В прозрачной воде

Глава 1

Леса вдоль дороги зеленели свежей листвой, прогретой пронзительным июньским солнцем. От постоянной смены света и тени рябило в глазах, но я радовался, что приходилось усерднее сосредотачиваться на вождении. Мне вспомнилась реклама новой модели «форда» из журнала «Автомобильный дайджест»: «Радио на ходу! Ощути свободу в пути с фирменным автомобильным радиоприемником в заводской комплектации». Ощутить немного свободы мне бы точно не помешало. Что угодно, лишь бы заглушить эту гудящую от напряжения тишину, которая повисла между мной и Эвелин с самого отбытия из Бостона. Легкий джаз пришелся бы в самый раз. Но радиоприемника у меня не было, вместо него я крутанул ручку стеклоподъемника, впуская в салон свежий сосновый аромат. Запах дома. Хотя, кого я обманывал.

Чуть позади за мной пятнисто мелькал в бликах листвы «бьюик» моего приятеля – детектива полиции Тома Куинна. Наш скромный караван держал путь в Эшлоу, где я собирался завести жену к ее родителям, навестить миссис Лэнгстон и забрать кое-какие вещи из своего бывшего дома. А после вместе с Томом двинуть в сторону Мэна и посвятить несколько дней ловле лосося в северных реках с кристально-ледяной водой. Заезжать в Вермонт было не совсем по пути, но отправить Эвелин одну показалось слишком подозрительным – следовало показаться на глаза ее родным хотя бы разок, для соблюдения приличий.

– Закрой окно, Джеймс, пыль залетает.

Я крутанул ручку обратно. За последние три часа это были ее первые слова. Тяжелая выдалась весна.

В апреле мы похоронили Уолтера Ши. После того, как врачи извлекли из его груди пулю вместе с частью легкого, казалось, он пошел на поправку. А потом внезапно развилось воспаление, с которым врачи ничего не смогли поделать. Он угас спустя неделю борьбы, и теперь подстрелившему его греку светила смертная казнь за убийство следователя прокуратуры. Каким-то чудом нашей секретарше Элис Тернер удалось разыскать его родню, если так вообще уместно было выразиться. Оказалось, у Ши осталась жена – бедная женщина уже с десяток лет содержалась в лечебнице для душевнобольных. Не удивительно, что он никогда о ней не упоминал. О смерти Уолта сообщать ей не стали, врач, с которым беседовала Элис, заверил, что она все равно не способна адекватно воспринимать действительность. Других родственников найти не удалось. В последний путь ирландца проводил наш скромный коллектив во главе с помощником окружного прокурора Клинтоном Слоаном. В газете напечатали короткий некролог, и мир навсегда позабыл о том, что такой человек вообще когда-то существовал.

Неделю назад Слоан вызвал меня к себе в кабинет. Мы только что завершили масштабный этап расследования нелегального оборота аптечного морфия, и я сперва подумал, что он хочет обсудить его детали. Я ошибся. Налив нам по порции коньяка, Слоан побарабанил пальцами по столешнице, словно не зная, с чего начать. Абсолютно нетипичное для него поведение.

– Вы ведь понимаете, что ваш статус специального следователя подразумевает, что вы, скорее, внештатный сотрудник. – Произнес он медленно, подбирая слова. – Вас привлекают по мере необходимости, когда появляется нужда в дополнительных силах. Но сейчас, когда все текущие дела ушли в суд, у меня временно нет для вас никакой работы.

Я кивнул. Что тут можно было сказать.

– У вас останется минимальный оклад, но я понимаю, что этого вам может оказаться недостаточно. У меня есть хороший приятель в одном крупном страховом агентстве, я напишу рекомендацию, и вас возьмут туда без вопросов. С вашим-то опытом. Платят довольно неплохо.

Я отпил коньяк, отдающий теплой древесиной. Слоан, конечно, славный парень, но с чего бы ему вдруг так печься о моем будущем? Если бы я попросил сам – другое дело. А так… Нет, здесь явно крылось что-то еще.

– Это ведь не все?

Слоан повертел свой стакан в тонких пальцах с аккуратными ухоженными ногтями. Коньяк янтарно сверкнул в хрустальных гранях, подсвеченный заходящим солнцем.

– Похоже, сунув нос в тот героиновый след, мы угодили куда не следует.

– Да мы и сунуть-то толком не успели. Совать не во что – там все оказалось надежно прикрыто, арестовали одних исполнителей.

– Все верно. Но только сверху началось какое-то движение. Поговаривают, что окружной прокурор уйдет в отставку. И нет, я не мечу на его место, это мне четко дали понять.

– Вот даже как. И что, нас теперь закроют?

– Черта с два я дам нас закрыть. – Слоан стиснул несчастный стакан, но тут же дежурно непринужденно улыбнулся и расслабил пальцы. – Не зря же я обедаю с членами городского совета и играю в бридж с комиссаром. Да и пресса меня любит.

– Значит, волноваться не о чем.

– А вот это не факт. Два дня назад, когда я оказался один на улице, на меня буквально напрыгнула какая-то размалеванная девица. Наверняка, рядом в кустах уже поджидал фотограф, ждущий момента, чтобы запечатлеть, как она висит у меня на шее. А утром фото появилось бы во всех газетах. К счастью, все обошлось, я оказался проворнее той цыпочки.

– Что, спаслись бегством?

– Бедняжка же не знала, что в школе я бегал кросс. Но пока стоит проявить особую осторожность. Дайте мне время, и я все утрясу. А пока возьмите отпуск, бумаги уже готовы, я подпишу хоть сейчас. Отдохните, может, съездите куда-нибудь с женой.

– Что ж, я действительно подумывал съездить на рыбалку.

– Прекрасная мысль. Я знаю один симпатичный домик на озере Кристал, могу устроить вас туда.

– Спасибо, но откажусь. Сам что-нибудь подыщу.

– Понимаю. Ну, тогда это все. Если действительно надумаете уехать, дайте мне знать, чтобы я мог с вами связаться на крайний случай.

Я позвонил Тому и предложил отправиться порыбачить, как мы планировали пару месяцев назад. Он давно не брал отпуск и никогда не отказывался от сверхурочных, так что Купер без проблем одобрил его заявление, и комиссар подписал его уже на следующий день. А вот жена выказала свое недовольство, хотя мы не раз говорили, что летом обязательно выберемся из Бостона и навестим ее родных. Оказалось, под летом она подразумевала август или даже начало сентября. Я предложил ей пользоваться тем, что дают, с моей работой стоило радоваться и тому, что отпуск вообще пришелся на летний месяц. У нас в последнее время сложились несколько натянутые отношения, и новость о том, что ей срочно надо искать себе сменщицу в аптеку, радости никак не добавила. Выбор подарков для родни немного отвлек ее от праведного гнева, но со мной она разговаривала с видимым усилием.

Эвелин наотрез отказалась сидеть в Эшлоу и ждать, пока нам с Томом наскучит рыбалка, поэтому мы решили ехать двумя машинами. Чтобы я оставил свой «форд», и она могла вернуться в Бостон, когда пожелает. Мы оба малодушно решили, что в Эшлоу надо приехать вместе, поужинать с ее родителями, изображая семейную идиллию, а потом уж я мог свободно катиться на все четыре стороны.

Мы с детективом припарковались во дворе моего бывшего дома, в тени пары молодых елей. Миссис Лэнгстон, предупрежденная о нашем визите, радостно вышла навстречу. Она обняла Эвелин и по очереди пожала руку мне и Тому.

– Очень рада с вами познакомиться, мистер Куинн. Я о вас наслышана.

– Зовите меня просто Том.

– Прекрасно, Том. Проходите в дом, выпейте чаю с печеньем, я только что достала из духовки.

Детектив с любопытством огляделся и одобрительно кивнул.

– А здесь симпатично. Неплохо, должно быть, было сидеть тут на веранде с чашкой кофе и любоваться видами.

-Неплохо. – Согласился я. – Думал, городских парней вроде тебя не интересуют подобные провинциальные радости.

– Я адаптируюсь. – Пожал плечами Том и довольно потянулся. – Уже на шаг ближе к природе.

Ужин в доме Маршаллов прошел как обычно – под веселую трескотню миссис Маршалл и Френка Дилларда. Жена Дилларда – младшая сестра Эвелин – Нора, снова была в положении, смотрела волком и источала яд каждым колким замечанием в адрес мужа. Возможно, яду было бы поменьше, если бы не его привычка запрыгивать в чужие койки при каждом подвернувшемся случае. Двое мелких ребятишек ползали под столом между наших ног, время от времени Нора одергивала их без особой нежности. Оба отпрыска получились копиями отца, даже заливисто смеялись точно так же, только голоски были на пару тонов выше. Мистер Маршалл привычно сливался с обстановкой, согласно кивал в нужных местах и время от времени клевал что-то из своей тарелки. Сложно было судить, страдал он, смирился, или его абсолютно все устраивало. Его спокойное, кроткое лицо всегда оставалось одинаково безмятежным.

Распрощавшись с родней жены и оставив им оную на попечение, мы с Томом вернулись в дом, теперь принадлежавший миссис Лэнгстон. Она занимала бывшую комнату Эвелин, я переночевал в своей старой спальне, а детективу достался диван в гостиной. Но прежде мы втроем долго сидели на веранде, вдыхая свежий вечерний воздух и любуясь закатным небом под стаканчик виски с имбирным элем. Пара кошек, что обитали здесь и прежде, составили нам молчаливую компанию. А потом я наведался на чердак и вынул из ящика пару шерстяных одеял, стопку теплых носков и ботинки, прослужившие мне верой и правдой не один год. И кое-что со времен моей службы, что я забыл вернуть – алюминиевую флягу и походный набор из вилки, ложки, ножа и складного котелка из двух частей, который также мог служить тарелкой и сковородой. Большую часть снаряжения мы планировали взять в аренду прямо на месте. Свой «винчестер» я переложил из «форда» в багажник «бьюика» сразу после приезда.

Сам не знаю почему, но мне не хотелось встречаться ни с кем из прежних знакомых, разве что с Руби, но это показалось абсолютно неуместным. Из писем миссис Маршалл я знал, что новый шериф сохранил мою команду, лишь Рут пришлось снова перейти работать на почту, на ее место Флэнаган посадил своего секретаря. Весной констебль Эд Томпсон сделал Рут предложение, мне даже прислали приглашение на торжество, планируемое в сентябре. Я не был уверен, что приеду, но теперь начинал думать, что было бы правильным это сделать.

Перекусив кофе с бутербродами ранним утром, мы с Томом покинули Эшлоу. Свой поспешный отъезд объяснили тем, что у детектива очень короткий отпуск, и он не хотел терять ни дня из оставшихся для ловли лосося. К слову сказать, лосося Том Куинн не ловил ни разу. При этом место, куда мы направлялись, он выбрал сам и уверил меня, что это именно то, что нам нужно.

Загружая свои скромные пожитки в его багажник, я обратил внимание на увесистый мешок.

– Помнишь моего соседа, старика Честера, у которого мы одалживали машину? Так вот, он заядлый рыбак, не в последние пару лет, конечно, но до того, как его подкосил артрит, он выезжал регулярно. – Поведал Том, выруливая в сторону границы штата. – Сколько же баек я от него наслушался… В общем, когда я обмолвился, что хочу настоящую дикую рыбалку, он буквально подскочил от радости. Прямо оживился весь, словно сам собрался ехать. Он порекомендовал тот городок на севере – Норд-Кросс – и объяснил, как там все устроено. Сказал, что время сейчас не самое идеальное для лосося, но повезти еще может. А заодно снабдил кое-каким барахлом, своего-то у меня никого подходящего нет.

– Никогда не выезжал на рыбалку? Даже в детстве с отцом?

– Выезжал, конечно. Старик вывозил нас всей семьей, мы катили поездом на озеро Плезант. Там снимали комнату и ловили окуня по утрам. Вечерами родители прогуливались среди других отдыхающих, а мы с сестрой играли с их ребятней. Каждый год во время летних каникул, пока мы оба не выросли. А ты?

– Мы с дедом ловили форель в местной речушке, когда я приезжал к нему на ферму. Если погода была хорошая, могли остаться на всю ночь, жарили рыбу на костре, смотрели на звезды.

Какое-то время мы ехали молча, предаваясь воспоминаниям. Потом свернули на заправку, выпили кофе и купили пару сэндвичей с тунцом, которые пришлось выкинуть, ибо вкус их не внушал никакого доверия.

Еще до обеда мы пересекли границу штата и въехали на территорию Мэна. Местность стала более пологой и холмистой, но вместе с тем и более дикой. Все реже встречались мелкие городки с аккуратными белыми церквушками и одинокие фермы, напротив которых то и дело мелькали таблички «ПРОДАЕТСЯ». Дороги тоже стали хуже. И чем дальше на север мы продвигались, тем плачевнее становилась ситуация. После обеда мы уже катили по ухабам среди сплошных лесов из пихты, сосны, ели и березы, изредка встречая грузовики, вывозящие лес, и редких путников, вроде нас. Ближе к канадской границе стало заметно прохладнее.

– Мы хотели настоящую глушь, мы ее получили. – Заметил Том, шлепком убивая мошку на шее, когда мы на минутку остановились на обочине по нужде. – Надеюсь, с памятью у старика все в порядке, и он не отправил нас в какой-нибудь лагерь лесорубов.

Мы достигли восточных отлогов гор Катадин, когда солнце уже начинало клониться к закату. Гравийная дорога перемежалась с грунтовой, «бьюик» резво подпрыгивал на кочках и рытвинах, Том чертыхался, остервенело выкручивая руль, стараясь не забуксовать на особо разъезженных участках. Наконец, за деревьями показался долгожданный Норд-Кросс – мелкий городок на реке Кросс-Ран, по которой сплавляли лес для бумажной фабрики ниже по течению еще с прошлого века. По берегам даже сохранились причалы и старый рубочный склад, но все давно обветшало – производство бумаги сильно просело с началом Депрессии, и прежних объемов леса больше не требовалось. Древесина нашей вермонтской компании «Фриман Леспром» шла на нужды железной дороги, и это позволило Эшлоу держаться на плаву. А вот Норд-Кроссу повезло меньше. Сейчас сюда понемногу стекались любители походов и рыбалки – редкий атлантический лосось, шедший с весной по реке Пенобскот, поднимался до местных протоков для нереста, приманивая медведей и охотников за трофеями. Водился здесь и лосось озерный, голец, желтый окунь и прочая речная рыба, уважаемая у рыбаков. Все это рассказал детективу его сосед.

Спад промышленности отразился на городе – часть домов стояли наглухо заколоченными, семьи лесозаготовщиков перебрались в более перспективные места. Но совсем заброшенным Норд-Кросс не выглядел. Вдоль главной улицы тянулись двухэтажные деревянный дома, обшитые крашеной доской, я заметил здание почты, контору городского совета и офис шерифа. Напротив – универсальный магазин с парой припаркованных рядом машин.

Доехав до конца главной улочки, мы свернули в сторону реки, где расположилась местная гостиница. «КРОСС-РАН ОТЕЛЬ. ЗАВТРАК И УЖИН» гласила вывеска у добротной постройки из темных сосновых бревен. Том остановился на гравийной площадке у входа.

– Нужен номер?

Из-за кустов барбариса, служившего живой изгородью, навстречу нам вышла женщина. У нее были медные волосы, серо-зеленые внимательные глаза, чуть обветренные губы и едва заметные веснушки на бледном аристократичном лице без следов косметики. На ней были пыльные черные брюки, клетчатая мужская рубашка, соломенная шляпа, резиновые сапоги и испачканные землей перчатки. Лет ей казалось примерно 35, а может и 40, но выглядела она моложе.

– Да, мэм. – Вежливо отозвался Том. – Если это возможно.

– Отчего же невозможно, самый сезон лосося уже прошел, а охоты еще не начался. – Женщина смахнула с лица прядь волос и оставила на щеке грязную полосу. – Поднимитесь на второй этаж и выберете свободную комнату, которая приглянется. Я Мардж Каллахан, хозяйка этого заведения.

Мы представились. Она сняла перчатку и по очереди пожала нам руки.

– Добро пожаловать в Норд-Кросс. Цена за номер – 2 доллара, с питанием – 4. Завтрак с 7 до 7.30, ужин с 18 до 18.30. В номере вода только холодная, горячая утром и вечером в общей душевой на этаже. Если вы планируете выйти на рыбалку уже завтра, вам стоит поспешить, пока не закрылась лодочная станция и магазин, а заселиться потом успеете, я практически всегда здесь.

Мы воспользовались советом Мардж и отправились к реке, где возле покосившегося деревянного причала стоял длинный дощатый сарай с вывеской «ПРОКАТ СНАРЯЖЕНИЯ И ЛОДОК».

Очень щуплый долговязый парень за прилавком наблюдал за ползающей перед ним зеленой мухой. Нас он, казалось, вовсе не заметил, увлеченный ярким зрелищным насекомым.

Я постучал кулаком по столешнице, и он с усилием поднял на нас взгляд мутных голубых глаз. Мне показалось, что парень что-то принял.

– Нам нужна лодка, палатка, снасти и еще кое-какое снаряжение на завтра.

– Ага.

– И лицензия на вылов рыбы.

– Ага.

К счастью, в этот момент муха решила размяться и вылетела в открытую дверь. Парень вздохнул и вынул из-под прилавка потрепанный листок со списком товаров и цен, написанным от руки печатными буквами.

– Задаток 2 бакса. – Лениво уточнил он. – Проводник нужен?

Я сомнением взглянул на парня, меньше всего он походил на того, кто мог бы провести нас через пороги лесного потока. Скорее всего, с ним мы бы вообще не выбрались дальше причала, ведь снаружи не было недостатка в увлекательных букашках.

– Сейчас, вроде бы, свободен Пити Харрингтон. – Развеял мои колебания продавец. – О цене сами с ним договоритесь, он в это время всегда торчит в баре.

– В каком баре? – Осведомился Том.

Продавец изумленно уставился на детектива.

– В том баре, который у нас есть, мистер. К каком же еще?

– Ах, ну да, вряд ли здесь имеется больше одного. – Сообразил Куинн. – Так все будет готово к утру?

– Назовите, что вам нужно, и утром оно будет ждать вас в каноэ.

Мы просмотрели листок и составили список необходимого. Долговязый парень немного задремал, слушая нас, но в конце медленно и уверенно кивнул, подтверждая, что все будет готово и волноваться не о чем.

– Эй, чуть не забыл. – Встрепенулся он, когда мы развернулись уходить. – Если вы каким-то чудом умудритесь уловить кого-то достойного и привезете сюда прежде, чем он стухнет, доктор Бэзил сделает из вашего приятеля чучело.

Я посмотрел на Тома, Том посмотрел на меня. Продавец многозначительно указал пальцем вверх. Проследив взглядом указанное направление, детектив проворно по-кошачьи отпрыгнул. Прямо над дверью из тени на нас взирало нечто. На оскаленной заячьей морде зловеще мерцали желтые глаза и белели крупные резцы, вытянутое тело было снабжено восемью лапами с копытцами, расположенными наподобие паучьих, сзади торчал пушистый хвост койота, хищно загнутый к спине.

– Иисусе… – Выдавил Куинн. – Что еще за чертовщина?

– Это мистер Буги. – Представил чучело долговязый. – Доктор Бэзил любит такие штуки. Но может сделать и обычное.

– Будем иметь в виду. – Заверил я, подумав, что вряд ли захочу однажды оказаться в доме этого доктора, достаточно того, что мистер Буги отныне будет сниться мне в кошмарах.

Решив, что уделил нам достаточно времени, продавец молча скрылся среди полок с товаром, и мы услышали, как хлопнула задняя дверь. Том, чуть втянув голову, когда пришлось проходить под фантазийным чучелом, поспешил наружу. Помня о его любви к паукам, я удивился, как он не выскочил из магазина сразу же.

На пеньке у входа, прислонившись к нагретой солнцем деревянной стене сидел седовласый старик. Когда мы входили, его здесь не было, хотя сидел он с таким видом, будто находился здесь всегда. Он смотрел на серебрящуюся водную гладь реки и задумчиво жевал незажженную трубку.

– Сэр, не подскажите, где тут находится бар? – Поинтересовался Том.

– Лосось слышит, как вы подходите. – Сообщил старик с тягучим акцентом. – Он слышит, как вы топаете по камням своими сапожищами.

– Обязательно учтем это, когда до него доберемся. Но для этого нам нужно найти проводника, который сейчас в баре. Как вы могли догадаться, мы тут не местные.

– Лосось любит воду чистую и холодную.

– А в местный бар он захаживать не любит?

Мечтательно глядя на реку, старик замолчал, мысленно погрузившись в темные глубины, где среди коряг и подводных камней лениво шевелили плавниками хитрые наблюдательные лососи. Мы же пошли искать бар, рассудив, что в таком мелком городке справимся и сами.

Искомое место обнаружилось за поворотом в конце главной улицы. Без всякого названия над приоткрытой двустворчатой дверью, и с затянутым сеткой единственным длинным окном. Внутри было накурено и царил полумрак. Но не тот уютный полумрак, который располагает устроиться за столиком со стаканчиком чего покрепче, а полумрак подозрительный, созданный, чтобы скрывать всякие темные делишки. Напротив двери расположилась стойка с рядом бутылок, на углу которой стоял приемник – бармен слушал трансляцию бейсбольного матча. На стене вполне ожидаемо тускло серебрилось не первой свежести чучело лосося и висели раскидистые оленьи рога на деревянной подставке. За стойкой сидели светловолосый парень с девушкой, из-за темноты я разобрал только, что у нее короткие темные волосы и розовое платье. В дальнем углу компания мужчин за столиком взирала на нас с мрачным настороженным вниманием.

– Мы ищем Пити Харрингтона. Проводника. Парень из проката сказал, что мы можем найти его здесь.

Светловолосый переглянулся с мужчинами за столиком и повернулся к нам, заслонив девушку спиной.

– А вы, стало быть, рыбаки?

– Угадал.

– Я бы сказал, что вы больше смахиваете на копов.

– И что, копам теперь нельзя рыбачить?

– Отчего же, рыбе, я думаю, без разницы. – Парень широко улыбнулся и протянул нам руку. – Пит Харрингтон. На сколько дней вам нужен проводник?

– Мы планировали дня четыре-пять. Но проводник на все это время нам не нужен, просто покажи подходящий приток, и дальше мы справимся сами.

– Отлично! У меня для вас есть на примете одно стоящее местечко на Дир-Крик. Если вы за атлантическим лососем, то ничего обещать не могу, но совсем без улова вы точно не останетесь. Готовы начать завтра?

– Завтра будет идеально.

– Завтрак у вас заканчивается в 7.30, да? Тогда после него я буду ждать вас на лодочной станции. А в обед вы уже вовсю будете наслаждаться рыбалкой, заплатив всего 4 бакса вперед. Идет?

– Идет. Встречаемся завтра утром на лодочной станции.

Когда мы выходили, завсегдатаи за дальним столиком сделали вид, что вовсе нами не интересуются. А вот девица за стойкой проводила любопытным взглядом из-за спины своего кавалера.

– Занимательная тут публика. – Заметил Куинн. – Сразу учуяли копов. Видел, как напряглись? По ним явно тюрьма плачет.

– Может и так, но в этом штате мы просто два любителя рыбалки в отпуске. – Я взглянул на часы. – Ужин, похоже, пропустили.

Если днем было по-летнему тепло и комфортно, то с наступлением сумерек температура ощутимо понизилась. А ведь когда мы поднимемся вверх по реке вглубь леса, станет еще холоднее. Пока мы шли к гостинице, у меня появилась мысль – а не стоит ли отказаться от идеи с ночевкой в палатке, ведь можно выезжать на рыбалку пораньше и возвращаться спать в теплую сухую постель. С другой стороны, мы заперлись в такую даль не ради теплой постели.

Мы забрали из «бьюика» свои вещи и пошли искать свободную комнату. На первом этаже за стойкой регистрации было пусто, на столе лежал журнал учета гостей. Том взял ручку и вписал туда наши имена. Потом мы поднялись по деревянной лестнице наверх, где располагались номера. Первая дверь по коридору оказалась заперта, вторая открыта. Маленький номер был обставлен просто, но опрятно. Две кровати с тумбочками, шкаф с парой дополнительных одеял, стол и пара стульев. У кроватей были постелены индейские коврики со сдержанным геометрическим орнаментом, еще один украшал стену, обшитую еловой доской. Окно выходило на задний дворик, который сейчас скрывала темнота. В маленькой уборной имелся умывальник, полка с полотенцами, таз и кувшин, чтобы постояльцы могли принести себе горячей воды. Решив, что нас все устраивает, мы отправились попытать счастья с ужином.

В общей гостиной, служившей заодно и столовой, потрескивал парой поленьев камин, вдоль стены стояло несколько столиков с бело-красными скатертями и деревянными лавками по обе стороны. За крайним столом сидело трое мужчин, потягивающих светлое пиво и увлеченно обсуждающих зависимость выбора приманок от времени года. Наше появление никаких негативных эмоций у них не вызвало, мы обменялись короткими кивками и заняли место на противоположном конце.

– Пойду, поищу хозяйку. – Решил Том, оглядевшись. – Надеюсь, на кухне осталось что-нибудь съедобное, иначе я возьмусь за консервы из припасов.