Мистер Пошлость

Глава 6

Августина Леонидовна

— Всё пропало, дорогая!

Чуть ли не плачу, глядя на кривую стрелку, которую я рисую уже минут… Сорок пять!

— Салема, всё пропало!

— Мя-у-у-у, — кладёт мордочку мне на тапок она. — Мя-у-у-у.

— Всё пропало… — упираюсь руками о пьедестал раковины. — Это я с виду горячая и на слово острая, а на деле плакса сопливая. На улице моросит, значит от моей укладки ничего не останется. Приеду на работу «одуванчиком». Макияжа нет. Глаза красные, словно убивалась всю ночь по отсутствию личной жизни. Да-а-а, лицо приёмной Мистера Пошлости так и «кричит», чтобы его взяли в разработку для нового шоу.

Я погуглила чем вообще занимается Арсений Алексеевич. В логово красавчика нужно врываться подготовленной. Это в первый раз я вошла туда с пинка. Во второй раз мне так не повезёт – уйти смогу только по увольнению.

Пошлин – продюсер довольно успешного телешоу «Кому за 30…».

Посмотрела пару выпусков. Мне очень понравился сам формат. Главные героини рассказывают про свои проблемы, обиды и истории их расставаний с мужчинами. С ними работают психологи, стилисты и парикмахеры. В конце перевоплощений мы получаем «настоящую конфетку».

Может, себя предложить на роль главной героини? А что? У сотрудников должны же быть льготы!

— После того, что я ему наговорила в запале эмоций… Мне светит прохладное «здрасти» по утрам, что в переводе означает «мои бы глаза вас не видели», — продолжаю разговаривать сама с собой, — мне бы чуть-чуть волшебного пинка от «красавчика-фея крёстного», и моя бы внешность заиграла новыми красками.

Смываю с себя всю штукатурку. На лицо очки в леопардовой массивной оправе. На губы малиновую помаду. Тело упаковываю в белую блузку и плотные чёрные джинсы.

Не забываем, девочки, что на улице моросит. Мне всё-таки ещё рожать и нужно думать о придатках, как говорили мне сначала бабушка, а потом мама до двадцати пяти лет.

Образ секс-училки готов.

— Ничего такая «сосочка», — поправляю контур губ пальцем. — Вдруг найду того, с кем удачно можно «потрахаться» и выйти замуж. «Сиськам на ножках» повезло, а там серого вещества кот наплакал.

АО «Новый канал» расположен в центре города. Красивое здание с панорамными окнами.

Много людей. Много машин.

Я – песчинка, которую занесло сюда попутным ветром.

Но как же приятно осознавать, что именно сюда привела меня моя судьба.

Временно, разумеется.

Не брошу своё призвание. Писать книги для меня отдушина. Придумывать альтернативную реальность, где есть ХЭ.

Девочки, всем нам хочется этого «Хэппи»… Но можем ли мы его себе позволить за маской страха и прошлых неудач? Иногда обстоятельства складываются таким образом, что мы просто хотим стабильности без ХЭ и драматического развития событий. Болтаться посередине. Чтобы в понедельник придумать план, как дожить до пятницы.

— Я работаю в приёмной Арсения Алексеевича, — гордо сообщаю охраннику я.

— К Пошлину? — почёсывает затылок тучный мужчина. — Что-то такое говорила его секретарша, когда пробегала мимо поста.

— Она должна была оставить для меня временный пропуск, а не просто пробежать, — тактично делаю замечание по системе охраны такого большого здания, где трудятся оче-е-ень много людей.

— Подождите, — сурово басит в ответ.

Через добрых минут пятнадцать к посту охраны подходит щуплый невысокий парень в узких джинсах.

Во мне мгновенно просыпается «материнский инстинкт». Хочется ему купить новые штаны и одеть по погоде.

Замёрз же, пока дошёл до работы!

— Стоянова?

— Да, она самая, — прокашливаюсь в кулак.

По хмурым лицам понимаю, что мой чёрный юмор им не в кассу.

Охранник после моего замечания смотрит на меня так, что готов упаковать в наручники и вызвать Росгвардию по мою творческую душу.

Через ещё минут пять я была на своём этаже. И уже как десять минут опоздала.

Вот такая нехитрая арифметика для первого трудового дня!

— Ты… Новый секретарь Пошлина? — смиряет меня чересчур внимательным взглядом незнакомец.

Бейджика нет.

Как обращаться к нему? Гражданин? Молодой человек, что старше меня, примерно, на три года?

Да, я и сама не юная лань с бархатистой кожей. В моём возрасте работать приходится в основном на многочисленные баночки по уходу за собой.

Пока не представиться сам – никак не буду обращаться.

Ещё и ноги болят от новых туфель!

Мозоли с целый континент!

— Без трусов друг друга ещё не видели, а сразу на «ты», — мечтаю о том, чтобы упасть в кресло и без свидетелей избавиться от своих калош.

— А ты мне уже нравишься! — чересчур эмоционально хлопает в ладоши. — Представишься, о, юное очарование?

— Уже не так юна, как бы хотелось, — ставлю его на место, чтобы не переступал личные границы, — Августина Леонидовна.

— Августина-а-а, — сладко тянет моё имя он.

— … Леонидовна.

— Можно без упоминания вашего батюшки?

— Строго обязательно.

— Вот как… — мужчина удивляется и умиляется одновременно.

— А вас как зовут?

— Тихон, — тянет ко мне руку. — Работаю на Пошлина сценаристом. Теперь мы в одной упряжке.

— Я не люблю, когда меня привязывают, — пожимаю его ладонь в ответ.

— В какой же сокровищнице тебя откопал Арс? Удивительно!

— Стояла за его спиной, — мечтаю, чтобы «Тихону» стукнула Муза по голове, и он убежал к себе записывать новый сценарий.

— Может, кофе?

— Я не против, — наконец-то, усаживаюсь за своё рабочее место, — Ой, Лолита оставила свои туфли под столом.

— Добавлю тебя в общий рабочий чат. Диктуй номер, — предлагает Тихон, я тут же соглашаюсь.

Когда я набивала сообщение в «общий чат», чтобы Лолита забрала свои дорогущие туфли, я переписывалась с мамой. Она ещё та хохотушка-выдумщица.

И вместо своей школьной подруги я переслала сообщение в общий чат: «У нас ЧП и есть пострадавшие».

Прикрепить фото туфель я не успела.

Кто-то с визгами, криками и матами выбежал в коридор и нажал кнопку пожарной сигнализации.

Глава 7

— Простите меня, — искоса поглядываю на Тихона, что вовсю гогочет. — Я очень виновата.

— Нет, вы не понимаете всю серьёзность ситуации, Августина Леонидовна, — инструктор по пожарной безопасности продолжает нравоучительным тоном, — вы создали потенциально опасную ситуацию, в результате которой могли пострадать люди в той или иной степени.

— Извините меня, — решаюсь поднять взгляд и заглянуть в глаза мужчине. — Это вышло случайно.

— По вашей случайности уже сегодня могли монтировать сводку новостей!

— Георгиевич, прекращай девушку стращать своими предположениями. Все живы и здоровы, за исключением Тамары Борисовны. Между прочим, она давно на пенсию просится, а наш Пошлин ей никак не подберёт замену.

— Надо же думать, что писать в общий чат! Это вам не самодеятельность!

— Арсению Алексеевичу не скажете? — жалобно то ли мяукаю, то ли спрашиваю я.

— Первым делом ему сообщил!

— Гадство!

Из моих глаз брызгают слёзы отчаяния.

— Георгиевич, смотри ты до чего милое создание довёл своим рычанием, — Тихон сгребает меня в охапку, прижимая к груди. — Урок все усвоили. Больше мы так не будем.

— Дурные, — в голосе мужчины нет и намёка на разрешение ситуации мирным путём. — Жду объяснительную с причинно-следственной связью.

Пока моё тело сотрясается в рыданиях, Тихон ещё теснее прижимает страдающую меня к своей широкой груди.

— Тише, девочка. Он у нас ещё та «бука» и «ябеда», — урчит мартовским котом мне на ухо.

— Мне в очереди уже говорят, что я «женщина», — всхлипываю я. — Зачем вы меня обманываете?..

— Обманываю? Я?

— Ну, да, — поднимаю взгляд. — Причём, нагло!

— Знаю тебя всего лишь час, а будто… — договаривать ему не позволяет рычание моего непосредственного начальника.

— Какого ху… — осекается, когда видит нас. — Столяров, к себе! — почему-то подрываюсь вместе с ним. — А вы… Августина… Леонидовна, стойте на месте и не двигайтесь!

Тихон уходит.

— Говорите.

Я не маленькая, а этот вообще великан.

— Покаялась при свидетеле. Больше не буду.

Смотрит на меня с минуту. Молчит. Сердится. Открывает рот и закрывает, словно рыба выброшенная на берег. Снова злится. Молчит. И продолжает смотреть.

— Извините меня. Первый рабочий день – он же первый блин комом.

— Кофе.

— Не откажусь, — выдавливаю из себя улыбку.

— Мне кофе! Исполнять!

Аж подпрыгиваю на месте.

У-у-у, тиранище!

И почему мои читательницы любят типажи таких рычащих говнюков?!

Ладно, ладно… Таких лапочек, которых в процессе нужно приручать теплотой и женской лаской?

Лично мне хочется взять в руки плётку и зарычать в ответ: «АР-Р-Р!»

— Августина Леонидовна, где мой кофе? — раздаётся в селекторе.

Что нажимать?

Полная импровизация из киношного опыта.

— В течение пяти минут, Арсений Алексеевич, — томным голосом в ответ. — Подождите, и я вас не разочарую.

— Э-э-э, ладно.

— Блять, а денёк только начался, — выдыхаю.

— Августина Леонидовна, — чуть ли не заваливаюсь на задницу от испуга. — Я вас ещё слышу, исправьте эту проблему.

Тыкаю на кнопки.

На все кнопки, чтобы «наверняка».

— Это вы – моя проблема, причём сексуального характера, — бубню себе под нос я.

— Ещё слышу.

По обучающему видео по интернету, быстро решаю и эту задачу.

— Пиздец, — ставлю чашку чёрного кофе на металлический поднос. — Так обосраться в первый день…

— Августина Леонидовна, — снова этот голос с хрипотцой. — Если вам нужно в туалет, то я не монстр.

— Я вам выплесну кофе на идеальную белоснежную рубашку, если сейчас же не замолчите, — шёпотом. — Арсений Алексеевич, у вашего селектора есть специальная кнопка, чтобы его вырубить? — уже намного громче.

— Да, в левом углу корпуса.

Оборачиваюсь и сгораю… Лучше сразу до углей!

— Часто разговариваю сама с собой, — облизываю губы, — разное в голову лезет… Надо проговорить вслух, чтобы ночами спать крепко.

— Кофе готов?

— Да, да, — протягиваю чашку вместе с подносом.

— Какая… — морщится он. — На вашу рабочую почту я сбросил план сегодняшнего дня. Первые пять пунктов из списка вы должны сделать уже к полудню.

— Осталось? — смотрю на наручные часы я. — … Полтора часа.

— И?..

— Если кофе было первым пунктом, то осталось четыре?

— Процитирую ваши же слова, Августина Леонидовна: «Да, я не так стройна, как бы вам хотелось. Да, я не думаю, что говорю. Да, со мной будет трудно, потому что вам не светит красивого служебного романа. Но я буду ответственным работником. Вы не пожалеете. Дайте, пожалуйста, мне ещё один шанс». Припоминаете? Или спишете на женскую логику, что не поддаётся объяснению современным наукам?

— Не так чётко, как сюжет моей новой книги.

— Либо вы – автор сказок для взрослых, либо мой работник с полным подчинением. Так что?..

Девочки, нельзя быть таким красивым. Неземной человек. Я его ещё не раздела, а мне уже хочется его спрятать от всего мира, чтобы любоваться им в одиночку.

— Вы живы?

— Не уверена, — облизываю губы кончиком языка, — если ваш… Ну, тот самый… Меня…Воскресит, то я готова… Выполнить все ваши пять пунктов до полудня.

Пятый пункт моего списка: «Лично доставить 101 розу по адресу Н*. Быть невидимкой. Не разговаривать. Оставить у консьержа. Отчитаться о проделанной работе.»

— Судьба подкинула мне миссию стать временно курьером цветов для шлёндры богатого мужика, — расправляю бутоны роз я. — Будет лежать на шёлковых простынях и пересчитывать. Бе-бе-бе… Не разговаривать, оставить у консьержа, у которого задний клапан выбило так не вовремя, отчитаться о проделанной работе… Бе-бе-бе.

— Я не буду пересчитывать, — за спиной раздаётся мелодичный женский смех. — На шёлковых простынях не сплю… А за шлёндру «обидно».

— Вы мама? — глаза такие же как у моего «сексуального греха». — Извините.

— Если мой обожаемый сынок прислал 101 розу, то значит снова не пригласит на свой день рождения. Он даже забыл, что оно завтра! Занятой как его отец!

— День рождения завтра?..

— Я купила безе. Вы же любите безе?

— Очень!

— Тогда приглашаю вас на чай.

— Меня просили быть невидимкой, — опускаю взгляд в пол.

— Меньше слов, больше действий – залог успешного замужества, девушка, — женщина увлекает меня за руку к себе домой.

Глава 8

— Меня скоро хватятся, и будут искать, — а сама тянусь к вазочке, чтобы утащить оттуда ещё одну малиновую безешку, — Арсений Алексеевич крайне мной недоволен.

— Я начальница над Арсением Алексеевичем. И мне тут решать, кто будет доволен или нет. Посмотрите-ка на него, — женщина кривит губы в усмешке, — только и может, что откупаться от матери цветами. Видимся пару раз в году по моей инициативе, чтобы не забыть родные лица. Куда катится этот мир? У нас есть всё, а самое ценное отдаляется от нас с каждым прожитым годом! Скоро репродуктивных клиник станет больше, чем счастливых родителей, выходящих из родильного дома. Школа, институт, работа – составляющие для успешной карьеры. Стабильные отношения, женитьба, детский плач по ночам – роскошь, пока не переступим очередной рубеж. Только мужчины забывают, что качество сперматозоидов тоже страдает. Молодая вертихвостка не спасёт бесплодное отчаяние суровых будней.

Малиновая безешка застывает в паре миллиметров от моих губ.

Кушать больше не хочется.

Девочки, чтобы вы знали, но у меня такое ощущение, что я разговариваю со своей мамой на кухне. И пока разговор не вильнул в сторону качества моих яйцеклеток – лучше зафиналить благодарностью и пожелать милой женщине видеться с сыном, как минимум раз в месяц.

— Августина, я тебя чем-то обидела? — звучит над моей головой, пока я обуваюсь.

— Вы? — удивляюсь вполне искренне. — Нет. Конечно, нет! Почему вы спросили?..

— Ты убегаешь, — уголки её губ заметно опускаются.

— Мне, правда, пора на работу. Очень странно, что мой телефон не разрывается от звонков вашего сына, — и тут я прихожу в тихий ужас, от чувства которого сердце замирает при следующем его сокращении, — он у меня разрядился ещё в такси, когда я в последний раз разговаривала с Арсением Алексеевичем. У меня старенький гаджет. Понятный такой, чтобы без лишних заморочек. А теперь, кажется, я точно без работы и с заварными макаронами быстрого приготовления на завтрак, обед и ужин!

— Без паники!

— Да, какая уже паника… — внутри меня разливается чувства отчаяния, страха и пустоты, — спасибо, что были ко мне добры.

В дверь неожиданно позвонили, когда я была полностью собрана, чтобы уйти.

— Неожиданно… — смотрит в глазок она, — наверное, вы, Августина, очень ценный кадр, что на ваши поиски приехал мой сын.

— Он там?! Не открывайте!

— Ну, что за глупости, девочка моя, — добродушно усмехается мама Арсения Алексеевича. — От совместного чаепития ещё никого не увольняли.

Три, два, один…

— Здравствуйте, Арсений Алексеевич, я в туалет захотела, а ваша мама… Добрая… Вот!

— Я же просил быть невидимкой, ни с кем не разговаривать, оставить цветы у консьержа и вернуться в офис! Где произошёл сбой в вашей матрице?..

— Сынок, почему ты кричишь на девушку? Я и твой отец потратили огромную сумму денег на твоё образование, чтобы педагоги привили тебе культуру общения. Как вижу, что их труды были потрачены впустую.

— Мама… — закатывает он глаза. — Личное и работа разделены вполне чёткой чертой, чтобы её не пересекать. Августина Леонидовна – моя подчинённая! Общение с моими родственниками не входит в перечень её обязанностей.

— Августина, мне очень стыдно за своего сына. Хочу принести вам извинения. Вы в праве мне в этом отказать, — по лицу женщины пробегает тень досады, и она не из-за меня, — будьте лояльнее к моим годам.

— Вы чудесный человек, — беру её за руки, — не нужно просить прощения, потому что я сама очень виновата перед вашим сыном. Он прав. Моя работа – это он, а не мой урчащий от голода желудок или плохое настроение от того, что жизнь могла бы быть чуточку лучше, если бы мозгов было гораздо меньше. До свидания. Надеюсь, что когда-нибудь мы ещё встретимся.

Кротко улыбнувшись Мистеру Пошлости, я проскальзываю мимо него. Лифтом не буду пользоваться. Адреналина так много, что вот-вот взлечу на реактивной тяге.

Оказавшись на улице, вдыхаю свежий осенний воздух. Разматываю шарф, чтобы дать телу поток холодного воздуха. Я горю. Уже неважно от чего больше. Мне не хочется возвращаться в офис Пошлина.

Уволиться одним днём?..

Когда тебе за тридцать, то такой эксперимент уже не выглядит в твоих глазах «нормальным». А вот «инфантильным»… Вполне.

— Далеко вы собрались?

Оглядываюсь через плечо.

Он.

— Даже не знаю, — пропускаю смешок, — после такого, обычно без рекомендательного письма выставляют с личными вещами. Поеду домой.

— Я вас не отпускал.

— Звучит устрашающе-е-е, — шиплю как змея.

— Садитесь, Августина Леонидовна, — открывает дверь лимузина.

— Зачем?

— Августина Леонидовна, вы ещё моя подчинённая, — снова запугивает меня.

То ли у меня случилось помутнение рассудка, то ли страх не купить себе сапоги на зиму – я села в этот прелестный лимузин.

Нет. Я не почувствовала себя Золушкой. А передо мной не стоял галантный принц. И лимузин не напоминал карету.

Взрослые девочки не смеют фантазировать?

«Эх», — вот вся моя эмоция, когда я оказываюсь внутри роскошного автомобиля.

Десять минут нашего пути прошли в молчании. На одиннадцатой я открыла свой рот.

— Обычно в коллективе принято, что именинник проставляется тортиком, — произношу тихо, но с полной уверенностью того, что меня услышали.

— Ммм? — вопросительно взлетают брови Пошлина.