Ртуть в огне

***

Борис Штейн с комфортом устроился на заднем сиденье своего «Фантома». В отличие от Победина, за руль Борис садился крайне редко – он считал, что важная персона и ездить должна соответственно – самому крутить «баранку» значило поставить себя на одну доску со всякими плебеями.

От сегодняшнего вечера Штейн ожидал многого – наверное, Наденька узнала что-то стоящее, а по телефону не говорит, интересничает. Все женщины, про себя их Штейн называл только «бабы», для Бориса были одинаковыми. Ничего кроме самок, которые ведут себя так, как диктуют им гормоны, он в женщинах не видел, хотя ходоком был изрядным.

Когда Надя, наконец, излила ему душу - пожаловалась, что Победин как женщиной ей совсем не интересуется, а она все эти годы его любила и ждала, Борис и это признание сумел использовать для достижения своей цели. Надя искренне верила, что у нее получится вместе со Штейном подловить Победина и ей удастся отомстить бесчувственному шефу за его безразличие. Бориса же разбирал смех – он представлял, что будет, когда Победин узнает о его интрижке. Но, с другой стороны - вдруг у Надежды получится?

Машина подкатила к ресторану, шофер распахнул дверцу:

- Приехали, Борис Львович.

Штейн сразу увидел Осипову – она шла к нему. Рядом с невысоким, полноватым Штейном его спутница смотрелась невероятной красавицей – вечернее платье от известного дизайнера и баснословно дорогой мех делали Надежду еще ослепительнее.

- Наденька, ты великолепна, как всегда. – Борис поцеловал своей даме руку. – У меня просто не хватает слов.

Внутри было много света. Тихо звучала арфа, бил фонтан в центре зала – Надежда подумала, как приятно было бы прийти сюда со своим мужем, которого любишь, ловить восхищенные взгляды и знать, что дома тебя ожидают не одиночество и тишина, а продолжение приятного вечера. Борис заказал бутылку дорогого вина и, смакуя напиток, сказал:

- За Надежду – прекрасную женщину с прекрасным именем.

Они соприкоснулись бокалами.

- Ну, Наденька, что же ты молчишь? Я прямо в нетерпении. Ты звонишь мне такая взволнованная – я пулей лечу к тебе, бросаю все дела, а ты что-то меня совсем не хочешь обрадовать. – Он улыбался, его глаза цвета темного ореха смотрели на Осипову доброжелательно, но в голосе проскользнула легкая нотка недовольства.

- Борис, случилось непредвиденное, – голос Нади был холоден и невыразителен, – он меня уволил вчера.

- Уволил? И за что же? – Штейн продолжал улыбаться, но его взгляд стал холодным.

- Он вычислил прослушку и клубок привел ко мне. Кроме того, ему все известно о нас с тобой.

Лицо Штейна потемнело от ярости – с трудом верилось, что несколько секунд назад на нем была добродушная улыбка.

- И ты что же, призналась? – спросил он, тщательно выговаривая каждое слово и глядя на нее так, словно увидел что-то необыкновенно отвратительное.

- Нет. Да он и слушать бы не стал. У него целая папка на столе была – фото и видео, наверное. Я тупике, Борис. Мне есть на что жить, пока есть. Но мне нужна работа. – Голос Нади чуть дрогнул – она ожидала от любовника совсем другого.

- И после всего, что произошло, после того, как ты меня скомпрометировала в глазах Победина, ты являешься сюда, чтобы попросить у меня работу? Ты понимаешь, если я тебя возьму к себе, что это будет означать? Ты же предатель, Надя. Ты едва не подставила своего куратора! – тихо и зло сказал Борис. При упоминании Победина в его взгляде на мгновение появилась такая ненависть, что Осиповой стало страшно.

В глазах Надежды стояли слезы.

- Боря, разве это была моя идея? Разве мы не вместе все это придумали?

- Не смей даже впутывать меня в это дело, - Борис встал из-за стола. – Между нами все кончено. Не звони мне и не пиши. Счет оплатишь сама – это свидание было твоей инициативой.

Штейн зашагал к выходу, даже не обернувшись. У столика словно из ниоткуда появился метрдотель.

- Вам плохо, вызвать машину? Пойдемте вот сюда, через запасный выход, сейчас мы все устроим.

В тишине остались только мелодичные звуки арфы. Больше Надя ничего не слышала – она потеряла сознание.

***

Две недели отработки пролетели для Инги незаметно. Она привычно выполняла свои обязанности, болтала в перерывах с Аськой. Дома тоже все было спокойно. В последнюю пятницу Инга накрыла на работе небольшой стол – она хотела расстаться с коллегами как положено, не оставляя о себе негативных воспоминаний. Прощальный вечер прошел тепло. На вопросы о новом месте работы Инга отвечала уклончиво – она говорила, что будет работать юрисконсультом на хорошем окладе и что сама пока не знает, с чем точно придется столкнуться.

В шесть часов ей позвонил Георгий Анатольевич.

- Я отправил за тобой машину, - Победин назвал марку и номер и дал отбой.

Аська моментально возникла за спиной.

- Опять поклонник на черном «мерсе»?

- Не, не угадала - на «БМВ». Там только водитель - тебя подвезти?

- Вот еще. – Отмахнулась Анастасия. - Ты там давай, устраивайся как следует. Может и меня возьмешь к себе. А не сможешь – не обижусь.

- Асенька, - Инга проглотила комок в горле, - я обязательно что-нибудь придумаю.

- Вот еще, разревись тут, - видно было, что Аська сама еле сдерживается и поэтому грубит. Внезапно она стиснула Ингу в объятиях так, что у той перехватило дыхание. – На вот, в церкви освятила, - она сунула Инге в ладонь какой-то небольшой сверточек, - не умею я прощаться и ненавижу.

- И не надо! – крикнула Инга, чувствуя, что подруга ушла вовремя – еще немного, и она бы действительно расплакалась.

Кричать пришлось Аське в спину – та почти бежала к метро. Инге показалось, что спина у нее вздрагивала, словно подруга пыталась не заплакать, но все-таки ей не удалось. На ладони у Инги остался лежать образок с Николаем-чудотворцем.

***

Хорошей погоды будто не было – в выходные полил дождь. В понедельник погода тоже не улучшилась. Инга стала собираться на первый «рабочий» день. Дэна прогулял Алексей – он не любил, когда жена выходила из дома в плохую погоду – Инга легко заболевала. Георгий Анатольевич уже ждал ее в машине. Свекровь проводила Ингу до двери.

- Не переживай, все у тебя получится. Георгий в людях разбирается.

«Знала бы она, куда я еду, - подумала Инга, - наверное, ударила бы меня чем-нибудь и была бы права».

- Спасибо, Нина Аркадьевна. Это здорово, что вы так думаете, правда. Мне иногда кажется, что люди думают обо мне лучше, чем я того заслуживаю.

- Ну что ты, деточка. Удачи тебе.

Инге показалось, что спуск по лестнице занял у нее целую вечность. Садясь в машину к Победину, она чувствовала себя восходящим на эшафот смертником. Но, вопреки заверениям Лешки, выбора у нее не было. Рассказав все, она неминуемо разрушила бы эту семью, которую привыкла считать своей.

Мать Инги жила за границей, работала по контракту в Германии. Еще в восьмидесятых, когда компьютеры были диковинкой, она всерьез увлеклась программированием. Лидия Матвеевна умела писать программы простые и надежные, способные заставить электронику работать автономно, выбирать режимы в зависимости от условий – в середине девяностых это выглядело настоящей фантастикой.

В родном НИИ со старой техникой мама Инги проработала недолго – ее давняя подруга по учебе отправила от имени Лидии Матвеевны письмо в одну из крупнейших организаций, занимающихся компьютерными программами. Через полгода, увидев в ящике ответное письмо, Лидия Матвеевна не поверила своим глазам – ее приглашали работать по контракту на очень выгодных условиях.

Ей было тяжело оставлять дочь с дедушкой и бабушкой (отец Инги умер в начале девяностых), но Лидия Матвеевна была уверена, что когда-нибудь ей удастся заработать столько, что она непременно вернется домой.

Годы шли, Инга ни в чем не нуждалась. Сначала умер ее дед, а затем бабушка. Лидия Матвеевна брала отпуск и приезжала в Россию – она помогла дочери с похоронами и предложила Инге переехать к ней, Инга неожиданно отказалась наотрез. Она не раз бывала в Германии, ей там нравилось, но она чувствовала, что в чужой стране ей не привыкнуть и не освоиться. С мамой Инга общалась в мессенджере и по телефону, писала письма. Раз в год Лидия Матвеевна продолжала навещать Ингу, но признавалась, что делает это только из-за дочери. С годами появляться на родине становилось все тяжелее – от жизни в России она отвыкла напрочь.

Свекор остановил машину перед воротами закрытого коттеджного поселка. Указатель отсутствовал. Георгий Анатольевич достал из кармана маленький брелок и нажал на одну из кнопок – ворота открылись, пропуская машину. Дома здесь были расположены за высокими заборами и вдалеке от дороги – так, что Инга не могла разглядеть их как следует, но и того, что она заметила, было достаточно, чтобы понять – их хозяева, как и Победин, могли себе позволить если не все, то очень и очень многое.

Миновав еще одни ворота, они оказались на ухоженном участке с трехэтажном домом в стиле, чем-то напоминающем викторианский. За оградой темнел густой лес – Инга на мгновение почувствовала себя неуютно, она вспомнила свои сны, где порой блуждала в темноте, тщетно пытаясь выйти или хотя бы найти поляну, откуда можно было бы увидеть небо, скрытое сомкнутыми темно-зелеными кронами.

- Этот дом, как и наш городской особняк, в прошлом принадлежали одному и тому же древнему дворянскому роду, – пояснил спутнице Победин. - Фамилию называть не буду, ни к чему это теперь. Скажу только, что другой недвижимости, принадлежавшей этой семье, мне обнаружить не удалось, так что найденные руины можно считать удачей. Ты обратила внимание, что остальные коттеджи построены совсем недавно?