«Суженый мой, ряженый, и кто украл бордовый «Порше» из магического салона»

Глава

Глафира Свёклова (28 лет): Бывший следователь магического сыска, уволена за «излишнюю фантазию» (раскрыла дело, доказав, что убийца — привидение в медвежьей шкуре). Скромная, носится в свитерах с оленями, но в кармане всегда артефакт-отмычка и говорящий ёршик для унитаза (семейный артефакт, вредный, но умный). Мечтает о тихой жизни и любви.

Владан Морозов (33 года): Хозяин салона элитных магических авто. Оборотень в душе (на самом деле — редкий Шорох, который умеет становиться тенью). Высокомерный, богатый, в бордовом костюме (под цвет авто). С первого взгляда катит бочку на Глафиру.

Лиза Бережкина: Лучшая подруга, ведьма-стилистка. Вечно втягивает Глашу в авантюры. Красит когти заклинаниями и говорит голосом секретарши из совдепии.

Кузя: Говорящий ёршик для унитаза. Философ, циник, матерится магическими рунами. Спасает ситуацию в самый последний момент.

Второстепенные: Соседка-эльфийка с 90 кошками (призрачными), конкурент Владана — карлик Герман с комплексом Наполеона, тёща Владана (бывшая), которая его ненавидит и подозревает во всех грехах.

Часть 1. «Не садись не в свой каршеринг»

Глава 1. Понедельник начинается с хруста «Порше»

Понедельник — день тяжёлый. Особенно если ты бывший следователь магического сыска, уволенная за то, что доказала причастность привидения в медвежьей шубе к убийству трёх домовых-алкоголиков. Начальник тогда сказал: «Свёклова, вы или гений, или клиническая дура. Но я боюсь вас увольнять, так что просто уволю».

И вот я, Глафира Свёклова, несусь по улице в своём любимом свитере с оленями (один олень постоянно норовит откусить пуговицу), сжимая в руках пакет с заказом. Лучшая подруга Лиза, ведьма-стилистка с маникюром «Коготь раздора», заказала у меня антикварную люстру-скворечник для своих призрачных кошек. Кошек у неё девяносто три, все прозрачные, орут по ночам хором, а одна, Маркиза, умеет проходить сквозь стены и однажды застряла в холодильнике. Но это лирика.

Навигатор на моём смартфоне, заколдованном от глупости, вывел на карте точку: магический автосалон *«Мороз и Ко»*.

— Глаш, ты только посмотри, — зашептал смартфон голосом обиженного второклассника. — Там элитные тачки. Тебя туда не пустят в твоём свитере.

— Заткнись, — вежливо ответила я. — Я туда не машины покупать, я люстру сдаю.

— А, ну тогда другое дело. Люстрами там торгуют в подсобке. Я слышал, директор — оборотень. Красивый, но скандальный.

Я закатила глаза. Оборотни бывают двух типов: либо душки с шерстью плюшевой, либо такие, что лучше сразу вены перерезать ключами от машины.

Автосалон оказался огромным стеклянным сооружением, похожим на аквариум для миллиардеров. На парковке стояли магические автомобили: золотой «Майбах» на солнечных батареях, изумрудный «Бентли» с крыльями чайки, и… место пустовало. Там, где должно было быть нечто выдающееся, алела табличка: *«Бордовый "Порше 911 Carrera 4S" — временно отсутствует по техническим причинам»*.

— Как интересно, — пробормотала я. — Технические причины бывают у стиральной машины. А у магического авто — только магические.

Я сделала шаг. Второй. И тут моя нога наткнулась на что-то невидимое. Как вы думаете, что это было?

Правильно. Воображаемый порог.

Это моё личное проклятие, доставшееся от прабабки-неудачницы, которая однажды потеряла кольцо в проруби и с тех пор все женщины нашего рода наступают на воображаемые пороги. Я споткнулась. Пакет с люстрой-скворечником взлетел в воздух, совершил сальто и приземлился прямо на капот… разбитого автомобиля.

Я лежала носом в лужице масла, которое подозрительно напоминало цвет крови. Подняла голову.

Передо мной был он.

Бордовый «Порше». Точнее, то, что от него осталось. Капот смят, крылья сломаны, из-под днища торчал хвост какого-то магического устройства, а на водительском сиденье сидела ворона с табличкой «Не влезай, убьёт».

— Ой, — сказала я.

— Ой?! — рявкнул голос за спиной.

Я обернулась.

На крыльце салона стоял мужчина. Высокий, широкоплечий, в бордовом костюме-тройке, с чёрными волосами, зачёсанными так, будто он только что выиграл конкурс «Самый суровый вампир года» (хотя он был оборотнем). Его глаза горели яростью, а в руке он сжимал…

— Это что, ключ от моей машины?! — заорал он. — Вы украли мой «Порше»!

— Нет, — честно ответила я, вытирая масло со щеки. — Я его случайно нашла. В луже. На себя.

— Так, — он спустился по ступенькам, сверкая дорогими туфлями. — Вы Глафира Свёклова?

— У нас есть общие знакомые? — удивилась я.

— Моя тёща вас наняла, чтобы вы меня подставили! Признавайтесь!

Я открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент смартфон обиженно пискнул:

— Глаша, он красивый. Но тупой. Беги.

— Не убегу, — вздохнула я. — У меня люстра в капоте застряла.

Глава 2. Ёрш в деле

— Лиза, ты не поверишь, — шептала я в артефакт-коммуникатор, спрятавшись за колонной в виде голой русалки. — Меня обвинили в угоне «Порше». А я даже права не сдавала на магическую категорию «С».

— Глаша, детка, — голос Лизы был спокойным, как у хирурга перед операцией. — А ты уверена, что это не твой суженый?

— С чего ты взяла?!

— Ну, он же красивый, богатый, неадекватный. Типичная любовь всей жизни. Все мои романы так начинались: сначала он меня обвиняет в краже, потом мы целуемся на фоне горящего гаража.

— Лиза, у нас не гараж, у нас салон. И он не целовался, он орал. А ещё у него тёща, которая меня ненавидит.

— Ещё лучше. Тёща — это топливо для страсти. Ладно, сейчас приеду.

Через пятнадцать минут Лиза влетела на парковку на своей метле «Харлей Дэвидсон» с коляской. На ней было платье цвета фуксии, туфли на двенадцатисантиметровой платформе и макияж «Я ведьма, иди сюда».

— О, мамочки, — выдохнула она, глядя на разбитый «Порше». — Глаша, ты чё, угнала тачку у краш-оборотня? Это же Владан Морозов! У него три салона, два развода и один нервный срыв в год!

— Я ничего не угнала! — простонала я.

В этот момент из салона вышел сам Владан Морозов. Увидев Лизу, он замер.

— Вы ещё кто?

— Я лучшая подруга, — Лиза сделала шаг вперёд и достала из сумочки магический кулон. — А это мой «расклад на кофейной гуще». Он покажет правду.

— Не надо кофе, — отрезал Владан. — Я хочу знать, где моя машина! Она пропала в 3:15 ночи. Охрана видела синий туман.

— Синий туман, значит, — я задумалась. — А ключи от машины где?

— Вот они! — Владан потряс связкой. — Висит у меня на поясе. Их не украли. Значит, машину угнали магией высшего уровня.

— Или кто-то изнутри, — вставила Лиза, оглядываясь на салон. — У тебя там кто работает?

Владан мрачно перечислил:

— Анжела — секретарша. Крашеная, вечно в красном, от неё воняет духами «Алый самум» на километр.

— Кузьмич — механик-домовой. Пьёт только солярку. Способен разобрать «Порше» за десять минут, но собрать уже не может.

— И Эльвира — моя тёща. Бывшая тёща. Бывшая. Я развёлся с её дочерью три года назад, но она ходит на работу как на войну.

— Тёща работает в твоём салоне? — я подавилась смехом. — Ты мазохист?

— Она подавала на алименты, — сквозь зубы ответил Владан. — Суд постановил, что она имеет право работать в моей фирме в должности контролёра качества. С тех пор у меня началась язва.

Я хотела сказать, что это похоже на сценарий плохого фэнтези-сериала, но в этот момент из моего кармана выпал…

Ёршик для унитаза.

Но не простой. Семейный артефакт. Говорящий.

— Ах ты ж развели тут балаган! — заверещал Кузя (так его звали). — Тётка, дай понюхать!

Владан отшатнулся:

— Это что?! У вас в кармане унитаз?!

— Это Кузя, — вздохнула я. — Мой напарник. Он не говорит с незнакомцами. Но в данном случае…

Ёршик выпрыгнул из кармана, запрыгнул на капот разбитой машины и громко принюхался.

— Так! — Кузя завращал своей щетиной. — Здесь пахнет сглазом и дешёвыми духами «Алый самум»! А ещё тут воняет тёщей! Точно тёщей! Я этот запах за километр узнаю — смесь уксусной кислоты и бывшей надежды!

— Кузя, — строго сказала я. — Не матерись при клиенте.

— А я не матюкаюсь! Я рунами общаюсь! Это руна «Всё пропало, шеф!».

Лиза хихикнула. Владан побледнел.

— Это что, улика? — спросил он, указывая на ёршика.

— Это лучшая улика в нашем городе, — гордо ответила я. — Кузя раскрыл двенадцать дел о краже нижнего белья из магических прачечных и одно дело о пропаже хомяка. Хомяка нашли. Он был в банке.

— Ладно, — Владан провёл рукой по лицу. — Слушайте, Свёклова. Полиция магии бесполезна. Тамошний инспектор — жаба-алкоголик, он даже свою лягушку не может найти. Давайте так: вы берётесь за это дело. Я плачу. Найдутся машина и виновный — получите двойной гонорар.

Я переглянулась с Лизой.

— Сколько? — спросила подруга.

— Пять тысяч золотых.

Лиза присвистнула. Кузя заверещал:

— Берём! Берём, Глаша! Я давно хотел новую щетину из драконьей шерсти!

— Ладно, — кивнула я. — Но с одним условием.

— С каким?

— Вы, Владан Морозов, будете держать свои обвинения при себе. И не смейте больше кричать, что я угонщица. Я — следователь.

Он посмотрел на мой свитер с оленями, на Кузю, который выписывал круги в воздухе, и вздохнул.

— У вас нет выбора, — сказал он. — И у меня тоже. По рукам.

Мы пожали руки. От него пахло лесом, дорогим одеколоном и почему-то палёной изолентой.

Кузя прокомментировал:

— Ну, началось. Глаша, готовь унитаз. Тут будет много драмы.

Глава 3. Суженый за углом

К вечеру я вымоталась как сто ведьм после шабаша. Владан выдал мне временный пропуск в салон, разрешил допросить персонал (кроме тёщи, та была в отпуске по уходу за кактусом) и даже дал аванс — пятьдесят золотых на «оперативные расходы».

Лиза улетела на метле, оставив на прощание наставление:

— Глаша, запомни: если начнёт привораживать, не пей ничего. Даже комплименты не пей. А если поцелует — сразу пиши мне. Я хочу подробности.

— Какие подробности? — возмутилась я. — Это работа!

— Именно, — загадочно улыбнулась Лиза и исчезла в облаке искр.

Я шла домой. Дорога лежала через Гнилой переулок — место, где даже фонари светят с кислым лицом, а мусорные баки разговаривают на обсценной латыни. Вдруг из-за угла выскочила… цыганка.

Ну, вы знаете этих цыганок в фэнтези? С платками, монистами и взглядом «Я тебя вижу насквозь, голубушка». Только эта была на вороньей лапе. То есть вместо ноги — лапа вороны. И вместо второй ноги — тоже воронья лапа. Она стояла на двух лапах, курила папиросу и каркала.

— Здравствуй, красавица, — проскрипела цыганка. — Позолоти ручку, всё расскажу.

— У меня нет мелочи, — соврала я.

— А золотые, которые тебе дал тот красавчик-оборотень? Тоже нет?

Я вздрогнула. Откуда она знает? Впрочем, цыганки в нашем мире знают всё. Даже то, что вы ели на завтрак год назад.

— Ладно, — я протянула одну монету. — Говори.

Цыганка зажала золотой в клюв (да, у неё был клюв), каркнула и выдала:

— Украдешь ты, девица, не машину — а мужика. Будет он ряженый да суженый. И «Порше» найдёшь, да не тот.

— Что значит «не тот»? — спросила я.

— А такой, — каркнула цыганка. — Бордовый, но не твой. И суженый — не тот, кем кажется. И вообще, готовься: завтра утром на пороге будут ключи.

— От чего?

— От судьбы, — цыганка сплюнула в сторону и растворилась в воздухе. Осталась только воронья лапа, которая подмигнула и убежала.

— Вот же ж шарлатанка, — вздохнула я и пошла дальше.

Дома я накормила Кузю ритуальным гелем (он питается только средством для унитазов с экстрактом мяты), выпила чай с плюшками и легла спать.

Утром я открыла дверь.

На пороге лежали ключи.

Бордовые. С логотипом «Порше».

И записка, написанная кровью (потом оказалось — клюквенным морсом, но в тот момент я не знала):

*«Спасибо за угон, целую, твой суженый».*

— Кузя, — позвала я. — У нас проблемы.

Ёршик выполз из ванной, почесал щетиной затылок и прочитал записку.

— Глаша, — сказал он спокойно. — Это не суженый. Это ряженый. Чувствуешь разницу? Суженый — это любовь до гроба. А ряженый — это клоун в маске. Мы имеем дело с клоуном. И он украл «Порше».

— И подставил меня.

— И подставил тебя, — согласился Кузя. — Но есть и хорошая новость.

— Какая?

— Ключи настоящие. Машина где-то рядом. Садись, поедем искать.

— На чём?!

— На унитазе, конечно, — ёршик гордо выпрямился. — Я его заклинанием ускорил. Догоним любого «Порше».

Я вздохнула. Вот так начинается понедельник. С хруста «Порше», ёршика-напарника и цыганки на вороньих лапах.

И почему я только не осталась работать в канцелярии при магическом ЗАГСе? Там хоть привидения в медвежьих шурах не водятся.

Часть 2. «Гараж подозреваемых»

Глава 4. Ведьмы не плачут, они диагностируют

С ключами на столе и запиской от «суженого» в кармане я чувствовала себя героиней дешёвого любовного романа. Только в дешёвых романах героиня обычно не живёт в квартире, где говорящий ёршик комментирует каждый её шаг.

— Глаша, — сказал Кузя, свисая с края унитаза. — Ты собираешься идти в салон или так и будешь пялиться на ключи, как кошка на призрачную мышку?

— Я думаю.

— О чём?

— О том, что ключи настоящие. Но машины с ними нет. Значит, кто-то специально подбросил их мне, чтобы запутать следы.

— Умно, — кивнул Кузя. — Для девушки в свитере с оленями.

— Олень, между прочим, обижается.

— Олень пусть идёт жалуется в лес. Мы имеем дело с профессионалом. Кто-то угнал «Порше» магией высшего уровня, подставил тебя, а теперь ещё и ключики подарил. Скажи мне, Глаша, ты врагов не наживала?

— Я следователь, Кузя. Моя профессия — наживать врагов.

— Тогда поехали.

Мы отправились в салон *«Мороз и Ко»*. По дороге я заскочила к Лизе, чтобы она провела магическую диагностику ключей.

Лиза встретила меня в халате с надписью «Ведьмы не плачут, они диагностируют» и с пятном от кофе на левом глазу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.