Дракончик Ляо. Маленькие сказки с большими смыслами

ЛЯО И ПЕРВЫЙ ВЗМАХ КРЫЛЬЕВ

Когда рыжий дракончик Ляо был совсем крошечным, его крылышки вели себя весьма загадочно и упрямо. Они совершенно не походили на могучие и гордые перепонки его великих предков. Скорее они напоминали два непослушных пляжных зонтика, которые умели весело раскрываться, но еще знать не знали, что рождены для больших полётов.

Эти крылья постоянно путались и мешались. Пойдёт, бывало, Ляо поглубже в малинник за спелыми ягодами, а левое крыло обязательно зацепится за колючие кусты. Захочет он грациозно почесать лапкой нос, как правое крыло вдруг само по себе распахивается и шумно хлопает маленького дракончика по затылку.

— Извините, пожалуйста, — вежливо бурчал Ляо, оборачиваясь к собственным лопаткам и смущённо пуская карамельный пар. Крылья в ответ лишь лениво вздрагивали, словно ни в чём не бывало.

Больше всего Ляо любил сидеть на самом краю Тёплого Утёса. Камни там пахли нагретым солнцем чабрецом и вековой пылью, а внизу простиралась бескрайняя долина. Дракончик подолгу смотрел, как в чистом небе парят юркие стрижи, похожие на маленькие живые стрелы.

— Им, наверное, прямо при рождении выдали подробную инструкцию, — вздыхал Ляо, грустно поджимая хвостик. — А мою, судя по всему, по дороге съели козы.

Маленький дракончик честно пробовал подражать птицам. Он изо всех сил махал своими парусами, пыхтел и сопел так усердно, что вокруг поднималась настоящая буря, сдувающая кузнечиков и бабочек с травинок. Но сам Ляо при этом оставался сидеть на месте, словно приклеенный.

Однажды он решил зайти с другой стороны. Дракончик крепко зажмурился, разбежался и подпрыгнул что было сил! На долю секунды ему показалось, что весь мир под лапками исчез, но уже в следующее мгновение земля вернулась к нему в виде очень твёрдого и холодного валуна. Ляо со шлепком приземлился прямо на собственный хвост.

— Ой-ой, — проговорил он, бережно потирая ушибленное место. — Надо же Кажется, летать кувырком вниз у меня уже получается просто отлично! Половину дела я точно освоил. Теперь осталось самое сложное — понять, как же полететь вверх.

Он снова устроился на краю утёса и глубоко задумался.

Когда солнце, похожее на огромный абрикос, медленно покатилось за синие верхушки гор, к Ляо тихонько подсела Сова Тишина. Она была такой невероятно пушистой, что в сумерках казалась просто мягким облаком, которому зачем-то приделали аккуратный клюв. Тишина прилетала только в эти предзакатные минуты, когда небо окрашивалось в цвет персикового варенья.

— Ты слишком много смотришь в облака, маленький дракончик, — ласково ухнула она.

От её тихого голоса по воздуху сразу поплыл уютный аромат ночных цветов и старых сказочных книг.

— Ты ищешь все ответы в вышине, но ведь любой полёт всегда начинается с земли.

— С земли? — искренне удивился Ляо, пытаясь высвободить правое крылышко, которое опять как-то умудрилось застрять в складках на животе. — Но ведь земля — это как раз то самое место, обо которое больнее всего ударяешься!

— Чтобы по-настоящему оттолкнуться, нужно сначала почувствовать, на чём именно ты стоишь, — загадочно ответила сова.

Она бесшумно расправила свои пуховые перья и плавно растаяла в вечернем сумраке, оставив после себя лишь приятный, щекочущий прохладой ночной ветерок.

Не успел Ляо как следует обдумать слова Совы, как из-за ближайшего замшелого валуна донеслось громкое, старательное сопение. Оно было так похоже на работу крошечного игрушечного паровозика, что дракончик невольно улыбнулся.

Из травы выбрался Ёж Пых. Он был настолько густо и забавно усыпан колючками, что в вечерних сумерках казался каким-то невиданным лесным растением.

— Я за свою жизнь падал целую тысячу раз! — гордо и громко заявил Ёж вместо приветствия, отчего три спелых репейника на его макушке забавно подпрыгнули. — Скатывался с крутых кочек, кувыркался с поваленных берёз, а один раз — только представь себе! — свалился прямо на спину спящего барсука.

— И что же в этом хорошего? Вот ты, когда летишь вниз, о чём думаешь? — недоверчиво спросил Ляо, удивлённо прижимая ушки.

Ёж задумался так серьёзно, что один репейник съехал ему на лоб.

— Иногда думаю: «Ой». Иногда: «Ой-йой». А если падаю особенно быстро и весело так качусь с горки, то думаю: «Надо же, какой у меня талант хихихи».

Ляо фыркнул, и из ноздрей у него вылетело маленькое облачко карамельного пара.

— А я думаю, что сейчас будет больно, может даже неловко. И совсем не как у стрижей.

Ёж прищурился.

— А-а-а. Так ты боишься не только упасть.

— А чего ещё?

— Что получится не красиво.

Ляо замолчал.

Это было похоже на правду.

— Понимаешь, — сказал Пых уже мягче, — первый полёт совсем не обязан быть торжественным. Он может начаться с кувырка. Или со шлепка в траву. Или с ромашки на носу. А если повезёт — может упадешь прямо в грибницуммм. - Сказал Еж мечтательно.

— Мне всё равно не хочется падать, — честно сказал Ляо.

— И правильно. — кивнул Ёж. — Но если так бояться шлёпнуться и вообще не пробовать, то можно всю жизнь просидеть на камне и смотреть, как летают другие.

— И всё-таки падать мне совсем не нравится, — честно и немножко грустно признался дракончик. — Хочется сразу красиво, как стрижи

Ляо тихонько посмотрел на небо.

Стрижи уже стали почти незаметными в вечерней синеве.

— Только вот что, — добавил Пых. — Не прыгай потому, что кто-то сказал: «Давай». И не прыгай, чтобы доказать, что ты смелый. Прыгай, когда внутри появится «я готов».

— А если оно будет совсем маленькое? — спросил Ляо.

— Маленькое тоже считается, — серьёзно сказал Ёж. — Иногда именно маленькое «я готов» и делает самые большие дела.

Пых свернулся в колючий клубок, потом снова развернулся и деловито отряхнул нос от травинки.

— Ну, мне пора. Нужно проверить, не выросли ли грибочки там, где я вчера особенно удачно упал.

И он покатился дальше по своим важным ежиным делам.

А Ляо остался на утёсе и подумал:

«Может быть, мне не обязательно летать как стрижи.

Может быть, мне нужно узнать, как летаю я?».

Часть 4. Самый странный совет

Когда небо над Тёплого Утёсом стало глубоким, тёмно-синим, а первые робкие звёзды начали одна за другой вылупляться из темноты, в долину пришёл Ветер Шурш. Увидеть его глазами было невозможно, но Ляо сразу почувствовал друга по тому, как весело и задорно затанцевали его рыжие ушки.

— Слишком много лишних стараний — ласково прошелестел Шурш, забираясь дракончику под тёплые чешуйки и щекоча его за самым ухом. — Ты сражаешься с воздухом, дорогой Ляо, будто с каким-то упрямым врагом. А ведь воздух — это твоя самая мягкая, пуховая перина. Ты сейчас машешь своими крылышками так сильно, словно хочешь наказать или побить небо.

— Конечно стараюсь, — вздохнул Ляо. — Я же хочу полететь. Только у меня всё время получается то буря, то кувырок, то удар хвостом о камень.

Ветер проскользнул по краю утёса, тронул чабрец, поднял с камня сухую травинку и осторожно положил её рядом с лапой Ляо.

— Иногда, маленький дракончик, можно стараться так сильно, что начинаешь мешать самому себе.

Ляо нахмурился и посмотрел на свои крылья. Они висели за спиной тихо и немного виновато, как будто прекрасно знали, что разговор сейчас именно о них.

— Но если я не буду стараться, как же я полечу? — спросил он. — Сова говорит, что надо почувствовать землю. Ёж говорит, что не стоит так бояться падать. Ты говоришь, что я сам себе мешаю. А я всё равно не понимаю, кому мне верить.

Ветер на какое-то время умолк. Он не торопился с ответом, только мягко прошёлся по траве, коснулся кончика хвоста Ляо и осторожно тронул край его крыла.

От этого прикосновения дракончику стало немного щекотно и немного спокойно.

— Учись доверять своим крыльям, — наконец сказал Шурш.

Ляо удивлённо поднял голову

— Моим крыльям??? Но они же всё время делают что попало. Они цепляются за ежевику, хлопают меня по затылку и раскрываются тогда, когда я совсем этого не жду. Вы с ними просто учитесь вместе. Они не чужие тебе, Ляо. Просто ты пока ещё не привык к ним, а они — к тебе.

Ляо осторожно пошевелил левым крылом. Оно дрогнуло. Потом он пошевелил правым, и оно чуть-чуть расправилось.

Крылья уже не казались ему непослушными и нелепыми, а живыми и немного растерянными. Почти такими же, как он сам.

— А если я им доверюсь, а мы всё равно упадём? — тихонько спросил Ляо, поджимая хвостик. — Тогда ты просто узнаешь, как правильно вставать, — отозвался Ветер. — Но это вовсе не значит, что ты должен прыгать прямо сейчас.

Ляо округлил глаза от удивления: — Не должен?

— Нет, — мягко выдохнул Шурш. — Никто в этом огромном мире не должен подталкивать тебя. Ни я, ни мудрая Сова, ни озорной Ёж, ни даже самые быстрые стрижи в вышине. Твой первый полёт не начинается с чужого слова «пора». Он рождается только из твоего собственного «я готов».

Маленький дракончик затих. Эти слова точно карамельные искорки, опустились ему прямо в сердце, согревая его изнутри.

— А как же я пойму? — прошептал он, вглядываясь в потемневшую долину. — Как почувствовать, что это время пришло?

Ветер ласково коснулся его рыжей чешуи на груди: — Ты узнаешь это сам. Не как строгий приказ, а как тихое, уютное тепло. Как маленькую искорку, которая не толкает в спину, а нежно зовёт за собой. И тогда ты не будешь прыгать от страха, от обиды или потому, что кто-то этого очень ждёт. Ты сделаешь шаг просто потому, что ты сам этого хочешь.

Ляо долго молчал, слушая, как внутри него засыпает страх.

И в этот самый миг Ветер вдруг затих. Долина внизу наполнилась густой, звенящей тишиной, а весь огромный мир вокруг словно замер в ожидании. На краю Тёплого Утёса остались только он сам, его непослушные крылья и его громко стучащее сердце.

Дракончик посмотрел на свои лапки. Они крепко держались за тёплый камень.

Он вспомнил слова Совы Тишины и почувствовал землю под собой. Не как что-то твёрдое и страшное, обо что можно удариться. А как опору. Как место, от которого можно оттолкнуться.

Потом он вспомнил Ёжа Пыха и тихонько улыбнулся. Первый полёт не обязан быть красивым. Он может начаться смешно. Даже очень смешно. Даже с ромашки на носу.

Потом он почувствовал Ветер Шурш. Где-то под чешуйками, рядом с сердцем, дрогнула маленькая тёплая искорка.

«Я готов попробовать», — подумал Ляо.

И в ту же секунду его крылья будто услышали эти слова.

Маленький дракончик медленно разжал свои лапки и сделал шаг вперёд. В ту же секунду ветер подхватил его, перевернул кверху тормашками, и Ляо полетел спиной вниз! Его лапки удивлённо перебирали воздух, а длинный хвост описывал в небе невероятные крендели.

— Прошу прощения, я здесь совершенно случайно! Я тут вообще впервые! — вежливо пискнул Ляо облаку.

Он летел спиной вниз, его лапки удивлённо перебирали воздух, а длинный хвост описывал в небе невероятные крендели. Но, вместо того чтобы испугаться, дракончик вдруг почувствовал, как глубоко в животе рождается что-то очень щекотное, тёплое и весёлое. Это было то самое чувство, когда ты долго-долго забираешься на самую высокую гору, а потом весело катишься с неё.

Ляо задорно рассмеялся — сначала тихонько, а потом во всё горло, так что из ноздрей полетели маленькие карамельные искорки. Ветер Шурш тут же подхватил этот звонкий детский смех и разнёс его по всей долине.

— Смотрите! Я лечу! — весело прокричал Ляо пролетавшей мимо вороне. Птица от неожиданности так громко каркнула, что чуть не позабыла, как махать собственными крыльями. — И я ведь совсем им не мешаю! мои крылья сами всё знают!

В этот момент Ляо понял самый важный секрет: полёт — это вовсе не сложная работа с инструкциями, которую надо усердно выполнять. Это просто весёлый танец, в котором ты закрываешь глаза и доверяешь свои крыльям держать тебя, разрешаешь огромному, доброму миру нежно нести тебя на руках.

Воздух, который раньше казался чужим и упрямым, вдруг превратился в ту самую мягкую, пуховую перину, о которой шептал Ветер. Он ласково подхватил рыжего дракончика под животик и плавно понёс вверх, к вылупляющимся звёздам.

Ляо летел. Его хвостик свободно парил в вышине, а крылья мерно и легко разрезали сумерки. Оказалось, что для полёта не нужны были сложные инструкции, съеденные козами. Нужно было всего лишь довериться земле под лапками, воздуху вокруг и самое главное своим собственным крыльям.