Мыло, драконы и один труп в шкафу

Главная героиня: Эва Дымова – бывший технолог косметического производства из Москвы, 32 года, прагматик, циник с добрым сердцем. Попадает в мир, где магия есть, а нормального мыла – нет (все моются склизкими травяными пастами).

Герой: Дракон-следователь Лейнард Огнекрылый – высокий, мрачный, с прожилками чешуи на скулах, ненавидит мыло (запах перебивает его магическое чутье), вынужден работать с «этой безумной мыловаркой».

Второстепенные:

Горгулья-регистраторша Клёпа (обожает сериалы про любовь).

Эльф-парфюмер Алмаз Ветрогон – вечно обиженный аристократ.

Труп в шкафу – лорд Артемий Вакс, коллекционер редких масел.

ЧАСТЬ 1. МЫЛО ВАРИТСЯ – ТРУП НАЙДЕТСЯ

Глава 1. Где мыло, там и скандал

Очнулась я носом в луже.

Нет, это не фигура речи. Буквально – мой собственный нос лежал в тёплой маслянистой жиже, которая пахла прелым сеном и отдалённо – чесноком. Голова раскалывалась так, словно в ней поселился маленький, но очень злобный кузнец. И этот кузнец решил, что его призвание – отбивать ритм на моих затылочных долях.

– Очнулась, касатик? – раздался скрипучий голос над ухом. – А то я уж думала, померла. А помирать нынче невыгодно – гробовщики подорожали, после того как эльфы лес на удобрения пустили.

Я приподняла голову и увидела старуху. То есть – как старуху? Лет семьдесят, морщинистая, нос крючком, но глаза – ярко-зелёные, с вертикальными зрачками. Кошка, а не бабка. Или не совсем бабка.

– Где я? – прохрипела я, садясь на чём-то скрипучем и деревянном. – И почему от вас пахнет серой?

– Так я ж горгулья, касатик. Клёпа меня звать. А ты – в мыловарне академической. При падении магическом ударилась. Три часа без памяти лежала. Я тебя уже саваном накрыть хотела, но ты дышала.

Мыловарня? Я огляделась. Вокруг стояли огромные медные чаны, в углу громоздилась гора каких-то трав, под потолком висели связки кореньев. Всё в паутине, всё в копоти. И запах… боже, какой запах! Смесь прогорклого масла, прелых листьев и того самого чеснока.

– Господи, – выдохнула я. – Что это за вонь?

– Мыло, касатик, – горгулья Клёпа гордо указала на чан, из которого медленно пузырилась сизая жижа. – Особый рецепт. Профессор Вакс лично составил. Для омовения юных магов перед экзаменами.

Я подошла к чану. Заглянула. По моему лицу, наверное, можно было изучать всю гамму эмоций от недоумения до ужаса. Это не мыло было. Это было биологическое оружие. Жидкость напоминала болотную воду, только гуще, и в ней плавали какие-то тёмные хлопья. Я тронула поверхность пальцем. Палец обожгло.

– Ай!

– Оно такое, касатик, – сочувственно кивнула Клёпа. – Кожу разъедает, зато магический фон выравнивает. У студентов потом три дня лицо чешется, но экзамены сдают лучше.

Я посмотрела на свой палец – он покраснел и начал покрываться мелкими волдырями.

– Так, – сказала я медленно. – Кто здесь главный?

– Профессор Вакс, – Клёпа понизила голос до шёпота. – Лорд Артемий Вакс. Он вам не простит, что вы на его мыловарню с неба свалились. Он вообще не прощает ничего. У него даже кот – и тот обиженный.

– А я не к нему, – отрезала я. – Я к тому, кто здесь мыло варит. Потому что это, – я ткнула здоровым пальцем в чан, – это не мыло. Это военное преступление против человеческой, драконьей и прочей кожи.

Клёпа округлила зелёные глаза.

– А кто ты такая, касатик, чтоб так про мыло говорить?

Тут я задумалась. Кто я такая? Действительно. Последнее, что я помнила – это моя крошечная лаборатория в Москве, очередная партия козьего молочного мыла с лавандой, а потом – хлопок. Буквально хлопок, как лопнувший мыльный пузырь. Только громче. И вот я здесь.

– Меня зовут Эва Дымова, – представилась я на автомате. – Я – технолог косметического производства, мыловар со стажем четырнадцать лет, и это, – я ещё раз ткнула в чан, – это оскорбление всего святого.

Клёпа моргнула.

– Косме… Чего?

– Мыло варю. Хорошее мыло. Которое пахнет цветами и не съедает лицо.

– Бывает такое? – искренне изумилась горгулья.

И вот тут я поняла, что попала в мир, где даже понятия «нормальное мыло» не существует. Это был шок. Это было страшнее, чем проснуться в незнакомом месте. Это было как узнать, что во всём мире нет кофе. Или что люди едят пиццу с ананасами и считают это нормальным.

Я медленно перевела взгляд на горгулью.

– Клёпа, дорогая, – сказала я очень спокойно. – Покажи мне, где здесь масла. Где щёлок. И главное – где можно раздобыть хоть немного нормальной лаванды.

– Лаванда? – Клёпа почесала затылок. – Это которая фиолетовая и пахнет? Так её эльфы на ожерелья пускают. Дорого, касатик. Очень дорого.

– А подешевле что?

– Крапива есть. Лопух. Конский каштан.

Я закрыла глаза и вздохнула. Ну что ж. Будем варить мыло из того, что есть. Главное – принцип: омыление жиров щёлочью. Остальное – дело техники и наглости.

– Клёпа, – сказала я. – Ты сбегай на рынок, принеси мне: килограмм самого дешёвого масла, мешок золы, ведро воды и любые пахучие травы, кроме чеснока. Чеснок этот я выкину в окно вместе с чаном.

– А профессор Вакс?

– А профессор Вакс пусть приходит и лично объяснит, почему его студенты моются кислотой.

Клёпа хихикнула и, кряхтя, выпорхнула (в прямом смысле – у неё за спиной сложились крылья, каменные и серые, с паутиной на стыках) в окно. Я осталась одна.

Осмотрелась ещё раз. Грязь, копоть, беспорядок. Судя по всему, мыловарня не видела уборки лет эдак пятьдесят. И при этом – огромный потенциал. Медные чаны были отличные, старые, толстостенные, с правильной геометрией. Каменка для нагрева – настоящая. Сырьё – бедное, но доступное.

– Ничего, – сказала я вслух. – Будет вам мыло, драконы вас раздери. Такое мыло, что вы мировой рынок перевернёте.

И принялась за дело.

Первым делом – щёлок. Я нашла в углу ведро, доверху забитое золой. Высыпала в чан, залила горячей водой (с трудом разожгла каменку – огниво тут работало иначе, искры были синими, а дрова шипели, будто живые). Оставила настаиваться.

Вторым делом – жиры. Клёпа вернулась через час с огромным мешком жирных обрезков (похоже, с местной скотобойни) и парой пучков сушёной мяты и полыни.

– Мята – это хорошо, – кивнула я. – Полынь – горькая, но запах даст. А вот какой-нибудь цветочной травы нет?

– Есть, – Клёпа замялась. – Но это… это профессор Вакс коллекционирует. Особые масла. Он никому не даёт.

– Потом поговорим с профессором, – отмахнулась я. – Сейчас главное – сварить первую партию, чтобы было чем мыть руки.

– А зачем мыть руки? – искренне удивилась горгулья. – Они и так чистые. Вон грязь отваливается сама, когда подсохнет.

Я посмотрела на свои руки. Да, они были в копоти, мазуте и чём-то липком. И это – по местным меркам – считалось чистотой?

– Клёпа, – сказала я строго. —Запомни раз и навсегда: мыть руки перед едой, после туалета и после контакта с подозрительными поверхностями – это база. Это основа цивилизации. Без этого нет ни магии, ни прогресса, ни любви.

– Любви? – Клёпа вытаращилась.

– Любви, – кивнула я. – Потому что целовать человека, у которого руки в чём попало – сомнительное удовольствие.

И принялась варить.

Расчёт был простой: на три части жира – одна часть щёлока. Переварить, омылить, дождаться следа. В отсутствии электронных весов и термометров работала на глаз, на ощупь, на старые мыловаренные дрожжи.

К вечеру, когда в мыловарню начали заглядывать первые любопытные (студенты, которым запах чесночного мыла уже поперёк горла стоял), я уже лила готовую мыльную массу в деревянные формы.

Она пахла мятой и полынью. С лёгкой горчинкой, но – без чеснока. Без кислоты. И когда я через три часа (проветривать мыло тут не нужно было – магия?) достала первый кусок, он получился ровным, твёрдым, зеленовато-серым, но – гладким.

– Попробуй, – я протянула кусок Клёпе.

Горгулья взяла его щупальцами (у неё были странные отростки на пальцах, явно не человеческие), понюхала. Чихнула – но не от запаха, а от неожиданности.

– Это… это не воняет, – изумлённо сказала она.

– Это мыло «Мятная прохлада», – объявила я. – Убивает бактерии, смывает грязь, не разъедает кожу. И да – оно пенится.

Я намочила кусок в ведре с водой, растёрла в ладонях. Появилась белая, густая, душистая пена.

Клёпа ахнула. Студенты, собравшиеся у двери, замерли. А из темноты коридора вдруг раздался тяжёлый шаг – с лязгом, с искрами, с запахом озона и серы.

– А это ещё кто тут законы химии нарушает? – пророкотал низкий голос.

Я подняла голову.

В дверях стоял дракон.

Нет, не так. В дверях стоял ДРАКОН. Два метра ростом, плечи – полторы ширины дверного проёма, лицо с чешуйчатыми скулами, глаза – вертикальные, янтарные, волосы – чёрные, длинные, небрежно стянутые в хвост. Он был в тёмном мундире с серебряными нашивками, из-под рукавов торчали острые когти, и весь он, от макушки до сапог, источал ауру «не подходи – убьёт».

– Я – следователь Лейнард Огнекрылый, – представился он. – Кто здесь варит запрещённые зелья под видом гигиенических средств?

– Это не зелья, – ответила я, не моргнув глазом. – Это мыло. Обычное перемыленное масло со щёлочью. Без магии.

– Без магии не бывает запаха, от которого хочется чихать, – мрачно сказал дракон, и в следующую секунду его ноздри раздулись. Он втянул воздух. Лицо его – такое суровое – пошло пятнами.

И он чихнул.

Громко. Оглушительно. С такой силой, что изо рта вырвался сноп искр, и ближайший деревянный стеллаж с банками весело загорелся.

Я выхватила тряпку и принялась забивать огонь.

– У вас аллергия на мяту? – спросила я, хлопая по тлеющим доскам.

– У меня аллергия на мыло, – прорычал дракон, вытирая слезящиеся глаза. – На любое. Оно перебивает запах преступления. Я – следователь, Дымова. Мой нос – мой главный инструмент. А ты его испортила.

– Ну извините, – я разогнулась и упёрла руки в бока. – Не знала, что в вашем мире драконы нюхают улики, а людей нюхать стесняются.

– Что? – он прищурился.

– Проехали. Слушайте, лейтенант Огнекрылый…

– Следователь, – поправил он ледяным тоном. – Старший следователь по особо опасным преступлениям магического характера.

– Старший следователь, – кивнула я. – Я здесь меньше суток. Сварила одну партию мыла. Если это преступление – забирайте меня в тюрьму. Там хоть вода горячая есть?

Дракон молча смотрел на меня. Янтарные глаза сузились, чешуя на скулах подрагивала. Он явно не привык, чтобы с ним так разговаривали.

– Ты арестована, леди Дымова, – сказал он наконец.

– С чего вдруг?

– С того, что профессор Артемий Вакс, чью мыловарню ты захватила, найден мёртвым в своём шкафу, – дракон выдержал паузу. – А его тело полностью намылено твоим мылом.

В мыловарне повисла тишина. Даже студенты перестали дышать.

Я медленно перевела взгляд на стеллаж, где лежали сушиться готовые куски «Мятной прохлады». Потом – на свои руки, всё ещё пахнущие щёлочью и мятой.

– Это… это ошибка, – сказала я. – Я никого не убивала.

– Докажешь на допросе, – дракон щёлкнул пальцами, и мои запястья обвили золотистые магические нити.

– Серьёзно? – я попыталась дёрнуться. Нити затянулись.

– Абсолютно. И да, – он наклонился ко мне, чихнул ещё раз (на этот раз – искрами в сторону) и прошипел, – если ты будешь варить это… это душистое оружие массового поражения в моём участке, я лично скормлю тебя своему младшему брату. У него дерматит.

– У драконов бывает дерматит?

– Только у тех, кто живёт рядом с мыловарами-неудачниками, – и он уволок меня в ночь, даже не дав попрощаться с Клёпой.

Горгулья стояла в дверях, прижимая щупальцы к сердцу, и шептала:

– Матушки мои каменные… Касатик наш пропал…

Глава 2. Драконам мыло – как красная тряпка

Участок магической стражи оказался огромным замком из чёрного камня, с башнями, шпилями и живым рвом (вода в нём дышала – буквально, пускала пузыри и вздыхала). Меня привели в кабинет, пахнущий гарью, старой кожей и почему-то валерьянкой.

– Садись, – дракон указал на деревянный стул. Сам рухнул в кресло, потирая покрасневший нос. – И не воняй.

– Я не воняю, – возразила я. – Это вы – аллергик с чувствительным обонянием. Пройдите к врачу.

– В моём мире нет врачей для драконов, – отрезал он. – Есть только целители. Целитель сказал: не нюхай мыло. Я не нюхаю. А ты его варишь. Вынь и положь.

– Интересная у вас логика.

– Логика следователя, – дракон щёлкнул пальцами, и на столе появилась папка. – Итак, Эва Дымова, личность неопознанная, магический след нулевой, появилась в мире день назад. Мотив? Неизвестен. Орудие? Магический нож, который, кстати, исчез из музея семь дней назад. Прямых улик против тебя нет, кроме одного: тело профессора намылено твоим мылом. Твоим, Дымова. Я проверил – реактивы показали мяту, полынь и щёлок. Твоя рецептура.

– А то, что я сварила его под надзором горгульи и трёх студентов, вы не учитываете?

– Учитываю. Но алиби у тебя железное – ты всё это время была в мыловарне. Следовательно, кто-то залез туда после того, как мыло высохло, и намылил им покойного.

– Зачем?

– Затем, чтобы подставить тебя, – дракон откинулся на спинку кресла. Скрипнуло. Кажется, кресло было рассчитано на вес поменьше. – Или затем, чтобы проверить твоё мыло на трупе.

– Фу.

– Согласен. Но такова работа, – он вздохнул, и в этом вздохе горели угли. – Поэтому, Дымова, ты будешь сидеть в камере предварительного заключения, пока я не найду настоящего убийцу. Или пока ты не признаешься.

– А если я помогу вам найти?

– Чем? Мылом?

– Во-первых, мыло, – я подалась вперёд. – Во-вторых, я – технолог. Я понимаю химию процессов. Дайте мне взять пробу с тела, и я скажу, в каком состоянии находилось мыло в момент нанесения: свежее, сухое, с партией или по отдельности.

Дракон замер. Даже перестал чесать нос.

– Ты можешь это определить?

– Могу. И могу сказать, сколько времени мыло было на коже до того, как профессор… ну, вы поняли.

– Интересно, – протянул дракон. – Ладно. Получаешь временное послабление. Работаешь со мной. Но! – он поднял когтистый палец. – Никакого варения мыла в моём участке.

– А если я без варения не могу сосредоточиться?

– Тогда ты психопатка.

– Следователь, вы – дракон с аллергией на чистоту. Мы квиты.

Он посмотрел на меня долгим взглядом. В его янтарных глазах промелькнуло что-то странное – то ли интерес, то ли раздражение, то ли очень ранняя стадия гастрита.

– Идём, – сказал он наконец. – Покажешь свой мыльный гений.

Мы вышли из кабинета в коридор, где висели портреты прошлых следователей – все с горящими глазами, с бородами, в мундирах с эполетами. Дракон шёл впереди, чешуя на его затылке мерцала янтарём при свете факелов.

– Слушайте, старший следователь, – сказала я ему в спину.

– Лейнард.

– Что – Лейнард?

– Можешь называть меня Лейнард. На допросах – следователь Огнекрылый. В коридорах – просто Лейнард. Иначе я не запоминаю, что ты – союзник, а не подозреваемая.

– А я союзник?

– Пока да. – он обернулся. – Но если твоя версия не подтвердится, я посажу тебя в камеру и лично выброшу ключи в ров с кислотой.

– А если подтвердится?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.