Женатый мужчина

Глава 7

Маргарита

— Есть свободная минутка, красотка? — парень, со стильной укладкой и в брендовой одежде, ловит мою ладонь, пригвождая к столу. От неожиданности охаю, прижимая к себе пустой поднос. — Щедрые чаевые оставлю, — испуганно перевожу взгляд на Олю, что стоит напротив другого ВИП стола, но она сразу отворачивается, как только наши взгляды пересекаются, зашторивая бархатные полотна, отделяя нас.

— Пустите, — произношу шёпотом я, чтобы не привлекать излишнее внимание посетителей. — Пожалуйста.

— Целка, что ли? Чего так дрожишь? — тянет мою руку на себя… Не могу сопротивляться, силы неравнозначны. Припадаю к мерзавцу на бедро. — Я девушек не обижаю, — шумно втягивает мой запах за ушком он. Съеживаюсь по-максимуму, закрываясь от своего обидчика.

— Меня ждут другие столики, — мямлю в пол я, боясь поднять взгляд. — Прошу, — парень, видимо, не понимает, почему я ему отказываю, поэтому решает меня освободить от своей хватки на моём запястье. Та же Ольга не гнушается быстротечными романами с посетителями нашего заведения.

— Раз ждут – иди, — вот, теперь я решаюсь посмотреть ему прямо в лицо. Скрещиваемся взглядами. Глаза в глаза. С его красивого лица сходит лукавая ухмылка, а в меру пухлые губы слегка приоткрываются. — Как тебя зовут, Золушка? — вспомнив, что я забыла в раздевалке нацепить на блузу бейджик, за который может прилететь штраф, если администратор увидит, соскакиваю с его колен, чтобы умчаться прочь.

Забежав в раздевалку, дрожащими от волнения пальцами пристёгиваю ненавистный пластиковый прямоугольник со своим именем. Как назло побыть одной и украсть у рабочей смены пару минуток для отдыха не получается.

— Ты чего здесь? — Надя обеспокоенно всматривается в моё лицо, распахивая настежь дверь.

— Бейджик забыла, — поправляю одежду на себе. — Надь, подмени меня за первым столом, — густо покраснев, закусываю губы.

— Титов тебя смутил? — её улыбка, буквально ползёт до ушей. — Мажорчик, сын банкира. Окей, как раз может приметить меня. Обычно этот столик Оли, но администратор, когда заметил, что та активно флиртует с клиентом – быстренько перетусовал столы, — проверяет в маленьком карманном зеркальце ровно ли лежит тон на её лице и достаточно ли слоёв помады на губах.

— Мне неважно чей он сын, я здесь ради другого, — выговариваю немного ей в укор.

— Да-да, из-за сугубо высоких побуждений, — кривится её рот в улыбке. — Пошла, я короче.

В конце рабочего дня наш «дружный» коллектив собирается за барной стойкой, чтобы поделить месячную выручку по чаевым, которую мы все складываем в одну большую прозрачную стеклянную копилку, похожую на сферу.

— Тоша, Егор, Надя, Вика, Тимур, Оля, — раздает белые конверты Борис, наш администратор. — Рита, ты у нас новичок. И этот месяц полностью не отработала по сменам, так, что на тридцать пять процентов меньше, чем у остальных, — опустив глаза вниз в приоткрытый конверт, хочется сразу зажать рот ладонью и взвыть от негодования.

— Я так… Я так, — губы нервно подрагивают, а мозговая активность усердно готовится для выполнения моих заданных команд, в виде электрических импульсов и волевых решений, но быстро сдаётся, а слёзы ручейками брызгают наружу, как защитный механизм от перегрузок. — Мне за учёбу платить, а я так надеялась…

— В следующем месяце заплатишь, — хмыкает он, пряча в карман свою долю. — Какие твои годы. Можно и в академ уйти, сославшись на финансовую нестабильность, — заставляю свой разум подавить внутреннее неконтролируемое восстание и засунуть свои несбывшиеся надежды, куда поглубже, снисходительно при этом улыбаясь.

Следующий день начинается как обычно – с маминых причитаний, с обязательным указанием дневного лимита денежных средств. Нам пришлось его срезать до минимального, сократив употребление легкоусвояемых углеводов до критически допустимых значений для организма.

Преодолев расстояние дом-лекционный класс в институте, занимаю последнюю парту, сладко зевая.

— Совместительство на пользу тебе не идёт, — Лола присаживается на соседний стул сбоку от меня. — Кожа испортилась.

— Лола, можешь пересесть? — растираю глаза подушечками пальцев, слегка надавливая на закрытые верхние веки. — Смена в ресторане была тяжелой.

— Ну-ну, — подхватывает свою сумку с парты. — Староста просила передать, чтобы ты зашла перед лекцией в деканат. Там, что-то с оплатой связано за семестр, — чувствую, как озноб проходится вдоль по позвоночнику, как проступают первые капельки холодного липкого пота, склеивая мою озябшую кожу с шелковым топом под укороченным пиджаком.

— Спасибо, — с силой выдавливаю из себя я, дёрнув уголками губ вверх.

— Всегда пожалуйста, — иронично передразнивает мой голос она.

Извинившись перед преподавателем за опоздание, нахожу глазами нужную мне парту, и мысленно закатываю глаза, увидя ослепительную белозубую улыбку на её лице. Присаживаюсь рядом. Достаю учебник, тетрадь для конспекта, ручку.

— Что мне может предложить твой агент, чтобы погасить половину взноса за учёбу? — тяжело вздохнув, произношу шёпотом, не отрывая взгляда от интерактивной доски.

— Аукцион, — с радостными нотками в голосе отвечает Лола. — Бомбическое событие, на котором можно показать себя во всей своей красе.

— Аукцион? — переспрашиваю, повернувшись к ней лицом. — Меня купят, как товар?! — преподаватель смотрит в нашу сторону. Моментально изображаю на своём лице заинтересованность по текущей лекции.

— Не совсем, но эта интрига того стоит, — опускает взгляд в тетрадь, записывая определение метаморфозам различного периода эмоционального и физического развития в детском возрасте. — Весомым кэшем на твоей карте, — заканчивает свою фразу она.

Глава 8

Маргарита

— Детка, покрутись, — Эдуард просит меня сделать полный оборот вокруг своей оси, демонстрируя шёлковое платье на своём теле. — Цвет твой, — довольно цокает языком он, скидывая со своего предплечья другие наряды, подобранные по моему размеру. — Только волосы выглядят тускло, создавая размытую картинку в целом. Нужно подобрать тон, — кивает парикмахеру, чтобы та подошла к нам.

— Покрасить? — испуганно пищу, вспоминая запреты Лолы о том, что нельзя перечить профессиональному мнению Эдуарда. — У меня всю жизнь был натуральный цвет волос, — невольно показываю я характер, свойственный капризам девочкам из моделинга. — Не могу себя представить в другом цвете, — натужно улыбнувшись, распускаю волосы, распределив их по плечам.

— Ничего кардинального, — сухо заверяет меня агент. — Природа щедро тебя наградила, девочка. Грех такому богатству не придать должную огранку.

— Обычная, как мама говорит, — пожимаю плечами, смотря на себя в зеркало. Эдуард подходит ко мне сзади. Теперь мы вдвоём смотрим на моё отражение. — Всегда худая, лишенная пышного бюста и с отсутствием намёка на попу. Меня даже в школе дразнили из-за этого всегда.

— Если бы ты сама себя считала обычной, то не придала бы этому определению такую развернутую интерпретацию, — больно стиснув пальцами мои плечи, встряхивает. — Твоей матери нужно подобрать правильные линзы для очков. Ты, прелесть, — развернув к себе, тычет указательным пальцем мне в середину лба. — Всё начинается отсюда. Тут твоя уверенность. Отсюда исходит индивидуальность. Всё подчиняется этому веществу. Прими верные установки на успех.

Через два с половиной часа я была готова: шелковое бирюзовое платье водопадом струилось по моему телу, изящно подчеркивая каждый изгиб. Позолоченные лодочки, на высокой шпильке, визуально удлинили мои ноги, сделав эффект «от ушей». Волосы, уложенные пышными локонами, полностью перекинуты на спину, а вот лицо… Изумительная работа над моей кожей и чертами лица. Повторить в домашних условиях наедине со своими кисточками, точно не смогу. Даже близко такого результата не будет.

— Совершенство, — с придыханием в голосе Лола отрывает свой взгляд от глянцевого журнала, чтобы рассмотреть меня. — Я же говорила, что она красавица, — обращается к улыбающемуся Эдуарду.

— Рит, возьми, — мужчина протягивает мне ажурную маску телесного цвета.

— Это маскарад? Или всё же аукцион? — примеряю на себя. Красиво, что тут скажешь.

— Одно другому не помеха, — однокурсница встаёт со мной рядом. Лолу одели в чёрное платье. Стройные ноги – изюминка этого лука, так как юбка имеет критически короткую длину.

— Волнуюсь, — прижимаю ладони к своей груди. — Что же я должна делать? Улыбаться, позировать, танцевать? — стараюсь переманить игривое настроение девушки, но выходит очень плохо. Мурашки толпой сбегают от шеи вниз, а потом обратно вверх. Тело потряхивает от неизвестности, мандражировать начинаю.

— Запомни одно правило – нам нужно скоротать вечер в компании того, кто нас выберет. Всего один ужин. Мы – фон, красивая картинка, пока мужчины решают свои важные дела по бизнесу. Поняла? — подмигивает мне она.

— Поняла. А деньги? Взнос послезавтра… — уточняю я на всякий случай, чтобы не остаться в проигрыше.

— Эдик, перечисли аванс, — обращается Лола к мужчине.

Охнув, глядя на экран мобильного телефона с суммой перевода, поднимаю на Лолу шокированный взгляд. Она лишь улыбается, продолжая завороженно смотреть на себя в зеркало.

Блеск драгоценностей, шик разнообразия дорогой ткани, широкие улыбки, много мужчин… Они сидят в смокингах, на их лицах тоже маски, все как под копирку одинаковые – чёрные с вырезами для глаз. Конечно, есть и другие девушки, не участвующие в аукционе. Они выделяются тем, что уже сидят в компании своих кавалеров.

Ведущий объявляет правила для проведения аукциона, представляет хозяина заведения, Карима Ахмедова. Мужчина поднимается к нам на сцену, облизав каждую девочку своим чёрным взглядом сквозь маску, остановившись на мне. От неожиданности такого мощного зрительного контакта, прикрываю руками зону декольте. Лола мгновенно толкает меня локтем, заставляя принять прежнюю стойку. Ножку вперед, руки на боках, не забывая при этом улыбаться.

— Добрый вечер, мои дорогие. Сегодня у меня дома пройдет аукцион. Не жалейте денег, достопочтенные. Всё пойдет на мир людской, — он поднимает ладони вверх, разводя их в воздухе. Оборачивается к нам. — Такие девушки, господа. Грех не согрешить этой ночью, — вновь смотрит на меня. Дыхание перехватывает. Тошнота накатывает.

Может восточные мужчины все так темпераментны? И ужин с другой женщиной может считаться грехом, не говоря о большем? Для меня не было бы изменой, согласившись поужинать со своим другом или знакомым, но вот, что касается другой религии – всё может быть. Ахмедов Карим так транслирует свои мысли, свою позицию в отношении всего происходящего да и кольца у него нет.

Мужчина неожиданно прослеживает мой взгляд. Ухмыляется. Я же, как трусиха, опускаю взгляд в пол, закусив нижнюю губу до лёгкой отрезвляющей от происходящего боли..

Так… Рита! Стать фоном. Красивой картинкой. Выйти к нужному мужчине. Просто поужинать и уйти. Минимум мозговой активности, максимум сосредоточенности в действиях.

— Шоу начинается! — под восторженные аплодисменты, он сбегает вниз по ступенькам, занимая свое прежнее место.

— Карим Валиевич, хотел сказать аукцион, — ведущий на кураже своих эмоций вежливо поправляет его. — Приступим, дамы и господа.

Свет в зале гаснет кроме сцены, направляя все потоки энергии на нас. Чувствую себя действительно товаром, дорогой игрушкой на один совместный ужин.

Я оплачу учёбу. Смогу этот месяц не экономить на еде. Куплю маме её любимый малиновый зефир, прямиком из кондитерской лавки. Только оценит ли она это?

— Лот под номером один, — громогласно произносит ведущий. Под громкие аплодисменты вперёд выходит рыжеволосая девушка в эффектном платье цвета стали. Её рыжие локоны, как язычки пламени бегают по оголенной спине, пока она подходит к микрофону, чтобы представиться. Интересно это её настоящее имя? Думаю, нет. — Принимаются ставки с шагом 200 долларов, — от удивления, кажется у меня глаза полезли на лоб. За ужин? Ах, да… На благое дело. Скорее всего, благотворительность. — Девушка достается джентльмену с пятого столика. Просьба забрать свой трофей на этот вечер.

Когда Лола покидает свою позицию, чтобы неспешной сексуальной походкой пройти вперёд, меня накрывает паническая атака. Сердце бьется, где-то в горле, образуя в ротовой полости вязкий ком. Не могу стоять на месте спокойно, переминаясь с ноги на ногу. В ушные раковины ввинчивается голос ведущего, приглашая следующую девушку, то есть меня.

— Лот под номером восемь, прошу, — прикрыв глаза, набираю полную грудь воздуха. Делаю шаг. Еще один. Звук набоек бьет по нервным волокнам, концентрируя собственное внимание только на этом, чтоб не рухнуть от волнения прямо на сцене. — Смелее, — произносит он шутя. — Какая девочка, — сквозь гул собственных мыслей слышу мужские восторженные голоса с первого ряда столиков.

Хорошо, что половина моего лица скрыта ажурной маской, иначе бы они увидели, как моя кожа под ней покрывается красными пятнами от волнения и смущения. Столько пар глаз смотрят на меня. Исключительно на меня. Вкладываю прохладные пальцы в разгоряченную ладонь ведущего.

Немая… Немая… Красивая картинка. Просто фон… Поужинать… Ухать… Всё просто.

— Джентльмен, в сером костюме, подойдите и заберите свой трофей, — зал снова разрывают овации.

Чёткий ритм шагов, идеальная осанка, длинные пальцы рук, пренебрежительно поджатые губы… И эти глаза.

Я узнаю их из тысячи. Они ярче звёзд. Они имеют разрушительную силу в моих снах.

— Рита-Маргарита, — Рома берет меня под руку, уводя со сцены. — Ты, хоть понимаешь, что я тебя купил?

— На один ужин, Роман Борисович, — ледяным тоном произношу я, опустив глаза. Мне очень стыдно, а ещё… Его прикосновение дурманит, голова кружится, блокируя мозговые импульсы к центру равновесия.

— Себе. В удовольствие, — зло чеканит каждое слово он, толкая тонированную стеклянную дверь во внутрь слабо освещенного помещения. Стопорюсь. Шпильками упираюсь в напольное покрытие. Отрицательно качаю головой. — Тысяча долларов, Рита-Маргарита, изволь отработать.

Глава 9

Роман

— Тысяча долларов, Рита-Маргарита, изволь отработать, — скрестив руки на груди, я приваливаюсь боком к стене, наблюдая как её ангельское лицо заливает неподдельным смущением и чем-то ещё.

Скосив взгляд в сторону, мгновенно подбираюсь. Один из боевиков Карима делает обход здания. Багир через наушник сообщает мне, что следует быстрее затолкнуть в помещение девицу, чтобы не возникли подозрения. Это не люди – это шакалы. Кровожадные. Опасные. Мстительные.

— Заходи! — на пониженных рявкаю на неё, чтобы вернуть в реальность, чтобы выпала из своего загнанного состояния, изображая непорочного ангела с пылающими щечками.

— Не пойду, — упрямо качает она головой, делая шаг в сторону. Каждая секунда моего промедления может обернуться катастрофой. Провалом. Крахом моих ювелирно сложенных пазлов по поиску жены. Рита должна отыграть свой незапланированный дебют в моём сценарии, раз так идеально в него вписалась.

Девочка, почему вообще ты здесь находишься? — хочется проорать ей этот вопрос прямиком в распахнутый розовый бутон.

— Пойдешь-пойдешь, — резко отрываюсь от стены, хватая её за локоть. Мне не составляет малейшего труда насильно завести Риту в приватную комнату, что я оплатил сверх её лота. — Раздевайся, — взглядом ищу нужную мне выпуклость на стенах. Тут сплошная мозаика да лепнина.

Зло чертыхнувшись, со свистом выпускаю воздух через сомкнутые зубы. Багир сообщает, что ему нужно несколько минут, чтобы точно определить местонахождение маленькой кнопки, замаскированной под интерьер комнаты. Просит подождать, пока у нас в запасе осталось «пять девушек на аукционе», после чего Карим сразу поднимется в свой кабинет, тайно соединенный со всеми комнатами, имея форму большого квадрата.

Кабинет по чертежам напоминает форму муравейника – это отличный способ уйти наиболее выгодным путём, если случится облава, просочившись в любую из комнат, имеющих дополнительные лазейки. У этого ублюдка всё просчитано на десять шагов вперёд, но перед девичьей красотой как и у любого здорового мужика есть соблазн, чем он в данный момент и потешается, предоставляя мне один шанс из тысячи.

— Я не проститутка, — по срывающемуся голоску, переходящему на жалобный писк; по солёным дорожкам слез, что скатываются на подбородок, перетекая на часто вздымающуюся грудь – у девушки сейчас случится истерика. — Ужин. Всего лишь ужин. И я уеду домой. М-малиновый… З-зефир. Кондитерская через три часа закроется.

Тихо говорю Багиру в микрофон, что на минуту отключу звук, чтобы успокоить девицу. Ему не стоит вверять новые ниточки для манипуляций надо мной, в виде той, что мы с Ритой уже знакомы. Пока для этого нет повода.

Что сильнее всего действует на человека? Страх. Каким он бывает? Индивидуальным. Этим весомым инструментом, пожалуй, и стоит воспользоваться. Намотать её нервы до предела, чтобы сыграла свою роль, прикрыв меня в случае экстренной необходимости. Один шанс… Всего один.

Обхватываю затылок девушки, притягивая к себе, пропуская через пальцы шелковистый водопад серебристых волос. Ажурная светлая маска, будто сплетена с её кожей, а глаза с лихорадочным блеском полностью обращены на меня.

Может она тоже играет свою роль? Может она от Карима? Что я вообще знаю о ней как о личности? Она в доме греха да и помыслы, возможно, по аналогии связаны.

— Девочка, ты утеха для любого здешнего сноба. Сегодня я тебя купил, а завтра тобой заинтересуется жирный толстосум, подчиняя твою волю, — её зрачки сливаются с радужкой. Губы распахиваются, словно в немом крике. Мысленно про себя усмехаюсь. — Где ты запуталась, глупышка? — нехотя вдыхаю аромат Риты, подаваясь ещё ближе, утыкаясь кончиком носа в щеку. Сладкая, практически невинная. Или так хочет казаться, создавая вокруг себя ауру непорочности, добавляя к своему ценнику.

— Как вы меня у-узнали? — не переставая заикаться, девушка силится вывернуться из моей хватки. — Вы меня изнас-с-силуете? Я буду крич-чать, — второй рукой захлопываю ей рот, не дожидаясь исполнения жалкой угрозы.

— Раздевайся, Рита, и прыгай на удобную постельку, — киваю на круглую кожаную кровать. — Скажи, — шепчу ей в губы. — Ты не забыла как я трахал медсестру в своём кабинете два года назад? Может ты тайно мечтала оказаться на её месте, уже став большой девочкой? — прижимаюсь губами к её точёной скуле, плавно спускаясь до краешка губ.

— Нет! Боже, нет, — ударяет маленьким кулачком в мою грудь. — Вы… Животное! — зло бросает она мне в лицо, перед тем как опустить взгляд и замереть в моих руках.

— Рита-а, — опускаю тонкую бретель платья с хрупкого плечика. — Сейчас ты разденешься до нижнего белья, если оно в принципе существует на твоём теле, ляжешь на кроватку и будешь стонать, — обвожу контур губ большим пальцем. — Если в комнату постучат, откроешь, сказав, что клиент очень занят. Занят тобой. Внешний вид остаётся без изменений.

— Вы больной, Роман Борисович! Сумасшедший, — передёргивает она плечами. — Уберите от меня свои руки! Отпустите!

Задираю подол платья, оттесняя в сторону кромку нижнего белья, продавливая двумя пальцами вход в её тело. Рита вздрагивает. Пытается увернуться. Скулит, больше не сдерживая слёз. Самого потряхивает от нервозности, от близости женского тела. Такого хрупкого и… Нежного.

— Сделай, как велю и я тебя больше не трону, — убедившись, что мои слова впитались как в губку, убираю руку. — Умница, — удовлетворенно хмыкаю.

Наблюдая за тем как Рита раздевается, как ложится на кровать, не могу отрицать того, насколько она притягательна в своей ранимой красоте. Из-под сомкнутых век не прекращают проступать слёзы, а её бледные ладони старательно прикрывают аккуратную небольшую грудь.

Багир, тем временем, смог подсказать, где найти нужную кнопку. Нажимаю. С легким скрипом внизу открывается маленький лаз. Приседаю на корточки. Осматриваюсь.

Оказавшись внутри, подмечаю четыре зеркала как в допросных комнатах. И в одном из них я вижу Риту, то как она дрожит и продолжает плакать.