Наследник для Звёздного Босса

Кайден Вейл

Три года назад. База отдыха «Лагуна Короны».

— Спасите меня, умоляю! – услышал я испуганный голос девушки, которая влетела в мое бунгало.

Я поднял взгляд от запястья, где только что загерметизировал инъектор. В крови еще гудело – антидот набирал силу, разгоняя по венам искусственный коктейль из стимуляторов и нейтрализаторов. Противоядие от нервно-паралитического газа всегда действует жестко. Но лучше так, чем смерть.

Девушка стояла у двери, тяжело дыша. Тонкое платье цвета пыльной розы облепило ее тело, и я увидел всё. Плечи, ключицы, тонкую талию и бедра, которые плавно расширялись, обещая мягкость и силу одновременно.

Землянка.

Я ментально почувствовал ее пси-поле еще до того, как она сделала второй вдох. Оно было другим – не таким, как у астерианок. Не закаленным, не сжатым в кулак вечной борьбой за ресурсы. Оно было... открытым. Теплым. Словно она не знала, что ее мысли можно читать, и не умела ставить блоки.

Чистокровная землянка. На Астерии таких называют «песочными» – за цвет волос и за то, что они сыплются сквозь пальцы, не задерживаясь в высших кастах.

Но сейчас меня волновало не ее происхождение.

Я смотрел на ее грудь. Она вздымалась часто, и под тонкой тканью платья угадывалось кружево – темное, контрастное, чуть выглядывающее из выреза. Полушария нужного размера и нужной формы. Такие, что ладонь ляжет точно, без зазора, и пальцы сомкнутся сами собой.

Я сглотнул. Кадык дернулся, и я почувствовал, как кровь приливает к вискам.

Антидот. Это антидот.

Он всегда так действовал – разгонял метаболизм, обострял чувства до предела, делал реакцию на любой раздражитель гипертрофированной. Но я принимал «Гелиос» и раньше. Никогда еще он не заставлял меня смотреть на женщину так, будто я хочу... будто мне нужно...

Она откинула со лба светлую прядь – платиновую, почти белую, с золотистым отливом. Волосы прилипли к щекам, к шее. На шее билась жилка. Я видел ее пульс. Видел, как кровь бежит под тонкой кожей, и мне захотелось прижаться губами к этому месту. Ощутить ее жизнь, ее ритм.

— Кто ты? – спросил я, и голос прозвучал хрипло, ниже обычного.

Девушка вжалась спиной в дверь. За ее спиной автоматический замок щелкнул, закрывая бунгало изнутри. Теперь открыть его мог только я. – За тобой гонятся? – спросил я, делая шаг вперед.

Она вздрогнула, от головы до ног. Страх окутал ее. Он пах жасмином и спелыми ягодами, исходящими от ее волос и кожи. Под этим тонким ароматом скрывалось что-то тревожное и острое. Адреналин. Страх. Но не передо мной.

Я сделал шаг ближе. Еще один. Теперь нас разделяло меньше метра. Я ощутил тепло ее тела и услышал, как часто бьется ее сердце. Это не было игрой моего воображения – я реально различал этот ритм. Быстрый, сбивчивый.

— Меня... меня преследуют, – выдохнула она и подняла на меня глаза. Чистые голубые, как вода в солнечный день, они были широко распахнуты. Пухлые губы приоткрыты, она ловит воздух, и я вижу кончик языка. Розовый. Влажный.

— Кто? – спрашиваю я, но мы оба знаем, что мне все равно.

Она мотает головой, светлые пряди летят из стороны в сторону.

— Я не знаю. Какой-то астер. Он... он приставал ко мне на вечеринке. Сказал, что я его «песочная» и я обязана... – Она замолкает, кусает губу. – Я убежала. Не знала, куда бежать. Увидела свет в вашем бунгало и...

— И влетела к первому встречному, – заканчиваю я. – Умно.

Я говорю это, но думаю о другом. О том, как ее губы блестят в тусклом свете бунгало. О том, как тонкая ткань платья обтягивает ее бедра. О том, что если я сделаю еще один шаг, наши тела соприкоснутся.

— Я не знала, что здесь кто-то есть, – говорит она, и в ее голосе появляется нотка оправдания. – Я просто...

— Просто испугались, – заканчиваю я за нее.

Она кивает.

И в этом кивке есть что-то детское, беззащитное. Она не знает, кто я. Не понимает, в чье бунгало ворвалась. Для нее я просто «какой-то мужчина» в дорогом номере.

Я чувствую, как антидот разгоняется по крови. Жар растекается под кожей, концентрируется в паху, в пальцах, в кончиках нервов. Я хочу до нее дотронуться. Просто прикоснуться. Убедиться, что она настоящая. Что этот запах, ее запах, который проникает в мое сознание – не галлюцинация.

— Как тебя зовут? – спрашиваю я, и мой голос звучит глухо.

— Лия, – отвечает она. – Лия.

Я бы запомнил, если бы встречал ее раньше. Такую – не забывают.

— Лия, – повторяю я, пробуя имя на вкус. Короткое. Острое, как укус.

Она смотрит на меня, и в ее глазах страх начинает смешиваться с чем-то еще. Любопытством? Осторожным интересом?

Она видит мое лицо – астерианцы всегда выдают себя серыми глазами и острыми скулами – и, кажется, начинает понимать, кто перед ней.

— Вы... вы мистер Вэйл? – тихо спрашивает она.

— Кайден, – поправляю я. И это так непохоже на меня. Я никогда не представляюсь по имени. Тем более – «песочным».

Она сглатывает. Я вижу, как движется ее горло, и это зрелище сводит с ума.

— Кайден, – повторяет она, и от того, как ее губы произносят мое имя, у меня темнеет в глазах.

Я делаю шаг. Теперь я совсем близко. Если она выдохнет – я почувствую ее дыхание на своей шее.

— Тот астер, – говорю я, и мой голос становится тише. Опаснее. – Он прикоснулся к тебе?

Она мотает головой. Быстро, испуганно.

— Нет. Я убежала.

— Хорошо, – говорю я, и это слово выходит рыком. – Потому что если бы он прикоснулся...

Я не заканчиваю фразу – незачем. Она и так все понимает. Медленно поднимаю руку, давая ей возможность отступить, если вдруг захочет. Но она не отступает.

Мои пальцы касаются ее щеки. Кожа нежная, теплая. Под моими пальцами ощущается быстрый, почти лихорадочный пульс. Но она не отводит глаз. Смотрит на меня снизу вверх, и в ее глазах мерцает свет ночника.

— Ты дрожишь, – говорю я.

— Мне холодно, – шепчет она.

Ложь. Я чувствую жар ее тела через одежду. Ей не холодно, скорее – страшно. А может быть... не только страшно.

Моя ладонь скользит вниз, по шее. Я ощущаю, как под моими пальцами бьется жилка, как сбивается ее дыхание.

— Ты ворвалась в мое бунгало, Лия, – произношу я, и в моем голосе появляется металл. – Ты просила меня спасти тебя.

— Да, – едва слышно шепчет она.

— Я спасу, – обещаю я. – Но это будет стоить...

Я замолкаю, давая ей возможность договорить самой.

Она смотрит на меня. В ее глазах мелькает понимание, потом испуг, потом... принятие. Быстрое, как удар.

— Чего? — спрашивает она, и ее голос дрожит.

Я наклоняюсь. Мой нос касается ее виска. Я вдыхаю, жасмин, спелые ягоды. И под всем этим – она. Живая, молодая, пахнущая утренним лесом.

— Тебя, – шепчу я ей в ухо. – Этой ночи.

Она замирает. Ее сердце бьется где-то у горла, и я чувствую этот ритм всем телом.

— Я не... – начинает она.

Я отстраняюсь ровно настолько, чтобы посмотреть ей в глаза.

— Скажи «нет», – говорю я. – И я открою эту дверь, ты уйдешь. И я забуду, что ты здесь была.

Мы оба знаем, что я лгу. Я не забуду. Я никогда не забуду эту девушку со светлыми волосами, которая пахнет жасмином и смотрит на меня так, будто я могу быть кем-то, кроме бездушной машины для зарабатывания денег.

Она молчит. Я чувствую ее борьбу – страх, желание, любопытство, неуверенность. Все это плещется в ее пси-поле, открытое, как распахнутая книга.

— Я не знаю вас, – шепчет она.

— Узнаешь, – обещаю я. – Этой ночью.

И она делает свой выбор…

Глава 2. Выбор

И она делает свой выбор…

Одно движение – почти незаметное, но я вижу. Она расслабляет плечи. Всего на долю градуса, но этого достаточно.

Я не даю ей времени передумать.

Мои губы находят ее губы в тот же миг. Я целую ее жадно, грубо, как и хотел с того момента, как увидел ее на пороге. Она издает сдавленный звук, но не отталкивает меня. Ее губы раскрываются под натиском, и я углубляю поцелуй, чувствуя ее вкус.

Сладкая. Она сладкая, как фруктовый сок, и в этом вкусе есть что-то такое, отчего у меня сводит живот.

Мои руки находят ее талию. Тонкая, гибкая, идеально ложится в ладони. Я сжимаю, притягивая к себе, и чувствую, как ее тело напрягается, а потом тает. Она утыкается лбом мне в грудь, и я чувствую, как она дрожит уже не от холода.

— Кайден, – шепчет она, и это имя в ее устах звучит как мольба.

Я подхватываю ее на руки. Она легкая, совсем ничего не весит. В ее глазах мелькает испуг, когда я несу ее через комнату, но она не сопротивляется. Только сжимает пальцами ткань моей рубашки, словно боясь упасть.

Кровать встречает нас мягко.

Я опускаю ее на покрывало и нависаю сверху, опираясь на руки. Она смотрит на меня снизу вверх. Волосы разметались по подушке светлым ореолом. Губы припухли от поцелуя. Грудь вздымается часто, и кружево, которое я заметил еще у двери, теперь видно почти полностью.

— Ты красивая, – говорю я, и это не комплимент, а признание, от которого у меня перехватывает дыхание.

Она краснеет. Я вижу, как румянец разливается по щекам, спускается на шею, на ключицы.

— Я... я никогда не... – начинает она.

— Не бойся, – перебиваю я, хотя знаю, что это глупо. Я сам сейчас не осознаю того, что со мной происходит.

Я медленно снимаю с нее платье. Ткань мягко скользит по коже, обнажая кружевную красоту и всю ее – дрожащую, смущенную, невероятно желанную.

— Какая ты... – выдыхаю я, и слова застревают в горле.

Она прикрывает глаза, когда мои губы касаются ее шеи. Там, где бьется пульс. Я чувствую его языком, и это почти слишком. Почти слишком много. На грани.

Она пахнет так, что я теряю остатки контроля. Ее кожа – мягкая, теплая, на вкус как молоко с миндалем. Я целую ключицы, спускаясь ниже, туда, где кружево скрывает то, что я хочу увидеть больше всего на свете.

— Кайден, – шепчет она, и в ее голосе слышно… желание.

Мои пальцы находят застежку, и кружево соскальзывает. Я смотрю на нее, и мир сужается до этой картины. До ее груди, которая так идеально ложится в мои ладони. До ее сосков – розовых, напряженных, которые просятся в рот.

Я наклоняюсь и беру один в губы. Она выгибается, вскрикивает, и этот звук ударяет прямо в пах. Я целую, лижу, покусываю, и каждое мое движение вызывает новый звук – то тихий стон, то сдавленный всхлип, то имя, сорвавшееся с губ.

— Пожалуйста, – шепчет она, и я не знаю, о чем она просит. Остановиться? Продолжить? Что?

Я решаю продолжить.

Мои руки скользят ниже, по животу, по бедрам. Ткань трусиков – тонкая, влажная. Я чувствую это, и у меня темнеет в глазах.

— Ты уже хочешь меня, – говорю я, и это не вопрос.

Она отворачивается, прячет лицо в ладонях, и этот жест – стыдливый, девичий – добивает меня окончательно.

— Смотри на меня, – приказываю я, и в моем голосе слышится то, от чего она вздрагивает.

Она поворачивается. В ее глазах слезы? Нет. Блеск. Желание, смешанное со страхом и ожиданием.

Я стягиваю с нее трусики. Медленно, давая себе время насмотреться. Она вся розовая, влажная, готовая. И когда мои пальцы касаются самого сокровенного, она выгибается дугой, впиваясь ногтями в простыни.

— Тише, – говорю я, хотя сам едва сдерживаюсь.

Я изучаю ее.

Медленно, методично, как все, за что берусь в жизни. Нахожу точку, от которой она начинает задыхаться. Сжимаю, когда она становится слишком громкой. Целую, когда она начинает плакать от напряжения.

— Кайден, пожалуйста, – шепчет она в какой-то момент. – Я больше не могу.

Я смотрю на нее – растрепанную, влажную, с припухшими губами и глазами, полными желания.

— Ты уверена? – спрашиваю я, хотя знаю, что не смогу остановиться, даже если она скажет «нет».

Она кивает. И тянется ко мне.

Я избавляюсь от одежды за секунду. Когда она видит меня всего, без прикрытия, ее глаза расширяются. Испуг. Любопытство. Желание.

Я нависаю над ней, и наши тела соприкасаются. Она горячая, мягкая, пахнет так, что у меня кружится голова.

— Посмотри на меня, – говорю я в последний раз.

Она смотрит. И я вхожу в нее.

Она вскрикивает от боли, от неожиданности. Ее тело напрягается, но я не останавливаюсь. Не могу. Потому что она внутри такая тугая, такая влажная, таакая живая – кажется, это лучшее, что я чувствовал в своей жизни.

— Тише, – шепчу я, целуя ее в шею, в плечо, в губы. – Тише, моя хорошая.

Она обнимает меня, вцепляясь в спину, и это прикосновение – последний гвоздь в крышку моего гроба.

Я начинаю двигаться. Сначала медленно, давая ей привыкнуть. Она дышит часто, сбивчиво, и каждый выдох – как поцелуй.

— Кайден, – шепчет она, и это имя становится мантрой.

Я ускоряюсь. Ритм набирает силу, и вместе с ним набирает силу что-то еще – темное, первобытное, то, что я всегда держал под контролем.

Но антидот сжег все тормоза.

Я беру ее жестко. Грубо. Так, как никогда не позволял себе ни с одной женщиной. Она не жалуется, а лишь принимает. Отвечает. Ее бедра поднимаются навстречу, ее пальцы царапают спину, ее губы шепчут мое имя снова и снова.

— Ты моя, – рычу я, и в этом рыке – вся темнота, которую я копил годами. – Слышишь? Моя.

Она кричит, когда достигает пика. Громко, отчаянно, и этот крик – лучшее, что я слышал в жизни.

Я следую за ней. Мир взрывается, распадаясь на атомы, и в этом хаосе есть только она – Лия, девушка с жасминовым запахом и глазами цвета океана.

Я падаю на нее, тяжело дыша.

Она подо мной – маленькая, теплая, сбитая с толку. Ее руки гладят мою спину, и это прикосновение... оно странное. Успокаивающее, но непривычное. Пугающее.

Я чувствую, как тьма отступает. Как антидот наконец-то перестает жечь вены. Как мой разум, холодный и расчетливый, начинает возвращаться на место.

Я закрываю глаза.

Что я наделал?

Но она рядом. Она пахнет жасмином и мной. Она дышит тихо, и ее сердце бьется ровно.

Я хочу сказать что-то. Что-то важное. Но слова не приходят.

Тьма забирает меня.

Я просыпаюсь от резкого сигнала коммуникатора.

Глаза открываются с трудом, веки тяжелые, словно к ним привязали грузила. Голова гудит. Во рту привкус металла и горечи. Я сажусь на кровати и несколько секунд просто смотрю перед собой, пытаясь собрать разрозненные картинки в единое целое.

Бунгало. Ночь. Газ. Инъектор.

А потом резкая вспышка, от которой сжимаются виски.

Светлые волосы… Голубые глаза… Запах жасмина.

Я резко поворачиваю голову.

Рядом, на смятой простыне вмятина от тела. Следы – отчетливые, явственные. На подушке несколько светлых волосков.

Она была здесь. Это не сон.

Я обвожу взглядом комнату. Ее платья нигде нет. Туфель — тоже. Она ушла… сама.

Я смотрю на свою руку.

На пальцах – смутные воспоминания о том, как они касались мягкой кожи. Как она дрожала подо мной. Как кричала мое имя.

— Лия, – говорю я вслух, и это имя звучит странно в пустой комнате.

Я закрываю глаза, пытаясь восстановить события ночи. Но антидот сделал свое дело – память смазана, словно кто-то прошелся по ней мокрой тряпкой.

Обрывки. Вспышки. Ощущения.

Коммуникатор пищит снова. Я смотрю на экран. Сообщение от помощника: «Переговоры через час. Транспорт готов».

Переговоры. Сделка на полмиллиарда кредитов. То, ради чего я вчера рисковал жизнью.

Я встаю. Тело слушается плохо – мышцы ноют, словно я провел ночь в тренажёрном зале. Или... не в тренажерном.

Я захожу в ванную. В зеркале вижу осунувшееся лицо, темные круги под глазами, взгляд бешеный. Я включаю холодную воду и долго стою под струями обжигающе холодной воды, которая не остужает. Я пытаясь смыть с себя ее запах, но он словно въелся в мою кожу. В волосы. В каждую пору.

Жасмин. Ягоды.

Я тру себя мочалкой, как одержимый, пока кожа не начинает гореть. Запах уходит. Остается только мыло и вода.

Я одеваюсь.

Костюм сидит идеально, как всегда. На лице привычная маска спокойствия. Но внутри какая-то странная пустота. Словно я потерял что-то важное, но не могу вспомнить, что именно.

Выходя из бунгало, я останавливаюсь на пороге. Оглядываюсь.

Смятую постель уже убирают дроиды. Подушки взбиты. Простыни заменены.

Ничего не напоминает о ней.

— Мистер Вэйл? – голос помощника вырывает меня из странного ступора. – Вас ждут.

Я киваю и выхожу.

Только на полпути к вертолетной площадке я вспоминаю, что так и не спросил у нее фамилию. Лия – это имя или... Не важно. Она была случайностью. Ошибкой. Побочным эффектом лекарства.

Я убеждаю себя в этом всю дорогу до переговорной.

И я почти в это верю.

Глава 3. Жасмин и озон

Лия Карсарова

Три года назад. База отдыха «Лагуна Короны».

Я бегу.

Туфли скользят по мокрой от вечерней росы траве, и я чудом не падаю. Сердце колотится где-то в горле, дыхание сбивается, но я не останавливаюсь. Не могу. Потому что за спиной – темный силуэт, который показался мне спасением, а оказался ловушкой.

Он назвал меня «песочной».

Сказал, что я обязана. Обязана ему. Потому что он астер, а я никто. Потому что мой отец был техником, а его отец – акционером. Потому что здесь, на Астерии, законы пишут не для таких, как я.

Я бежала, не разбирая дороги. Огоньки бунгало казались спасительными маяками, но я боялась стучаться в каждое подряд. Вдруг там снова окажется кто-то, кто посмотрит на меня так же – как на вещь, как на игрушку, как на тело, которое можно взять без спроса?

А потом я увидела это бунгало.

Оно стояло чуть в стороне от остальных, больше, дороже, с приглушенным светом внутри. Дверь была не заперта. Я влетела внутрь, не думая, не соображая, и прошептала:

— Спасите меня, умоляю!

А потом я его увидела.

Он стоял у окна. Высокий. Очень высокий. Тёмные волосы, жесткая линия скул, глаза... Я не сразу поняла, что в них такого странного. А потом увидела – серые, с вертикальным зрачком. Чистокровный астер. Но не такой, как тот, кто гнался за мной. Другой.

В нём было что-то... пугающее. Но не той липкой, мерзкой пустотой, от которой хочется блевать. В нём была сила, холодная, смертельная, но чистая. Как лезвие ножа.

Он смотрел на меня. И я чувствовала этот взгляд кожей. Он раздевал меня, но не так, как делают это мужчины в барах, когда хотят показать свою власть. Он смотрел так, будто я была загадкой, которую он не мог разгадать.

— Кто ты? – спросил он хриплым голосом. – За тобой гонятся? – спросил он, и в его тоне не было вопроса. Как будто он уже знал ответ и просто проверял, скажу ли я правду.

Я вжалась спиной в дверь. Услышала, как замок щелкнул, закрывая нас внутри. И почему-то этот звук меня успокоил. Тот астер с вечеринки не войдет сюда. Здесь кто-то, кто не позволит.

— Меня преследуют, – выдохнула я. – Какой-то астер. Он... он приставал ко мне. Сказал, что я его «песочная» и я обязана...

Я не смогла закончить. Горло сжалось от унижения, от страха, от злости на саму себя за то, что позволила этому случиться. Надо было ударить его. Надо было кричать. Надо было...

Он сделал шаг ко мне. Один шаг. И пространство между нами схлопнулось.

— И ты влетела к первому встречному, – сказал он. В голосе не было насмешки. Только странное, тягучее напряжение.

Я подняла на него глаза и замерла.

Он был красив. Не той гладкой, прилизанной красотой, которую показывают в голо-журналах. Он был красив опасной, дикой красотой. Как хищник. Как буря. Как что-то такое, от чего внутри всё переворачивается, и ты не знаешь – бежать тебе или остаться.

— Я не знала, что здесь кто-то есть, – сказала я, и мой голос прозвучал жалко, оправдательно. – Я просто...

— Просто испугались, – закончил он за меня.

Я кивнула.

Он смотрел на меня. И в его взгляде было что-то, от чего мои колени стали ватными. Не страх. Не холод. Странный, неправильный жар, который разливался где-то внизу живота, заставляя меня чувствовать себя обнаженной, хотя платье всё ещё было на мне.

— Как тебя зовут? – спросил он.

— Лия, – ответила я. – Меня зовут Лия.

Он повторил мое имя. Медленно, будто пробуя на вкус. И от того, как его губы сложились вокруг моего имени, у меня перехватило дыхание.

— Ты дрожишь, – заметил он.

— Мне холодно, – соврала я.

Он усмехнулся. Едва заметно, только уголками губ. И эта усмешка... она была опасной. Она говорила: «Я знаю, что ты лжешь. И мне это нравится».

— Ты влетела в мое бунгало, Лия, – сказал он. – Ты попросила меня спасти тебя.

— Да, – прошептала я.

— Я спасу, – пообещал он. – Но это будет стоить...

Он замолчал. И в этой тишине было всё. Я смотрела в его серые глаза и понимала, что сейчас решается что-то важное. Не только эта ночь. Что-то большее.

— Чего? – спросила я, и мой голос дрожал.

Он наклонился. Я почувствовала его дыхание на своем виске, и от этого прикосновения невидимого воздуха моя кожа покрылась мурашками.

— Тебя, – шепнул он. – Этой ночи.

Я замерла. Сердце пропустило удар, а потом забилось так быстро, что я испугалась – вдруг он слышит? Он такой близкий. Такой опасный. Такой...

Я знала, кто он.

Кайден Вэйл.

Один из директоров «Небулон Технолоджис». Человек, который управляет судьбами тысяч сотрудников. Человек, который никогда не смотрит на «песочных». Человек, в которого я была влюблена целый год.

Целый год я работала в его корпорации.

Младший техник, пылинка, винтик в огромной машине. Я видела его трижды на общих собраниях. Стояла в задних рядах, смотрела на голо-экран, где транслировали его лицо – холодное, бесстрастное, совершенное. И думала: «Боже, как можно быть таким красивым и таким далеким?»

Я знала, что это глупо. Знаю. Он астер, глава корпорации, мужчина, который может получить любую женщину на этой планете. А я… всего лишь «песочная», дочь переселенцев, никто. Для него я даже не существую. И никогда не буду существовать.

Но сердцу не прикажешь.

Я смотрела на его фотографии в корпоративных новостях. Я запоминала каждую деталь: как он поправляет манжеты, как хмурится, когда говорит о снижении прибыли, как смотрит в камеру – мимо, сквозь, поверх. Я выдумала себе целую жизнь, где он замечает меня, где он смотрит не поверх головы, а прямо на меня. Как мы начинаем общаться, встречаться, влюбляться, а потом… женимся.

Глупая. Мечтательная. Наивная.

И вот он стоял передо мной. Реальный. Живой. И смотрел на меня так, как я мечтала целый год.

— Я не... – начала я, но не знала, что сказать. Я не знала, как сказать «да» так, чтобы не выглядеть жалкой. Как сказать «да», когда всё внутри кричит «да», но страх и стыд заставляют молчать.

— Скажи «нет», – перебил он. – И я открою дверь. Ты уйдешь. И я забуду, что ты здесь была.

Я посмотрела в его глаза. Серые, как ртуть. Холодные. Но в глубине – что-то тлело. Что-то, что он пытался скрыть, но не мог. Или не хотел?

Я вспомнила того астера на вечеринке. Его руки на моей талии. Его шепот: «Ты моя сегодня, песочная». Меня тошнило от одного воспоминания.