Женатый мужчина

Глава 1

Роман

Флешбэк

«— Ярый, там девушку доставили, — медбрат указывает глазами в сторону, где лежат уже «заштопанные». — Не думаю, что она доживёт до завтрашнего утра, — дёрнув уголком губ вверх, делает пометки в журнале. — Тётя Люба сегодня офигенные котлеты состряпала, как раз успеем, пока солдаты всё не схавали.

Многозначительно играет бровями, поставив соответствующую галочку для этой девушки. Вынес приговор, не предложив мне самому сделать этого за него. Забрал ещё один грех на свою душу. Мой грех – из тысячи подобных.

Нам некогда поднять головы.

Мы полностью живём от одного срочника до другого, не реагируя на тех, кто, возможно, бы выжил, если бы у нас было время.

Здесь царит жесткий отбор — да/нет. «Да» – вы у меня на столе. У вас есть огромный шанс выжить. «Нет» – воля судьбы, не моя вина.

Сейчас у меня есть время. Сейчас мои руки не в крови, а на мне новый белоснежный халат, выданный часом ранее завхозом. Сейчас я – не палач.

— Нет аппетита, — вынимаю пару синих латексных перчаток из коробки, бросая на него осуждающий взгляд. — Справлюсь один.

— Это приказ? — сцепив челюсти, Варлан качает головой. — Пойду сделаю фотки с пацанами да жене отправлю, чтоб мальцу показала, а то батька дома раз в полгода бывает. Ещё любовника заведёт, — деланно закатывает глаза, при этом злясь на себя самого, что в принципе допускает такую мысль. У него жена – дивная красавица, учительница начальных классов. Вот, мужика и кроет.

— На другую реакцию и не рассчитывал, — делаю шаг в сторону, пропуская его.

— Угу, — всё не может забыть, что я за его женой в юности бегал. Этот идиот одно не понимает – выбрала она его. Всегда выбирала его, каким бы я упёртым бараном не был.

— Подожди, — останавливаю за рукав. — Шовный материал получил? — тот утвердительно кивает. — Хорошо.

— Ром, она не жилец. Там бедренная задета, — сплёвывает себе под ноги он. — Потеря крови большая.

— Документы у неё были при себе? — оглядываюсь через плечо, улавливая боковым зрением, что девушка шевельнулась, не издав ни звука. Напрягаюсь. Сужаю глаза. Вдыхаю запах. Улавливаю любые вибрации. Ничего не происходит – заметно расслабляюсь.

— Пацаны сказали, что её ударной волной отбросило, когда она пыталась спасти детей из горящего здания. При себе ничего не было, — понуро опустив плечи, дергает собачку молнии вверх, чтобы выйти наружу.

Шумно выпустив воздух сквозь стиснутые зубы, подхватываю большой медицинский чемоданчик и стойку для капельницы. Если не спасу, смогу облегчить страдания ударной дозой первоклассной синтетики.

— Так-так…

Облокачиваюсь на кушетку, пытаясь рассмотреть девичьи черты лица сквозь темно-багровые подтёки крови, смешанные с грязью. Ножницами срезаю первую пуговицу на рубашке, продвигаясь ниже, как вдруг она перехватывает мою руку, распахнув свои глаза.

— Хей, — останавливаюсь, оторопело делая шаг назад. — Я врач. Мне нужно тебя осмотреть, — девушка смотрит на меня, не мигая, усиливая хватку. — Я. Хочу. Помочь, — вглядываюсь в темноту её глаз, считывая реакцию и чеканя каждое слово, чтобы немного вразумить относительно происходящего.

— Прогноз, — охрипшим голосом спрашивает.

Девушка потеряла много крови, судя по пропитке ткани на штанах. А она требует «врачебный прогноз»! Так, будто мне приказ отдаёт.

— Мне нужно закончить осмотр, — отвечаю предельно сухо, продолжив срезать пуговицы. Распахиваю полы, обнажая грудь девицы. Вздрагивает. — Меня не интересует твоя анатомия, — подмечаю родинку под правым полушарием, в виде сердца со рваными краями, а чуть ниже комбинация цифр, разделённая точками. Уверен, что это дата. — Телефон нужен?

— Зачем? — вновь смотрит на меня. Её взгляд пробивает мою телесную оболочку, проникая глубже. Отражаю. — Меня никто не ждёт.

— Мне жаль, — уже руками разрываю тонкую ткань штанов, готовясь наложить жгут выше предполагаемого места кровотечения, но его нет. Кровь есть, но не её.

— Ни хрена тебе не жаль, — в голосе девушки столько стали, столько горечи, столько ненависти. — Вы меня уже списали, так будь любезен просто поставь мне вон ту капельницу с витаминами и иди лопай котлеты, — ухмыльнувшись, сжимает кулаки сильнее. Замечаю, что хочет спрятать что-то. Инстинкты срабатывают на опережение – перехватываю руки, навалившись сверху.

— Кто ты? — силюсь перекричать её, нажимая тревожную кнопку рядом с ней.

Здесь не больничные условия. Здесь всё иначе. Случиться может всякое.

— Не важно, — последнее, что она сказала перед тем, как разжать кулак, в котором была цепочка с обручальным кольцом. Брыкается. Пытается драться. Удерживаю.

Варлан вбегает в раскинутый госпиталь как чумной. Без раздумий набирает в шприц мощное седативное и вкалывает ей в бедро

— Ярый, что случилось?!

— Я не знаю. Хотел осмотреть, — девушка заметно расслабляется, закрывая глаза. Только хочу накинуть простыню, как Варлан меня тормозит.

— У неё внутреннее кровотечение – вскрывай!

Отборно проматерившись, идёт мыть руки, а я продолжаю тупо смотреть туда, куда мне указали – на багровое пятно, которое стало в разы ярче после того, как придавил девушку всем своим телом.

Перевернув её на бок, только усилил свои догадки. Она была в плену. Почерк характерный для ублюдков Карима и его банды.

Спустя неделю, я как обычно делал обход среди раненых, целенаправленно избегая свою пациентку. Мне казалось, что она каждый раз не сводит с меня взгляда, сжигая дотла своими чёрными глазами. Они мне снились. Пугали своей красотой и неизвестностью одновременно. Сёстры передавали мне всю информацию, поэтому моё личное присутствие в виде осмотра или перевязки не требовалось.

— Ромочка, — обвивает мою шею медсестричка, привалившись своим телом ко мне сзади. — Сегодня пошалить не получится, — разочарованно вздыхает она. — Катюшка приболела, надо подменить.

— Добавлю тебе одно внеурочное, — разворачиваюсь к милому созданию, похожему на порочного ангела. — Иди ко мне, — сжимаю хрупкое тельце, сминая удлинённый халатик пальцами, жадно вдыхая её запах за ушком.

— Мама хочет, чтобы мы узаконили отношения, — запыхавшись, подставляет губки для моих поцелуев, запрокидывая на меня свою ножку. — Ну, конечно, для начала нужно получить официальный развод, — мои ладони застывают на упругих ягодицах. Расфокусировано смотрю ей в лицо, пытаясь понять иронию шутки.

— К-какой развод? Что ты несёшь? — сдавливаю кожу, отчего Соня взвизгивает и отшатывается в сторону.

— С ума сошёл?! Призраков ищешь? Сходи, прогуляйся. Может, наконец-то, увидишь, что так желаешь, — заливисто начинает смеяться, меняясь в лице, становясь зловещей, непохожей на себя.

Вдоль позвоночника скатываются липкие холодные капельки пота, когда я подхожу к мобильной медицинской палатке, где лежит Яна.

Откуда я знаю, как зовут эту девушку? Почему в моей памяти всплывает её образ, отличный от существующего?

В кармане начинает неистово печь, будто туда раскалённый металл заливают. Сую ладонь внутрь, потрясённо вынимая обратно.

— Быть такого не может, — проговариваю вслух сухими потрескавшимися губами. — Как?! — быстрым шагом захожу в палатку и сразу направляюсь к ней. — Твоё кольцо, — протягиваю ей, сжимая кончиками пальцев. Девушка сидит на кушетке и смотрит мне в глаза пугающим до дрожи взглядом.

— Не моё, — отрицательно качает головой.

— Оно было у тебя, — настойчиво протягиваю золотой ободок. Не берёт. — Хорошо, чьё оно?

— Твоё, — дотрагивается до моей ладони. — Перестань меня искать в своих снах.

На глаза наворачиваются слёзы, осознавая, что ничего реального здесь нет. Вымышленный воссозданный мною мир.

Для таких случаев, чтобы различать, где заканчивается реальность, и наступает несуществующий мир, в котором я наиболее уязвлен – на запястье правой руки я навязал зеленую толстую нить. Её нет. Значит, я сплю.

Мои сны стали для меня кошмарами, в которых я ещё способен надеяться, визуализируя свою без вести пропавшую жену.

— Тело не нашли, — смахиваю ладонями горячие струйки солёной влаги с щёк, чтобы в следующий миг зарыться в шелковистые темные волосы своей жены. — Любима-а-я, — рычу, прижимая к себе сильнее, чтобы она не смела развеяться, подобно дымке моих воспоминаний, что прошивают моё тело невидимыми холодными нитями, болезненно перенося уже в другую нереальность моего подсознания. На следующий круг моего личного ада.

В глаза режет яркая световая вспышка. Варлан двигает фонариком из стороны в сторону, матерясь, говоря Всевышнему спасибо, снова матерясь.

— Идиот, а если бы ты сдох сейчас?! Двойная доза синтетики, — отшвыривает меня обратно на кровать. — Обдолбыш! В этот раз я тебя защищать не буду – ты вернёшься домой, будешь горбиться в приёмном отделении районной больницы, — синхронно вздрагиваем».

— Ну, привет, — хлопая по кнопке будильника на прикроватной тумбочке, встречаю ещё одно утро без неё.

꩜

Примечание от автора: флешбэк — психологическое явление, при котором у человека возникают внезапные, повторные переживания прошлого опыта или события (в том числе во сне).

Глава 2

Маргарита

— Доброе утро, мама, — резко подбираюсь, как только она спускается со второго этажа. Взгляд поднять не решаюсь, чтобы не выдать себя, чем я занималась за общим компьютером на первом этаже. Поправочка, отныне за единственным компьютером, который является окном во всемирную паутину всемогущего интернет-проводника в греховную жизнь любой девятнадцатилетней юной девушки.

— Хм, давно сидишь? — напряжённо всматривается в потухший экран монитора, встав позади меня.

— Минут десять, — лихорадочно блуждаю глазами по поверхности стола, вспоминая на какую именно вкладку кликнула, скрывая переписку на сайте знакомств с весьма милым парнем по имени «Александр».

— Мы включаем компьютер по самому необходимому, — её пальцы дотрагиваются до кнопки включения. Нажимает. Чувствую кожей, что она изучает содержимое сообщения, набранное Анюте. Нехило потряхивает от нервной дрожи, что прокатывается волной вдоль позвоночника. — Как ты можешь общаться с ней после всего? — задушевно охает, выключая не только монитор, но и принудительно завершая работу всего компьютера.

— Аня не виновата, что не смогла переступить через себя, — закусив нижнюю губу, с силой зажмуриваю глаза. Ведь, не хотела вскрывать зарубцевавшуюся рану, но как всегда отразила-то, что могла бы замолчать.

— А может, ты и «ЕГО» защищаешь?! Может, тоже думаешь, что он правильно поступил так с нами?! — разворачивает кресло вместе со мной, нависая сверху. — Открой глаза и скажи мне, что не винишь меня во всём ЭТОМ.

Сглотнув нервный сгусток вязкой слюны, проталкиваю его через гортань, чтобы обрести возможность совершить языковой мышцей такие уже привычные движения, как проговорить вымученные слова поддержки.

Пусть, сильно преувеличенные по отношению к ней. Истинная правда её будет медленно убивать дальше, пока она не поймёт, что не живёт уже больше года, а существует, выполняя рутинные механические действия изо дня в день.

Сколько продлится её агония из-за ухода моего отца к любовнице? Сможет ли она отпустить и не проклинать каждый прожитый год с мужчиной, что растила с ним общую дочь, имела планы на далёкое совместное будущее, жила перспективами и верой в их любовь?

Время не вылечило мою маму. Оно усугубило шаткость положения домохозяйки, почти с двадцатилетним стажем заботой о доме и обо мне. Как оказалось, прожить два десятка лет с человеком – ничего не значит. Быстро собранный чемодан с вещами и пара отборных матерных слов в сторону ещё законной супруги, тому пример.

И как тут сказать правду? Никак.

— Мамочка, ну, ты такая у меня красавица, — начинаю издалека, чтобы обойти все острые возможные углы в своих словах, что могут больно ранить. — Я люблю тебя и никогда не брошу, — вот, это было лишнее. — Эм, то есть… Помнишь своих подружек? Тётя Алла так хотела позвать тебя в клуб, но ты отказала ей дважды, — выпаливаю с жаром, тараторя, как заведённый механизм проигрывателя. Дышу через раз, пальцами впиваясь в подлокотники и напряжённо всматриваясь в небесно-голубые глаза, такие же как у меня.

— Скажешь тоже, — фыркает, физически освобождая меня от своего психологического гнёта. Кислород усиленно начинает поступать в лёгкие, перезагружая организм на новый лад, блокируя внутренние эндокринные железы, чтобы те перестали производить чрезмерное количество норадреналина и кортизола, провоцируя тем самым мою парасимпатическую нервную систему. — Предыдущий поход закончился, не успев начаться, — невольно бросает свой взгляд на лодыжку. Я делаю то же самое.

Очередная порция кислорода застревает в бронхах, не раскрывая до нужного объёма лёгкие.

Щёки вспыхивают алым румянцем, при детализации своих же собственных воспоминаний.

Он занимался сексом с медсестрой, когда я искала кого-нибудь, кто сможет оказать маме медицинскую помощь. И меня застукали на месте, обличив практически сразу. Только он не сказал ни слова. Он продолжал грубо вколачиваться в тело девушки, не стесняясь, будто ему плевать о морали и этических нормах.

Сжимая челюсти, отрицательно качаю головой. Я и так позволила себе многого. Например, прочитать десяток книг на медицинские тематики, чтобы погрузиться в мир человека, что живёт в моём подсознании. Роман живёт в моих снах.

Стону в голос, прогоняя то, что проносится перед моим внутренним взором, словно карусель. Промаргиваюсь много раз.

— Мам, я опаздываю на учёбу, — бросаю тревожный взгляд на телефон, измученно скрещивая свои эмоции, чтобы она не смогла их неправильно истолковать и не стала докапываться дальше. — Тёте Алле, всё-таки набери, — пока мама обдумывает свой ответ, быстро подрываюсь на ноги, с ходу влетая в пальто и надевая ботинки на высоком толстом каблуке.

— Не пользуйся такси, — сурово изрекает она. — Сейчас каждая копеечка на счету, а мне ещё за электричество нужно заплатить, — поднимает лейку с пола, направляясь с ней на кухню, чтобы уже оттуда выкрикнуть свою напутственную фразу на целый учебный день: — отцу не звони – не клянчи денег! Пусть, на свою шмару тратит!

— И тебе хорошего дня, мам, — говорю шёпотом, уже наполовину переступив порог дома.

Эта осень выдалась на редкость холодной. Дважды поскользнувшись и легонечко ругнувшись про себя, посматриваю по сторонам, чтобы ненароком не попасть под чью-нибудь машину.

Сажусь на скамью, укутавшись по самую переносицу в тёплый шарф, крупной вязки. Смотрю, как мимо меня в разные стороны проносятся автомобили, акцентируя своё внимание на их цвет, модели, мелькающие комбинации номерных знаков. Делаю это для того, чтобы скоротать последние пять минут своего нахождения здесь, но быстро надоедает. Тяжело вздохнув, закрываю глаза.

Не проходит и минуты, как около меня притормаживает машина. Я узнаю её из тысячи подобных, потому что лично выбирала эту красавицу в автосалоне, назвав «космическим кораблём» для нашей семьи, из троих пассажиров на борту. Все тогда смеялись. Казались счастливыми. Но всё это уже в прошлом, посыпанное пеплом из наших надежд и верой в несбыточное.

— Дочка, запрыгивай быстрее, я тороплюсь на встречу, — папа открывает мне дверь, приглашая занять пассажирское место рядом с собой. — Опаздываю жутко к этим японцам. Все из себя такие важные, — крутит растопыренными пальцами в воздухе, кривя губы в ухмылке.

— Привет, — забрасываю сумку на заднее сиденье, замечая на нем огромную коробку, перевязанную бантом. Решаю подождать с вопросами и громким девичьим визжанием. Сам подарит, как полагается. Улыбаюсь широко. Глаза горят от нетерпения пощупать, что же мне такого мог подарить папа на мой день рождения, имея такие размеры. — Как дела? — отрываюсь от созерцания блестящей обёртки в сердечках и розового банта.

— Нормально, — пожимает плечами, набирая что-то на телефоне. А потом и вовсе всю поездку до института висит на звонках, попутно отвечая своим партнёрам по бизнесу на вопросы по предстоящей конференции с теми же японцами.

— Там, — киваю себе за спину. — Что это? — затормозив на светофоре, отец сбрасывает поступающий вызов. Прослеживает мой взгляд.

— Крис, дочке моей… Хм. Ну, кукляха там со шмотьём, — отмахивается, а потом резко оборачивается и смотрит на моё искаженное слезами лицо. — Блять! Рита! — открываю дверь, чтобы в следующий миг сорваться на бег, невзирая на высоту каблуков. — Ну, дочка! Блять!.. — он не стал меня догонять, лишь дал по газам, скрываясь за поворотом.

Не замечая ничего вокруг, слепо бреду ко входу здания через пешеходный переход. Внутри наступило такое опустошение, будто внутренности звенят, отдаваясь болезненными вибрациями по всему организму, сжимая сердечную мышцу, чем-то стальным и удушающе жгучим.

— Девушка! — кто-то кричит мне в спину, желая затормозить мои движения, но как оказалось, было уже бесполезно и неминуемо. Падение. Яркая вспышка боли. И моё отчаянное желание вмиг исчезнуть, провалившись сквозь землю.

Последнее о чём я подумала, как потерять сознание: «Меня точно отвезут в приёмное отделение районной больницы, где мои ночные кошмары, возможно, обретут человеческий образ. Я увижу его…»

Глава 3

Маргарита

Пары аммиака улавливаются обонятельными рецепторами, оседая на слизистой оболочки носоглотки. Я знаю, что такое нашатырный спирт – использовала его для чистки ювелирных украшений недавно. Вычитала в интернете про такой способ, чтобы не обращаться к специалисту. Опять же, экономя немногочисленные деньги, которые у нас и так просачиваются, как вода сквозь пальцы. Тогда чуть не потеряла сознание от интоксикации, благо мама учуяла с порога специфический запах и прибежала ко мне на выручку. Оказывается, нужно было разбавить концентрированный раствор водой и надеть аспиратор, для таких работ в домашних условиях.

— Спящая красавица, просыпайся, — надменный женский голос звучит грубо и непривычно для моего восприятия. В моём окружении все со мной разговаривают иначе, по-доброму. Удостоверившись, что я пришла в сознание, удовлетворённо хмыкает, выкидывая в урну смоченный раствором ватный шарик.

— Почему Вы так грубы? — прикладываю все силы для того, чтобы занять сидячее положение. Как только это получается, в затылке, что-то взрывается, начинает пульсировать, отдаваясь простреливающей болью по всем участкам головы, затрагивая шейные позвонки. Вскрикиваю, возвращаясь в прежнее положение. — Мне больно, помогите… — тучная женщина, в белом халате, не торопится ко мне на помощь, продолжая делать записи, а потом и вовсе складывает руки на груди, смотря на дверь.

— Я, санитарка, — деловито начинает она. — У нас сплошные увольнения – никто за гроши работать не хочет. Молодые специалисты уходят в коммерцию, чем здесь зады старикам подтирать. Оно и понятно, — тяжело вздыхает. — Молодежи нужно ипотеку платить, подгузники детям покупать, кушать вкусно и гулять весело. А здесь невесело, здесь на кусок хлеба с икрой, вряд ли заработаешь, чтобы ложками лопать да и квартиру не купишь, чтобы не делить жилплощадь с родителями и другими родственниками, — схватившись за голову, отворачиваюсь к стене, с силой сжимая виски, в надежде компенсировать болевые ощущения, прижав пульсирующие точки. — Не помрёшь, — разряжает своим смехом пространство помещения, усиливая его еще долгие секунды эхом. — Ромашка освободится, распишется в нужном месте да и отправит тебя домой, в белоснежный замок с розовыми рюшами, чтоб людей не калечила своими витаниями в облаках.

— Я никогда-ничего-никому плохого не сделала, — говорю нарочито громко. — Ай! Голова! — перехожу на утробное мычание, сквозь сцепленные зубы.

— Водитель машины, который чудом тебя не сбил, когда ты переходила на красный свет светофора, сейчас на операционном столе. Подушка безопасности сработала на ура, но ему от этого не лучше. Итог: единственный хирург, на весь наш небольшой округ, оперирует в поте лица, имея в напарниках лишь медсестру. — Вот, наша звёздочка пожаловала, — интонация её голоса меняется на приторно-льстивый. — Ромочка, то есть Роман Борисович.

— Пришла в себя? — боль, что циркулировала в моей голове уступает место другому, более мощному, подпитываемому исключительно гормональной системой. Каждый ритмичный удар миокарда отбивается, подобно увесистому молоту, распространяясь выше грудины, выше ротоглотки, отдаваясь вибрацией в барабанных перепонках. В ушах настоящий гул, но его слова заставляют концентрироваться только на нём и ни на чём больше. — Иди, Зой. Дальше я сам, — мне кажется или в помещении стало в разы холоднее? Судорожно выдыхаю. Получается чересчур громко.

— Фельдшер скорой нашла в её сумочке паспорт, — всеми органами чувств ощущаю, как он берёт в руки мою бордовую книжечку, открывает её, смотрит на моё фото. — Заполнила анкетные данные только до медицинской части. Побегу, Ромашка. У главного ещё нужно полы помыть, — хлопок двери вводит моё нутро в паническую атаку, улавливая любые колебания воздушных масс между мной и моим кошмаром наяву.

— Морозова Маргарита Валерьевна, — буквально наступаю себе на горло, разворачиваясь к нему лицом, смотря на него во все глаза. Со стороны я, скорее всего, сейчас похожа на перепуганный мультяшный персонаж с огромными глазами, но лучше так, чем трястись от неизвестности с какой стороны он ко мне подойдёт, чтобы провести осмотр.

— Это я, — прочищаю горло, прокашлявшись. Наши взгляды пересекаются – проигрываю, отвожу взгляд в сторону, покусывая зубами сухие губы.

— Как самочувствие? — садится за стол, расстёгивая полы халата. Под ним у него хирургический костюм. — Жалобы?

— Жалоб нет, — зачем соврала? У меня же затылок печёт адским пламенем, блокируя позвоночник до зубного скрежета от боли! Это моё желание, чтобы он ко мне не прикасался, вот и всё. Дурацкая идея, Рита!

— В карте скорой написано, что тебя оттолкнули в сторону от предполагаемого удара машины, и ты ударилась головой. На месте наложили швы, чтобы минимизировать кровотечение, — дотрагиваюсь подушечками пальцев до своих волос, обнаруживая уплотнения. Да их целых два! — Не трогай – занесёшь инфекцию. Сделаем рентген, если ничего серьёзного, то поедешь домой с обязательной явкой завтра. В палатах свободных мест нет, хотя можно положить в коридоре, — вопросительно изгибает бровь, заглядывая прямиком в мою душу, будто зная, что я не останусь здесь, будь я даже при смерти.

— Не нужно в коридоре, — через «не могу» придаю своему телу сидячее положение, не показывая виду, как мне на самом деле дискомфортно. — У меня сегодня день рождение, — говорю с грустью в голосе. — Не хочу быть одной. Дома и стены смогут согреть, а здесь совсем ничего, — ещё тише произношу, чем заслуживаю удивлённый взгляд пронзительных синих глаз, и строго поджатых в одну линию губ.

Обговорив все формальности, касательно анкетных данных, я позвонила маме, рассказав, что со мной случилось.

Роман Борисович, скорее всего, забыл меня и не помнит тот случай. Я, ведь была ребёнком, глупым и несмышлёным. Зачем поднимать вообще эти темы, создавая ещё большую неловкость?

Прождав перед рентген-кабинетом больше часа, меня умудрились дважды поторопить внутри него, сославшись на чрезмерную нагрузку на сам аппарат и количество пациентов, что отправляет к ним «здешний доктор Айболит», насмешливо называя его «Ромашкой». Ещё час проходит за ожиданием описания моего снимка. После всех метаний по этажам, я снова оказываюсь наедине со своим врачом.