- -
- 100%
- +
- О сроках мы поговорим позднее. – Победин теперь смотрел в ноутбук, ясно давая ей понять, что разговор окончен.
***
На работу Алексей, как всегда, пришел вовремя. День сегодня предстоял интересный – Платов еще вечером бросил на почту сведения о новом объекте. Вадим Сергеевич Платов был директором агентства с момента его основания и опыт имел колоссальный. Все, без исключения, клиенты получали желаемое, за репутацией агентства Платов следил тщательно, «чернухой» здесь не занимались – сделки должны были проходить чисто. Рабочие отношения с начальством у Алексея сложились почти сразу – Платов никогда не требовал от своих подчиненных невозможного, всегда помогал с трудностями, требуя взамен лишь добросовестно выполнять работу и уважать клиентов вне зависимости от их личностных и других качеств.
Рабочий график риелтора напрямую зависит от клиентуры. Клиент всегда прав и может позвонить, например, рано утром или ближе к полуночи. Самое интересное время – вечер, когда чаще всего начинают звонить с предложениями и вопросами. Тем не менее, в офис полагалось являться к десяти – ежедневные планерки, работа с базами – все это тоже отнимало довольно много времени. За пять лет работы Алексей значительно поднялся по карьерной лестнице – от самого простого агента, работающего со всякой мелочевкой до специалиста по элитной недвижимости. Статус «элитника» включал в себя отдельный кабинет с рабочей зоной и зоной отдыха.
Неожиданно сработал селектор – планерка назначалась на одиннадцать. «Интересно, чего нового скажет Платов, - подумал Алексей, – снова нас всех будет подстегивать или, как обычно, выслушаем его и разбежимся».
Планерка должна была проходить в зале для совещаний, о чем сообщили заранее, значит, агенты будут присутствовать все, независимо от статуса. Агентов было немного - всего пятнадцать, включая трех «элитников», пятерых «опытных» и «простых», занимающихся арендой самых обычных квартир на окраинах Москвы и в ближнем Подмосковье.
В зал для совещаний Алексей вошел одним из первых. Маша Конакова улыбнулась ему и подмигнула – хотя в бизнесе друзей нет, с Машкой они с самого начала сошлись характерами и поддерживали хорошие отношения без всякой подоплеки – она была «своя», да и начальству ни на кого никогда не стучала. Хуже складывались отношения с Евгением Лоскутовым, он был третьим «элитником» - желчным и склочным, но с клиентами неизменно превращался в приторно-сладкий сироп. Когда Конакова стала «элитником», Лоскутов при любом случае в курилке сообщал, что продвижение она заслужила лежа на спине, пока Алексей не сделал сплетнику настолько эффективное внушение, что злоязычный Евгений предпочитал больше вообще не вспоминать о Маше. Конакова о чем-то шепталась с одной из «опытных», что метила в «элитники» довольно давно, но Платов почему-то не хотел ее повышать.
Вот подтянулись «простые» – большинство вчерашние студенты, изо всех сил старающиеся работать на совесть, перенять опыт старших и стать, наконец, полноценным звеном в коллективе. Отсев был немаленький – за год половину «простых» уносило течением жизни в неизвестном направлении – оно и понятно, быть успешным агентом дано далеко не каждому, а просто сидеть на окладе тут не позволят.
Платов, как всегда, зашел последним. Вадим Сергеевич был небольшого роста, полноват, но обладал такой стремительностью в действиях, что ничего из происходящего в агентстве не укрывалось от его бдительного взора – казалось, он был всюду. Как обычно, без лишних слов он сразу приступил к делу.
-Так, все в сборе. Отлично. Лукьянова – пиши протокол общего собрания, потом в двух экземплярах мне на стол.
Ольга Лукьянова, правая рука шефа, идеально владела секретарскими навыками, а также свободно общалась на английском, но, как и другие, любимчиком не была – Вадим Сергеевич никому и никогда поблажек не давал.
- Ну что, начнем, - сказал Платов ровным тоном, но это еще ничего не значило, начальник умел скрывать свои эмоции. – Конакова, ну сколько раз тебе говорил – пафосные вещи не для работы. Клиентка твоя вчерашняя скандал устроила на пустом месте, а потом через ее подругу удалось выяснить – ты была одета лучше этой дуры, вот ее и понесло. Ну чего ты гусей дразнишь? Знаешь же, нам их заскоки дорого обходятся. Это ведь сама Борейко, сейчас она нас порекомендует.
- Вадим Сергеевич, виновата. – Маша тут же опустила взгляд. – Переодеться не успела с одного показа на другой. Там мужики были, они нормально восприняли, а тут эта, как на пороге меня оглядела, так ее и перекосило. Да и знаю я эту Борейко – у нее в голове ничего долго не задерживается, кроме молоденьких жиголо, ее любая красивая девчонка раздражает. К ней бы Победина отправить – он бы эту красотку быстро обработал.
- Ну вот еще, работать меня поучи. – Сказал Платов, хотя предложение Маши было верным. – Сейчас Борейко успокоится, мы к ней Победина зашлем, а может и Лоскутова – пусть сиропом захлебнется. Муж-то этой гранд-дамы хочет видеть партнером только наше агентство – придется убиться, а ее «висяк» сбыть. Кстати, Победин, вот и о тебе речь зашла. Там домик один скромный предлагают на продажу, всего шестьсот квадратов, но вроде неплохой, тоже мадам с заскоками – требует именно тебя, давай, в седло и вперед. Глянешь, что там за сарайчик, доложишь. Да и с ценой посмотри – просят дороговато, а хотят срочно.
- Хорошо, Вадим Сергеевич, гляну, да и фотоотчет предоставлю.
- О тебе, Лоскутов, разговор отдельный, - Платов повернулся к Евгению. – Командировка тебе светит. Во Владимирскую область. Но там реальный вариант – участок огромный, гектаров пять, дом за тысячу квадратов – пещера Али-Бабы. Хозяин за рубеж уезжает, на постоянку, на продажу дает год. Мол, понимает, от Москвы далековато и все такое. Давай, лети на метле в Александров.
«Простые» слушали этот разговор, затаив дыхание. Речь шла о такой недвижимости, какую они, может быть, видели во сне или на фотографиях в сети, но ни разу вживую.
- Ростовцева, - Платов посмотрел на ту из «опытных», с которой до планерки шепталась Конакова, - после планерки зайди ко мне. А вы, ребята, молодцы, - обратился к «простым» Платов, – дело идет неплохо, еще пару недель – и премиальные не заставят себя ждать. Все свободны, удачной охоты, - Платов поднялся и пошел к выходу.
Лоскутов кинулся за начальством, но Вадим Сергеевич, видимо, ему уже все сказал - выходя, он даже не обернулся.
- Женек, не расстраивайся, давай кофейку выпьем, - Маша улыбнулась Евгению вполне искренне.
Лоскутов сделал вид, что не расслышал предложения, но Маша не расстроилась, она уже повернулась к Алексею:
- Интересно, что у тебя там за бабулька с закидонами, хотя тут даже гадать не нужно - опять будешь слушать про чье-нибудь заплесневевшее прошлое – просто жуть.
- Да ладно, Маш, не впервой. А ты как?
- У меня всегда все замечательно, сегодня в центре работаю, два объекта. Плотников и Кривоколенный – вроде клюнуло, а там посмотрим, - Маша сделала изящный жест правой рукой – тихонько звякнули браслеты на запястье, - хоть бы мужики пришли, а то опять на какую-нибудь престарелую мадам попаду. Ты не представляешь, Леш, послала последнего козла, опять шубу сует – ну никакой фантазии, как говорится, я теперь снова в активном поиске. Хоть бы кто букетик полевых цветов преподнес, что ли, - Маша мечтательно прикрыла глаза, - видно, судьба мне остаться старой девой.
Алексей пропустил Машу вперед, и они вышли в коридор – пора было идти работать, до выезда времени было еще много. Личная жизнь Маши Конаковой всегда била ключом – кавалеры менялись с фантастической скоростью, причем по инициативе самой Маши. Последняя из всего этого секрета не делала, с женской половиной коллектива она всегда общалась на равных, казалась совершенно открытым человеком, но некоторые вопросы отказывалась обсуждать категорически – например, вопрос о родителях. Алексей был одним из немногих, кто знал о том, что после гибели Конакова-младшего мать Маши покончила с собой, а отец находился на постоянном лечении в закрытом учреждении.
- Маш, даже не знаю, что сказать, - Алексей рассмеялся и покачал головой. – Не там ищешь, похоже. Ну какие полевые цветы? Это для студентов, у которых за душой только романтика.
- И ты туда же, Победин, - Машка дружески толкнула Алексея в бок, - ну разве это мало, романтика за душой? А то все словно под копирку – ресторан, цветы, шубы, бриллианты – ску-у-у-шно, вот так и проходит жизнь, - Маша, махнув на прощание рукой, скрылась в кабинете.
Алексей, постояв немного в коридоре, прошел в свой кабинет и крепко задумался. Вдруг Инге не хватает чего-то подобного? Она терпеть не могла шаблонные подарки: у нее не загорались глаза при виде цветов, драгоценностей или дорогой одежды, но когда Алексей подарил ей редкую книгу по истории письма, она не успокоилась, пока не прочитала ее всю дня за два, почти не отрываясь.
Надо было еще раз просмотреть новое предложение – Платов высылал по рабочей почте общие сведения, а именно: адрес объекта, описание владельца, варианты предлагаемой цены и другие нюансы, на которые следовало обратить внимание.
Сегодня Алексею предстояло выехать в ближнее Подмосковье и познакомиться с Лаурой Кареновной Погосян, вдовой известного ученого Артура Погосяна. 1914 года рождения? Скорее всего, в дате ошибка. Иначе получается, что дама приближается к девяностопятилетию. Артур Погосян умер еще в восьмидесятых, до печально известной «перестройки». Лаура вдовствовала уже давно. «Права была Машка, - подумал Алексей, - как в воду глядела». Объект фигурировал как дача в шестьсот квадратов на участке размером немногим более гектара. Наскоро пообедав, а также сообщив Платову, что выезжает, Алексей спустился на подземную парковку – его черный «Паджеро» приветливо мигнул фарами. Победин махнул охране и осторожно выехал на дорогу. Алексей водил машину неспешно, аккуратно, в отличие от его отца, который лихо рассекал просторы дорог на своем «Брабусе». Потолкавшись в пробках, «Паджеро» наконец-то выехал на грунтовую дорогу под нужный указатель - до встречи с клиенткой оставалось десять минут. По обеим сторонам дороги стоял сосновый бор – Алексей приоткрыл окно, позволяя запахам хвойного леса – чуть терпковатым, освежающим, наполнить салон. Впереди показался шлагбаум – Алексей притормозил и остановился, ожидая. Зазвонил мобильный.
- Алексей Георгиевич? – спросила дама на том конце. – Прямо по дороге и направо, пожалуйста, у дома есть указатель, машину оставьте у ворот.
Шлагбаум открылся и Алексей поехал вперед по заасфальтированной дороге. Вот, наконец, и объект – дом в классическом стиле, с колоннами и фронтоном. Точно следуя указаниям, Алексей оставил машину у ворот и подошел к калитке. Снова звонок:
- Пожалуйста, предъявите ваш паспорт – камера прямо над вами.
Алексей таким проверкам не удивлялся – его клиенты ценили собственную безопасность, поэтому достал паспорт и раскрыл его, подняв как можно выше к объективу камеры. За калиткой оказалась дорога, мощенная брусчаткой. Двустворчатые двери особняка были приоткрыты, Алексей вошел в огромный холл с роскошной лестницей.
Навстречу шла дама в синем шерстяном платье, с седыми, тщательно уложенными волосами. Алексей подумал, что это, скорее всего, экономка. Так и вышло.
- Здравствуйте, Алексей Георгиевич. Пройдемте в кабинет. Лаура Кареновна ждет вас.
Алексей следовал за экономкой – обстановка впечатляла. Платову придется существенно пересмотреть цену. Только вот покупателей наверняка найти будет трудно.
- Сюда, пожалуйста, - дама показала на дверь с ручкой в виде львиной головы – явно не новодел.
Кабинет был под стать холлу. По стенам – аквариумы, в воде с подсветкой плавали яркие тропические рыбы. Потолок – метров пять, не меньше, украшен лепниной. У дальней стены стол, на котором Алексей с удивлением разглядел ноутбук и пару мониторов – огромная хрустальная люстра под потолком не горела, в комнате царил полумрак.
- Здравствуй, Алексей. Постой, хоть погляжу на тебя. Да, вылитый Анатоль – усы и борода те же, да и рост, только он чуть коренастее был, - раздался звучный голос из кресла, стоявшего у стола.
Над столом зажегся свет, и Алексей увидел хозяйку – маленькую даму, до чрезвычайности походившую на королеву Елизавету. Подойдя поближе, Алексей мысленно поежился – взгляд у Лауры Кареновны был такой, что ясно было сразу – собеседника она видит насквозь. Сколько бы ей лет ни было, ничего старческого во взгляде и голосе он не заметил. Руки Погосян были скрыты перчатками.
- Здравствуйте, - вежливо ответил Алексей, никак не комментируя высказывание Погосян о своем сходстве с дедом – он старался не обсуждать свою семью с посторонними.
- Располагайся, - Лаура Кареновна указала на удобное кожаное кресло, - разговор долгий предстоит. Ты же знаешь нас, стариков, - она улыбнулась, - любим поболтать. Мне тебя порекомендовала моя подруга – Марианна Княжевская – помнишь такую?
- Да, конечно, - Алексей действительно вспомнил, – как она?
- Вся во внуках, переехала к сыну поближе, в Питер. Ни о чем не жалеет. Вот и я уехать хочу, только южнее – туда, где море и солнце. А то летом тут хорошо, а зимой - скука смертная. Как там Олимпиада, жива?
Отвечать не хотелось, но и казаться грубым было нельзя, поэтому Алексей был краток:
- Жива и здравствует, уехала в Крым. Общаемся в мессенджере.
- В Судак? – уверенно спросила Лаура Кареновна.
- Да, а откуда вы знаете?
- Ну как же, там у них с Анатолем было лучшее время – если бы она поехала в Крым, то только туда. Любовь у них была сумасшедшая просто, не угасала ни на миг, что было вдвойне удивительно, учитывая их темперамент и разницу в возрасте. Ты знаешь, как они познакомились?
- Конечно. На званом вечере, когда бабушке было восемнадцать.
- Эх, значит, молчала Липа все эти годы. – В голосе Погосян появилась мечтательность. - А ведь романтичная история, тебе скажу. Нет в этом ничего плохого, правда, раньше были другие времена, люди считали иначе. Слушай.
Алексею стало интересно - какой же пикантный анекдот сейчас расскажет Погосян?
- Была весна тридцать седьмого года, еще наших никого не тронули, все радовались жизни. Громовы – были у нас такие любители тусоваться, как сейчас говорят, - Лаура Кареновна подмигнула Алексею – мол, не совсем отстала от жизни, - пригласили нас на пикник на природу. Среди приглашенных была твоя прабабушка Марфа с дочкой Липой – Олимпиаде тогда едва пятнадцать исполнилось. И вот, значит, сидим мы, разговариваем о том, о сем – Липа молчит, слушает, только глазищами сверкает. Она вообще на цыганку похожа – волосы копной, еле уложили, глаза темные, выразительные – чувствуется, водились в этом омуте еще те черти. Был с нами и Анатоль. Как всегда, с дамой – блондинка, красоты неописуемой - Любовь Орлову представляешь? Вот только с Орловой и сравнить. Он ей что-то в сторонке на ухо шепчет – она прямо хохочет, заливается. Другие женщины тоже украдкой на него глядели – еще бы, мужик-то видный. Блондинку звали Серафима, у нее и голосок был под стать внешности – нежный, мелодичный. Симочка мужа недавно похоронила, профессора – мы были уверены, что уж с ней-то Анатоль остепенится, ведь пора - четвертый десяток пошел. И тут смотрим - Липы нет. Вдалеке лошади в загородке гуляли, здание было – конный двор. Не успели ничего сообразить, как услышали топот копыт, смотрим – Липа верхом скачет, жеребец под ней огромный, она без седла, ноги в стороны, шляпки нет. Хотела притормозить – куда там, конь на дыбы сразу – чудом держится. «Повод не затягивай, - закричал Анатоль, - слышишь? Держись!» Липа повод-то ослабила и конь рванул вперед, только и видели их. Но главное, всадницу больше не сбрасывал.
Марфа вся помертвела, Липа-то у нее одна была. Четверых сыновей в младенчестве схоронила. Все растерялись, только не Анатоль. Смотрим, он уже до конюшни добежал, а через минуту выехал вслед за Липой, да как выехал – гнал, словно на скачках. Полчаса мы сидели, ждали. Марфа вся окаменела. Ни слезинки, ни слова – боялись, что ее удар хватит. Я рядом сидела, успокаивала, как могла – да что толку. Потом смотрим – едут. Вдвоем. Анатоль на том звере верхом – ничего, идет жеребец смирно, а Липа следом на другой лошади.
«Ну вот, - Анатоль соскочил на землю и, спокойно удерживая двух лошадей, помог Липе спешиться, - барышня поймана, больше не убежит. А ведь благородный поступок совершила – жеребчика пожалела, оказывается, конюх ей сказал, что он уже полгода под седлом не ходит – нет сладу с ним, только под размножение и держат, вот наша барышня и решила его прогулять. Все обошлось, - Анатоль посмотрел на Марфу, - барышня наша так делать больше не будет», - он в поводу повел обеих лошадей в сторону конюшни.
Жеребец даже головой не дергал – оно и понятно, силу чувствовал, дед твой очень сильный был – помню, как-то раз, на спор согнул подкову двумя пальцами – легко, будто она из теста была. Марфа ничего не сказала дочери, но в последующие три года Олимпиаду никто нигде не видел – строга была Марфа с ней, боялась, как бы та опять чего не выкинула. Потом Олимпиада снова вышла в свет на званый вечер – вот тут-то у них с Анатолем и закрутилось. Видать, судьба была им вместе по жизни идти.
Лаура Кареновна немного помолчала и продолжила:
- Вот так бывает. В отношениях всегда должна быть искра, а некоторым, таким как Анатоль и Липа, вообще постоянно фейерверк нужен – иначе не выдержит душа, замерзнет. Ты сам-то женат?
-Да, скоро три года будет.
- Победины на ком попало никогда не женились. Значит, правильно выбрал. Не забывай про искру и все у вас сложится. Жажда приключений у тебя в крови – это тоже запомни. Живи интересно, ярко, люби каждый день, вот тебе мой совет. Хочу, чтобы у тебя все хорошо было, вижу, парень ты толковый.
- Спасибо, - Алексей оставался внешне невозмутимым, но в душе был просто потрясен. Деда он почти не знал, а отец всегда казался очень строгим, не способным на безумства.
- Ну а теперь к делу, - Погосян выложила на стол два увесистых переплета, - это полный отчет об оценке дома и того имущества, с которым я готова расстаться. Отчет составлен проверенным оценщиком – тебе проще будет все покупателю обрисовать, забирай. И вот еще, - на стол лег листок с какими-то буквами и цифрами, - мой мессенджер, передай его Липе. Пообщаться хочу, а может, даже и встретимся. Ну, до встречи, Алексей.
- До свидания, Лаура Кареновна.
Не вполне еще пришедший в себя, Победин-младший двинулся к выходу. Опомнился он уже, когда «Паджеро» вырулил на шоссе и влился в поток машин. В одном он уверен был точно – такие встречи, как с Лаурой Кареновной, просто так не случаются.
***
Георгию Анатольевичу хотелось покончить со всем прямо сейчас, но он не любил «рубить сплеча». Все складывалось словно паззл – еще вчера он думал, какое место в бюро должна занять Инга, а сегодня уже нашлось решение. Вот только все было не так просто.
Одной из особенностей Победина-старшего было чувствовать в людях малейшую фальшь, он про себя всегда сравнивал окружающих с музыкальными инструментами – вот инструмент играет чисто, оркестр звучит правильно, но при малейшей фальшивой ноте, даже почти незаметной, чистой музыки не выйдет – мелодия будет испорчена.
Если в коллективе с кем-то было неладно, он чувствовал это немедленно и решал проблемы по-разному. Если неурядица была связана с семьей – давал сотруднику отпуск или помогал материально, но при выявлении чего-либо негативного для бюро расставался без жалости - люди не меняются и человек, из-за которого хоть раз нарушался ход дел, уже не исправится.
Пятнадцать лет они работали вместе - теперь, видимо, придется расставаться. Победин недовольно взглянул на фотографии на столе. Он снова начал просматривать снимки – вот высокая, коротко стриженая блондинка, улыбаясь своему собеседнику, держит бокал с вином, а вот те же мужчина и женщина - обнаженные, тесно прижимаются друг к другу. Победин наскоро отбил на клавиатуре: «Надя, зайди» и перевернул снимки лицом вниз – всему свое время.
Надежда Осипова была помощником Георгия Анатольевича. Все знали, что Осипова является вторым лицом после шефа – Победин не принимал важных решений, не посоветовавшись с Надеждой.
В девяносто третьем он взял на работу молоденькую помощницу – простейшие поручения, ответы на звонки – одному было уже не справиться. Годы шли, дело набирало обороты, при этом Надежда не только смогла вписаться в такой темп работы, но и зарекомендовала себя отличным помощником – ее деловая хватка была просто потрясающей, а работоспособность феноменальной – порой они засиживались до поздней ночи и все-таки находили решение. Они пережили многое – он мог звонить Наде в любое время суток, помощница неизменно отзывалась и готова была тут же прибыть куда необходимо. Единственное, что не нравилось Победину в Надежде – это порой откровенные попытки заполучить его в любовники. Она несколько раз намекала шефу, что их отношения могли бы уже перейти в иную фазу – все равно вместе они проводят очень много времени. Но, хотя Надежда и была для него близким человеком, Победин никогда не смотрел на нее как на женщину. Он замечал красивых женщин, но не в рабочей обстановке, иначе это уже будет уже не работа, а любовные похождения, а значит, дело от этого не выиграет. Интимные отношения между коллегами, а особенно между подчиненной и начальником – штука тонкая. Во-первых, тайное может стать явным, а во-вторых – интим уже предполагает какую-то выгоду и прощай спокойная работа в команде – пересуды, интриги и зависть непременно отравят моральный климат в коллективе.
Надежда без стука вошла в кабинет – к чему церемонии, если тебя и так ждут, и резко остановилась, словно наткнулась на невидимую стену. За годы совместной работы она видела Победина всяким и поняла – случилось что-то очень неприятное. Победин смотрел на нее немигающим взглядом, да и его молчание в ответ на фразу: «Звали, шеф?», не предвещало ничего хорошего. Он сам нарушил затянувшуюся паузу:
- Проходи, настало время поговорить. Надеюсь, ты понимаешь, о чем речь пойдет?
Надя смотрела на него столь открыто, что, если бы не отчет службы безопасности, подкрепленный фото- и видеоматериалами, Победин ни за что не поверил бы, насколько плохо обстоят дела с его помощницей – что, еще совсем немного и, может быть, доверие обошлось бы ему очень дорого.
- Итак, - Победин откинулся в кресле, приняв обманчиво расслабленную позу – на самом деле он всегда был подобен сжатой пружине – такое свойство характера было врожденным и не раз спасало ему жизнь, - спрашиваю один раз – сколько?
- Георгий, я не понимаю, о чем ты?
- А вот о чем, - Победин перевернул лежащие на столе снимки и подвинул их к Надежде, - сколько он тебе платит? Мне казалось, тебе всегда на жизнь хватало – или тут что-то еще? Хотелось бы узнать, что такого он тебе предложил – Борис всегда был скрягой.
- Георгий, работа – это работа, а личная жизнь – совсем другое. Так совпало, ничего более.
- И то, что у меня под столом «ухо» выросло – тоже совпало?
- Я правда не понимаю, о чем ты говоришь, я тут ни при чем.
- Конечно, - протянул он, - сама ты ничего не ставила, но вот уборщице за какую-то услугу три тысячи вручила, между прочим, не рублей – хочешь про это кино посмотреть? И удачно момент подобрала, только та возьми и сглупи – тоже в кинозвезды подалась. Ты что, не знала, что мой кабинет не так прост, как кажется? Детский сад развели.
Теперь Победин молча ждал развязки – скорее всего, сейчас будет не очень приятная сцена, так и вышло.
Осипова презрительно скривила губы:
- Ну конечно, ты же само совершенство. Я же тебя недостойна – сколько раз ты мной пренебрегал – смотрел, будто я шлюха какая-то, ничтожество. Ты меня просто использовал. Нужна, так «Наденька», а как все решилось: «спасибо, до свидания». Ты вообще способен на человеческие чувства? Я всю себя отдала этой работе – порой сутками не спала, ну какая личная жизнь? Что я видела все эти годы? Ни семьи, ни детей – одна работа и ты, ну просто истукан. А Борька живой - не то, что ты, и мужик настоящий, - Надежда словно поперхнулась и умолкла, в ее глазах были вызов и злоба.
- У тебя все? – Его голос был так спокоен, будто они обсуждали какие-то пустяки. Просто сотрудник Надежда Осипова перестала для него существовать. Так и не получив ответа, Победин так же спокойно произнес:
- До конца дня собирай вещи, с сегодняшнего числа ты нас покидаешь. Порядок знаешь – кому, что и куда сдавать. Денег выдам на полгода вперед, потому что Борис вряд ли тебя возьмет, его обещания так и останутся таковыми – вот увидишь. Знаешь, думаю, что будет, если информация о нашей работе выйдет за пределы этих стен. А теперь свободна.
- Обойдусь я без твоих денег, - прошептала Надежда и вышла.
Не без удивления он осознал, что с его отношением к ней Надежда не ошиблась – с годами он стал относиться к помощнице как к дорогому инструменту, который служит исправно и всегда находится под рукой - Георгий все меньше задумывался о ее чувствах, но, тем не менее, зарплату прибавлял регулярно. Будь у Надежды семья, все наверняка сложилось бы иначе, но она почему-то оставалась одинокой – надежного мужского плеча у бывшей помощницы так и не появилось. Самым удивительным было то, что Надя, в конце концов, сошлась не с кем-нибудь, а с Борисом Штейном – давним конкурентом Победина в бизнесе.