«Академка: инструкция по выживанию для блондинки»

Глава

Пролог

«Как я поняла, что тост за отъезд был лишним»

Если вы думаете, что худшее в жизни психолога — это выслушивать три часа подряд жалобы клиента на свекровь, которая варит борщ с гвоздями (в прямом смысле, она шинкует мебель), — вы ошибаетесь. Хуже — когда этот самый клиент оказывается твоим собственным подсознанием после третьего бокала шампанского на защите диплома.

Защитилась я блестяще. Комиссия рыдала, научный руководитель крестился, а декан факультета психологии МГУ сказал фразу, которую я запомнила на всю оставшуюся жизнь (которая, как выяснилось, продолжилась ровно семнадцать минут):

— Охотинская, ваша работа «Влияние невербальных сигналов на принятие иррациональных решений» — это прорыв. Пейте, коллега, вы это заслужили.

И я выпила. За отъезд. Точнее, я подняла тост за «отъезд из этого дурацкого универа навстречу большой и светлой жизни». Все зааплодировали. Я сделала глоток — игристое обожгло горло карамелью и почему-то мятой. Потом комната поплыла, потолок стал похож на воронку, а лица коллег — на картины Дали.

— Эффект дежавю с элементами дереализации, — успела прошептать я, падая в мягкое малиновое небытие. — Классический диссоциативный…

Досчитать синдром я не успела.

Потому что через секунду (или через тысячу лет — психологи не очень дружат с временными петлями) моя щека ощутила что-то мокрое, холодное и однозначно не похожее на ковёр в конференц-зале.

Я открыла глаза.

Надо мной нависало небо. Не московское серое, нет — густо-сиреневое, с двумя лунами, одна из которых была в крапинку, как переспелый банан. Я лежала в луже. Прямо на брусчатке. Рядом чавкала грязью лошадь (или кто-то с копытами, я не специалист), а из-за угла доносился хриплый бас:

— ...второй портал накрылся медным тазом! Ректор сказал, что если ещё одна попаданка свалится ему на газон, он уволится в храм тишины!

Я медленно села. В голове гудело, но профессиональная привычка уже включилась: оценить обстановку, провести первичную диагностику, не паниковать.

1. Я не в Москве.

2. У меня нет телефона.

3. Вместо айфона — в кармане какой-то странный кристалл, похожий на заколку для волос.

4. Мои волосы… кстати, да. Платиновая блондинка. Локоны, уложенные к защите у лучшего стилиста ЦАО, теперь висели мокрыми сосульками.

— Боже мой, — выдохнула я. — Вы только посмотрите на этот вид! Две луны, средневековая архитектура, отсутствие Wi-Fi. Это не сон. Это — типичный диссоциативный транс с элементами культурного шока.

— Культурного шва? — переспросила лошадь. И уставилась на меня влажным глазом.

Лошадь. Заговорила.

Я сделала глубокий вдох, как учили на курсах когнитивной терапии, и мысленно произнесла спасительную мантру: *«Это не шизофрения, это просто новая работа»*.

Потому что любая нормальная девушка на моём месте заорала бы дурниной. Но я — психолог. А психологи знают: если тебя выкинуло в параллельный мир, первым делом нужно найти того, кто варит кофе, и устроиться на работу.

— Эй, барышня! — гаркнули из-за угла. И оттуда вывалился… гном. Настоящий. С бородой, топориком в одной руке и мятым свитком в другой. — Ты новенькая попаданка? Документы есть?

Я похлопала по карманам. Из левого джинсов я извлекла просроченную скидочную карту «Л’Этуаль», из правого — забытую конфету «Коровка» и тот самый кристалл.

— Вот, — сказала я и протянула гному кристалл. — Это, наверное, мой паспорт. Местный.

Гном покрутил фиолетовую штуковину, поднёс к одной луне, потом к другой, потом понюхал.

— Охотинская Лиза? — спросил он.

— Угу.

— Дочь ректора Морфея Охотинского?

— Э-э-э… — я хотела сказать, что мой папа — завхоз в школе № 47, но гном уже схватил меня за руку и потащил куда-то в сторону высоких шпилей.

— Опаздываем, Охотинская! Распределение через полчаса! Ваш отец сказал: никаких поблажек, даже если вы его родная кровь!

— Но я не…

— Молчать! Академия «Грани Судеб» не терпит нытья!

И мы влетели в железные ворота, над которыми красовалась вывеска с черепом в академической шапочке.

Так началось моё знакомство с магическим миром.

И с его проблемами.

А первая проблема не заставила себя ждать. Она стояла в холле, обтянутая чёрной мантией с серебряными драконами, сверкала янтарными глазами и сверлила меня взглядом, который в моей родной психологии называется «спектр клинической мизантропии в терминальной стадии».

— Ещё одна блондинка, — сказал мужчина низким, как контрабас, голосом. — Отлично. Грумбль, это та, про которую предупреждал ректор?

Гном, которого звали Грумбль, шмыгнул носом и кивнул.

— Она самая, лорд Ривенделл. Дочка.

Лорд Ривенделл подошёл ко мне. От него пахло грозой и дорогим виски. Он был высок, черноволос, челюсть — будто вырублена из гранита топором. Красивый. До зубовного скрежета.

— Охотинская, — произнёс он, как приговор. — Запомните главное правило академии: не бесите декана боевой магии. — Он сделал паузу. — То есть меня.

Я мило улыбнулась, отряхнула с манжеты джинсовки лужу и сказала то, что любой дипломированный психолог сказал бы на моём месте:

— А вы, случайно, не пробовали пропить курс глицина? Нервное напряжение снимает замечательно. И цвет лица улучшает.

Тишина накрыла холл, как одеяло на убитого.

Грумбль икнул.

Лорд Ривенделл прищурился.

А где-то на верхнем этаже каркающе рассмеялась ворона.

— Вы мне нравитесь, — неожиданно сказал дракон. — Таких наглых я ещё не отчислял. Это будет интересно.

— Взаимно, — ответила я. — Таких токсичных начальников я ещё не консультировала. Это будет дорого.

Он усмехнулся — одними уголками губ — и развернулся на каблуках.

Я осталась стоять в луже, с конфетой в кармане, с крысой, которая только что вылезла из-под плинтуса и вежливо поинтересовалась:

— Слышь, блонди, у тебя есть сыр?

— Слышь, крыса, — ответила я, — у тебя есть лицензия на разговоры?

— Зина я, — обиделась крыса. — Библиотекарь, между прочим. И это был риторический вопрос.

— Я психолог, — парировала я. — С риторическими вопросами я тоже работаю. Платно.

Гном Грумбль схватился за сердце.

— Спасите, — прохрипел он. — Две Охотинские в одной академии. Мир не жилец.

— Где моя комната? — спросила я бодро. — И где тут варят кофе? У меня посттравматическое стрессовое расстройство в острой фазе.

— Это у меня сейчас будет острая фаза, — простонал Грумбль и поманил меня за собой.

Я пошла.

И по пути подумала: «Инструкция по выживанию для блондинки, пункт первый. Если проснулась в луже — улыбайся. Чем шире улыбка, тем меньше шансов, что тебя съедят. А если съедят — умрёшь красивой».

Впереди маячила академия. За спиной оставался мой родной мир. А в кармане вибрировал тот самый кристалл, который я по ошибке приняла за заколку.

Надпись на нём, проявившаяся только сейчас, гласила:

**«Охотинская Лиза. Психолог-криминалист. Временно. Не кормить после полуночи и не выводить на полную луну».**

Я выругалась. Профессионально, на языке Фрейда.

Глава 1

«Вшивая академия, или Блондинка — это вам не магический конструктор»

Итак, дорогой читатель (и мой будущий пациент, если ты это читаешь и чувствуешь тревожность), давай сразу расставим точки над «ё».

Я — Лиза Охотинская. Двадцать три года. Дипломированный психолог, специалист по кризисной интервенции и невербальной коммуникации. Волосы платиновые, ногти наращенные, характер не сахар, а скорее, пересоленная карамель с перцем чили.

И сейчас я стояла посреди приёмной академии «Грани Судеб» в джинсах, промокших насквозь, и слушала гнома Грумбля, который пытался вручить мне мантию.

— Пятьдесят шестой размер, — сказал Грумбль, вытаскивая из шкафа нечто серое, драное и явно пережившее нашествие моли. — Ваша, Охотинская.

— Это мешок, — констатировала я. — С дырками.

— Боевые ранения! — возмутился гном.

— Тут следы от зубов. И размер явно мелкий. У меня третий размер груди, между прочим, а тут — карманы на спине.

— Для крыльев!

— У меня нет крыльев.

— Будут, — мрачно пообещал Грумбль. — Если декан Ривенделл застукает вас без формы, он сделает из вас дракона. В переносном смысле.

— А в прямом?

— В прямом — просто убьёт. Форму надевайте, Охотинская!

Я вздохнула и натянула на себя вонючий балахон. Он оказался не просто дырявым — он оказался разговорчивым. Потому что стоило мне застегнуть последнюю пуговицу (кнопку, которая кусалась), как подол зашептал:

— Студентка Охотинская, у вас задний карман не застегнут.

— Это ты, что ли, заговорил? — испуганно спросила я.

— Мантия-хранитель, — гордо ответила одежда. — Четвёртый уровень артефакции. Предупреждаю о всех нарушениях устава. А ещё я умею стираться и гладиться автоматически. Правда, от пятен на оливье не спасаю.

— Это самое нормальное, что я слышала сегодня, — призналась я.

Мы с мантией (я решила назвать её Маня) вышли в коридор. Академия оказалась огромной — сводчатые потолки, летающие свечи, портреты бывших ректоров, которые не просто висели, а громко обсуждали новости:

— ...а эта-то, Охотинская младшая, говорят, двоечница!

— Зато блондинка!

— Какая разница, блондинка — не блондинка, главное, чтобы магию не взрывала.

— А вот она взрывает, говорят, даже воздух.

Я мысленно поставила галочку: «меня уже с кем-то путают». Классика жанра. В любом мире есть своя «блондинка-дурочка», на которую всё вешают. Но я — психолог. А психологи сначала слушают, а потом делают выводы.

Где-то на втором этаже раздался взрыв.

— О, это Травология, — прокомментировала Маня. — Преподаватель Бульон подорвал мандрагору. Третий раз за неделю.

— Мандрагора — это корень, который кричит?

— Ага. А когда его взрывают — он поёт оперу. Очень мешает учёбе.

Я пошла на звук. Потому что любопытство — это первая ступень к профессиональной деформации. А вторая ступень — это уже когда на тебя вешают убийство.

Но об этом позже.

**Знакомство с местной элитой**

Меня привели (точнее, доставили под конвоем двух оживших статуй с алебардами) в Большую аудиторию. Там уже толпились студенты: эльфы с идеальными причёсками, орки с идеальными бицепсами, оборотни, которые постоянно чесались, и несколько человек в мантиях разных цветов.

— Слушайте все! — гаркнул Грумбль, встав на табуретку (потому что гномы низкие). — Это Лиза Охотинская. Дочь нашего ректора. Будет учиться на факультете… э-э-э…

— Психологии, — подсказала я.

— У нас нет факультета психологии! — заорали из толпы.

— Будет, — мило улыбнулась я. — Я его организую. С согласия деканов.

В этот момент за спиной раздался звук, похожий на рык разъяренного льва, подавившегося виолончелью. Я обернулась.

Лорд Дарк Ривенделл (потому что, конечно, его звали именно так — с пафосом и драконьим подтекстом) стоял в дверях и скрещивал руки на груди. Выглядел он так, будто только что съел сырую демоническую курицу и остался недоволен сервировкой.

— Охотинская, — сказал он. — Две новости. Плохая и ужасная.

— Люблю начинать с плохой, — кивнула я.

— Плохая: вас зачислили на мой факультет. Боевая магия. Потому что ректор сказал: «Дарк, либо ты берешь мою дочь в группу, либо я переименовываю твою кафедру в "Кафедру вышивания крестиком"».

— А ужасная?

— Ужасная — это когда вы поймёте, что первое практическое занятие через десять минут. И оно — на полигоне. С огненными шарами. В вашем случае — без защиты.

Он сделал паузу.

— И мантия у вас, кстати, наизнанку.

Я посмотрела на себя. Маня смущённо зашептала: «Я волновалась, первый день, все дела».

— Лорд Ривенделл, — сказала я, поправляя подол. — Вы всегда запугиваете первокурсниц, или у меня просто лицо удобное?

— Вы не первокурсница, — усмехнулся он. — Вы — испытание свыше.

— Тогда давайте заключим сделку. Вы не пытаетесь меня сжечь на полигоне. Я не пытаюсь вас проанализировать и выдать полную распечатку ваших детских травм на общем собрании. Идёт?

Он наклонил голову. Драконья желтизна в глазах полыхнула — но не злобно, а с чем-то вроде… заинтересованности?

— Идёт, — сказал он неожиданно. — Но если вы опоздаете на полигон, я лично превращу вас в лягушку.

— В какую именно? — поинтересовалась я.

— В зелёную. С бородавками.

— Мечты сбываются, — прошептала я и побежала. Потому что психолог психологом, а огненные шары — это вам не тест Люшера.

**Полигон: как не умереть в первую пару**

Представьте себе футбольное поле, на котором вместо ворот — кратеры, вместо травы — пепел, а вместо зрителей — толпа ржущих орков. И вы — в центре. Без палочки, без амулета, без малейшего понятия о том, как здесь колдовать.

— Итак, группа! — гаркнул Ривенделл, взлетев на трибуну (в прямом смысле — у него выросли крылья, чёрные и чешуйчатые). — Сегодня отрабатываем базовую огненную сферу. Задание: создать шар магии и запустить его в мишень.

Мишенью оказался я. То есть, не я лично, а манекен, подписанный «Охотинская 2.0». Весело.

— Охотинская, вы первая, — кивнул декан. — Покажите, чему вас научил ваш папа-ректор.

Я вышла в центр. Студенты замерли в ожидании гала-представления. Кто-то уже открыл попкорн (местный, магический, хрустел сам собой).

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.