Космический замуж. Судьба на краю галактики

– Саяна, я задыхаюсь... – этот шёпот врывается в мой сон, как лезвие. Он тихий, но в нем такая острая боль, что я открываю глаза, будто получила удар. Сердце замирает, а потом начинает колотиться, как сумасшедшее.

Тихий, прерывистый стон вырывается у нее из груди. Звук, от которого кровь стынет в жилах.

Я подпрыгиваю на нашей общей кровати, и мир сужается до размеров каюты. Рука дрожит, когда я резко включаю свет. Сестра жмурится, ее маленькое личико искажено гримасой страдания. Космо, мой верный синий страж, уже настороже. Он недовольно фырчит, лапой закрывая морду, но я-то знаю – его шерсть стала цвета грозовой тучи. Синее, чем обычно. Глубокий, тревожный индиго. Значит, дело совсем плохо. Хуже, чем обычно.

– Авель... – выдыхаю я, и мое собственное дыхание перехватывает. Смотрю на ее бледное, почти прозрачное лицо, и в груди что-то сжимается в ледяной ком.

Нет. Только не это. Не сейчас.

Я выпрыгиваю из узкой койки, ноги подкашиваются, но я заставляю их держать. Тяну к себе чемоданчик – этот проклятый ящик с ложной надеждой. Лекарства могут помочь, только если успеть. Но я смотрю в ее мутные, полные тихого ужаса глаза и понимаю – мы опоздали.

– Почему ты молчала?! – крик вырывается из меня сам, отчаянный и злой. Злость – единственное, что не дает мне развалиться на части. – Почему не разбудила раньше?

– Я думала… что… пройдет, – ее голосок слабый, уставший, и вся моя злость мгновенно тонет в волне вины и щемящей нежности. Я не могу злиться на нее. Никогда. Видеть, как она старается быть сильной, – это больнее любого приступа. Шерсть Космо становится еще темнее, почти чернильной.

– Дьявольская бездна, – шепчу я, и слова горят на губах. Руки трясутся, но я набираю в шприц лекарство, уже зная, что это – пустая формальность. Отсрочка приговора. Где-то в глубине души, за стеной паники, холодный голос шепчет: «Это не поможет. Ты теряешь ее».

Отсчитываю секунды. Каждая – как удар молота.

– Пять, шесть, семь… – в ушах звенит. – Двадцать пять, двадцать шесть, двадцать семь…

Авель лежит с закрытыми глазами, дышит часто-часто, поверхностно. Ее маленькая грудь едва поднимается. Космо издает тихое, тревожное урчание.

– Тридцать, – цежу сквозь стиснутые зубы, и по щеке скатывается предательская, горькая слеза. Бессилие. Оно вкуса железа и пепла. – Долбанный Марс!

Дальше – действую на чистом инстинкте. Резко, почти грубо, хватаю Авель на руки. Она такая легкая, почти невесомая, и от этого еще страшнее. Выбегаю в полутемный коридор. Тишина. Давящая, безразличная тишина.

Все спят. Мир спит. А моя вселенная умирает у меня на руках.

Куда бежать? Кого звать? В глазах рябит от паники. Одиночество. Оно такое же безвоздушное, как космос за стеной.

И тут я вижу его. Мужчину. Высокого, как скала, с светлыми волосами, собранными в хвост. Он стоит, держа в руках кружку, и кажется таким… спокойным. Незнакомым. Но он – единственная ниточка к спасению.

– Мне нужна помощь! – мой крик разрывает тишину, рвет горло в клочья. Я бегу к нему, и весь мир сужается до него одного.

Он оборачивается. И его лицо меняется. Мгновенно.

Беззаботность сменяется концентрацией стали. Глаза, синие, как глубина космоса, выжигают меня взглядом. В них нет ни капли сомнения.

– Что случилось? – его голос – низкий, с хрипотцой, проходит сквозь шум в ушах и обрушивается прямо в душу. По коже бегут мурашки. Не страх. Что-то другое. Древнее и мощное.

– Моей сестре срочно нужна помощь, – выдавливаю я, почти не дыша. – У нее приступ от МХН.

– Марсианский хрупкий некроз, – произносит он сквозь зубы, и в его глазах вспыхивает нечто дикое, яростное. Защита. Гнев за несправедливость. Он знает. Он понимает.

Я могу только кивать, сжимая Авель так, что кости болят. Горло сжато так, что нельзя сделать вдох.

И тогда он совершает действие, которое переворачивает все. Отбрасывает кружку. Решительно. Без колебаний.

И забирает Авель из моих дрожащих рук. Прижимает ее к своей широкой груди, и в его движении такая уверенность, такая сила, что у меня подкашиваются ноги.

– Идем за мной. Быстро.

Эти слова – приказ. И я готова ему подчиниться. Безоговорочно.

Я бы пошла за этим человеком в ад, если бы он пообещал вытащить ее оттуда.

– Как давно начался приступ? – его вопрос возвращает меня в реальность.

Я не слышу. Не понимаю. Паника снова накатывает.

Он резко оборачивается. И смотрит. Прямо в меня. Сквозь меня. Его взгляд – как удар током.

– Соберись и отвечай мне на вопросы, землянка. – Не упрек. Приказ. Команда, которая заставляет мозг включиться.

Я киваю, ловя ртом воздух.

– Хорошо.

– Как давно?

– Не знаю. Она меня разбудила, когда уже было плохо... Лекарство не подействовало.

– Это плохо, – констатирует он, и его спина передо мной кажется невероятно широкой. Щит.

Мы врываемся в лазарет. Яркий свет режет глаза.

– Капитан Ренделл, что случилось?

Капитан. Слово отдается в голове эхом. Этот человек… капитан корабля.

– У девочки МХН. Ей срочно нужна помощь!

И как по команде, тело Авели сковывает новая, жестокая судорога.

– Чего вы стоите, как столбы? Быстро! Резко! Стабилизируйте девочку! – его голос гремит, как гром, наполняя пространство безраздельной властью.

И вот тогда я падаю.

Буквально.

Ноги подкашиваются, и я оседаю на холодный пол.

Слезы душат, градом катятся по лицу. Я не могу их остановить.

И тогда происходит это.

Он бросает на меня беглый взгляд. И кладет свою большую, теплую руку мне на плечо.

И мир взрывается.

Жар.

Волна огня, что сжигает лед в моих жилах. Воздух вырывается из легких. В висках – гул нарастающий, как звук двигателя при старте. И перед глазами – не образ, а ощущение. Сталь. Несгибаемая надежность. Бездонная, тихая глубина. Его сущность. Капитан.

Я открываю глаза, задыхаясь, и встречаю его взгляд. В его синих омутах – тот же шторм. То же потрясение. То же узнавание.

– Тебе надо отдохнуть, землянка, – его голос теперь другой. Грубый, но без прежней команды. В нем – странная, внезапная бережность. Он подхватывает меня на руки так легко, словно я пушинка. И я не сопротивляюсь. Не могу.

Эта близость… она пугает и манит одновременно.

– Моя сестра… – шепчу я, не в силах оторвать от него взгляд. Он притягивает, как гравитационная воронка.

– О ней позаботятся. Не беспокойся, – он говорит это, глядя прямо на меня, и его взгляд становится пристальным, изучающим. Он хмурится, и в его глазах вспыхивает искра чистого изумления. – Твои глаза… они меняются.

Глава 2.

Я хлопаю ресницами, и мир плывет перед глазами, как сквозь толщу воды. Слова капитана доносятся до меня будто издалека, не желая складываться в смысл. В висках все еще стучит отголосок того странного гула, а по телу разливается остаточное тепло, словно я прикоснулась к раскаленному металлу.

– Что? – это все, что я могу выдавить из себя. Мой голос звучит хрипло и потерянно.

– Твои глаза… они меняются, – повторяет он, и на этот раз слова долетают до сознания, но не становятся от этого понятнее. Они лишь усиливают хаос внутри.

– Как это? – я слышу собственный испуганный шепот.

Капитан Ренделл проводит рукой по своим собранным в хвост волосам, и в его движении читается редкое замешательство. – Вот и мне хотелось бы понять. Никогда не видел ничего подобного.

Его взгляд скользит по стене и останавливается на небольшом зеркальце в металлической оправе, встроенном рядом с панелью управления одной из капсул. Он снимает его и протягивает мне. Рука его, такая уверенная и сильная, сейчас кажется на удивление осторожной.

Я медленно принимаю зеркало, словно оно может обжечь. Поднимаю его и замираю. Из отражения на меня смотрит незнакомка.

Карие, как молочный шоколад, глаза, которые я знала всю жизнь, теперь заливаются глубоким, ярким синим цветом.

Это похоже на то, как чернильная капля расползается в воде. Я вижу, как пигмент растекается по радужке, вытесняя привычный серый, и останавливается, достигнув того самого оттенка “василькового поля”, что и у мужчины, склонившегося надо мной. Того самого, что пугает и притягивает одновременно.

– Но… как? – мой шёпот полон смятения. Я зажмуриваюсь, изо всех сил вжимая веки, надеясь, что это галлюцинация, порождение стресса и усталости. – Что это вообще такое?

Открываю. Ничего не изменилось. Чужая синева смотрит на меня из глубины зеркала.

Капитан откашлялся, и звук этот кажется натянутым.

– Я не уверен, но похоже, что между нами произошел резонанс душ. Он еще называется «Искра». У моей расы это редкость. С землянкой... такого не было веками. А тут… удивительно, просто невероятно.

На его лице проступает тень улыбки, невеселой, скорее ошеломленной. И в тот же миг его собственные синие глаза будто вспыхивают изнутри, заливая все вокруг невидимым сиянием. Я чувствую этот свет на своей коже – как легкое, почти эфирное прикосновение.

– Что это значит? – я все еще шепчу, не в силах оторваться от зеркала. Отраженная незнакомка пугает меня. А тепло капитана, исходящее от него, согревает меня, заставляя мурашки бежать по коже.

– Это значит, что наша биоэнергия синхронизировалась на фундаментальном уровне. Нейрохимия требует завершения.

– Капитан Ренделл, я ничего не поняла, правда, – голос мой дрожит.

Я отодвигаюсь от него, прижимаясь спиной к прохладной, почти холодной стене. Контраст между ее металлом и исходящим от него жаром сводит с ума.

От него исходит такое тепло, что мои мышцы дрожат и скручиваются в тугую, болезненную пружину.

В низу живота зарождается странное, томящее чувство, сладкое и тревожное одновременно. Оно разжигает кровь, заставляет сердце биться в странном, порывистом ритме.

Я никогда… никогда не чувствовала ничего подобного. С моим бывшим все было иначе – несуразно, механически. Даже в самом начале. Я была неопытна и думала, что так и должно быть: сначала боль, потом смирение. Разрядки я не испытывала, а его слова: «Если ты не кончаешь, значит, с тобой что-то не так», – стали тихим клеймом, знаком моей неполноценности.

А теперь это… дикое, первобытное влечение, которое пугает своей силой.

– Если мы официально не поженимся в ближайшие двенадцать часов, обратная сторона резонанса выжжет наши нервные системы, – его голос возвращает меня в ужасающую реальность. – Я умру от инфаркта. Ты – сгоришь в лихорадке, которую твоя земная медицина не остановит. На «Зодиаке» нет оборудования, чтобы нас спасти.

– Нет, – я качаю головой, отчаянно пытаясь отгородиться от этой безумной реальности. – Не верю. Не может этого быть.

Ужас, холодный и липкий, сковывает меня. Я здесь не для этого! Мне нужно беречь силы для Авели, быть рядом с ней! Я поднимаю глаза на этого сурового незнакомца и чувствую… раздирающий меня надвое конфликт.

Животный страх сплетается с влечением в тугой, неразрывный узел.

Эта «Искра» жжет изнутри, ее невозможно игнорировать, как невозможно остановить дыхание.

– Хочешь проверить и посмотреть, что будет? – его голос звучит устало, и я понимаю, что эта ситуация и для него – непосильная ноша. В его глазах нет торжества, лишь мрачная решимость. – Я умру быстро. И ни один врач на корабле не спасет мою жизнь. Корабль долетит и без меня. Но тебе тоже придется несладко. Лихорадка будет постепенно забирать твои силы и наконец убьет. Но не это самое страшное.

Я шумно дышу, пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха в сжатые легкие. Но ничего не получается.

– Твоя сестра тоже умрет, – его слова падают, как приговор. Тихие, безжалостные. – Капсула поддерживает ее жизнь. Но как только корабль сядет на Кайрос, она не сможет получить медицинскую помощь, потому что не является гражданкой Кайроса. Сестры у нее не будет, и шанса на выживание – тоже.

В его фразе нет злорадства. Только холодный, неумолимый факт. И этот факт разбивает мою защиту вдребезги. Вся моя злость, страх и сопротивление рушатся, обнажая голую, простую правду.

Я не могу умереть.

– Я не могу умереть, – тихо, но с с решимостью в голосе говорю я, глядя ему прямо в синие, пылающие «Искрой» глаза. Внутри все замирает. – Моя сестра не останется одна.

– Это значит, ты согласна? – он задает вопрос почти беззвучно, и в его взгляде проскальзывает та самая надежда, что сейчас родилась и во мне – надежда на выживание, пусть и ценой безумия.

Я делаю глубокий вдох, чувствуя, как по телу разливается странное спокойствие. Решение принято. Дорога одна.

– Да, я согласна, - произношу на выдохе.

– Ну что ж, теперь нам нужно консумировать наш брак.

Визуал и обращение к читателям ❤️

Друзья мои, добро пожаловать в мою

новую фантастическую историю любви!

Она будет писаться БЕСПЛАТНО В ПРОЦЕССЕ!

Итак,

Мы отправляемся с вами на космическом лайнере на планету Кайрос. Но это лишь промежуточная локация. Но на ней тоже будет горячо и страстно.

Но все самое интересное будет происходить на самой планете. Так что,

пристегиваем ремни. На старт, внимание, полетели!

А сейчас, я бы хотела познакомить вас с нашими новыми героями.

Саяна Старкова, 25 лет, экзобиолог

(специалист по изучению инопланетных форм жизни)

Саяна после резонанса с капитаном Марком Ренделлом

Авель Старкова, 7 лет и кот Космо

Марк Ренделл, капитан космического корабля “Зодиак”

Если вам нравится визуализация нашей героини, напишите об этом в комментариях.

Мне будет приятно.

А еще ваши лайки, добавления в библиотеку и подписка на автора сделает его по-настоящему счастливым.

Глава 3.

– Консумировать брак? – смотрю на суровое лицо мужчины и хмурюсь. В голове проносятся образы официальных церемоний, бумаг с печатями. – Что это значит? Мне нужно подписать какие-то документы?

Мужчина поднимается с койки, и его тень накрывает меня. Он смотрит на свой браслет – тонкий браслет из темного металла, мерцающий мягким светом.

– У нас есть двенадцать часов. Но до последнего ждать мы не можем. Обратная сторона «Искры» может убить нас раньше. «Консумировать» в законах Кайроса означает не только физическое соединение, но и юридическое оформление. Одно без другого не имеет силы.

Он протягивает руку, и его браслет проецирует в воздух голографическое окно с витиеватым текстом. Символы переливаются, словно высечены из света.

– Это брачный контракт по «Акту о Семейных Альянсах». Он дает тебе и твоей сестре временный защищенный статус на Кайросе с момента подписания. – Его палец скользит по тексту, выделяя пункты. – Доступ к медицине для Авели. Гражданство после успешной... консумации.

Сердце замирает. Вот он, шанс. Осязаемый и реальный. Я смотрю на его браслет, потом на свой, простой земной, который он, должно быть, активировал удаленно.

– Как... как я это сделаю?

– Протяни руку, – его голос тих, но властен. – Коснись проекции. Твой браслет считает биометрию. Это и будет твоей подписью.

Я медленно поднимаю руку. Пальцы дрожат. Атмосфера между нами снова накалена, но теперь это не только «Искра», но и острое чувство значимости происходящего. Кончики моих пальцев касаются прохладного света голограммы. Мой браслет издает мягкий щелчок и загорается зеленым. В проекции рядом с его именем – МАРК РЕНДЕЛЛ – появляется мое – САЯНА СТАРКОВА.

Он делает то же самое.

Его прикосновение к проекции кажется окончательным, как удар молота. Документ вспыхивает ярким золотым светом и растворяется в воздухе.

– Готово, – он выдыхает, и в его глазах я вижу странную смесь облегчения и нового, еще более глубокого напряжения. – Твое новое имя - Саяна Ренделл и теперь ты моя жена.

Слова «моя жена» падают между нами, как горячие угли. Они обжигают. Юридическая формальность не погасила «Искру» – она, кажется, разожгла ее докрасна. Тот самый жар, что разлился по мне в лазарете, возвращается с удвоенной силой, и на этот раз он исходит не только от него, но и от меня. Моя кожа горит, в висках стучит, а в низу живота закручивается тугая, влажная спираль желания.

– Теперь... другая часть, – говорит он, и его голос срывается на хрип. Он делает шаг ко мне, и его рука обхватывает мою. Прикосновение уже не простое – оно жгучее, будто наши ладони сплавляются в одно целое. – Наши тела... они больше не совсем наши. «Созвучие» нас поведет.

Он не ведет меня, он тянет за собой, и я следую, не в силах сопротивляться. Мое тело, мое дыхание, мой пульс – все синхронизируется с его ритмом. Коридор до его каюты проплывает мимо, как смутный сон. Переборка открывается и закрывается.

Его каюта.

Огромная, белоснежная, невероятная как космос. Огромные окна открывают потрясающий вид на планету, на орбите которой мы ненадолго остановились.

Здесь пахнет свежестью, металлом и этим незнакомым мужчиной, который только что стал моим мужем. Моим мужем. Два простых слова, а кажется, весь мир перевернулся.

Капитан останавливается передо мной, его грудь тяжело вздымается.

– Я не буду тебя торопить, – говорит он, но его руки, срывающие с меня одежду, говорят об обратном. В них нет грубости, есть лишь невыносимая, всепоглощающая необходимость.

– Не надо... торопиться, – выдыхаю я, сама запуская пальцы в его хвост, распуская его. Светлые волосы падают ему на плечи, и он становится другим – диким, не капитаном, а мужчиной, таким же одержимым, как и я.

Я расстегиваю его китель, космийку и мои пальцы касаются его бугристых мышц. Его кожа горячая, чуть влажная и терпко пахнет перцем и мускусом. От этого запаха кружится голова и сердце начинает биться о грудную клетку.

Наша одежда исчезает каким-то чудом. Кажется, мы срываем ее друг с друга, не глядя, подчиняясь единому порыву.

Я остаюсь в кружевном белье, на которое мой муж смотрит и не может отвести взгляд.

– Ты такая красивая, Саяна, — он делает шаг ближе и осторожно поддевает пальцами бретельки бюстгальтера. Спускает их с плеч. Затем его ладони нежно касаются груди, а после и темно-бордовых сосков. Он слегка поглаживает их, и внутри меня поднимается буря эмоций. Я тихо стону, осознавая, что не могу сдержать ни свои чувства, ни надвигающееся наслаждение.

Трусики падают на пол и я замираю…

Он подхватывает меня на руки и несет на белоснежную кровать. Осторожно кладет на простыню и выпрямляется. Словно говоря мне о том, что я должна увидеть его целиком.

Я рассматриваю его обнаженное тело. Красивое, мускулистое. Опускаю взгляд ниже, туда, куда раньше не решалась смотреть. Вижу его крупный розовый пенис. Вены выступают, головка ярко-красная. Он возбужден до предела и готов… войти… в меня.

– Не бойся, Саяна, - наклоняется надо мной и шепчет на ухо. Накрывает мои губы поцелуем. Поцелуй нежный, но обжигающий. Страстный и чувственный.

… а затем он входит в меня, и я замираю от боли, которая быстро проходит, уступая место другому чувству.

Наполнение пустоты, о которой я даже не подозревала. Движения его бедер задают ритм, который отзывается эхом в каждой моей клетке. Это не просто секс. Это танец, ритуал, слияние. Я впиваюсь ногтями в его спину, обнимаю его бедра ногами, принимая его все глубже и глубже, и с каждым толчком внутри меня разгорается солнце.

– Марк... – его имя срывается с моих губ впервые. Это молитва, крик признания.

– Саяна... – он рычит в ответ, его губы снова накрывают мои, и его поцелуй – такой же властный и поглощающий, как и его тело внутри меня.

Волна оргазма накатывает на нас одновременно, как цунами. Она обрушивается всем миром, сметая мысли, страх, реальность.

Это белое, ослепительное нечто, в котором есть только ОН, Я и всепоглощающая, оглушительная разрядка, выжигающая дотла остатки «Искры» и оставляющая на ее месте новую, прочную, нерушимую связь.

Когда спазмы отпускают, он тяжело обрушивается рядом со мной, и мы лежим, слившись воедино, пытаясь отдышаться. Жар отступает, сменяясь глубоким, разлитым по всему телу спокойствием.

Он медленно поднимается на локти, смотрит на меня. Его синие глаза больше не горят неистовым пламенем. В них теперь – глубокая, бездонная тишина и... обладание.

– Теперь, – он говорит тихо, проводя пальцем по моей щеке, – мы официально муж и жена.

Глава 4.

Несколько дней назад

Планета Земля

– Если вы не отправитесь на планету “Кайрос” ближайшим рейсом, ваша сестра не протянет и месяца.

– Но… - прошептала я, сжимая слабыми пальцами шариковую ручку в кабинете главного врача и совершенно не чувствуя боли от того, как ногти впиваются в кожу ладоней. Сердце саднило от ощущения беспомощности и понимания того, что никакие деньги и связи не спасут Авель. Я потеряю свою маленькую сестренку, чтобы я не делала здесь, на Земле.

– Вы меня слышите, Саяна? – голос врача пробился сквозь вату в моих ушах. – У вашей сестры МХН, марсианский хрупкий некроз, и вы наверняка знаете, что это такое?

Знаю.

Это слово прожигало меня изнутри. Я знала каждый симптом, каждый мучительный вздох Авели, каждый страх в ее глазах.

– Я знаю, – выдохнула я, и голос прозвучал хрипло, но в нем вдруг родилась сталь. Я резко поднялась с кресла, сгребая со стола кипу документов – эту бумажную летопись нашего отчаяния. – Она не умрет. Я сделаю все, чтобы спасти ее.

– Ей могут помочь только на Кайросе. Но лечение там невероятно дорогое и является привилегией граждан этой планеты. Граждан, вы понимаете?

Его взгляд был полон жалости, и эта жалость злила меня сильнее, чем любая жестокость.

– Значит, я стану гражданкой Кайроса… – прозвучало как клятва. – Чего бы мне это ни стоило.

– Это будет сложно.

– Я справлюсь.

Я вышла из кабинета, и дверь закрылась за моей спиной с тихим щелчком, словно запечатывая нашу прошлую жизнь.

Ох, если бы я знала, чего это будет мне стоить… я бы наверно сто раз подумала… Мысль промелькнула и тут же рассыпалась.

Нет! Я все бы сделала точно так же. Ради нее. Всегда ради нее.

***

Спустя один час. Спальный район. Квартира Саяны и Авель.

Я влетела в нашу небольшую квартирку – наш последний оплот, наш ковчег, пахнущий детством и родителями. Дверь захлопнулась, и я на мгновение прислонилась к ней, закрыв глаза, пытаясь отдышаться. Запах дома – книг, воска и немного пыли – ударил в нос, вызвав внезапный, острый приступ ностальгической боли.

– Авель! Ты где?! – мой голос прозвучал сдавленно, с оттенком паники, которую я не смогла сдержать.

– У себя! – ее звонкий, беззаботный отклик донесся из глубины квартиры, и что-то сжавшееся внутри меня наконец разжалось. Слезы благодарности подступили к глазам.

Слава всем богам, приступа не было.

Я сбросила сумку и куртку, не глядя, и бросилась в гостиную. Из кухни вышел Космо, лениво потягиваясь. Его шерсть была спокойного, зеленого оттенка – цвет безмятежности. Мое сердце на мгновение успокоилось.

– Авель, выходи, у меня для тебя есть новость!

Дверь в ее комнату распахнулась, и она выпорхнула, как бабочка, с пси-раскраской в руках. Краски на холсте переливались и танцевали, подчиняясь магии ее мыслей. Я смотрела на нее – эту хрупкую, бледную девочку с глазами, слишком взрослыми для ее семи лет, – и сердце сжималось от любви и ужаса.