- -
- 100%
- +
— Одно уже сейчас могу сказать совершенно уверенно: ты, Алина, ведьма. Наличие фамильяра это подтверждает безусловно.
После этого она предложила нам отодвинуть столы и стулья к стенам. Затем открыла небольшую сумочку-мешочек, из которой до этого доставала хрустальный шар, и вынула крохотный коврик размером с носовой платок. Прямо у нас на глазах он начал расти, пока не превратился в большой пушистый ковёр.
— Рассаживайтесь, как вам удобно. Главное, чтобы поза была комфортной, — сказала Ладомира.
Когда мы устроились, она продолжила:
— Теперь сосредоточьтесь и постарайтесь заглянуть внутрь себя. Не глазами, а внутренним зрением. Почувствуйте источник своей магии, прислушайтесь к нему и не пытайтесь торопить события.
Ануш она выделила отдельно.
— Тебе будет немного сложнее. Постарайся почувствовать дракона так, словно прислушиваешься к биению собственного сердца: оно всегда было рядом, просто раньше ты не обращала на него внимания. Попробуй мысленно обратиться к нему, заговорить с ним. Сейчас сущность дракона в тебе существует лишь в виде маленькой искры, поэтому для её пробуждения потребуется время. Не торопись. Здесь главное — терпение, концентрация и доверие самой себе.
Кире необходимо было увидеть нити своей зелёной магии — как они тянутся из источника, находящегося внутри неё. Увидеть этот источник, ощутить его силу и возможности, затем мысленно потянуться этими нитями к какому-нибудь растению и посмотреть, что произойдёт. Способ достижения понимания этого процесса тоже основывался на медитации и глубокой концентрации.
Светлане, чтобы почувствовать своего феникса, нужен был либо внезапный эмоциональный толчок, какое-нибудь яркое творческое переживание, настоящий полёт души, либо другой феникс рядом. И не просто феникс, а её истинная пара. А вот свою ведьминскую сторону ей предстояло постигать так же, как и Кире, — через медитацию и концентрацию. Её источник и нити магии должны были иметь белое свечение, а развитию дара должно было помочь общение с фамильяром. Мне же достались самые расплывчатые наставления. Медитировать. Искать источник. Учиться слышать фамильяра. А вот какого цвета окажется моя магия, к какой стихии она относится и на что вообще способна — этого не знал никто. Даже Ладомира. И почему-то именно это одновременно пугало и разжигало во мне любопытство. Если это вообще можно было назвать познанием самой себя, то именно этим мы и занимались по три часа в день.
Наконец появился наш преподаватель по общению с фамильярами — магистр Всеслав. Сильный маг, ведущий этот курс в Королевской академии магов. На остров он приезжал три раза в неделю, проводил с нами по два часа, объяснял, как правильно общаться со своими животными, а затем проверял, каких успехов мы достигли. Это был высокий, красивый голубоглазый брюнет, и мы со Светланой ходили на его занятия с особым удовольствием.
Примерно неделю мы провели, посещая занятия и постепенно приходя в себя. Перенос душ — дело непростое, и физически он сказался на каждой из нас.
Ровно через неделю появилась Велисава. Было раннее утро. Меня разбудило осторожное прикосновение к плечу. В ногах завозился Грей — так я назвала своего маленького пушистого друга.
После того как магистр сказал, что зверёк вырастет крупным, я вспомнила давно прочитанную книгу «Алые паруса». Не знаю, почему именно тогда она пришла мне на ум. Наверное, потому, что имя Грей всегда ассоциировалось у меня с благородством, честью и умением держать слово. Пусть моего верного друга зовут так же, как главного героя «Алых парусов». Для меня Артур Грей всегда был настоящим рыцарем — благородным, честным и умеющим исполнять невозможные мечты. Может быть, хотя бы здесь сбудется моя давняя мечта — иметь рядом достойного представителя мужского пола.
Итак, наскоро приведя себя в порядок, я подхватила Грея на руки и поспешила на встречу, которая должна была пролить хоть какой-то свет — и в прямом, и в переносном смысле — на моё будущее. Когда я вошла в беседку и поздоровалась, Велисава сразу попросила передать ей Грея. Тот немного напрягся, но почти сразу успокоился. Магесса ласково почесала его за ушком, заглянула в глаза и, улыбнувшись, произнесла:
— Ну что, зверёк, давай узнаем, чем ты сможешь помочь своей хозяйке.
С этими словами она направила к нему тоненький ручеёк золотистой магии. Кстати, за прошедшую неделю мы научились видеть магические нити друг друга. Правда, нас сразу предупредили: если хозяин магии пожелает её скрыть, увидеть её не сможет никто. Золотистый ручеёк коснулся моего питомца, затем начал медленно проникать в него. Несколько мгновений ничего не происходило. И вдруг Грей резко встряхнулся, совсем как собака после купания. Золотые искры сорвались с его шерсти и разлетелись в стороны, словно капли воды. Но, вместо того чтобы погаснуть, они зависли в воздухе, продолжая мягко мерцать.
— Интересно… Что ж, ни я, ни магистр Всеслав его не видим. А это значит, что на тебя будет очень трудно воздействовать чужой магией. Со временем он научится ставить защиту и на тебя.
Ещё раз ласково погладив Грея, она осторожно опустила его на землю.
— Сегодня я привезла тебе подарок, — продолжила магесса.
В её руках появился тонкий кожаный ошейник с небольшой серебристой пряжкой.
— Это для твоего малыша. Пока он маленький, ошейник поможет ему держать под контролем свои способности. Кроме того, он защитит его от тех, кто захочет причинить ему вред или украсть. Примерно на полгода, может, немного меньше, он станет для вас хорошим помощником.
Она ненадолго замолчала, затем серьёзно добавила:
— И ещё. Никому не называй его имени. Кроме тех друзей, которым действительно доверяешь. Имя фамильяра — это часть его силы. И, конечно, учись разговаривать с ним мысленно. Думаю, магистр Всеслав уже начал обучать вас этому.
Я молча кивнула.
— А теперь давай всё-таки узнаем, какая магия живёт в тебе.
С этими словами в руках Велисавы появился хрустальный шар. На этот раз он был значительно больше того, что использовала Ладомира. Заметив мой удивлённый взгляд, магесса улыбнулась.
— Предыдущий шар просто не выдержал концентрации твоей силы.
Она установила шар на резную подставку, стоявшую на столе, и жестом предложила мне прикоснуться к нему.
Я глубоко вдохнула и положила ладонь на прохладную поверхность. Сначала шар засветился ровным белым светом. Затем сияние стало тускнеть, мутнеть, пока стекло почти не почернело.
Через несколько мгновений внутри появились разноцветные ленты.
Они извивались, словно живые змейки, переплетаясь и расходясь в разные стороны.
Потом из глубины шара вновь начал подниматься белый туман.
Он медленно затягивал всё пространство, пока почти полностью не скрыл разноцветные потоки. Лишь одно тёмное пятно осталось нетронутым. В его глубине вспыхивали разноцветные искры, словно маленькие молнии, запертые в крошечном кусочке ночи. Это зрелище одновременно завораживало и пугало.
— Ну что ж, — задумчиво произнесла Велисава, не сводя взгляда с шара.
— В тебе очень сильна магия белых, или, точнее, ледяных драконов. Я уверена, что при определённых обстоятельствах ты сможешь пробудить драконью искру. Но при этом ты — потомок очень сильного мага. Именно поэтому полный оборот тебе недоступен.
Она ненадолго замолчала.
— Так что драконица у нас всё-таки одна. И, признаться, жаль.
Я машинально покосилась на Ануш, которая довольно улыбнулась.
— Теперь о цветных потоках. Они означают, что ты способна освоить сразу несколько направлений магии. Думаю, когда научишься полностью контролировать свою силу и своего малыша, — Велисава кивнула в сторону Грея, — ты сможешь поступить в мою Академию. Если, конечно, сама этого захочешь.
На слове «мою» она улыбнулась с лёгкой гордостью.
— Там ты сама решишь, какое направление тебе ближе. И, кстати, именно контракт с Академией даёт женщинам нашего мира возможность вести более или менее самостоятельную жизнь.
Она снова посмотрела на шар.
— А вот эта чёрная область в твоей магической ауре… Пока я не могу понять, что она означает. Возможно, стоит изучить родословную твоей души и выяснить, кто были её далёкие предки.
На этом разговор закончился. После визита Велисавы жизнь снова вошла в привычное русло. День за днём мы учились видеть свою магию, чувствовать её, понимать и понемногу подчинять своей воле.
Кира продвигалась быстрее всех. Она уже вполне могла бы самостоятельно выжить в этом мире, просто помогая людям. Местные сёстры буквально боготворили её. Стоило Кире запеть — уходила боль, быстрее затягивались раны, оживали ослабевшие растения, а на лицах людей появлялись улыбки.
Постепенно изменялась и она сама. Движения стали плавными, исчезла прежняя порывистость. Иногда мне даже казалось, что своим волшебным пением Кира сумела исцелить и собственную душу.
Она стала спокойной, уверенной в себе молодой женщиной. Невысокая стройная блондинка с пшеничными волосами и удивительными зелёными глазами, она невольно притягивала к себе взгляды. Не прошло и месяца, как к ней уже начали свататься.
Первым оказался родственник нашего преподавателя истории. Правда, ему вежливо посоветовали набраться терпения.
Потом стали приезжать и другие. Одному Кира спасла родственника, другого выручила, помогая восстановить погибающие посадки. Слава о молодой целительнице быстро разлетелась по округе, а вместе с ней росла и её магическая сила. Большую роль сыграла и дружба с Ануш. Общение друг с другом помогло обеим пережить потери, которые каждая принесла из прошлой жизни.
Постепенно старые раны перестали кровоточить. И если раньше Кира просто любила детей, то теперь она всё чаще ловила себя на мысли, что мечтает о собственной семье, доме, наполненном детским смехом, и о человеке, рядом с которым сможет наконец почувствовать себя счастливой. Ануш довольно быстро научилась разговаривать со своей Искрой. Однажды, без всякого окрашивания, её волосы начали темнеть. Сначала совсем немного, затем всё сильнее, приобретая глубокий иссиня-чёрный оттенок. Ей это явно нравилось.
А глаза и вовсе изменились — вместо привычных серых стали ярко-синими, такими насыщенными, что казалось, в них отражается само небо. Искра предупредила её, что, как только она встретит свою Истинную Пару, они окончательно сольются воедино и станут настоящим драконом.
Пока же Искра понемногу обучала Ануш тому, что мы между собой называли фокусами.
Она могла зажечь костёр, просто бросив в него маленький огненный шарик, который сам собой возникал у неё на ладони. Но больше всего Ануш любила подолгу сидеть на берегу моря.
— Мы с Искрой слушаем море, — однажды сказала она. И почему-то после этих слов никто из нас не решился спросить, что именно они там слышат.
Светлана тем временем осваивала свою ледяную магию, мысленно общаясь со Снежкой — так она назвала свою кошку. Хотя кошкой её назвать становилось всё труднее. С каждым днём Снежка росла всё быстрее и вскоре больше напоминала молодую белую пантеру. Как объяснил магистр Всеслав, её рост подпитывала магия хозяйки. Иногда на занятиях Светка так увлекалась тренировками, что умудрялась вызвать небольшую вьюгу прямо посреди аудитории, заставляя всех ежиться от неожиданного холода. Изменялась и она сама.
Её волосы постепенно стали совершенно белыми, словно припорошёнными свежим снегом. Глаза приобрели прозрачный ледяной оттенок, но временами в самой их глубине вспыхивали яркие огненные искры.
— Похоже, ведьма в тебе пока побеждает феникса, — как-то заметила Ладомира. А потом, немного подумав, улыбнулась и добавила:
— Хотя… кто знает, что приготовило для тебя будущее? Иногда именно феникс умеет ждать своего часа лучше всех. А вот у нас с Греем всё складывалось не так радужно.
Грей заметно подрос. Теперь он напоминал чау-чау, только был чуть крупнее и значительно шире в кости. Пушистый, серьёзный и невероятно красивый. По-прежнему разговаривал со мной картинками — именно так мы и общались. Со временем я научилась понимать его почти безошибочно, а он, кажется, уже прекрасно улавливал мои мысли и настроение. А вот с магией… Да, я научилась выделять из своего разноцветного спектра зелёную магию.
Но толку от неё пока было немного. С её помощью я могла лишь ускорить заживление небольших ожогов и царапин или заставить комнатный цветок распуститься на несколько дней раньше. На этом мои успехи заканчивались. Белая магия тоже не спешила раскрывать свои возможности. Максимум, на что её хватало, — слегка понизить температуру в помещении, например на кухне в жаркий день, или вызвать маленький дождик. Правда, дождиком это можно было назвать лишь с большой натяжкой.
Воды хватало разве что прибить пыль или слегка смочить землю. В общем, довольно быстро я поняла одну простую вещь: если хочу хоть чего-то добиться, без Академии мне не обойтись. Именно там, возможно, меня научат понимать собственную силу, а не довольствоваться жалкими крохами того, на что я сейчас была способна. Ведь где-то внутри меня скрывалась магия, сумевшая разнести вдребезги хрустальный шар Велисавы. И очень хотелось наконец понять, почему сейчас от неё остались лишь едва заметные искры. Заодно я выяснила у местных, где они искали сведения о наших предках, когда готовились к призыву их потомков.
Оказалось — всё в той самой Академии. Так что дорога у меня была только одна. Да и замуж, если честно, меня совсем не тянуло. Первый опыт семейной жизни как-то не задался, а повторять старые ошибки желания не было. Внешне я почти не изменилась. Как была блондинкой с лёгкой серебристой прядью в волосах, так ею и осталась.
Разве что глаза из серо-голубых стали нежно-фиалковыми. На этом изменения заканчивались. И характер тоже почти не изменился. Конечно, Руфина основательно обтесала нас под местные нравы, научила держаться, говорить, двигаться, но внутри я осталась прежней — спокойной, наблюдательной и немного созерцательной. Вот только сомнения начали подтачивать меня всё сильнее. У всех девчонок были заметные успехи.
Кира становилась всё сильнее как целитель. Ануш уже свободно разговаривала со своей Искрой. Светлана понемногу осваивала сразу две магические сущности. А я… Словно именно со мной что-то пошло не так. Вот тебе огромный магический потенциал, вот тебе разбитый хрустальный шар, вот тебе загадочная чёрная область в ауре… А сама магия будто упрямо не желала просыпаться. Магистр Всеслав тоже постоянно повторял:
— Вот-вот. Ещё немного — и твой фамильяр себя покажет. Но проходили дни, потом недели… И ничего. Словно между нами стояла какая-то невидимая преграда. Со стороны мы выглядели самой обычной парой — девушка и её собака. А вовсе не избранная ведьма и древний хранитель.
Незаметно подошёл к концу срок нашего пребывания на бывшем Острове Богов. Завтра должна была прибыть Велисава. После неё — выпускной экзамен. И всё. Прощай, спокойная жизнь. Прощайте, размеренные дни.
Избранным пора было покидать гнездо и начинать настоящую жизнь. Казалось, остальные были к этому готовы. И только я одна боялась предстоящего выпуска. За эти полгода остров стал для меня почти родным.
Мы с Греем исходили его вдоль и поперёк. Больше всего мне нравились руины дворца Богов.
От некогда величественного здания осталась лишь длинная анфилада белоснежных мраморных колонн. Я часто приходила туда с альбомом, устраивалась на одном из обломков и рисовала. А иногда просто сидела в тишине и пыталась представить, каким был этот остров раньше.
Когда здесь жили боги. Когда между колоннами звучал смех, по лестницам поднимались люди, а мир ещё не успел забыть своих Создателей. Неделю назад на остров прибыли портные и сапожники во главе с мадам Полиной — так она нам представилась. Ей и её подчинённым было велено подобрать нам гардероб и сшить для каждой бальное платье, а сапожникам, соответственно, заняться обувью — от зимних сапожек и домашних туфель до бальных туфелек в тон платьям. Ура! У неё было с собой огромное трёхстворчатое зеркало в полный рост.
Я никогда не была тщеславной, но узнавать, как выглядишь, лишь со слов подруг и по мутным отражениям — это ну совсем не комильфо, уж поверьте. Как в хорошо всем известном фильме, я счастливо вздохнула, узнав, что парики и огромные пышные юбки на обручах здесь не носят. Да и корсеты присутствуют лишь условно — скорее, полукорсеты. На мой взгляд, это просто широкий пояс на шнуровке. Во всей этой суете и бесконечных примерках время буквально летело.
И вот наступила последняя наша ночь на острове. Легла поздно.
Вечером в каморку, где мы жили, принесли два сундука с моими вещами. Спасибо тому, кто их уложил. Я так нервничала, что даже любопытствовать не стала. Не помню, как уснула. Снилось, что мы с Греем идём к нашим любимым руинам. Я сажусь рисовать, а он, как обычно, нарезав вокруг меня три круга по возрастающему радиусу, разваливается в высокой траве под кустом местного аналога шиповника и тихонько посапывает.
Я рисую. Странно, но каждый раз руины словно притягивают меня. Не море, не портреты людей, а именно руины. И вдруг чувствую что-то тёплое, словно кто-то касается моей головы. Поднимаю глаза от рисунка и вижу красивую женщину в тоге, как у древних греков.
Она будто спускается ко мне, проявляясь прямо из воздуха. Подходит и говорит:
— Я одна из богинь этого мира — Лада.
Я богиня любви и брака. И я выбрала тебя, чтобы ты сама поняла, как важны любовь и брак в твоей жизни, а потом доказала это другим. Нельзя пренебрегать моими дарами. Но я не буду торопить тебя. Просто, когда буду нужна, позови меня — я тебя услышу. Сказала так и исчезла.
А я проснулась с очень странными ощущениями. Любовь и брак — это, наверное, последние две вещи в этом мире, которые меня сейчас интересовали. Ну что ж… Одно теперь я знаю точно: моя покровительница — богиня Лада. И, похоже, у неё очень своеобразное чувство юмора. Утро началось с жуткого переполоха.
В комнату ворвались несколько женщин и, быстро раздев меня, вытолкали в пещеру с бассейном. Там на топчанах уже лежали три мои подружки. Уж не знаю, к счастью или к несчастью, нас массировали, натирали ароматными маслами, мыли, а волосы промывали и ополаскивали чем-то приятно пахнущим.
Потом нас развели по комнатам и начали готовить к экзамену. Как оказалось, так назывался бал, на который должна была собраться вся местная знать, если так можно выразиться. На балу ожидались король людей со своей свитой, представители правящего сословия драконов и их архонты — что-то вроде князей у славян. Драконы до сих пор не пришли к согласию между собой и периодически устраивали междоусобные войны, признавая лишь право сильного. Будут и маги — или, как их называли в просторечии, ведьмаки. Среди них были магистры и магессы.
На мой взгляд, это было самое прогрессивное общество. Здесь положение человека зависело не от семьи, в которой он — или, да-да, она — родился, а от личных способностей, силы дара и трудолюбия конкретного представителя магического сообщества. Также ожидалось присутствие нескольких фениксов. Но у этих не было ни чёткой иерархии, ни особой ответственности перед себе подобными, так что ожидались не самые выдающиеся представители этой древней расы, а скорее наименее занятые прожигатели жизни. На Земле их назвали бы богемой. Причём в богему они записали себя сами — дома, перед зеркалом.
Бал был назначен на шесть часов вечера, так что, примерив всё и подогнав наряды по фигуре, нас раздели до нижнего белья и разрешили часа три отдохнуть. Сообщив, что придут за два часа до начала бала, чтобы навести последний лоск, нас наконец оставили в покое. Я стала вспоминать свой сон, богиню и её обещание помочь, если я позову. Сама не заметила, как задремала. В назначенное время ко мне снова пришли. Одели, что-то поколдовали над моим лицом, потом долго восхищались необычной глубиной оттенка моих глаз.
Молоденькая девушка уложила мне волосы в красивую причёску, и мы отправились в зал, где нас уже ждала магесса Велисава… и долгожданное зеркало. Сказать, что я была удивлена увиденным, — не сказать ничего. На мне было платье светло-фиалкового цвета, расшитое серебряными нитями и речным жемчугом в тон. Туфельки — на невысоком каблуке. Волосы были уложены пышными волнами и чуть прихвачены жемчужными заколками у висков, а остальные свободной волной спадали ниже талии. Весь образ создавал впечатление, будто стоит дунуть ветерку покрепче — и я улечу.
Мой верный Грей стоял рядом с таким видом, будто говорил: «Я маленький, но только рискни её обидеть — мало не покажется». Вдоволь налюбовавшись своим отражением, я отошла от зеркала и стала разглядывать девочек.
Света со своими снежными волосами, огромными прозрачно-голубыми глазами, прямым носиком, нежно-розовыми губами и безупречной кожей действительно напоминала Снежную королеву. Если бы не лукаво приподнятые уголки губ и милые ямочки на щеках, появлявшиеся при улыбке. На ней было голубое платье, расшитое прозрачными кристаллами. Причёску удерживала диадема из таких же кристаллов.
Единственным ярким пятном был странный камень, похожий на рубин, но сверкавший так, словно внутри него горел живой огонь. У её ног лениво полулежала Снежка — очаровательный зверь. Вот только увидел бы кто её клыки… Кира была в нежно-салатовом платье и таких же туфельках. Платье, расшитое золотыми нитями по вырезу, подолу и манжетам рукавов длиной в три четверти, подчёркивало красоту её пшеничных волос и лучистых, чуть раскосых зелёных глаз. Плавные движения и уверенность в себе — скорее, в своей нынешней и будущей значимости — придавали ей взрослости.
Волосы были подняты и уложены в замысловатую причёску, из которой на шею и в декольте спускались несколько завитых прядей. На шее красовался изумрудный кулон. И наконец, Ануш. Внешность этой девушки претерпела сильные изменения за эти полгода. Чёрные с синевой волосы, чуть крупнее нормы, ярко-алые губы, прямой, чуть удлинённый тонкий нос, крупные синие глаза, зрачки которых при сильных эмоциях вытягивались вертикально, как у Светкиной Снежки. На ней было тёмно-синее платье, свободно струящееся до пола, с глубоким V-образным узким вырезом.
Такие же разрезы были и на рукавах: узких у плеча и расклешённых ниже локтя. Подол платья от колена с обеих сторон имел прорези, и при движении в них виднелась серебряная ткань. В вырезе на шее висел кулон, оправленный серебром, — сапфир, тоже словно живой. Ко мне подошла Велисава и, со словами:
— Тебе мы подходящего оберега не нашли, так что вот обычное охранное украшение. Никто не сможет сделать тебе ничего против твоей воли, пока оно на тебе.
С этими словами Велисава повесила мне на шею крупную жемчужину в форме слезы на серебряной цепочке.
— Ну что ж, а теперь вперёд. Это ваш выход в свет и одновременно экзамен. Желаю вам счастья. Возможно, с некоторыми из вас мы долго не увидимся, — напутствовала нас Велисава.
Потом она сделала несколько пассов руками. Перед нами появился светящийся овал, и она приглашающе протянула руку в его сторону. Первой шагнула Ануш. За ней — Света и Кира. Я пошла последней из нашей четвёрки. Ощущения были интересные.
Ты делаешь шаг, потом поднимаешь вторую ногу — и тебя растягивает.
Потом опять арка. Перешагиваешь её, ставишь ногу — и тебя снова растягивает, пока вторая нога не окажется в новом помещении. Несколько секунд ты находишься вне пространства и времени. Жутко… и захватывающе. Выход из портала оказался в огромном коридоре перед закрытыми двустворчатыми дверями высотой в несколько метров. Стоял лакей или дворецкий.
Он дважды ударил посохом об пол, после чего створки дверей распахнулись, и он громко объявил:
— Магесса Велисава и избранные!
После этого он просто называл наши имена, а мы поочередно входили в зал. Зал поражал своими размерами и богатым убранством. Хорошо, что я побывала в Эрмитаже, иначе растерялась бы. Эрмитаж и богатая история моей страны помогли мне в этой ситуации — помогли не растеряться, не чувствовать себя маленькой и незначительной. «Ты избранная. Голову выше, взгляд уверенный», — сказала я себе. Спасибо Светлане и Ануш: одна выглядела королевой, а вторая — амазонкой перед боем. Не знаю, как выглядела со стороны я, но старалась не уступать подружкам в уверенности. Киру сразу окружили поклонники и соискатели руки и сердца.
Я подозреваю, что к рассвету у нас будет не просто избранная, а первая счастливая пара. Ануш тоже не против найти пару, но ей нужен истинный. Только с ним она найдёт своё счастье. Таково уж их драконье племя: или истинный, или не судьба. Человеческая половина влюбчива и неразборчива, а уж мы, женщины, вообще не способны оценить своего избранника. И тут хоть Илья-пророк скажет, что ты не права — всё мимо хаты.
Когда любим, у нас всё отключается. Инстинкт самосохранения — кстати, он самый сильный. Про мозги, слух и зрение я промолчу. Мы, как жёны мафиози, начинаем жить по принципу: «Не вижу, не слышу и не скажу». Последнее особенно смешно, когда первые два чувства просыпаются: мозг отказывается принимать правду до последнего и не говорит о том, что осознал, даже самому себе. А вот у драконов другое.