- -
- 100%
- +
Он посмотрел на спину Ольгу Орловой, содрогающуюся в рыданиях, заговорил громче:
- Так было дело?
Она обернулась, ее заплаканное лицо было несчастным:
- Нет, я не хотела вас вообще отдавать! И что вы оба знаете о любви матери?! О той невидимой нити между младенцем и той, которая носила его под сердцем?! А о двойной нити с этими черноглазыми, шоколадными, смешными комочками с настоящими пальчиками на руках и ногах?!
- Вы нас полюбили сразу? Это правда? - спросил Али, с надеждой вглядываясь в свою биологическую мать. – И отказались не из-за цвета кожи?
- При чем туту цвет, если я взяла к себе Володю? – она смотрела на Али удивленно. - Твой отец пригрозил врачу обратиться в суд, и тот, побоявшись потерять престижную работу, просто умолял меня на коленях отдать тебя. Потом приехал Малик Демало, рассказал, наконец-то, про свою жену,
с которой он не мог родить ребенка, про то, что она девять месяцев ходит
с подушкой вместо живота, объяснил, что им надо возвращаться в ЮАР. И просил сохранить все в тайне – иначе конец его дипломатической карьере. Говорили, что это - огромная тень на его биографию…
При слове «тень» Орлова махнула на Али-Алексея, да и на Володю махнула, и Али вдруг подумал: « Как бы Володю звали в ЮАР, если бы он уехал с его отцом? Вольдемар? Вилли?»
- Можно я буду звать тебя Вилли? – обратился он к нему. – Я всегда мечтал иметь брата, мы бы играли вместе, делали бы уроки, ходили в колледж.
- Русский изучать? Да я его здесь ненавижу, и почему я – русский?! Это черная несправедливость! – возопил чернокожий Владимир.
Али улыбнулся каламбуру. Решение пришло само собой. Вообще, ему почему-то вспомнился роман Марка Твена «Принц и нищий», он совсем недавно его прочел на языке оригинала.
- Знаешь, что ,Вилли, давай поменяемся судьбой! Ты станешь Али Демало и поедешь в Кейптаун к моим приемным родителям!
Владимир смотрел на него ошалело:
- Ты серьезно? Да меня рассекретят сразу! Я же языка не знаю, и что я буду? По-русски с ними говорить?
- Ну, ты хоть чуть-чуть английский знаешь?
- Ну, учил в школе, - Владимир смотрел на Али исподлобья, играл желваками. – А акцент куда деть?
- Говори односложно, заяви, что русский язык тебе, как родной, говори на нем. Ладно, давай меняться!
Али быстро вынул кошелек из брючного кармана, положил его на стол, скинул белую куртку, снял бейсболку, начал стаскивать штаны.
- Не нравится мне все это, - угрюмо гнул свою линию Володя. – А что я твоим «родакам» скажу?
Он тоже начал снимать свою фирменную одежду, которую так и не успел поменять.
- Я им письмо напишу, месяца через два, все объясню, - Али - Алексей уже накинул на себя рубашку с названием кафе в Полушкино.
Он покосился на Ольгу Семеновну, стоявшую столбом у дерева с открытым ртом, прибавил:
- Денег попрошу…Может наши семьи подружатся.
- Представляю, как удивиться училка английского, если я, то есть ты, блеснешь знаниями на уроке. А вот на русском языке? Тебя не завалят? У меня все же уверенное три.
- Не волнуйся, я - лучший в колледже Кейптауна. И это единственная школа, где учат русскому языку.
Орлова переводила взгляд с одного на другого, даже она, мать этих двоих чернокожих парня, не смогла бы вычислить, где Володя, а где Алексей. Ребята посмотрели друг на друга и расхохотались.
- Так, держи билет! Карточку гражданина ЮАР на имя Али Малик Демало. И не опоздай на самолет. Группа улетает сегодня в 18-30, из Шереметьево.
Али – Алексей привычно взял в руки свой крутой смартфон, посмотрел на время, нашел в интернете расписание электричек в Москву из Полушкино:
- Тебе только – только успеть в отель. Группа наша в Метрополе, вот ключ от моего номера, чемодан надо будет собрать. Я уехал сюда и все разбросал.
- Меняемся телефонами? – Владимир в белой одежде Али смотрелся нарядно, он протянул свой скромный, чуть потёртый по бокам мобильный телефон. – И да, мой пароль: 2012, год нашего рождения…Не забудешь?
-Нет, - Алексей-Али улыбнулся. - Пароль моего смартфона, ты не поверишь, тоже - 2012. Вот так бывает, что мы незнакомы, а мыслим одинаково. Удачи тебе!
- Ладно, мам, фоточку на память втроем, - протянул Володя. - И не плачь, прошу! Я уеду ненадолго.
Орлова действительно опять сильно захлюпала носом. Владимир тем временем уже ловил ща руку случайного прохожего:
- Сфотографируйте нас, пожалуйста!
Прохожий, мужчина в спортивном костюме с лампасами, смотрел на троицу изумленно: два высоких чернокожих парня по бокам хрупкой, русоволосой женщиной смотрелись экзотично. Он выстроил кадр сначала на смартфоне Али, потом Володином мобильном, меняя положение с вертикального на горизонтальный, щелкнул, отдал их:
- Посмотрите, вдруг не так?
Алексей-Али глянул в смартфон Володи, фото и вправду было экзотичным: два негроидного типа молодых человека окружили белокожую женщину.
- Спасибо, отлично!
Прохожий пошел дальше, а Алексей-Али обнял брата-близнеца:
- Беги на электричку, сверчок!
Володя оттолкнул его:
- Почему сверчок?
- Потому что так зовут сверчка, живущего у мой бабушки Симоны в шкафу, я его с детства называю твоим именем!
- Вот как!
- Сыночка, мы тебя проводим, - заголосила Ольга.
- Да, пошли вместе к платформе, там мне и помашете, - Владимир с тоской смотрел на мать.
Он уже двинулся идти, но мать засуетилась, дергая Али за рукав, а может быть уже Алексея:
- Пошли проводим его! Я иногда домой пешком хожу, здесь близко, если через пути перейти, а потом в лес и напрямки к нам в Чапаевку, где-то час ходьбы.
- А форму эту сдавать не надо? – удивился Али, показывая на фирменную черную рубашку, брошенную на столе, лежащие рядом штаны, судя по всему принадлежали Володе.
Он оглядел и Ольгу, на ней был фирменный фартук кафешки, в руках она крутила черный платок с их лейблом.
- Да нет! Я когда отпрашивалась, сказала, что мы идем домой – гость приехал! Завтра все равно на работу к восьми утра!
- К восьми? – брови Али пошли вверх.
– Да, брат, и так каждый день! Работаем с восьми утра до десяти вечера, каждый день, один выходной в неделю! Готовься, Леша! Это тебе не в Кейптауне жить с папой - дипломатом и мамой- светской львицей, - запугивал его Володя.
Он уже освоился в новой белой одежде, с дорогим смартфоном, периодически выкладывал его на ладонь, любуясь. Али чувствовал себя неуютно в простенькой одежде брата, он пожал плечами:
- Не совсем она светская львица, но не работает, это – правда.
Они спешили к платформе Полушкино, потому как до отхода нужной электрички до Москвы, оставалось минут десять.
-А билет успеешь купить? – спросил Алексей-Али, он постепенно вживался
в свой новый образ: русского паренька из пригорода Москвы с черной кожей. Косые взгляды прохожих на их необычную троицу он ловил всю дорогу.
- Да, нет, у меня проездной на месяц, купил, потому что матери помогал в Доме отдыха. Вообще, 14-летним работать запрещено в кафе в обслуге, но я неофициально…
- Проездной?- Али смаквоал во рту новое, русское слово. – Проооездооой…А! Догадался, это - билет на несколько поездок? У нас
в метро и на автобусах Кейптауна тоже такое есть. Я не знал, что они тут есть и ехал (выдерживая паузу) зайцем. Так мне кричал контролер, пока я бежал от него по вагонам. При чем черным зайцем!
- Русские законы лучше не нарушать, - Владимир запыхался, дышал быстро, они шли довольно скоро.
- Законы ЮАР тоже.
Они уже приблизились к платформе, к которой все с тем же тревожным свистом, предвещающим чью-то близкую смерть, подходила электричка
с табличкой «Москва» на лобовом стекле. Пришло время прощаться.
У Ольги Орловой будто тень прошла по лицу:
- Сынок, родной….Не забывай меня и помни: мать у каждого одна. Пока я не умерла, буду тебе ангелом-хранителем, и ты всегда можешь вернуться.
Последние слова она прошептала, уткнувшись в плечо сына. Орлова поглядывала на Али, видно было, что она не смирилась с исчезновением из свой жизни брата-близнеца ее Володи. Али вдруг почувствовал натяжение какой-то ниточки между ними. И говорят же про родственную связь, он физически почувствовал ее. Двери подъехавшего поезда с шумом открылись, электрический голос внутри прокурлыкал:
- Осторожно, двери закрываются. Следующая станция – платформа Чапаевская, поезд следует до Москвы.
Когда из громкоговорителя прозвучали последние слова черный Володя
в белой куртке, штанах и кепке Али, взлетел по лестнице вверх, успевая заскочить внутрь вагона.
- ПИН-код всех карт: 2012, такой же, как на телефоне, - крикнул ему Плексей-Али.
Последнюю фразу Володя почти не услышал, но по губам Али, котоыре видел за стеклом, все понял. Он махнул рыдающей матери и брату-близнецу через прямоугольное окошко автоматической двери.
- Ольга, успокойтесь, он уехал ненадолго, месяца на два-три, пока его не рассекретили. Я им напишу, - утешал он Орлову.
Она вытерла слезы рукой, махнула на подростка:
- Пошли…
Она чуть успокоилась и лишь размазанная тушь выдавала ее недавнюю истерику. Они с Али перешли железнодорожное полотно, когда загудели красные светофоры на переезде, а из будки показался дежурный в серой форме и шапке, такой же как у дежурной, которую Али встретил на платформе в Чапаевке, по дороге в Полушкино. Приближался поезд из Москвы, и автомобили, недавно подъехавшие к станции, недовольно загудели. Орлова и ее новоиспеченный сын ускорили переход через рельсы, когда внезапный скрежет уехавшей с Владимиром электрички, отвлек их. Электричка будто застонала, остановившись.
- Стоп-кран, что ли дернули? – предположила Ольга Орлова.
Двери остановившегося в неположенном месте поезда с шумом открылись, из последнего вагона выпрыгнула белая фигура в белой кепке. С первых же минут стало понятно, что это брат-близнец дернул стоп-кран. Али не понимал, почему тот решил вернуться?
- Володенька! – крикнула мать.
Увидев бегущего к ним брата, Алексей -Али бросился к нему на встречу. Он бежал, перескакивая шпалы, а сзади уже встречная электричка дышала ему
в спину. Видимо, машинист не заметил «зайцев» на железнодорожном пути.
- Уходи! Уползай! Прочь с путей! – кричал Володя, бегущий к брату навстречу, но не сходил со шпал, перепрыгивая их.
Орлова охнула, зажала рот рукой, еще минута и электричка раздавила бы ее сыновей, но машинист увидел подростков, загудел громко, начал тормозить. Однако состав несло на Алексея-Али и Володю неумолимо. За долю секунды парень в белой куртке достиг брата, с силой толкнул его через рельсы. Чернокожие ребята полетели в канаву вдоль путей, сцепившись в замок. Электричка свистнула недовольно и продолжила движение. Ольга Орлова всматривалась в лежащих ребят. Они не двигались. Живы или нет? Когда ребята зашевелились, она села на тропинку без сил. Ее последняя любовь, ее мальчики , чернокожие красавчики остались с ней.
- Простите, что разлучила, - прошептала она.
Через недели две, безутешном Малику Демало, потерявшему в России сына, пришло сообщение на телефон. Он удивленно открыл MMS, и на фото увидел троих: Ольгу Орлову, суррогатную мать, нанятую им 14 лет назад, и двух чернокожих подростков с двух сторон. Подпись гласила: «Привет, я жив и нашел своего брата!»