- -
- 100%
- +
Глава 1 Амелия
Я спускаюсь по трапу и горячий калифорнийский воздух ударяет в лицо, словно пощёчина. Он густой, пряный, совсем не такой, как наш московский, там воздух всегда острый, колючий, он бодрит. А здесь он липнет к коже, заставляет чувствовать себя чужой. Иронично, что именно сюда меня сослали, чтобы я "остыла" и перестала "портить нервы" отцу и его драгоценной Жанне.
Отец… Даже мысленно я стараюсь не произносить это слово с теплотой. Оно сейчас царапает горло. Третья жена. На старости лет решил поиграть в молодую семью. Жанна там, окружённая такой заботой,что даже тошнит, а я так, лишняя деталь в его идеально выстроенной картине мира.
"Амелия, тебе нужно образование, мир посмотреть, это для твоего же блага" - говорил он, избегая смотреть мне в глаза.
А я-то знала правду, я слишком громко дышала в одном доме с его новой идиллией. Слишком напоминала ему о том, что его жизнь, это не только новые начинания, но и старые, неудобные хвосты вроде меня.
А Рита… При мысли о ней к горлу подступает ком. Моя лучшая подруга, бывшая папина вторая жена, и моя ровесница, с которой мы могли болтать ночи напролёт. Она понимала эту абсурдность нашего "семейного счастья". И когда она влюбилась в охранника и сбежала, я даже не осуждала её. Кто-то должен был вырваться первым. А я осталась. До тех пор, пока отец не нашёл способ избавиться и от меня.
Я иду сквозь стеклянные двери аэропорта, таща за собой чемодан, который кажется тяжелее, чем был в Москве. Вокруг всё такое яркое, глянцевое, чужое. Люди улыбаются, спешат к встречающим, обнимаются, кричат от радости. А я чувствую себя невидимкой. Или, хуже того, экспонатом, которого привезли на выставку в другую страну.
Я умоляла отца оставить меня в Москве,но он был не преклонен.Он всегда отличался жёстким характером.А когда умерла мама, вообще стал для меня чужим.Но он меня вырастил и я не имею право его осуждать. Но самая главная проблема в том,что я не хотела лететь в Калифорнию и ещё по одной причине.
И вот эта самая причина сейчас должен встретить меня в здании аэропорта. Тот, кого я пыталась вычеркнуть из головы все пять лет.
Я замечаю его не сразу. Сначала вижу этот чёрно-белый контраст, который врезается в сетчатку, его строгий тёмный костюм на фоне светлого зала. Он стоит чуть в стороне от толпы, не размахивает табличкой, не суетится.
Кирилл Викторович Богданов. Папин друг.
Мужчина, которого я когда-то, в свои пятнадцать, считала самым красивым, самым надёжным, самым… невозможным.
И вот сейчас его харизма просто валит меня наповал. Он слегка хмурится, высматривая меня в потоке пассажиров. В этом жесте вся его суть,собранность, контроль, дистанция.
Он ищет глазами меня, ту самую девочку с косичками, с рюкзаком, за которой обещал "присмотреть", пока я буду находиться в чужой стране.
Но он ещё не знает, что эта девочка выросла. И что она до сих пор смотрит на него так, будто он единственный якорь в этом чужом, раскалённом мире.
Я замираю на секунду, позволяя себе просто смотреть на него. Пять лет я убеждала себя, что это была детская влюблённость, глупый каприз. Но сейчас, стоя в десяти метрах от него, я чувствую, как внутри всё сжимается от одного его присутствия. Это не просто волнение. Это страх. Страх того, что он посмотрит на меня и увидит снова только дочь своего друга.
Он наконец-то замечает меня. Его взгляд скользит по толпе и вдруг замирает. В его глазах на долю секунды мелькает что-то, похожее на замешательство. Он явно не ожидал увидеть здесь эту версию меня. Я не опускаю глаз. Пусть смотрит. Пусть видит, что я больше не та маленькая девочка, которая пряталась за спиной отца и краснела от каждого его слова.
Он делает шаг ко мне, и я чувствую, как воздух между нами становится гуще, тяжелее. Его лицо остаётся непроницаемым, но в этом спокойствии чувствуется напряжение, такое же, как в тугой струне, которая вот-вот лопнет.
- Амелия? Ты? - произносит он, и его голос, низкий, чуть хрипловатый, звучит здесь, в этом шумном зале, как что-то невероятно личное.
- Ты… ты так выросла!
Я делаю ещё один шаг вперёд, чувствуя, как каблуки стучат по полу, отсчитывая секунды моей новой жизни.
- Да, Кирилл Викторович! - отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но в нём всё равно прорывается эта горькая, колючая нотка.
- Я выросла. И теперь мне не нужна нянька.
Он от этого слова «нянька» удивляется и в его взгляде мелькает что-то, похожее на обиду, смешанную с раздражением. Но я не собираюсь жалеть о сказанном. Пусть знает, что я здесь не для того, чтобы быть удобной.
- Твой отец просил присмотреть за тобой! - говорит он, и в его словах нет укора, скорее, это констатация факта, броня, за которую он сейчас прячется.
- Поэтому твоя ирония не уместна, я человек слова и обещал ему помочь тебе с обустройством и с .. со всем остальным!
Я усмехаюсь, но в этой усмешке нет веселья.
- Мой отец много о чём просит. Но я здесь не для того, чтобы исполнять его просьбы,я чтобы учиться и присматривать за мной не надо! Я взрослая девочка!
Он смотрит на меня долго, пристально, и в этом взгляде я вижу не только взрослого мужчину, оценивающего ситуацию, но и что-то ещё. Что-то, от чего у меня перехватывает дыхание. Будто он впервые видит меня не как дочь друга, а как женщину. И этот взгляд обжигает сильнее калифорнийского солнца.
- Ладно! Взрослая девочка! - наконец произносит он, слегка наклоняя голову, и я замечаю, как напряжены его плечи.
- Давай сначала доберёмся до дома. А потом будем разбираться!
Я киваю, чувствуя, как внутри всё дрожит от этой странной смеси облегчения и страха. Он рядом. Он здесь. И теперь мне придётся учиться жить с этим. С тем, что самый запретный человек в моей жизни стал моим единственным проводником в этом чужом городе.
Глава 2 Кирилл
Я провёл ладонью по лицу, будто пытаясь стряхнуть усталость, которая налипла за день, как пыль на стекло. В офисе и правда всё валилось из рук, сроки по контракту горели, юристы сыпали правками, инвесторы требовали гарантий, которых пока не было. Я привык держать всё под контролем, но сегодня контроль будто ускользал сквозь пальцы.
Телефон завибрировал настойчиво, будто знал, что я не хочу отвечать. И на экране высветился Мишка. Сердце слегка дёрнулось.
С Мишей Речкиным мы прошли столько, что одного взгляда хватало, чтобы понять друг друга без слов. Стройки, промерзшие площадки, ночи над сметами, споры до хрипоты и победы, от которых кружилась голова. А теперь разные страны, разные ритмы и только эти звонки напоминали, что прошлое никуда не делось. Миша в Москве стал большим инвестором, но его деятельность не была чиста. А я пять лет назад решил уехать в Калифорнию, чтобы здесь начать всё сначала.
Я выдохнул и нажал "принять".
- Да, Миш! Привет! Неожиданно, но рад, слышать тебя друг! - голос прозвучал чуть резче, чем хотелось, выдавая напряжение.
- Здравствуй, Кирилл, взаимно рад! Ты весь в делах? Даже не помню, когда последний раз и виделись с тобой? - голос Миши звучал так привычно, будто мы виделись вчера.
Я прикрыл глаза, пытаясь выцепить из памяти тот самый день. Мелькнула картинка, промозглый московский вечер, мокрый асфальт, мы стоим у офиса,который снимали вместе, курим и смеемся над какой-то глупой шуткой, которая тогда казалась невероятно смешной.
- Кажется, лет пять! - тихо ответил он, и в этом "пять" прозвучала странная тяжесть, будто за эти годы уместилось слишком много всего, что словами не передать.
- Даа, много воды утекло! - протянул Миша, и в этой паузе я услышал всё, и то, что друг понимает, как тяжело сейчас приходится, и то, что не будет давить расспросами, если не хочется.
- Слушай, не буду долго грузить тебя! Я на самом деле Кирилл к тебе с просьбой! - Миша будто специально сменил тон, сделал его легче, будто накинул на серьёзность тонкий слой будничности.
- Ты же помнишь, у меня есть дочь Амелия? - начал Миша и перед глазами вспыл образ девчушки-пацанки с вечно разбитыми коленками.
- Ну конечно помню! - ответил я, не понимая к чему клонит друг.
- Кирилл мне нужно, чтобы ты за ней присмотрел, там в Калифорнии? - сказал Миша.
А я из его слов пытаюсь понять о чём идёт речь.
"Присмотреть за Амелией…" Я сжал телефон, чувствуя, как в висках начинает пульсировать.
- Подожди, Миш. - я невольно понизил голос, хотя в кабинете никого не было.
- Ты сейчас серьёзно? В каком смысле "присмотреть"?
На том конце провода повисла короткая пауза, та самая, в которой Миша всегда собирался с мыслями, прежде чем сказать что-то важное.
- В прямом смысле Кир! - наконец ответил он, и в его голосе впервые прорезалась не привычная бравада, а усталость, почти надлом.
- Просто… я не справляюсь. С Жанной они на ножах, Амелия дома как на пороховой бочке. Я думал, пусть поучится, выдохнет. А я тут разгребу… ну, свои дела.
Я знал, какие "дела" разгребает Миша. И знал, что за этим «разгребу» могут стоять вещи, о которых лучше не спрашивать.
- Ты же понимаешь, что она не ребёнок уже? - тихо отвечаю я Мише.
- Ей сколько уже?Двадцать наверно?
- Да, двадцать исполнилось, две недели назад! Но это ничего не меняет,мала она ещё Кир для взрослой жизни! - коротко бросает Миша, и в этом слове «мала» прозвучала такая тяжесть.
- И она моя дочь! И я… я не хочу, чтобы она видела то, что тут творится. Пусть будет там. В безопасности. А ты… ты единственный, кому я могу её доверить.
Я снова провёл ладонью по лицу, будто пытаясь стереть не только усталость, но и это чувство, будто меня загнали в угол. Мишка мой друг, который мне помогал в моих начинаниях за границей, когда казалось,что я не справлюсь. И я конечно не мог ему отказать.
- Ладно! - выдохнул я наконец.
- Когда она прилетает?
- Вылет сегодня дневным рейсом. Квартиру я ей снял, адрес и всё остальное, скину на твою почту!
- Спасибо, Кир. Я тебе должен! - продолжил Миша,но я его резко прервал.
- Не надо Миш! Просто… не подставляй себя! - ответил я ему серьезно.
- Постараюсь. - сухо ответил он и я понял, это максимум, на что он сейчас способен.
Мы попрощались и я ещё минуту сидел, глядя на погасший экран телефона.На ноуте пропиликала почта и я записал в телефон всю информацию,что скинул Миша.
"Да, друг, ну и задачу ты мне задал…?" - прошептал я в пустоту кабинета, а слова прозвучали чуждо, будто их произнёс кто-то другой.
Я вышел из офиса и город накрыл меня сразу, шумом и жарой. Этот густой калифорнийский воздух, который будто лип к коже и мешал дышать. Я шёл к машине, не замечая ничего вокруг, а перед глазами стояла та Амелия из прошлого,с косичками, которая когда-то смотрела на меня снизу вверх, будто я был кем-то вроде героя.
Аэропорт был в часе езды.Зал встретил меня гулом голосов и смехом.Рейс уже обьявили и я стал высматривать глазами ту девчонку,что помнил ещё ребёнком.
И когда я её увидел,сначала подумал,что это не она. Девочка шла, таща за собой чемодан, который, казалось, весил больше неё. Её плечи были напряжены, спина прямая, будто она боялась, что если хоть немного расслабится, просто рассыплется. Она не выглядела счастливой. Не выглядела спокойной. Она выглядела так, будто весь мир был против неё.
Наши взгляды встретились, и в её глазах я увидел узнавание и ещё столько всего. Усталость, злость, обиду… и что-то ещё, что заставило моё сердце сжаться. Это было не просто "я взрослая". Это было "не подходи, обожжёшься".
Я сделал шаг вперёд, чувствуя, как воздух между нами становится наэлектролизованней.
- Амелия? Ты? Ты… ты так выросла! - я не смог сдержать этого, потому что это была правда.
Она подняла подбородок, посмотрела прямо, не опуская глаз.
- Да, Кирилл Викторович! - её голос звучал ровно, но в нём прорывалась эта горькая, колючая нотка.
- Я выросла. И теперь мне не нужна нянька.
Меня её слова не задели,а только дали понять,что девочка выросла внешне,но внутри она ещё тот же ребёнок.
-Твой отец просил присмотреть за тобой!Поэтому твоя ирония не уместна, я человек слова и обещал ему помочь тебе с обустройством и с .. со всем остальным! - ответил я чуть жёстко.
Её глаза на мгновение расширились, будто она не ожидала, что я так отвечу. И в этом взгляде мелькнуло что-то ещё.
- Мой отец много о чём просит. Но я здесь не для того, чтобы исполнять его просьбы, я чтобы учиться и присматривать за мной не надо! Я взрослая девочка!
Я замер на долю секунды.Да,Амелия действительно уже не выглядела как ребёнок.
Её шикарные волосы струились волнами по плечам. Линия рук, груди, бёдер… Всё это складывалось в образ, от которого меня крыло волной желания. Но я тут же одёрнул себя:
"Всё, Кирилл, остановись! Она дочь твоего друга!Ты совсем с ума сошёл!
Тебе просто не хватает секса!И у тебя есть Джесика!"
Я резко выдохнул, будто сбрасывая с себя это наваждение и ответил злясь больше на себя,чем на неё.
- Ладно! Взрослая девочка!Давай сначала доберёмся до дома. А потом будем разбираться!
Глава 3 Амелия
Мы выходим на стоянку и жара обрушивается на меня с новой силой, будто кто-то распахнул дверцу раскалённой печи. Солнце висит в небе тяжёлым медным диском и даже тень от навеса не спасает.
В Москве летом тоже бывает жарко, но там зной всегда какой-то… городской, что ли. Он смешивается с запахом асфальта, выхлопов, ветра между высоток и в нём есть жизнь, движение, ритм. А здесь воздух будто застыл, стал густым сиропом, в котором вязнут слова, мысли, даже шаги.
Кирилл Викторович молча берёт ручку моего чемодана, так уверенно, привычно, будто это самое естественное дело на свете, грузить мой багаж, везти незнакомую (а на самом деле очень даже знакомую) девушку в незнакомый ей город и разбираться с чужими проблемами.
Я ныряю в салон на заднее сиденье, будто прячусь. Но прятаться тут не от кого. И в нос ударяет запах кожи салона, тонкого ароматизатора и его парфюма. Тот самый, что я помнила все эти годы. Он его так и не сменил. Неброский, строгий, с лёгкой горчинкой, как тёмный шоколад. И сейчас он заполняет мои лёгкие, оседает где-то под рёбрами, и я вдруг понимаю, что дышать стало одновременно и легче, и труднее.
Машина трогается, и первые секунды я смотрю в окно, не видя ничего, только мелькание света и тени, блики на стёклах, расплывчатые силуэты пальм. Кондиционер работает на полную, но прохлада не сразу добирается до кожи, она сначала скользит по поверхности, не в силах пробиться сквозь эту липкую, душную жару, что прилипла ко мне ещё на трапе.
- Здесь всегда так жарко? - спрашиваю я, сама удивляясь, как тихо звучит мой голос после всей этой внутренней бури.
Кирилл Викторович чуть поворачивает голову, ровно настолько, чтобы я увидела его профиль в зеркале заднего вида, твёрдый, чёткий, будто высеченный из камня.
- Почти. Лето тут не отпускает до октября. Зато ночи хорошие. Прохладные. Ветер с океана.
Он говорит ровно, без эмоций.
Я киваю, хотя он и не смотрит на меня, и снова отворачиваюсь к окну. Бесконечные ряды одинаковых домов с черепичными крышами, яркие вывески, люди в лёгкой одежде, всё это чужое, незнакомое, будто декорации к фильму, в котором я случайно оказалась главной героиней. И я не знаю, нравится мне этот фильм или нет.
Тишина в салоне становится не выносимой. Она не давит, но и не даёт расслабиться, висит между нами, как тонкая плёнка, которую страшно проткнуть лишним словом. Я сжимаю пальцы на коленях, чувствуя, как ногти впиваются в ткань платья, и пытаюсь собрать мысли в кучу.
- Куда мы едем? - снова спрашиваю я, потому что молчать дольше уже невозможно.
- В квартиру, которую снял для тебя твой отец. Недалеко от кампуса...Там всё готово...
В его голосе нет ни осуждения, ни иронии, просто констатация факта. Но от этих слов мне становится горько.
"Всё готово".
Как будто меня упаковали, как посылку и отправили по адресу, где уже всё расставили по полочкам. Даже думать не надо.
- "Папа" как всегда, обо всём позаботился! - тихо говорю я, и в этих словах столько горечи.
Кирилл Викторович на секунду, будто сдерживая вздох, крепче сжимает руль.
- Амелия,твой отец переживает за тебя. По-своему.
- По-своему. - повторяю я, и это слово звучит как приговор.
Ещё несколько минут мы едем в тишине, и только шум кондиционера и тихий гул мотора нарушают её. Я смотрю, как солнце садится за крыши домов, окрашивая небо в цвета расплавленного золота и алого огня, и я вдруг чувствую, как усталость накатывает волной.
Когда машина наконец останавливается,мы выходим.
- Твоя квартира на шестом этаже! - говорит он, подхватывая чемодан так легко, будто тот совсем ничего не весит.
Я киваю, не находя слов. В горле пересохло не от жары, а от этой странной, колючей тишины, которая снова повисла между нами. Он идёт чуть впереди, и я невольно ловлю ритм его шагов, чёткий, уверенный, будто он знает, куда идёт.
Он первым заходит внутрь, ставит чемодан у порога и оглядывается. А я стою на пороге, не решаясь переступить эту невидимую черту. Квартира светлая, просторная, с большими окнами, из которых виден город, но он чужой, не мой. Здесь пахнет новизной, чистящими средствами, чем-то обезличенным.Но я прохожу вглубь не для того, чтобы доказать что-то, а просто чтобы перестать стоять на пороге, будто я здесь в гостях.
- Амелия,мне нужно сейчас уехать! Дела! Но если тебе что-то понадобится,звони? Мой номер я тебе скину в смс! - говорит Кирилл Викторович,смотря на меня, пока я обхожу территорию квартиры,где мне предстоит жить.
- Мне не нужна помощь! Я сама разберусь,сама найду кампус,сама... - голос звучит резче, чем хотелось бы,но поворачиваясь я замолкаю,так как вижу,что он подходит ко мне,не близко,но ощутимо. И в его глазах снова то выражение лица как в аэропорту и от этого по телу проходит дрожь.
Его желваки ходят ходуном, а в глазах вспыхивает что-то острое, не просто раздражение, а какая-то внутренняя борьба, будто он сам себя сейчас сдерживает, чтобы не схватить меня и не встряхнуть, чтобы докричаться сквозь эту стену, которую я выстроила между нами.
- Амелия, я понимаю, что ты хочешь быть самостоятельной! - говорит он, и в его голосе слышится напряжение, натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть.
- Но я не могу позволить, чтобы с тобой что-то случилось. Поэтому, извини, но придётся потерпеть моё общество.
От этих слов у меня внутри всё сжимается. От того, как ему тоже даётся не легко это "придётся потерпеть". Как будто ему самому невыносимо быть здесь, быть моей "нянькой", моим "надзирателем", моим… кем?
Глава 4 Кирилл
Когда я соглашался на просьбу Миши присмотреть за его дочерью, я думал, что всё будет проще. Ну, встречу, отвезу, покажу пару мест, дам пару советов, как тут обустроиться в первые недели и на этом моя миссия закончится. Но когда я увидел эту девочку в аэропорту, я понял, будет не просто. И это не оттого, что она капризничала или делала что-то не так. Будет не просто мне. Эта девочка вызывала во мне совсем другие ассоциации, и я тщетно отгонял их от себя.
У меня есть Джесика. А Амелия,запрет! Она юная девочка,у нас разница в возрасте почти восемнадцать лет,она дочь друга и я не имею права вообще думать о ней в таком "ключе". Эти мысли кололи, как осколки стекла, и я снова и снова проговаривал про себя эту мантру, будто она могла меня спасти.
Квартира, которую снял Миша, находилась недалеко от моего офиса, даже здесь он всё учёл. И институт, в котором будет учиться Амелия, тоже был в этом же районе. Будто он пытался выстроить для неё безопасный маршрут по чужому городу, от дома до учёбы и обратно.
Пока мы ехали, я ловил в зеркале её отражение, она смотрела в окно, но мельком иногда кидала на меня взгляды.Я пытался сосредоточиться на дороге, на привычных манёврах, на том, как безопасно вести машину по знакомым улицам, чтобы хотя бы так дать ей понять, здесь можно не бояться, тут всё под контролем. Но сам я не чувствовал никакого контроля. Внутри всё было перекручено, перепутано, долг перед другом, неловкость перед этой выросшей девочкой, и это предательское, жгучее чувство, которое я запрещал себе называть.
Когда мы подъехали к дому, я вышел первым.Она чуть помедлила, потом всё-таки вышла, не глядя на меня.
Я её сейчас понимал как никто другой. Чужой город,чужая обстановка,сам был в такой же ситуации пять лет назад.Но я был уже состоявшимся человеком,который многое в жизни повидал.А Амелия,она ещё молода и только начинает свои первые взрослые шаги.
Я видел, как она безразлично осматривала квартиру. Ни удивления, ни радости, ни даже лёгкого любопытства, будто всё это не имело к ней никакого отношения.
Да, девочка не проста. Она хочет казаться самостоятельной, будто если хоть на секунду позволит себе слабость, мир тут же обрушится. Но, к сожалению, я не мог дать ей ту свободу, о которой она так отчаянно заявляла. Я обещал Мише. И как бы мне ни хотелось спорить с Амелией, как бы ни раздражала эта вынужденная роль опекуна, она будет меня слушаться, хотя бы потому, что у неё сейчас нет выбора.
Я вышел из её квартиры со смешанными чувствами. В груди теснило от этой неловкой, колючей ответственности, от ощущения, что я шагаю по минному полю, где любое слово может стать ошибкой. С одной стороны, друг, который доверил мне самое дорогое. С другой Амелия, которая вызывала во мне бурю чувств.
Сев за руль, я на секунду замер, прикрыл глаза и глубоко вдохнул. Потом резко выдохнул, будто сбрасывая с себя этот груз, хотя понимал,он никуда не денется. Включил зажигание и поехал в сторону компании.
В офисе меня тут же накрыла привычная суета,звонки, письма, срочные вопросы.Контракт по объекту на побережье висел надо мной "дамокловым мечом", юристы сыпали правками, сроки горели. Я просматривал документы, но строчки расплывались перед глазами, а в голове снова и снова прокручивался тот момент в аэропорту.
День тянулся бесконечно. Каждый раз, когда телефон лежал рядом, я ловил себя на том, что жду, хоть какого-то сообщения или звонка от Амелии.К вечеру суета немного стихла. Я откинулся на спинку кресла, потер виски, пытаясь вернуть ясность мысли.
Телефон завибрировал, когда за окном уже стояла глубокая ночь. Я взглянул на экран, Миша. А в Москве уже день вступал в свои права.
Я выдохнул, собираясь с силами, и нажал "принять".
- Кирилл,ты ещё в офисе?Раньше не смог тебя набрать! - голос Миши звучал напряжённо, но привычно деловито.
- У вас уже поздно, а у нас тут день в разгаре. Всё нормально?Как Амелия?
Я на секунду замер, подбирая слова, чтобы не выдать ни своей неловкости, ни того, как сильно эта девочка успела меня зацепить.
- Привёз, устроил. Квартира в порядке, всё как ты просил.Не волнуйся!
Миша помолчал и в этой паузе я услышал всё, и его тревогу, и попытки казаться спокойным, и то, как тяжело ему вообще об этом спрашивать.
- А она сама?Она не берёт трубку! - проговорил он наконец, и в этом слове было столько отцовского страха, что у меня внутри что-то дрогнуло.
- Не злится? Просто… я знаю, что она упрямая и характер тот ещё!
Я прикрыл глаза, вспоминая, как Амелия стояла в квартире, безразлично скользя взглядом.
- Злится! - честно ответил я, не видя смысла сглаживать углы.
- И имеет на это право. Для неё тут всё чужое!
Миша глухо выругался себе под нос.
- Прости, Кир. Я знаю, что свалил на тебя свою дочь. Просто… здесь такой ад, что если она останется...
- Не надо извиняться! - тихо сказал я.
- Ты отец и делаешь, как считаешь нужным, чтобы её защитить. Я просто… буду с ней рядом. Постараюсь не давить.
Он снова помолчал, будто эти слова были для него чем-то вроде опоры.
- Спасибо! Ты не представляешь, как это для меня важно. Я разгребу тут свои дела,как только смогу и сразу приеду к ней.
- Договорились! - ответил я ему.
Мы попрощались с Мишей и я решил перезвонить Амелии, узнать, как она там, как обустроилась, может, что-то нужно, продукты, какие-то мелочи, да и что лукавить, просто голос её услышать и убедиться, что она в порядке.
Я уже потянулся к телефону,но только я хотел нажать "вызов", как экран вспыхнул, и на нём высветилась Джесика.
Глава 5 Амелия
Когда дверь за Кириллом Викторовичем закрылась, в квартире стало слишком тихо. Эта тишина не была уютной, она будто подчёркивала, насколько я здесь чужая. И вдруг, вопреки всей моей браваде, мне отчаянно захотелось, чтобы он вернулся. Хоть на минуту. Хоть чтобы просто снова услышать его спокойный, чуть хрипловатый голос, который как будто удерживал мир от того, чтобы не рассыпаться на осколки.