- -
- 100%
- +
— Желтый… У меня желтый, — в глазах Крис плещется почти животный ужас.
Я смотрю на треугольник в ее руке. Желтый. Перевожу взгляд на свою ладонь. Обычный — белый. Мой пропуск в спокойную жизнь.
Но я не этого хотела, когда шла сегодня на проверку. У меня была совершенно другая цель!
Решение приходит мгновенно. Я рывком выдираю из дрожащих пальцев подруги ее метку и силой вкладываю свою.
Успела.
Спустя секунду в предварительный зал контроля мягко и неслышно проскальзывают темные фигуры в капюшонах. Жнецы.
У Крис открывается в немом крике рот. Она белеет и похоже вот- вот грохнется в обморок. Я молча задвигаю ее за себя и демонстрирую жнецам желтый треугольник. Моя ладонь тоже дрожит, но больше от страха разоблачения.
Не должна Кристи попасть к жнецам. Только не она. Ее дома ждут. Мама, папа и двое младших братьев, которые в ней души не чают. Как они ее провожали сегодня… Даже у меня в горле все сжалось.
А меня никто не ждет. Отец еще вчера вечером снова запил. Не знаю, как он умудряется найти алкоголь сейчас, когда он под запретом. Пришельцы, называющие себя зварами, контролируют этот вопрос. Им не нужны больные, зависимые особы, подверженные агрессии. Поэтому в свободной продаже спиртного нет.
Но мой родитель каким-то образом его достает. А потом просто выпадает из жизни на несколько дней. Впрочем, его не было в моей жизни и в остальные дни.
С тех пор как маму забрали… Тоже жнецы. Она попала в первый пул избранных. И отец решил, что и меня заберут таким же образом. А раз так, то смысла нет привязываться и тратить свои силы на мое воспитание.
Вот так в тринадцать я стала сиротой при живых родителях.
Не знала, что с мамой, но верила, что она все еще жива. А еще я практически уверовала в то, что говорил отец. Что жнецы и меня тоже заберут. А когда знаешь свою судьбу, уже намного легче ее принять. Вот и я смирилась и просто ждала этого часа.
Просто ходила в школу, просто что-то ела, спала и снова шла на занятия. Боль заросла со временем, притупилась. Я стала почти прежней.
Вот только уверенность осталась. Меня заберут.
Теперь проверку всегда проводили сразу после выпускных экзаменов. Не знаю почему не сразу после рождения. Нам не понятны были многие поступки пришельцев. Но и выбора не было. Никто на Земле не мог им противостоять.
Мы были обречены.
Кто-то конечно приспособился и неплохо устроился при нынешнем порядке, кто-то совершено и не заметил, что власть сменилась. Но это больше касалось мужчин. Женщинам же пришлось расплачиваться за спокойную жизнь всей планеты.
Эти проверки…
Мы знали, что они ищут какой-то особый ген или что-то вроде этого. Ну, об этом много шептались на переменах. Чем ближе был выпуск, тем большая паника зрела в внутри многих выпускниц.
Все боялись этой проверки. Все, кроме меня. Я ждала ее. Знала, что меня заберут, но я теперь и хотела этого. Раз отцу я была не нужна, то может я смогу найти маму? Там, куда ее увезли эти жуткие жнецы?
Я очень хотела ее найти. Я знала, что я ее найду. Верила со всей своей наивной отчаянностью юности. Мне просто казалось, что это невозможно, что я ее не найду. Мы обязательно, просто непременно встретимся.
Эти мысли я скрывал от всех. Даже Кристи, моя лучшая подруга, не знала. Я так любила бывать у нее дома. Отогревалась там после холодного равнодушия отца. А ее родители принимали меня всегда невероятно тепло. Так и прошел наш последний учебный месяц.
В страхе и ожидании.
И кто, как не я теперь должна спасти Крис? Отплатить добром за то добро и сердечность, что мне всегда дарила ее семья. И мой план тоже будет исполнен. Я найду маму. Чего бы мне это не стоило.
Жнецы приблизились к нам. Один из них уставился своими черными жупельными глазами на метку у меня в руке. Застрекотал что-то своим. Потом второй навел сканер на треугольник. Тот противно запищал.
У меня в висках оглушительно стучало. Вся спина вспотела. Я боялась даже оглянуться на Крис.
К ней тоже шагнули двое. Там писка не было слышно.
Секунда, другая… На моей шее защелкивается жесткий металлический ошейник, и я незаметно выдыхаю.
Прощаться смысла нет. Не хочу все испортить. Поэтому я так и ухожу за жнецами, не взглянув назад. Только слышу тихие всхлипы за спиной.
Прощай, Крис. Будь счастлива…
А я… Надеюсь все это было не зря и моя жертва оправдана. В любом случае, я никогда не пожалею о своем выборе.
Из здания вместе со мной выводят еще с десяток девушек. Все они только закончили школу. У нас как раз был массовый обязательный тест. Всех выпускниц района загнали сюда. Все отобранные подавлены, многие плачут, но никто не пытается сопротивляться. Все знают, чем это может закончиться.
Нас передают другим зварам, уже не жнецам, потом грузят в большой холодный трюм. пристегивают для надежности. Дальше… Дальше я будто отрешенно наблюдаю за всем несколько дней со стороны. Сознание проваливается в странный транс. Я лечу вместе с остальными на орбиту, вроде бы. Холодно и безумно плохо, но тело почти не реагирует. Там нас запихивают еще в более многолюдное помещение.
Как собакам выдают подстилки. Я не удивляюсь ничему. Что взять с пришельцев? Нелюди они и есть, как говорила наша соседка, баба Лида.
Молча устраиваюсь в каком-то уголке на свободное место. Наблюдаю массовую истерику в момент старта и первых дней полета.
Держали нас в ошейниках, на этих тонких подстилках, как животных. За малейшее нарушение следовало жесткое наказание. Очень скоро все поняли бесполезность сопротивления.
Понимаю, что мы все дальше и дальше от Земли.
Нас не кормят, только какой-то странный безвкусный кисель дают, но это тоже меня не заботит. Я все подсознательно жду того момента, который приоткроет для нас завесу тайны.Куда нас везут? Для чего забрали с Земли?
Не может же быть, чтобы только вдоволь поиздеваться?
Для чего-то мы им нужны.
Настроилась полностью только на эту цель. Я ни с кем не разговариваю, и и со мной за все время никто не торопился заговорить. Помимо того, что нам просто запретили это делать, накладывается и само нежелание налаживать общение.
Меня это устраивает. Совершенно нет никаких мыслей. И большой охоты нет сближаться с кем-то.
Новых потерь я не хочу. Мама, потом отстранившийся от всего отец, Крис… Нет, я не хочу ни к кому привязываться.
Лучше одной. Проще и не так больно потом…
Я строила планы, совершенно позабыв, про свой невольный обман. Я была фальшивкой, в отличие от остальных пленниц. И это дало свои последствия…
Наше путешествие закончилось неожиданно. Нас подняли и снова куда-то погнали. Пересадка? Или что-то другое?
Как выяснилось для каких-то новых процедур.
Вот тут мое оцепенение спало. Я была в конце очереди…
Крики, тех что заталкивали в пузатые капсулы, заставили вынырнуть из транса и вернуться в реальный мир. Что они собираются с нами делать?
Из капсул доставали бессознательные тела. Не трупы. Но разум это не успокаивало. Эмоции накатили внезапно, словно открыли большой вентиль. Хлынули бурным потоком, смывающим все разумные мысли.
Дикий страх, потом ужас, паника. Я, как и большинство вокруг, просто потеряла контроль. Нас быстро и жестко образумили. Ошейники еще были на нас, и ослепляющая боль кого хочешь приведет в чувства.
Больше никто не орал и не дергался. Просто скулили от ужаса и ждали своей очереди на пытки. Именно так это со стороны выглядело и ощущалось.
Никто не шел добровольно. Всех приходилось заталкивать внутрь.
Я тоже не смогла.
Сильный тычок и новая порция вразумляющего разряда в шею. Мои ноги перекинули через бортик, тело жестко зафиксировали под какофонию криков и визгов остальных, я просто хрипела, и закрыли крышку.
2. Непригодная
Воздух в легких резко заканчивается. Противная жидкая слизь стремительно заполняет все пространство. Я даже кричать не могу от ужаса. Как же это страшно! Умирать вот так… неизвестно где, неизвестно от чего.
Мне казалось у меня сейчас сердце остановится.
Все разумные мысли покинули мою голову. Остался только отчаянный звериный ужас. Я и вела себя как зверь. Выла и скулила до последнего, пока противная масса не поглотила мое тело.
Тут же последовал сильный разряд, проникший в каждую клеточку адской болью. Я захлебнулась в крике. Холодная слизь хлынула в рот и нос. Как же мне хотелось уже сдохнуть или отключиться быстрее.
Но проклятые пришельцы и этого нам не дали. Я оставалась в сознании еще очень долго.
Мне казалось я превратилась в один сплошной сгусток боли. Жуткой, раздирающей на атомы. Разум отказывался принять ее. Я плавала, горела в этой боли. Океан мучений. В мозгах словно кто-то копался мерзкими цепкими крючками. Я думала хуже быть уже не может, когда в голове подряд вспыхивает три жутких разрушительных взрыва. Было полное ощущение, что я теряю себя окончательно. На четвертом я, наконец, отключилась.
Пришла в себя от скрежетания чужой странной речи. Не поняла сначала в чем неправильность.
— … сбой. Снова брак. Непригодная. Что с ней теперь? В утилизатор?
Смысл слов дошел не сразу. О ком это они? Потом я вдруг резко все поняла: и кто это говорит и о ком. Внезапно дошло. Целиком и полностью.
Звары говорят. И я их понимаю! Необъяснимо, но понимаю!
Голова работает, только глаза открыть не могу. С ужасом жду ответа на предложение отправить меня в утиль.
Неужели все вот так закончится? После всего? А как же мама?
— Нет, шо и так недовольны в последнее время. Их прижимают основательно в Совете. А откупиться не получается. И поставки снижаются. Аукцион едва выполняет норму, — скрипит в ответ другой звар.
— Да, она полудохлая. Кто ее купит? Программа на ней не встала.
— Не наше дело. Доставим. Там пусть сами решают. Прогони ее еще раз через усилитель. Может встанет. Сдохнет, так избавимся.
Что? Еще один раз? Нет! Пожалуйста! Я точно не выдержу!
Но кто бы меня стал слушать. Я и говорить не могла. Только замычала и хрипела обреченно, когда меня принялись пристегивать второй раз в капсуле.
Новая бесконечная пытка. Мне казалось, я схожу с ума. Кровь закипала внутри от боли. Я просто в какой-то момент перестала осознавать себя.
Наверно, это смерть. Прости, мамочка. Я не справилась…
Темнота… тотальная пустота…
Кусочки сознания собираются очень медленно. Как самый сложный пазл. Их слишком много и я никак не могу отыскать и приложить на место все части рисунка. Невыносимо сложно поднять веки, но я все же справляюсь. Полуослепшими глазами оглядываюсь вокруг.
Неужели я еще жива?
Но как резко и кардинально все вокруг поменялось. Откуда эти мужчины? Что происходит? Нас спасли? Мозг никак не может вспомнить, как же я оказалась в этом месте. Сознание словно плывет в каком-то мутном мареве и всплывают только отдельные картинки событий.
Я помню жнецов. Смутно помню как поменяла метку у Кристи. Потом провал. Капсула, разговор тех жутких зваров. Снова провал. Чего я еще не помню.
Слова золотоволосого незнакомца немного успокоили. Потеря памяти — это нормально. Мне помогут. А еще скоро мы прилетим туда, где обретем новый дом. Я успокаиваюсь. Дом это хорошо…
На границе сознания вспыхивают мысли, что мне нужен дом. Я очень остро в нем нуждаюсь. Почему я так уверена в этом?
Голова слишком болит от всех мыслей, поэтому я решаю пока не думать об этом. Достаточно того, что я жива и в безопасности. Остальное я вспомню. Со временем…
Следующие дни приносят нарастающий от воспоминания к воспоминанию, шок. Мне еще как-то удается скрывать это, потому что я понимаю, что те инопланетяне, на борту корабля которых мы сейчас находимся, не должны узнать о моей пробудившейся памяти.
Я слишком хорошо помню тот кошмар, через который мне пришлось пройти. Боль накатывает фантомными ощущениями внезапно. Я не могу отключить в памяти эту функцию и мне страшно. Так страшно, потому что я теперь знаю, что происходит с теми, кого забирают жнецы.
А еще я знаю, что произошло с мамой. Она забыла. Как и все мои соседки. Все забыла. И Землю, и отца, и меня… Если она не сошла с ума от той процедуры, что мне пришлось пройти. Я понимаю для чего она нужна. Мы стали понимать их язык. Шо еще много говорят про то, что наш организм теперь начал меняться, подстраиваясь под них и их потребности.
Я не верю. Как и тому, что они втирают про последствия, если мы не забеременеем от одного из них в ближайшие пять лет. Слишком много вокруг нас лжи. Я не могу поверить еще и в это. Мне кажется нас специально запугивают, чтобы отбить способность разумно мыслить окончательно.
Я прячу свои эмоции, но понимаю, что отсчет уже пошел. Меня вычислят рано или поздно. Мои гены для них не подходят. Или нет? Ведь понимаю же я их язык, Возможно программа запустилась после второго раза?
Ответ очень скоро будет. Мы прибываем на станцию, где эти шо проводят аукцион. Смотрю на то как радостно суетятся девочки и меня передергивает от отвращения. Как они могут такими влюбленными глазами смотреть на этих работорговцев? И ни у кого ведь не шевельнулось даже в мозгу, что нас банально продадут как вещь. Всем промыли мозги.
Они красивы. Очень. Мужественные. Яркие. Эти их разноцветные волосы…
Мои вот пепельно- русые после капсулы выцвели совершенно, потеряв цвет окончательно. Превратились в белоснежные, что тоже вызывало странные гримасы у этих шо, хоть вслух ничего не говорилось. Я так поняла, у них есть какая-то зацикленность на цвете волос. Не понятно только какая.
Моя кожа тоже стала заметно светлее. Голубые глаза теперь еще заметней выделялись своей пронзительной синевой на бледном лице. Иногда я не узнавала себя в зеркале. Шо снова говорили, что перемены это нормально. Организм будет меняться, пока не созреет окончательно под их нужды.
Точно породистых животных нас готовили к скрещиванию видов и произведению идеального потомства. Наша единственная ценность для них. Вот для чего все это было. Но остальные землянки не разделяли моих мрачных мыслей. Я видела, что их все устраивает, и они окончательно освоились на корабле. Даже глазки начали строить команде.
Но у меня все эти красавчики только омерзение вызывали. Тошнило от их презрительно-снисходительных взглядов. И страх накатывал. Мы в полной их власти. Неужели этого никто не понимает?
Страшно. Вдвойне теперь страшно… Я не смогу долго притворяться. Это точно.
Меня сейчас поддерживает только крохотная надежда на то, что мама все же могла сохранить разум. Могло же такое быть? Я ведь вспомнила почти все!
Все-все вспомнила! И наши посиделки вечерами, еще до захвата Земли, и долгие пешие прогулки, и поездки в разные интересные места. Я даже хомяка своего вспомнила, который жил у меня в пятом классе. Его звали Корней. Потом он сбежал. Не до него совсем стало, когда появились звары…
И теперь я уже прошла половину пути, с которого и так не свернуть. Неужели я откажусь от этого шанса?
Решила, что буду продолжать поиски до последнего.
— Приготовьтесь к первой демонстрации, — строго оглядывает нас высокий красноволосый шо.
Все молчаливо и послушно бросились раздеваться. Я тоже. Хоть и страшно, и противно так, что горит все внутри, но меня неожиданно останавливают.
— Дэиша, Весса, Илча. Вы идете со мной.
Вздрагиваю от последнего названного им имени. Это мое теперь. Нас всех переименовали. Я больше на Надежда Данина. Мое новое имя — Илча.
И, похоже, нас троих ждет какая-то дополнительная проверка или что-то еще более страшное.
Я не жду ничего хорошего, как и остальные.
Шо нетерпеливо постукивает пальцами по своему браслету. Его функции нам тоже продемонстрировали, когда снимали ошейники и заменяли на похожие тонкие украшения. Просто сменили инструмент для контроля и наказания. Только и всего.
Мы торопливо семеним к нашему надсмотрщику.
Куда он собирается нас вести?
Обреченность разъедает внутренности.
3. Подарок
— Сбой, — мрачно выносит мне приговор шо.
Смотрит на меня жутким немигающим взглядом.
Тех двоих, что были со мной уже увели готовится к аукциону. А я провалила вторую проверку подряд.
Вижу в его глазах лишь безжалостность и холодное равнодушие. Разум кричит от ужаса и гонит бежать от него, а ноги не слушаются. Не могу даже подняться с кушетки, на которую меня усадили. Такая слабость сковала все тело.
Я могу только безмолвно наблюдать как приближается мой палач. Сейчас меня…
— Оставь ее, — хмуро приказывает ему второй шо.
Он только что вошел и непривычно мрачен и чем-то недоволен.
— Деффект слишком очевиден. Программа пошла не корректно, — пытается возразить первый.
— У меня и так в заявке недобор. Нужно выдать количество. Тивеши и Сахаш недовольны. Они еще два оборота назад просили поторопиться и увеличить поставки. А у нас, наоборот, снизились объемы.
Он оглядывает меня пристальным оценивающим взглядом.
— Я включу ее в заявку в качестве бесплатного бонуса за покупку. Это сбавит недовольство.
— Иди к остальным и готовься, — это уже мне.
Не знаю как поднялась и как вышла в коридор. Как во сне прошел и сам аукцион. Кошмарном, жутком сне.
Мы стояли голые перед всеми этими мужчинами, которые ходили и брезгливо оглядывали товар. Шо, почти все, но было и несколько мужчин другого вида. Они пугали не меньше. Хотелось забраться под душ и долго-долго отмываться от их липких похотливых взглядов.
Хорошо хоть им было нельзя прикасаться к нам. Мы были скрыты за прозрачными силовыми колпаками. Целый день так простояли с небольшими перерывами на еду и маленький отдых.
А покупатели все прибывали и прибывали. Ходили, смеялись, тыкали в нас пальцами, что-то обсуждали. Мне было не слышно. Да и все равно было, если честно. Все чувства и эмоции словно обрубило напрочь.
Я чувствовала себя механической куклой, которую дергают за рычажки и заставляют двигаться. Никогда такого унижения не испытывала. А другие девушки вроде неплохо справлялись. Даже кто-то улыбался и пытался строить глазки.
Фуу… Противно как…
Какие же они все сволочи! Твари просто, так издеваться на людьми! Мамочка моя, неужели ты тоже через все это прошла?
Отчаяние сменилось отуплением и полным равнодушием под конец этого мучительно-долгого дня.
Меня уже не трогали чужие взгляды и все равно было на то, что я полностью раздетая стою перед ними. Поворачивалась, когда требовали, поднимала руки, голову… Настоящая кукла. Игрушка…
Мне еще повезло, что моя витрина стояла в самом конце длинного ряда представленных девушек. Я понимала почему. Я была бракованной. Непригодной для них. И шла дополнительным бонусом для крупного покупателя. Это я так поняла по разговорам шо.
Просто подарок кому-то… Мерзко…
В итоге я просто ушла в свои мысли. Не сразу заметила еще одного высокого шо с яркими синими волосами.
— Эта? — небрежно махнул он в мою сторону рукой.
— Она, — кивнул мой продавец. — Илча. Здоровая, сильная, но есть проблемы с репродуктивными функциями. Почему-то программа не смогла должным образом адаптировать ее организм. Но она вполне может понравится вашей жене тэе Амаш, в качестве дополнительной помощницы… — охотно принялся расхваливать меня он. — Идет в подарок при выкупе всего пула.
— Договорились, — кивает синеволосый.
Вот и все. Приходит осознание. Теперь у меня новый хозяин и новый дом… И я скорее всего буду самым бесправным существом в этом доме. Как же теперь мне искать маму?
Где ее искать?
Измученный мозг не выдерживает нагрузки и отключает все мысли совсем. Тело само бредет с остальными пленницами. Само загружается в другой корабль. Само одевается в предложенную одежду. Это какая то белая свободная пижама: тонкая полупрозрачная майка и очень свободные штаны.
Режим сна включается тоже автоматически. Следующие дни проходят похожим образом. Я сплю, ем, слушаю треп своих соседок. Они уже строят грандиозные планы по завоеванию главы рода и рождению ему наследников. Дуры какие-то…
Несмотря на то, что мы с большей частью из них были ровесниками, я чувствовала себя намного старше и опытнее что ли…Нет, в плане любовных отношений я была таким же нулем полным. Но в остальном…
Возможно на мое резкое взросление оказало отсутствие матери и пренебрежение отца. Ведь и у нас в классе были те, у кого мать забрали жнецы. Но они как-то жили по-другому совершенно. Никто их не вычеркивал из жизни, лишая своего внимания. А я фактически росла одна. Сама со всем справлялась. Отец был у меня только по документам.
Учителя сначала постоянно спрашивали почему он не приходит в школу. Ни на собраниях, ни на одном мероприятии его не было. Потом перестали. Я очень искусно научилась врать, что он всегда занят и работает, обеспечивая меня.
Он и правда много работал и даже деньги мне выделял. Иногда. Но чаще мне самой приходилось вытягивать у него из кармана карточку, когда он спал и быстро закупаться на неделю вперед. Вот так мы и жили…
Я считала дни до выпуска и… проверки.
Интересно, заметил ли отец мое отсутствие? Или совсем не обратил внимания? А может даже выдохнул с облегчением.
Горло сжалось от горького комка. Как же так все разрушилось у нас? Почему у других не сломалось, а у нас вот так…?
Я постаралась затолкать поглубже эти лишние мысли. Глупо сейчас вспоминать Землю. Это ничем мне не поможет. Нужно перестать ныть и начинать изучать обстановку. Мои поиски временно остановлены, но я не собираюсь от них отказываться. Если существует хоть малейший шанс найти маму, я ее найду.
А сейчас мне следует хорошо выспаться и готовиться к новой жизни. Завтра мы должны были прибыть в сектор нашего покупателя.
Визуализация Надя
Небольшая визуализация главной героини Надежды.
4. Эвит
1 год спустя.
— Илча! Илча! Куда ты делась? Тебя тэя Ри-ши ищет, — строгий требовательный голос Заваи прервал мой короткий отдых.
А я то и присела всего на секундочку. С тоской посмотрела на мягкий круглый пуфик и поднялась на ноги.
Не ропщи на судьбу, Надежда. Так мне всегда говорила соседка баба Нина. Никогда не знаешь какое испытание принесет тебе радость и счастье.
Угу… так и есть. Мне грех жаловаться. Меня кормят, одевают. Не бьют и не используют в качестве живого инкубатора. Я просто прислуга, хоть и числюсь младшей женой рода Хатис.
Помню как я тряслась, когда нас выгрузили из корабля и привели в дом, наших новых хозяев. В большом холле нам пришлось выдержать сначала еще одно представление. Ну да, выскочили все обитатели, посмотреть на новеньких.
Род был большой и влиятельный, как я поняла. Огромный дом и большая семья. Главным был тот шо, которого я видела в день покупки. Тот, что расплачивался с моим продавцом.
Его имя было Гот-шо. У него было белое надменное лицо эльфа, только ушей не хватало, и ярко синие волосы. Я пропустила его речь, но потом увидела, что всех девушек куда-то уводят. Дернулась за ними, но меня остановил его недовольный окрик.
— Илча, ты останься.
Удивилась, надо же, имя мое запомнил.
Тут к нему подошла красивая молодая женщина. Она грациозно покачивала бедрами при ходьбе и вообще вся была очень яркая и ухоженная. Красная роскошная шевелюра горела огнем за ее спиной. Браслеты звенели на руках и ногах. Еще и на шее было объемное украшение.
— Вер мой, ты ведь привез мне подарок? — промурлыкала она.