- -
- 100%
- +
Жар.
Он был повсюду. Густой, вязкий, пульсирующий в крови, отдающийся глухим стуком в висках. Я металась в постели, зажатая в тисках кошмара, но не могла проснуться.
Его ладонь, шершавая и горячая, скользила по моей обнаженной спине, оставляя на коже влажный след.
Шероховатость простыни под коленями. Собственный стон, вырвавшийся у меня из горла, когда его губы обожгли кожу на шее.
Память или сон возвращалась обжигающими осколками.
Яркие огоньки морского порта города Аурелии, давящая музыка, гул голосов. И ОН. Незнакомец, возникший из ниоткуда.
Слишком высокий, с плечами, заслоняющими весь небосвод. Его взгляд — тяжелый, пристальный, от которого у меня внутри все сжалось в тугой комок.
Я, обычно осторожная, с первой же рюмки выдержанного бренди почувствовала дурацкую, безрассудную смелость.
– Ты пахнешь космосом, – выдохнула я, запуская пальцы в его иссиня-черные волосы. Голос звучал хрипло и чуждо. Он не ответил. Только притянул меня к себе так резко, что у меня захватило дух, и его рот нашел мои губы. Поцелуй был требовательным, властным, почти грубым. Вкус его был терпким и горьковатым. Мои пальцы сами, будто помимо воли, расстегнули первые застежки на его мундире, жаждая ощутить под ними живую, горячую кожу.
А потом его глаза, до того просто темные, внезапно вспыхнули. Будто кто-то зажег внутри них два крошечных серебристых солнца. И в тот же миг в моей груди что-то сжалось, а потом разорвалось, и волна огня прокатилась по всему телу, сжигая страх и остатки здравого смысла.
Я просыпаюсь, а потом вновь проваливаюсь в свой самый странный сон.
Мы в его апартаментах. Дорогой, безличный номер. Наша одежда – бесформенной грудой на полу. Его ладони, покрытые шрамами, были удивительно нежны, когда он касался меня. Я выгибалась, стонала, впивалась ногтями в его могучие плечи, отвечая на каждое его движение с дикой, животной яростью, которую в себе не подозревала. Это было как падение в черную дыру.
— Смотри на меня, – его голос прозвучал как рык.
Я заставила себя открыть глаза. И обомлела. Его глаза горели тем же серебристым пламенем. И в тот же миг по мне прокатилась новая волна – всепоглощающего, болезненного экстаза. Мир поплыл, и я почувствовала, как во мне что-то ломается, подчиняясь этому пламени. Я закричала, но это был крик полного, тотального растворения.
Во сне я зажмурилась, пытаясь отогнать наваждение, и повернулась к нему.
Он уже не спал.
Лежал на боку, подперев голову рукой, и смотрел на меня. Его глаза все еще горели, но теперь в этом свете читалась тяжесть, почти испуг. Глубокая, пугающая одержимость.
— Ты проснулась, – произнес он тихо, но в его голосе вибрировала сталь.
Я попыталась что-то сказать, но в горле стоял ком. Рука сама потянулась к простыне, но его пальцы мягко, но неумолимо сомкнулись на моем запястье. Прикосновение обожгло.
Вспышка.
Эта же рука, властно сжимающая мое бедро.
— Кто ты? – прошептала я.
Он наклонился ближе. Его дыхание, с запахом озона и далеких звезд, обожгло мои губы.
— Ксандер ван Тор. – Он сделал крошечную паузу, и в его горящих глазах мелькнула тень чего-то мучительного. – И отныне ты моя жена. По праву Искры.
1. Ты принадлежишь мне.
— Эй, земляночка! Твои уши для красоты или ты уснула там?
Голос за спиной прозвучал влажно и сладко, как испорченный мед. Я зажмурилась на секунду, сжимая влажную тряпку в руке. Это был тот самый ксеноторговец с кожей, отдававшей маслянистой рябью. Он уже час восседал за своим столиком, словно галактический владыка, и развлекался, унижая обслуживающий персонал.
«Дыши, Соларина. Просто дыши. Тебе нужны эти кредиты. Ты не можешь все бросить к чертям, как в прошлый раз».
Еще три часа.
Всего три часа, и моя смена в этом позолоченном загоне для изнеженных бездельников закончится. Я уже представляла, как сниму эти дурацкие туфли и погружу босые ноги в прохладный песок пляжа, подальше от этого блеска и фальши.
Я медленно, слишком медленно обернулась, чувствуя, как по спине бегут мурашки раздражения. Он щелкнул пальцами, унизанными безвкусно крупными перстнями.
— Мне нужен еще один «Закат на Титане». И не заставляй меня ждать, милая. Мое время стоит дороже, чем твоя годовая зарплата.
Улыбка, которую я натянула на лицо, была оскалом.
— Конечно, сэр. Сейчас все будет, - быстро натянула на лицо улыбку и как смогла улыбнулась этому засранцу.
Мои пальцы сами потянулись к шейкеру, уже предвкушая механические, успокаивающие движения.
Но в этот момент дверь в бар с тихим шипением раздвинулась.
И ворвался холод космоса.
Не буквально, конечно. Но воздух в зале мгновенно сгустился, стал тяжелым, заряженным.
Я почувствовала это кожей – резкое падение давления. Вошли ОНИ. Несколько мужчин в облегающих форменных костюмах цвета космической бездны, оттенка, который казался черным, пока на него не падал свет, и тогда он отливал сталью. Их осанка, их взгляды, быстрые и оценивающие, выхватывающие каждую деталь, кричали о силе громче любого оружия.
Во главе группы шел мужчина. Тот самый… из моего сна. Не может этого быть.
Его волосы цвета воронова крыла были убраны в строгий пучок у затылка, что лишь подчеркивало резкие линии его лица – будто высеченного из гранита умелым, но безжалостным скульптором.
Высокие скулы, твердый подбородок, тонкий, жестко очерченный рот. Он что-то тихо говорил своему спутнику, и его голос, низкий баритон, отозвался странной вибрацией у меня в груди, словно настроенный камертон.
А когда его взгляд, холодный и отстраненный, скользнул по бару, просчитывая обстановку, оценивая угрозы... то нашел меня.
Мир рухнул. В одночасье.
Я слышала, что такое бывает, но никогда бы не подумала, что и со мной может произойти подобное.
Я замерла с запотевшим шейкером в руке, не в силах пошевелиться. В ушах поднялся оглушительный звон, заглушающий фоновую музыку кафе и весь гул голосов. Я не могла оторваться.
Его глаза... Они были цвета грозового неба перед бурей, темные и бездонные. И вдруг... они вспыхнули.
Нет, это не метафора.
Свет вспыхнул ослепительно, словно сверхновая звезда. Из его глаз вырвался мощный поток сияющего синего света. Я инстинктивно зажмурилась, но этот образ уже отпечатался на сетчатке.
В тот же миг по моему телу пронеслась волна огня. Не обжигающего, но пожирающего изнутри. Он поднялся от самых пяток к макушке, оставляя за собой не боль, а странное, пугающее, всепоглощающее блаженство.
Каждая клетка моего тела взвыла в ответ, сердце забилось в грудной клетке с такой силой, что я почувствовала головокружение. Это было похоже на падение с огромной высоты и эйфорию одновременно.
— Что... что это? – прошептала я, глядя на свои дрожащие, чужие руки. Голос прозвучал хрипло и несвязно.
Ксеноторговец громко фыркнул, нарушая завороженную тишину:
— Ты что, никогда не видела кайросцев, девочка? Прикинься шлангом, и все пройдет.
Но я его не слышала.
Мой взгляд, будто против моей воли, метнулся к полированной хромированной панели за стойкой – моему жалкому подобию зеркала.
И я увидела.
Свои глаза.
Но это были не “мои” глаза. Не мои спокойные, карие, привычные глаза, которые смотрели на меня все двадцать пять лет жизни. Теперь они сияли. Глубоким, бездонным, невозможным сапфировым цветом. Точь-в-точь как тот ослепительный свет в глазах незнакомца.
Ледяной ужас обдал меня, несмотря на внутренний пожар.
— Нет, – вырвалось у меня шепотом. – Этого не может быть.
Я резко отшатнулась, ударившись спиной о стеллаж с хрустальными бокалами. Раздался жалобный, звенящий хор.
Незнакомец, тот самый кайросец не сводя с меня горящего синего взгляда, медленно, с хищной грацией начал пересекать зал. Его люди замерли по стойке «смирно». В баре воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь моим предательски громким дыханием.
Он приблизился к стойке, и я ощутила исходящий от него жар, как от раскаленного металла. Отступив на шаг, я случайно задела полку.
— Как тебя зовут? – его голос прозвучал не как вопрос, а как приказ, высекаемый на камне. В нем не было любопытства. Была непреложная констатация факта.
Мое горло сжалось.
– Сол... Соларина, – выдавила я, ненавидя слабость в собственном голосе.
Он внимательно, изучающе смотрел на мои новые, сияющие сапфировые глаза. На его каменном лице что-то дрогнуло – проблеск шока, мгновенно затопленный безраздельным, диким триумфом. Он протянул руку, ладонью вверх, не чтобы коснуться, а как бы демонстрируя свое право. Жест был одновременно приглашением и захватом.
— Я – Ксандер Ван Тор. Адмирал флота Кайроса, – произнес он, и каждое слово падало на меня с весом целой планеты, пригвождая к месту. – И с этой секунды, Соларина с Земли, ты принадлежишь мне.
Визуал и обращение к читателям ❤️
Друзья мои, добро пожаловать в мою
новую фантастическую историю любви!
Итак,
Мы отправляемся с вами на земную колонию, расположенную на планете Эдем-7. Где все и начнется. Завертится, закрутиться. Но это лишь промежуточная локация.
И на ней тоже будет горячо и страстно.
Но все самое интересное будет происходить на знакомой уже вам планете Кайрос.
Так что, пристегиваем ремни. На старт, внимание, полетели!
А сейчас, я бы хотела познакомить вас с нашими новыми героями.
Соларина (Сола) Крус, 25 лет, бариста в космическом кафе
Первый муж Соларины, гражданин Кайроса - адмирал космического корабля –
Ксандер Ван Тор
Второй муж Соларины - Верховный Судья Центрального сектора Кайроса -
Зориан Ван Тор
Если вам нравится визуализация героев, напишите об этом в комментариях.
Мне будет приятно.
А еще ваши лайки, добавления в библиотеку и подписка на автора сделает его по-настоящему счастливым.
2. Я не чудовище, я твой муж!
Смех вырвался у меня прежде, чем я успела подумать. Резкий, нервный, почти истеричный. Он прозвучал в гробовой тишине бара как хлопок разрыва.
— Принадлежу? – Голос мой дрожал, но не от страха, а от накипевшего за годы унижений бешенства. Годы, потраченные на то, чтобы вырваться из-под власти одного тирана, и вот – новый, с самого порога, заявляет о своих правах. – Мне кажется, у вас с сигналами в межпланетной связи проблемы, адмирал. Я здесь работаю. Принести вам коктейль «Закат на Титане»? Где ваш столик?
Я намеренно медленно отвернулась от него, схватила шейкер и начала лихорадочно наливать ингредиенты. Руки тряслись, жидкость расплескивалась на полированную стойку.
«Сола, просто сделай коктейль. Просто сделай вид, что этого мужчины за спиной не существует».
Но он существовал. Его присутствие было физическим давлением на затылок, жаром в спине и ниже. Я чувствовала его взгляд на себе, будто прикосновение раскаленного железа.
— Ты не поняла, – его голос прозвучал тише, но от этого лишь опаснее. В нем не было ни злобы, ни раздражения. Была ледяная, тотальная уверенность. – Игра окончена. Ты идешь со мной.
— Я никуда с вами не иду, – бросила я через плечо, пытаясь закончить коктейль. Бокал звякнул о стойку. – У меня смена еще не закончена. И вообще, у меня есть своя жизнь… без вас. Уходите, пожалуйста, или я позову охрану.
Я надеялась, что этот черноволосый верзила не заметил, что в нашем баре нет охраны.
Но в следующий миг мой мир перевернулся.
Он двинулся с нечеловеческой скоростью.
Просто шагнул через стойку, как будто полутораметровое полированное мраморное препятствие было лишь линией на песке. Мои колени сами подкосились, когда его рука, словно стальной обруч, сомкнулась на моем запястье. Прикосновение обожгло не хуже плазмы.
— Отпусти! – взвизгнула я, дергаясь, но его хватка лишь усилилась. Паника, острая и знакомая, ударила в виски. Запах дорогого парфюма, смешанный с озоном, его дыхание у моего виска – все это наложилось на старые, затхлые воспоминания. Темная квартира. Грубые руки. Сильная хватка от которой бывают не заживающие синяки. Чувство полной, животной беспомощности.
— Нет, – прошепелявила я уже для себя, пытаясь выкрутить руку. – Нет, нет, нет... Только не снова...
Он без единого усилия поднял меня, перекинул через плечо, как мешок с провизией. Мир полетел вверх ногами. Я увидела перевернутые лица гостей – шокированные, испуганные, любопытные. Увидела лицо ксеноторговца – теперь на нем застыла уже не насмешка, а первобытный ужас перед силой, которая не признает его кредитов и статуса.
— Помогите! – закричала я, бьющаяся в его железной хватке. – Вызовите охрану! Это похищение!
Но охраны не было. Его люди, эти стальные статуи, лишь расчищали путь к выходу, их взгляды были пусты и непроницаемы. Никто из гостей не пошевелился.
Меня вынесли на причал станции.
Холодный искусственный воздух ударил в лицо. Я била его кулаками по спине, пинала ногами, но он был нечувствителен, как скала.
— Мой бывший… – рыдая от ярости и ужаса, выдохнула я. Слова сами срывались с губ, застывая в ледяной ком в моей груди. – Он тоже так начинал! Требовал свои права! Отпусти меня, чудовище!
Он остановился, медленно отпустил меня на землю и накрыл мое лицо теплыми ладонями. Его взгляд проник в мои глаза.
– Я не чудовище, я твой муж. А твоего «бывшего», – произнес он медленно, и каждое слово било, как молот, – больше нет. Он – пыль. Ты – моя. Это не начинается, Соларина. Это уже случилось. Искра зажглась. Она связала наши жизни, наши души и нашу плоть. Ты можешь ненавидеть это. Можешь бояться. Но ты не можешь это отрицать. И не можешь от меня сбежать.
– Отпустите меня, - прошептала я все еще вздрагивая.
Мужчина отрицательно покачал головой и подхватил меня на руки. Прижал к своей широкой груди, и я невольно вдохнула знакомый запах озона. А затем мы медленно пошли по пирсу к его кораблю.
Это был не просто корабль. Это был остроконечный клинок из черного металла, впившийся в причальную муфту – флагман «Непоколебимый».
Шлюз открылся перед нами, как пасть.
Только внутри, в стерильно-холодном лифте, ведущем вверх, в какие-то апартаменты, он поставил меня на ноги, но не отпустил. Он прижал меня к стене, загородив своим телом весь мир. Его глаза все еще горели тем проклятым синим пламенем, но в них теперь читалась не только одержимость. Было что-то животное, первобытное, от чего кровь стыла в жилах.
Он наклонился ближе, и его дыхание обожгло мою кожу.
— Твои глаза говорят за тебя. Твое тело кричало мне в ответ в том баре. Это закон моей планеты. Это закон вселенной, который сильнее твоих земных представлений о свободе.
Паника, черная и липкая, подступила к горлу. Это был тот же тон. Та же абсолютная, не терпящая возражений уверенность. Только у этого были не кулаки и унижения, а целый флот и глаза, пылающие магией.
— Я не вещь, – прошипела я, глотая слезы. – Я не буду принадлежать никому. Никогда.
На его лице что-то дрогнуло – тень усталости, может быть, даже понимания, но она тут же была отметена все тем же неумолимым пламенем Искры.
— Ты уже принадлежишь, – сказал он просто, как констатацию факта. – Осталось только принять это. Добро пожаловать на борт, жена.
Лифт остановился. Двери открылись, открывая вид на роскошные, безликие и пустые апартаменты. На новую клетку. Красивую, дорогую, но клетку.
И в этот момент я поняла, что сбежала с Земли от одного кошмара, только чтобы попасть в другой, куда более странный и неотвратимый.
И самое ужасное было то, что где-то в глубине, под слоями паники и ярости, мое тело, предавшее меня еще в баре, все еще тихо пылало от его близости.
_____________________________________________
Друзья мои, если вам уже нравится эта история, поставьте ей сердечко ❤️ и добавьте книгу в библиотеку.
А если вы еще подпишитесь на автора https://litnet.com/shrt/5UKf, то ему вдвойне будет приятнее.
3. Выбора нет, Соларина!
Двери апартаментов уже готовы были сомкнуться за нами, отрезая меня от мира, когда из глубины коридора донеслись легкие, почти бесшумные шаги.
— Ксандер, старина, ты даже не удосужился сообщить, что привез… гостя? — Голос был бархатным, игривым, словно налитым тем самым «Закатом на Титане». И в нем чувствовалась опасность, тщательно замаскированная под дружелюбие.
Я замерла. Ксандер, все еще прижимавший меня к стене, резко выпрямился, и его тело напряглось, как у хищника, учуявшего соперника. Синее пламя в его глазах вспыхнуло ярче, но в нем появилось что-то новое – настороженность, переходящая в ярость.
Из полумрака вышел мужчина.
Почти такой же высокий, как Ксандер, но более легкий в движениях, с хищной грацией гепарда. Его волосы были такого же иссиня-черного цвета, но свободно ниспадали на плечи, обрамляя лицо с насмешливыми, чуть прищуренными глазами. На нем была не строгая форма, а что-то вроде элегантного черного комбинезона, подчеркивавшего гибкую фигуру.
— Зориан, – произнес Ксандер, и это имя прозвучало как предупреждающий рык. – Уходи. Это не твое дело.
Но Зориан уже смотрел на меня. Его взгляд, насмешливый и оценивающий, скользнул по моему лицу, по моей дрожащей фигуре, прижатой к стене… и остановился на моих глазах.
И это случилось снова.
Сначала в его карих глазах промелькнуло простое любопытство. Потом удивление. А затем… они вспыхнули. Не синим, как у Ксандера. А густым, алым, как расплавленное золото с примесью крови. Рубиновым пламенем.
В ту же секунду внутри меня рвануло.
Если первая Искра была шоком, огненным потоком, смывающим все на своем пути, то вторая была взрывом. Глухим, сокрушительным, идущим из самого центра груди. Волна ударила не теплом, а жаром – жгучим, сладким, невыносимым. Я вскрикнула, и мой крик сорвался в стон.
По моей коже, от ключиц вниз, по рукам, по животу, поползли узоры. Не просто тепло. А видимые линии, будто кто-то выжигает их изнутри тончайшей золотой проволокой. Они светились под тонкой тканью моего рабочего платья, пульсируя в такт бешеному стуку сердца.
— Что… что ты сделал? – прошипел Ксандер, и в его голосе впервые прозвучала неподдельная, звериная ярость.
Но Зориан его не слышал.
Он смотрел только на меня.
Его рубиновые глаза пылали невероятным восторгом, шоком и торжеством. На его губах расцвела медленная, победная улыбка.
— Ну, здравствуй, маленькая Искорка, – прошептал он, и его голос звучал как ласка, от которой по спине бежали мурашки. – А я-то думал, что братец просто с ума спятил от одиночества.
Он сделал шаг вперед, игнорируя Ксандера, который замер, будто парализованный этим двойным предательством – моего тела и своего брата.
— Не подходи к ней, – голос Ксандера был низким и смертельно опасным.
— А что? Она же и моя, разве нет? – Зориан бросил на него насмешливый взгляд. – Смотри. Глаза-то какие. Были синие – твои. А теперь… посмотри внимательнее.
Я сама не могла оторваться от своего отражения в полированной поверхности стены. Мои глаза… они переливались. Сапфировое сияние боролось с рубиновыми всполохами, создавая внутри радуги невероятный, пугающий фиолетово-багровый хаос.
Зориан был уже рядом. Его рука, быстрая и нежная, коснулась моей щеки, по которой струилась слеза. Прикосновение обожгло, но по-другому – сладко, дразняще.
— Красота неземная, – выдохнул он, и его палец проследовал по линии моего челюсти. – И вся в узорах… Моих узорах.
— Отстань, – выдавила я, пошатываясь, но спина уже упиралась в стену. Паника вернулась, утроенная. Двое. Их двое. И оба смотрят на меня так, будто готовы разорвать или съесть.
— Она боится, Ксан, – Зориан не отводил от меня пламенеющего взгляда. – Ты, как всегда, обошелся без церемоний? Не спросил, не объяснил? Просто забрал, как вещь. Как добычу.
— Это ЗАКОН Искры! – прогремел Ксандер, делая шаг к нему. Воздух между ними сгустился, зарядившись ненавистью.
— А этот закон, – Зориан мягко указал на мои сияющие глаза и кожу, – говорит, что у нее есть выбор. Или его нет? Раз уж мы связаны.
Он наклонился ко мне, его губы оказались в сантиметре от моих. Я чувствовала его дыхание – пряное, с оттенком чего-то экзотического, в отличие от озоновой чистоты Ксандера.
— Не бойся, сапфиро-рубиновая искорка, – прошептал он так, чтобы слышала только я. – Со мной будет веселее.
И он попытался поцеловать меня.
Это стало последней каплей.
Губы, почти коснувшиеся моих, стали тем спусковым крючком, который вырвал меня из ступора. Я рванулась, ударив его ладонями в грудь. Он не ожидал такой силы, отшатнулся на мгновение, и этого было достаточно.
Я проскользнула между ними – двумя статуями ярости и вожделения – и бросилась прочь из апартаментов в коридор. Мои ноги подкашивались от слабости, но продолжали несли меня куда глаза глядят. Я слышала за спиной рык Ксандера и короткий, взрывной смех Зориана.
— Ну вот, спугнул! – донесся игривый, возбужденный голос младшего брата.
— Это ТЫ все испортил! – огрызнулся Ксандер.
Затем – тяжелые, быстрые шаги. Оба. Они шли за мной. Не бежали, нет. Они преследовали, уверенные в том, что сбежать с их корабля невозможно.
Я мчалась по бесконечным, стерильным коридорам «Непоколебимого», сверкающие узоры на коже освещали путь в полумраке, как позорное клеймо. Я была пойманной дичью, за которой охотятся два хищника. И где-то в глубине, под гнетом ужаса и ярости, во мне пылали два очага – ледяной синий и жгучий алый, разрывая меня на части.
Я свернула за угол и уперлась в тупик. Передо мной был лишь огромный, сферический наблюдательный иллюминатор, за которым простиралась бескрайняя, холодная чернота космоса, усыпанная безразличными звездами. Значит, мы взлетели и теперь направлялись на чужую мне планету.
Шаги приближались.
Медленные.
Уверенные.
С двух сторон.
Я обернулась, прижавшись спиной к холодному прозрачному материалу алькантара. Из одного конца коридора, залитый синим отсветом аварийных огней, шел Ксандер. Его лицо было каменной маской одержимости. Из другого, из полумрака, выплывал Зориан, и в его рубиновых глазах танцевали огоньки азарта.
Они сходились.
А между ними, зажатая в ловушке из собственного тела и их желания, была я.
Зориан остановился в паре шагов, его насмешливая улыбка сменилась странной, почти нежной серьезностью. Ксандер, подойдя вплотную, протянул ко мне руку: не для захвата, а… как приглашение.
— Выбора нет, Соларина, – сказал Ксандер, и в его голосе звучала тяжелая, неизбежная правда.
— Вообще-то, есть, – парировал Зориан, не сводя с меня пламенеющего взгляда. – Просто вариантов… всего два.
Он также протянул руку.
Две ладони. Две судьбы. Два пламени, пожирающих меня изнутри.
Я посмотрела на их руки, затем на бездну за иллюминатором. Голос сорвался с губ, тихий, но отчетливый в гробовой тишине коридора:
— А если я выберу третье?
И прежде чем кто-либо из них успел среагировать, я изо всех сил ударила кулаком по панели аварийного шлюза прямо под иллюминатором. Раздался оглушительный, леденящий душу вой сирены, и сферический иллюминатор с шипением начал отделяться от корпуса, уступая место черной пустоте вакуума, которая с жадным свистом начала затягивать внутрь все… включая меня.