*«Ясновидящая в шоколаде, или Мумий под прикрытием»

Глава

Главная героиня: Варвара Сладкова. 32 года. Бывший магический следователь, уволенная за «излишнюю эмпатию и любовь к уликам в виде десертов». Сейчас — кондитер-любитель, но каждое её пирожное обладает слабой пророческой силой (шоколад показывает смутные видения, зефир заставляет говорить правду, коржики притягивают неприятности).

Место действия: Санкт-Петербург, но с «магическим слоем» — скрытый квартал Кондитерская слобода, где магия работает через кондитерские изделия.

Характер героини: Вечно влипает, говорит быстрее, чем думает, носит яркие фартуки, держит ручного манула (который считает себя её личным детективом), жутко боится вампиров и тараканов, но лезет в самое пекло ради горького шоколада и справедливости.

Часть 1. КОРЖИК ЗЛА

Глава 1. Где меня увольняют за шоколадного зайца

— Сладкова, вы уволены.

Я поперхнулась воздухом. Честное слово, это единственная субстанция, которой я не могла поперхнуться профессионально, потому что за свою карьеру магического следователя я давилась всем: уликами в виде заварных пирожных, диктофоном-эклером, даже собственным языком во время допроса особо болтливого домового.

— За что, Драгош Кровавый? — простонала я, глядя на начальника. — За то, что я раскрыла дело о пропавших пончиках? За то, что поймала серийного похитителя мраморных столов? Или за то, что я единственная в отделе умею отличать мандрагорову муку от обычной?

Шеф сидел в своём кресле — чёрном, лакированном, с подлокотниками в виде нетопырей. Драгош Кровавый был вампиром. Не из тех современных, что пьют заменители крови из пакетиков «Фруктовый микс» и ходят в солярий. Нет. Он был из старых, матёрых, с cape на плечах и с таким взглядом, что у меня лично скисали сливки в холодильнике за три квартала.

— За это, — он ткнул пальцем в стол.

На столе лежало… пирожное.

Маленький шоколадный заяц. С карамельными глазами. Сахарная пудра на ушах. Внутри — мой фирменный ганаш с секретом.

Я перевела взгляд на зайца. Заяц подмигнул мне глазурью.

— И что не так? — искренне не поняла я. — Заяц получился симпатичным. Я его для вас испекла, Драгош Георгиевич. Вы же любите шоколад.

— Я НЕ ЛЮБЛЮ ШОКОЛАД! — взревел начальник так, что со стен посыпалась штукатурка. — Я вампир! Я пью кровь!

— Так вы же печеньки вчера ели, — напомнила я. — Целую коробку. Я видела.

— Это были… гемоглобиновые крекеры, — уже тише сказал он. — Деловая необходимость.

— А заяц?

— ЗАЯЦ ПОКАЗАЛ, ЧТО Я ЛЫСЕЮ! — выдохнул Кровавый, и в его руке мгновенно материализовался бокал с тёмной жидкостью.

Я моргнула.

— Шоколадный заяц показал, что вы лысеете?

— Моя магия выпечки, — напомнила я терпеливо. — Мои пирожные имеют свойство… ну… показывать правду. Это не я. Это шоколад так работает.

— Твои пирожные, Сладкова, — начальник встал, и его плащ драматично взметнулся, — создают в отделе хаос. На прошлой неделе ты угостила Зимина эклером с предсказанием, и эклер сказал, что Зимин будет уволен. Зимин написал рапорт об уходе. Пришлось откапывать его из депрессивной ямы!

— Эклер перепутал, — вздохнула я. — Он имел в виду, что Зимин *будет уволен* из хора. Он поет по ночам в ванной, и соседи жалуются.

— А пончики с корицей, которые сказали Карпову, что его жена изменяет ему с гномом?

— Так это была правда! — возмутилась я. — И гном до сих пор живёт у них в кладовке.

— Правда не нужна, Сладкова! — Драгош с размаху опустил бокал на стол. — Нам нужны улики, допросы, протоколы. А не твоя… твоя…

— Кондитерская одарённость? — подсказала я.

— Мучная гадалка! — рявкнул он. — Ты уволена. Лицензия магического следователя аннулирована. Сдай жетон, манул и убирайся.

Я медленно расстегнула форменную куртку. Под ней оказался фартук в цветочек — я всегда носила его под формой, на всякий случай. Если на месте преступления есть духовка, то почему бы не испечь улику?

— Жетон отдаю, — сказала я, положив на стол блестящую шоколадную монетку. — Но манул не мой. Кукусь сам себя выбрал.

Из-под стола вылез Кукусь.

Для тех, кто не в курсе: манул — это дикий кот, похожий на очень сердитое облако с лапами. Мой Кукусь был именно таким: сердитое облако, которое умело шипеть, фыркать и игнорировать всех, кроме меня. И ещё он умел открывать холодильник.

В данный момент Кукусь держал в зубах… мою увольнительную записку.

— ОН ЕЁ ЕСТ! — заорал Кровавый.

Манул смотрел на начальника с выражением «а что ты мне сделаешь, вампир безволосый». Затем демонстративно прожевал бумагу, икнул и вывалил язык.

— Вызовите санитаров, — прошептал кто-то из угла.

— Не надо, — махнула я рукой. — Он всегда так. Документы ест. Уголовные дела предпочитает с мясом. Кстати, Драгош Георгиевич, вы не волнуйтесь, лысина у вас не прогрессирует. Это заяц просто пошутил. У него были проблемы с какао-маслом.

Я вышла из кабинета под аккомпанемент проклятий на древнемолдавском языке (Драгош был родом из Карпат, и когда злился, переходил на наречие графа Дракулы).

Кукусь шёл рядом. Гордый. Съевший документ. И абсолютно безразличный к моей драме.

— Ну и что мы теперь будем делать? — спросила я у кота.

Манул посмотрел на меня как на дуру. Потом мотнул головой в сторону выхода.

Ага. То есть «иди пеки пирожные и не ной».

Я вздохнула и пошла на улицу. Питер встретил меня промозглым ветром, запахом мокрой брусчатки и магической суетой — в небе над Невским парила карета на драконьей тяге, а возле метро цыганка продавала «спелые амулеты» по три рубля.

Магия была везде. Но у меня её больше не было. В смысле, официальной.

— Ничего, — сказала я себе. — Открою кондитерскую. «Сладкий детектив». Печь пророческие пирожные на заказ. Без дурацких жетонов и начальников-вампиров.

Кукусь фыркнул. Ему явно не нравилось слово «без дурацких жетонов». Он любил на них спать.

Глава 2. Магомет или Плюшка?

Кондитерская «Сладкий детектив» располагалась в подвале на Лиговском проспекте. Да-да, подвал. Вы думаете, я могла позволить себе первый этаж в центре Петербурга? Я, уволенная магическая следовательница с манулом-иждивенцем и кредитом за шоколадный фонтан?

Подвал, кстати, был ничего. Сыровато, конечно, но я повесила осушающие амулеты, поставила две духовки (одна из них тёмная, для злой выпечки), а стены расписала шоколадными узорами. Получилось уютно. По-бродячему, но уютно.

Первый день работы выдался… пустым. Клиентов не было. Только Кукусь спал на витрине, делая вид, что он — шоколадное изваяние. Иногда кто-то заходил, смотрел на кота, на цены и уходил.

— Мы разоримся, — сказала я манулу к концу дня.

Манул зевнул. Его мнение было ясным: «ты разоришься, а я пойду жить на помойку, там вкуснее».

И в этот момент дверь открылась.

Я подняла голову и…

Застыла с кондитерским мешком в руке.

В дверях стоял человек. Если, конечно, это можно было назвать человеком.

Он был замотан в бинты. С ног до головы. Бинты пожелтевшие, кое-где порванные, с тёмными пятнами. Из-под них торчали только глаза — очень живые, карие, с удивительно тёплым блеском. И ещё руки — тоже в бинтах, но чистых, белых, аккуратных. Пахло от него странно — древностью, ладаном и… ванилью.

— Это кондитерская «Сладкий детектив»? — спросил он. Голос был приятным, низким, с лёгкой хрипотцой.

— Э-э-э… — я моргнула. — Да. А вы… простите, вы кто?

— Я… — он замолчал. Кажется, задумался. — Я мумий.

— В смысле мумий? Как в музее? Из Египта?

— Не знаю, откуда я, — он сделал шаг внутрь, и я заметила, что идёт он как-то странно — с хрустом. — Я проснулся три дня назад. В банке. Из-под крема. Шоколадного.

— Какой банки? — спросила я, потому что других вопросов в голове не было.

— Трёхлитровой. С надписью «Сливочный». Там ещё было написано «Сделано в Тамбове».

Я медленно опустила кондитерский мешок.

— Послушайте, мумий… у вас имя есть?

— Нет.

— А откуда вы меня знаете? Вы же ко мне пришли, а не в соседнюю шаурмичную.

— Вывеска, — он кивнул на стекло. — «Сладкий детектив». А меня… убили. Или убьют. Я не понял. И я хочу заказать торт.

— Торт? — переспросила я. — Какой торт?

— Торт с предсказанием. Кто меня убил. Когда. И зачем.

Наступила тишина.

Кукусь открыл один глаз, посмотрел на мумия, выпустил когти и зашипел так, что у меня посыпалась сахарная пудра с полки. Манул ненавидел всё, что пахло странно.

— Извините, — сказала я мумию, — вы не могли бы… снять бинты? Я не обслуживаю маскарадных клиентов.

— Не могу, — вздохнул он. — Я под ними не полностью. Там песок.

— Песок?

— Я рассыпаюсь, — объяснил мумий терпеливо, как ребёнку. — Если сниму бинты, упаду кучкой на пол. У вас есть совок?

Я представила себе, что сейчас подметаю клиента, и у меня заломило висок.

— Ладно, — сказала я. — Торт. С предсказанием. Это стоит двести золотых.

Я назвала сумму с таким расчётом, чтобы он ушёл. Ну не бывает у мумиев денег, у них там саркофаги, туалетная бумага древняя.

Мумий засунул руку в бинты — туда, где по логике должен был быть карман — и вытащил… горсть золотых. Настоящих. Царских. Екатерининских.

— Двести, — сказал он и отсчитал. — И ещё пятьдесят. За молчание.

Кукусь перестал шипеть. Кот быстро соображал, когда пахло выгодой.

А я медленно села на табурет.

— Я пеку, — сказала я. — Но имейте в виду: если торт соврёт, деньги не возвращаю. И если вы окажетесь маньяком, я кинусь в вас противнем.

— Идёт, — кивнул мумий. — У вас есть свободное время завтра?

— Я свободна каждый день, — горько усмехнулась я. — Уволенная магическая следовательница без работы и без жениха.

— Жених — это сладкое? — уточнил мумий.

— Это горечь, — ответила я. — Горькая, как стопроцентный шоколад без сахара. Ладно, приходите завтра. К двум. Возьмите с собой что-нибудь своё — волос, ноготь, кусок савана. Для магии.

Мумий кивнул, развернулся, хрустнул и ушёл.

Я осталась одна.

Кукусь запрыгнул на стол и обнюхал золотые.

— Ты думаешь, он настоящий? — спросила я.

Манул фыркнул. Это означало: «дура, он мумий. Настоящие мумии не платят золотом. Они платят проклятиями».

Я посмотрела в окно. Мумий уже переходил улицу, и мне показалось — или я сошла с ума? — что из-под бинтов у него падает песок. И сыплется. Как часы. Как моя жизнь.

— Сладкий детектив, — сказала я себе. — Ты хотела странных клиентов? Получи.

Глава 3. Труфель с сюрпризом

Я пекла торт всю ночь.

Не потому, что это было сложно. А потому, что боялась.

Торт Истины — это не шутка. Обычные мои пирожные показывали просто правду: кто украл кошелёк, кто съел последнюю котлету, у кого аллергия на котов. Но Торт Истины — высшая категория. Он показывал то, что было, есть и будет. Причём всё сразу, вперемешку, как салат оливье после Нового года.

Бисквит я замешивала на слезах единорога (купила у спекулянта на Птичьем рынке, очень дорого). Крем варила на молоке кикиморы — она живёт в пруду в ЦПКиО, я ей меняла фильтр в аквариум за услугу. А внутрь, в самую середину, закладывала «ганаш прозрения»: горький шоколад, морская соль и немного моей собственной крови (без этого никак, торт должен «почувствовать» заказчика).

Кукусь сидел на подоконнике и следил за процессом. Время от времени он вставал на задние лапы и делал вид, что танцует. Это был его способ говорить «корми меня, неблагодарная».

— Сейчас, Куся, — бормотала я. — Дай мне поставить в духовку.

Торт пошёл в духовку в три часа ночи.

Выпекался он недолго — двадцать минут. Но за эти двадцать минут я успела: поругаться с магическим термометром, перевязать Кукусю лапу (он уронил на себя венчик) и ответить на сообщение от бывшего.

СМС от Драгоша Кровавого: *«Сладкова, я не могу открыть папку «Улики.дек». Там твоя паста с предсказаниями?»*

Я ответила: *«Это вирус, Драгош Георгиевич. Установите антивирус «Ношоколад-плюс». И не открывайте вложений от эклеров»*.

Манул закатил глаза. Я его понимала.

И в этот момент духовка засветилась.

Не красным. Не синим. А фиолетовым — цветом высокой магии, опасной пророческой и абсолютно незаконной. Я ещё под следствием за такое, если честно.

— Ой, — сказала я.

Торт выпрыгнул сам. Выпрыгнул из духовки, приземлился на стол и… начал покрываться глазурью самостоятельно. Шоколадные волны стекали по его бокам, складываясь в узоры, а потом — я увидела.

В глазури, как в экране старого телевизора, появилась картинка.

Комната. Дорогая. Кожаные кресла, магические светильники. На полу — ковёр ручной работы из паутины горных троллей.

И тело.

Мужчина. В дорогом костюме. Он лежал на спине, глаза открыты, а изо рта… изо рта у него торчала… конфета. Большая, круглая, в золотой фольге. «Птичье молоко», кажется.

— Это убийство, — шепнула я себе.

Картинка сменилась. Лицо мертвеца. Я его не узнала.

Потом — визитка. Моя визитка. «Сладкий детектив, пророческая выпечка».

А потом — надпись. Красная, словно написанная кетчупом: *«Твой торт убивает раньше, чем ты успеваешь испечь, Варя»*.

Торт остыл. Глазурь застыла. Видение исчезло.

Я стояла, дрожа, с силиконовой лопаточкой в руке. Кукусь вцепился мне в ногу когтями. Он тоже видел.

— Это был не заказчик, — сказала я. — Мумий не в том костюме ходит. Это кто-то другой. Кто-то, кто скоро умрёт. И там будет моя визитка.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.