? – делая глоток кофе, спросил Кирилл.
– Какая работа, Кир? – глубоко выдохнула. – Я из больницы не вылажу. Такой сотрудник никому не нужен. А я не могу её бросить. Она меня не бросила… – я замолчала и уставилась в окно. – Так… Перебиваюсь небольшими подработками.
– Маша, точно помощь не нужна? – повторил вопрос Тухманов.
– Я всё верю в чудо, – я поставила руку на стол и прислонила к раскрытой ладони голову.
– Маша, не знаю, чем помочь тебе. Знаю эту разъедающую боль, от которой никуда не деться.
Я подняла глаза на красивое лицо Кирилла. Так, в точку подметил Тухманов.
Разъедающая боль…
– Маша, спасибо за кофе, – друг моего детства поднялся из-за стола и поставил кружку в раковину. Открыл вентиль кухонного крана.
– Не нужно, – я забрала из его рук кружку, на мгновение замерев рядом с высокой фигурой Кирилла. Волосы в идеальной прическе, строгий образ, притягательные губы. Полные, очерченные. Волнение пробежалось волной по телу.
– Ты чего, Маш… – внутренний голос изумленно попробовал меня одернуть. – Это же Кир.
Тот самый друг из детства… Но я плохо слушалась в его и продолжала рассматривать черты лица Тухманова.
Я следила за каждым его движением. Кирилл одним движением накинул свое дорогущее пальто и остановился в дверях.
– В какой больнице, Мань? – участливо спросил Кирилл.
– Областная на Покровской.
– Вход свободный?
Я утвердительно кивнула головой.
– Ты хочешь…
– Да – прервал меня Кирилл. – Софья Владимировна – не чужой мне человек.
В горле сдавило, а глазах защипало от нахлынувших эмоций, но я, прочистив горло, добавила: «Я буду завтра утром у неё. Часов в десять. Если сможешь, подходи».
Тухманов вышел, оставив калейдоскоп чувств. Прижавшись к холодной стене, я зажмурилась, пытаясь унять тяжелый ход сердца. Столько всего разом… В одно время… Иногда хотелось реветь всю ночь или уткнуться в чье-то плечо, чтобы скрыться от несправедливого мира, который решил, что в этом мире дальше шагать мне совершенно одной.
Я вернулась в комнату и долго мыла чашку под струей горячей воды. Мысли о бабушке перекликались с мыслями о Кирилле Тухманове.На автомате ванная комната и тёплая пижама с дурацкими, но милыми зайцами.
Бросила взгляд на себя в зеркале.
Охх, Маня… Под глазами круги, а волосы… Красивый водопад скручен наспех шпильками в тугой пучок. Вытащила заколки удерживающие мои волосы, и тряхнула головой.
Уткнувшись головой в подушку, уставшее сознание мгновенно окунулось в сновидение.
***
И всё же мысль о том, что я увижу Кирилла, заставила меня утром набросать макияж, и вместо привычных мне и удобных джинс и косухи я надела черный свитер под горло и бежевое пальто до колена. Строгие брюки перекликались с цветом моего пальто. Я набросала блеск для губ и румяна, чтобы немного оживить бледное лицо, а волосы оставила любимым когда-то каскадом.
Подхватив сумочку, спустилась к выходу. Дождь оставил хорошие следы от вчерашнего напора, и я, перешагивая лужи, направилась к автобусной остановке.
Каждый шаг по ступенькам отзывался каблуками туфелек. На изгибе руки висит новое кашемировое пальто, а сердце грохочет, как оглашенное, потому как замечаю высокую фигуру Кирилла. Мужчина оперся спиной о стену, всматриваясь в меня внимательным взглядом.
– Привет, – низкий голос Тухманова пробирает, и я едва вытолкнула ответное: «Привет».
Мы выдыхаем на пару и, набросив белые халаты, заходим в палату. Кирилл лишь на мгновение приподнял брови, но справившись с первой реакцией, улыбнулся.
Бабуля изменилась и за какие-то несколько месяцев выглядела на свой возраст, который ранее никто не давал веселой и элегантной женщине.
– Бабуль, смотри, кто к тебе пришёл в гости, – я присела рядом с больничной койкой и накрыла ладонью руку бабушки.
– Здравствуйте, Софья Владимировна, – громыхнул Кирилл в полупустой палате.
– Привет, Кирюша, – заскрипела бабуля, и на морщинистом лице расплылась улыбка. – Совсем другим стал…
Что было, то было…
Волнение слегка носилось по нутру, и фразы: «Это же Кирюха!», которыми я старалась себя успокоить, не помогали.
– Покорил столицу? – спросила Софья Владимировна, и за столько времени я услышала задорные нотки в её голосе.
– Конечно, – уверенно ответил Тухманов. – Но решил вернуться в любимый город.
– Вернуться? – переспросила бабуля. – Вернуться – это хорошо. Могу кое о чём попросить тебя, Кирилл?
– Всё, что нужно, сделаю! – с жаром ответил Тухманов.
– Присмотри за ней, – кивнула в мою сторону Софья Владимировна, – у неё никого не осталось.
– Ба! – громко возразила. – У меня есть и будешь ты!
– Не будем кривить душой, ребятки… Сердце стало таким непослушным. А я хотела бы знать, что, если ей будет нужна помощь, ты не бросишь.
– Не волнуйтесь, – голос Кирилла стал сиплым.
– Смотри, Кирилл. Пообещал, – едва выдохнула бабуля и ухватила за руку.
Пронизывающий взгляд синих глаз остановился на мне и, казалось, прожёг насквозь.
– Пообещал, – утвердительно вторил Кирилл.
Глава 4
Дом Тухманова поразительно похож на тот, что я частенько рисовала в голове. Вот эта площадка перед домом сейчас пока в строительном мусоре, скоро будет изумрудного цвета от подрастающей газонной травы. Большая деревянная терраса уставлена горшками с уличными цветами. А ближе к деревянным перилам я уже нарисовала в голове темно-коричневый стол и кресла из ротанга с мягкими белыми подушками, где можно присесть с чашечкой ароматного напитка ранним утром.
Внутри помещения были просторными. Будущие спальни, холлы, столовые. Перелистывая указательным пальчиком фотографии, уже набрасывала первые штрихи в будущего интерьера.
– Оу, – я смущенно улыбнулась и пододвинула айфон его владельцу.
На последней фотографии у витражного окна Тухманов стоял с девицей. «Мисс тюнинг» как мы называли с девчонками из универа, представительниц мажорно-сверкающей жизни.
Губы, грудь, скулы… Чувствовалась рука мастера на огромных губах и выпирающих скулах. Всегда думала, что у Тухманова немного другие предпочтения. На девушке была надета дорогая шубка из белого меха. По плечам разлеглись черные пряди длинных волос. Брючки в обтяжку подчеркнули длинные ножки девушки. Мадам по-хозяйски сложила руки на груди Кирилла, а Тухманов… Нежно прижимал это идеальное создание.
– Твоя девушка? – внутри едким осадком легло и сама фотография, и «мисс тюнинг» на ней.
– Была… Мы расстались, – коротко отозвался Кирилл и отодвинул телефон на край стола.
По тому, как по лицу пролетела буря чувств, пусть на краткое время, но пролетела, я поняла, что там, на уровне чувств, у Тухманова всё серьезно.
– У тебя как на личном фронте? – перевел тему Кирилл на меня.
– Некогда, Кир, – призналась, откинувшись на спинку велюрового диванчика.
Были парочка студенческих романов, которые окончились ничем. Тускло ушли в закат, даже не оставив привычного следа злобы и негодования. А потом личная жизнь отодвинулась далеко на задний план.
Официант принес большие черные тарелки и столовые приборы, и я, взглянув на их аппетитное содержимое едва удержалась, чтобы шумно не сглотнуть слюну.
Не, Маня, глупо отказываться от такой аппетитной красоты нельзя. Тем более в моем холодильнике остались лишь пару яиц, и то под вопросом.
Нарезав тонкий ломтик сказочно-сочного мяса, отправила его в рот.
– Гостиная будет в белых цветах с минималистическими акцентами на серебре с бежем. Каминчик… Белоснежный. Настоящий, не муляж. Одна из стен – фактурная штукатурка с бежевыми разводами. Массивная мебель по центру. Постараюсь подобрать обивку в цвет комнаты. Два кресла у витражного окна с круглым низким стеклянным столиком, а шторы… Выбитые… Но тут пока не уверена с цветом. Темно-серый скорее. Ну как?
– Нравится. Утверждаю, – на мою тираду Тухманов вынес короткий вердикт.
– Сроки? Есть даты, к которым бы ты хотел, чтобы ремонт завершился?
– Уже нет сроков, – громыхнул Тухманов.
– Вот как? – приподняв брови, уставилась в тарелку.
– Я могу приступить уже завтра, – наши взгляды встретились. Темно-синие озера были спокойными, в их глубине можно было утонуть.
И я тонула… ?! Это же Кир… Между нами всегда будет невидимая стена из многолетней дружбы.
На телефоне Тухманова заиграла мелодия и Кирилл, подняв телефон, нахмурил брови. Сбросив звонок, потянулся к кружке кофе.
Кофе мне понравился. Терпкий насыщенный араб.
– Что я тебе должна? – сделав глоток горячего напитка, спросила.
– Не глупи, Мань, – устало отмахнулся Тухманов.
– Спасибо за вкусный завтрак, – я поставила пустую фарфоровую чашечку на блюдце.
На мокрых от дождя ступеньках Кирилл выставил локоть.
– Держись, чтобы не грохнулась.
– Помнишь? – я растянулась в улыбке на далекое воспоминание из детства и положила руку на изгиб руки.
По скользкой дороге Тухманов всегда забирал мой портфель и выставлял локоть с дежурной фразой: «Держись, чтобы не грохнулась»
– Ну конечно, Маша, –Тухманов остановился у автомобиля.
Я скользнула по чертам лица, давно ставшими мужественными и красивыми. Тухманов волновал, сколько бы я себя ни одергивала томление расползалось внутри, а желание прикоснуться к его губам прожигало голову. Почему всё вдруг поменялось? На несколько секунд мы застыли с Кириллом, всматриваясь друг в друга у люксового внедорожника Тухманова.
– Прошу, – Кирилл разорвал морок, насевший на мою голову, и открыл дверь автомобиля.
У порога моего дома, Тухманов наклонился к бардачку и достал связку ключей. Раскрыв, в мою ладошку, положил ключи.
– Я заеду за тобой перед работой. Покажу свой недостроенный дворец, – усмехнувшись, ответил Кирилл.
– Хорошо, – я выскочила из автомобиля, крепко сжимая связку ключей.
Ладонь горела в тех местах, где мужские пальцы коснулись меня.
Может, не стоит, Мань… Скажи ему сейчас по телефону, что передумала, что такой проект не по плечу.
Ммм… Не могу…
Деньги нужны и видеть его хочу…
Как только переступила порог квартиры, схватилась за планшет. В голове фотографическая память держала расположение комнат и фасад дома. Гостиная…
– Уже утверждена… Ты же так сказал. Значит, начнем с камина, – произнесла вслух и раскрыла рабочие приложения на планшете.
Глава 5
Мысли бежали одна за другой и даже обгоняли друг друга. Я сняла свитер и брюки, оставшись в одном белье и носках. Не отрываясь от планшета, набросала общие черты будущей гостиной. Поправлю размеры, как только сниму метрику с комнаты. Любимые спортивные штаны и рубаху также надела, не отрываясь от экрана. И, присев в кресло, углубилась в работу.
Часы показали на табло двенадцать, и я отодвинула подальше планшет. Если я сейчас не отправлю себя в кровать, буду сидеть до утра. А глаза уже слезились от многочасовой работы. Утром еще нужно приготовить диетический суп для Софьи Владимировны и творожно-морковную запеканку. Больничная еда оказалась редкостной гадостью.
В животе призывно заурчало, и я поплелась на кухню. Поставила чайник и раскрыла холодильник.
– Для ужина поздноватенько, – из всего, что мне попалось на глаза, самым приемлемым посчитала сыр и потянула пеструю упаковку.
От вкуса чая немного поморщилась. Последнюю упаковку цейлонского взяла неприлично дёшево, подозревая, что внутри крупнолистовым черным чаем и пахнуть не будет. Не ошиблась, но выкидывать упаковку не стала.
– Ничего… Скоро заживем.
Будильник противно ныл под ухом. Такая приятная мелодия казалась настолько отвратительной, что телефон хотелось закинуть подальше. Я присела на кровать и выключила назойливую мелодию.
В мессенджере пробежалась по краткому приветствию от Тухманова: «Отпишись где тебя забрать после полудня».
И шуточные сообщения от двоюродной сестры Зои:
«Маня, у нас завал. Начальство ищет сотрудника на разовую работу по трудовому. Пойдешь?»
– И что вас всех поперло разом, – пробурчала, растирая кулачками сонные глаза.
– Что нужно делать? – отстукала в ответ.
На экране телефона высветилась фотография абонента «Зоюшка» с охапкой крупных ромашек.
– Буклеты, визитки. Топай к офису. Тут всё и узнаешь, – из динамика поплыла тирада от двоюродной сестры.
– Смогу только послезавтра, – ответила, вспомнив, что у меня завтрашний день весь расписан. Утром бабушка, после обеда Тухманов.
– Значит, не сильно и нужна тебе работа. Тут некоторые после разовых трудовых договоров начальником отдела стали, – пронеслась претензия.
– Мне работу подогнали, – похвалилась перед сестрой.
– Постоянка?
–Тоже разовая.
– Ну, тебе же деньги нужны?
– Еще как нужны… Беликов в прошлый раз пригрозил, что долг натурой придется отдавать… Мне кажется, он для этого и занял мне такую сумму.
– Жесть… Я могу тебе пару штук на карту бросить.
– Не нужно… Не спасёт. Попробую сама выкрутиться. Тем более, что есть где заработать.
– Попрошу начальницу придержать работенку для тебя.
Я цокнула в трубку телефона: «Кто, Полянская придержит для меня работенку? Не смеши!”
Уж от кого Зоя наплакалась, так это от своей придурковатой начальницы. Возраст у нее был такой стервозный – сорок пять. Когда осознаешь, что молодость уже хорошо помахала ручкой, семьи как не было, так и нет. А из воспоминаний – только рабочие будни.
Работать с Полянской было не тяжело. Работать было адски тяжело.
– Она уволилась, – удивила Зоя и я даже открыла рот от удивления.
Полянская начинала вместе с Альбертом Борисовичем Коврюгиным, руководителем «Арт. Студии»