Ртуть в огне. Том 2. Миттельшпиль

Глава 16. Инга. Нескучный вечер.

Инга разминала его спину – она старалась изо всех сил. Оба были обнажены. На второй этаж они подниматься не стали – Инга встретила любовника внизу неглиже. Сейчас, сидя на нем верхом, она чувствовала его тело, зная, что и он чувствует ее тоже, что наверняка доставляет ему удовольствие. Сначала у них не было времени на разговоры, потом Инга все-таки решилась попробовать узнать то, что ее сейчас интересовало больше всего.

- Георгий, я понимаю, что сейчас не время говорить о делах, - начала она осторожно.

- Почему же? Только не останавливайся и можешь говорить, о чем хочешь.

- Сколько ни думала, никак муж Барышевой не мог знать о том, что она придет именно тогда. Не мог он просчитать, к сейфу она пойдет или в спальню к ним заглянет, понимаешь? Значит, его кто-то предупредил, и он устроил все это специально – знал, что Изольда попытается спасти Солодовникову. В оружии он совсем не разбирался, а вот его отец – да, причем еще и Изольду втянул. Опять же – ключ от сейфа, его Барышев-старший забрал, но оружие почему-то оставил. Он знал, что она вернется туда за ним. Теперь мне понятно, почему молчит Изольда. Она опасается вовсе не мужа. И не сто пятая ее пугает. Она думает про то, знает ли Барышев или нет, что она обо всем догадалась.

- Он знает. Не только Изольда, но и его собственный сын разобрался, что к чему. Ситуации, в которой оказался Василий Барышев, не позавидуешь.

- Почему же? Доказательств нет. Только догадки.

- Выучил тебя на свою голову, - заметил, приподнявшись на локте, Георгий. – Доказательства, кстати, есть. Правда, косвенные. Но это не наше дело. Василий Барышев теперь сам настаивает на ходатайстве об изменении избранной для Изольды меры пресечения. Целую стопку медицинских бумаг принес. Кроме того, у нее грудной ребенок.

- Значит, под залог?

- Подписка о невыезде. Умысла у Барышевой не было – наоборот, она пыталась спасти Солодовникову, а заодно себя. Причем было, от чего спасать. Судя по медицинской документации, за три года у Изольды не менее двадцати переломов и несколько вывихов. Ребра, нос, правая рука. Пальцы на руках и ногах. Неоднократные сотрясения головного мозга. Николай был хитер, со стороны они выглядели идеальной парой. Посмотри на их совместные фотографии в социальных сетях - он там жене стихи посвящал, да и о покойной Никифоровой не забывал, каждый год в день ее смерти размещал какой-нибудь скорбный текст.

- А кто это?

- Его первая жена. Многочисленные травмы, выкидыш на раннем сроке. Падение из окна. Мне удалось кое-кого разговорить – у нее было отбито все, что можно. Три месяца она медленно умирала.

- И после такого Василий Барышев…. – Произнесла Инга глухим голосом. – Интересно, Изольда знала, на что шла?

- В том-то и вся загадка. – Задумчиво произнес Победин. – Не удивлюсь, если знала – женщинам порой свойственно удивительное безрассудство. Но одно у них с Барышевым-старшим общее – алчность, ради денег они готовы на все.

- Ты прав. – С усилием произнесла Инга - она начала уставать. – Хотя каждый выживает, как может. Но для меня все-таки загадка, почему Барышев пытается ее вытащить, она же ему больше не нужна.

- Нет, Инга, тут ты ошибаешься. Барышев сделает все для того, чтобы история с Николаем не повторилась – внука он будет воспитывать соответственно. Изольда росла в крепкой благополучной семье, она будет хорошей матерью. Вместе с тем Барышева, наблюдавшая за мужем несколько лет, сумеет вовремя заметить, если с ее сыном что-то пойдет не так.

- Тем не менее, регентство Барышев никому не уступит. – Инга осторожно погладила его спину, затем чуть сжала пальцы.

- Мы увлеклись, - сказал Георгий, поднимаясь и пытаясь сбросить ее – их обычная игра. Инга смеялась, удерживаясь на его спине, потом разжала руки и сползла на пол, продолжая смеяться.

- Сдаешься? – поинтересовался Победин.

- Вот еще, - Инга вскочила и встала в нарочито показную боевую стойку. – У меня в запасе есть пара приемов.

- И каких же?

- Такое вслух не говорят, - Инга подошла к нему и шепнула пару слов на ухо. – Но это еще не все. Я кричать могу и царапаться. На большее, видишь ли, женщины не способны. Так сказал великий гуру Николай Барышев, перед тем, как сесть на пол от моей подсечки. Как я понимаю, ныне покойный? Раз ты теперь говоришь о нем в прошедшем времени.

- Именно. Сегодня Николай Барышев покончил с собой. Даже записку оставил, в которой подробно разъяснил, что его жена не хотела убивать Солодовникову, и что он виноват во всем сам. Меня известили – видишь ли, старые связи иногда бывают полезны.

- Бывших не бывает? – спросила она и села на диван, зная, что передышка подходит к концу – сегодня он слишком возбужден.

- Вот я иногда думаю, что с тобой делать, но потом все-таки прихожу к одному и тому же выводу – любить и беречь.

- Потому что еще пригожусь? – Инга легла на живот и посмотрела на него через плечо.

- Потому что с тобой не скучно.

Глава 17. Изольда. Воспоминания.

Последние месяцы ее никто не бил, но мысли о том, что она больше не нужна свекру, занимали Изольду все чаще. Ее, знающую всю подноготную семейства Барышевых, Василий наверняка в скором времени уберет. Скорее всего, это случится, когда она оформит развод. До сих пор ей удавалось выкручиваться, удастся и теперь, если она не будет плыть по течению. Одно ее беспокоило – в доме мужа остался ее карабин. Почти год назад она бежала оттуда в спешке - где тут было думать о чем-то, кроме того, чтобы спасти две жизни – собственную и маленького, что, как показал тест, теперь развивался внутри нее. Это было интересное чувство: ребенок принадлежит тебе, и одновременно нет – иллюзий по поводу того, что ей позволят стать настоящей матерью, Изольда не испытывала.

Это был не просто ребенок. Малыш стал тем лучиком света, что вывел ее из тьмы отчаяния. Тот вечер после своего дня рождения Изольда не забудет никогда. Не успела закрыться дверь за гостями, как муж ударил ее так, что потемнело в глазах.

- Как ты посмела, тварь?! – заорал Николай. – Как ты посмела так унизить меня? Столько тебя воспитываю и без толку, ведь проще простого – сиди в уголке, молчи, но нет, нужно свое превосходство показать.

Он никогда не называл Изольду по имени. Когда злился, она была «сукой» и «тварью». В хорошем настроении Николай обращался к жене «эй, ты». При посторонних муж ласково называл ее «зайкой» и нежно, до синяков, сжимал запястье, получая от ее натянутой улыбки особое удовольствие.

Изольда попыталась сбежать от него, понимая, что из-за жаркой погоды совсем забыла про то, что со дня на день у мужа должно было случиться очередное обострение, но тщетно – голова кружилась, перед глазами все плыло. Прислуга, конечно, спешно спряталась – когда хозяин становился агрессивным, никто не хотел попадать под горячую руку. «Теперь он меня точно убьет, - обреченно подумала Изольда, - уже сотрясение, а это ведь только начало».

Ощутив руки мужа на своей шее, она хотела только одного – пусть все поскорее закончится, она уйдет туда, где нет страха и боли. Тело словно жило отдельной жизнью. Правая рука схватила со столика какую-то фарфоровую статуэтку, которая угодила Николаю прямиком в лоб – руки на ее шее разжались и Изольда, собрав последние силы, побежала к лестнице. Дверь в комнату была крепкой, если она добежит, то…

Николай схватил ее за блузку, тонкая ткань порвалась, но Изольда не остановилась. Теперь, когда у нее появился шанс выжить, она собиралась бороться до последнего. Барышева неожиданно полетела на пол, через мгновение муж уже сидел на ней, крепко взяв ее за волосы. Пару раз он с силой приложил Изольду лицом об пол. Она почувствовала, что захлебывается собственной кровью. Затем он выкрутил ей правую руку, боль стала невыносимой.

Николай был сексуальным садистом – она знала, что если сейчас подыграет ему, то это может спасти ей жизнь. Когда муж получал разрядку, то на какое-то время успокаивался. Изольда вскрикнула, потом попыталась вырваться и застонала.

- Вот лучшая музыка, - сказал Николай так, словно находился в консерватории, затем медленно начал отводить ее руку вверх, - продолжай. Сначала погоня, а теперь такие чудесные звуки. Пора тебе получить от меня подарок. С днем рождения, дорогая, - произнес он издевательски почтительным тоном, расстегивая ремень на брюках.

Очнулась Изольда глубокой ночью, она по-прежнему лежала на полу, лицо распухло, спина болела. Изольда прислушалась к собственным ощущениям: руки и ноги были в порядке, дышать не больно – значит, в этот раз он ей ничего не сломал, разве что нос, что было удивительным. На ноги удалось встать с трудом. Держась за стены, она кое-как доползла до собственной спальни и закрыла дверь на замок – кто знает, у него может хватить сил и на второй раз.

Василию Изольда позвонила утром и кратко описала случившееся, ее голос при этом оставался ровным. Барышева совершенно разучилась плакать, заплачь она сейчас, стало бы легче, но глаза были сухими, а дыхание – спокойным. Врач приехал через час, после его визита боль ушла, стало легче. Изольду интересовало, что этот спокойный мужчина думает про нее – наверное, считает мазохисткой. Василий прибыл к вечеру. Он лишь мельком взглянул на невестку, потом сказал:

- Это было в последний раз, клянусь тебе.

Изольда закрыла глаза, подумав: «Ну да, в следующий раз он меня убьет, как свою первую жену». Свекру она больше не верила.

Нормально ходить Барышева смогла лишь через две недели и тут же сделала тест – она делала их каждый месяц, но результаты до сих пор оказывались отрицательными. Отвернувшись, она стала ждать, уже ни на что не надеясь. Сегодня она скажет Василию, что больше этого не вынесет. Посмотрев на результат, Изольда не поверила глазам – две полоски! Конечно, результат мог оказаться ошибочным, но если нет…Потом она стала собираться, сложила в сумку все свои документы и деньги, остальное потерпит. Но напоследок ее муж тоже получит урок.

Стоя над ним с карабином в руках, Изольда испытывала огромное искушение – один выстрел и все. Николай спал на спине, его губы чуть улыбались – наверное, ему снилось что-то приятное. Внешность была обманчива. Изольда помнила, как однажды позволила себе прижаться к спящему мужу и тут же получила кулаком в живот за то, что посмела его разбудить. Она направила ствол ему между ног и выжала спуск. Грохот двенадцатого калибра был оглушительным, но вопль проснувшегося мужа был еще громче. Его крик доставил ей особое удовольствие – прежде в этом доме кричала только она, Изольда. Глядя ему в глаза, она улыбнулась и прошептала:

- Мне тоже нравится слушать музыку. Промазала чуть-чуть, но ничего. Сейчас исправлю. Переведя ствол чуть выше, она выстрелила еще раз.

Он дернулся, но больше не кричал, в устремленном на нее взгляде ненависть смешалась с удивлением. Судя по всему, он был уверен, что она спятила.

- Очень хорошо. – Сказала Изольда так, будто разговаривала с ребенком, который, наконец, выучился ходить на горшок. – Это ведь намного круче ремня – бог любит троицу, так?

Теперь на его лице появился страх – Изольду захлестнула новая волна удовольствия. Держа мужа на прицеле и широко улыбаясь, она отступала к двери. Если бы он попытался встать и наброситься, то получил бы пулю, что прекрасно понял. Это был последний снаряженный магазин, больше патронов в доме не было. Разряженный карабин Барышева оставила в сейфе – там с ним ничего не случится. Выходя, она столкнулась с Эльвирой Солодовниковой.

- Изольда Семеновна, все в порядке? Может быть, вам помочь? – спросила домработница подобострастно, устремив на Барышеву бесхитростный взгляд, в котором не было и тени страха, несмотря на только что прозвучавшие выстрелы – в этом доме прислуга ничему не удивлялась.

Изольда отвечать не спешила. «Где же ты бываешь каждый раз, когда мне действительно нужна помощь?», - подумала она. Поведение Солодовниковой нравилось ей все меньше – нет, Эльвира не походила на воровку или проститутку, да и рекомендации у нее были отличные. Дело было в другом, а именно в недвусмысленном интересе, который та проявляла к хозяину дома. Как-то Николай со смехом сказал Изольде об этом, после чего Барышева стала следить за прислугой внимательнее. Действительно, замечающая каждое пятнышко строгая аккуратная Эльвира буквально таяла при виде хозяина. Ее не смущало ни то, что он делал с Изольдой – конечно, прислуга происходящего не видела, но великолепно слышала, такого не скроешь, ни его хамство и наглость.

- Да, Эльвира. Я уезжаю, надолго. Так вот, хорошенько запомни, мой муж – это запретная территория. Я знаю, о чем ты думаешь – поверь, для тебя все закончится печально. Не слушая оправданий, Изольда ушла, хлопнув дверью. Барышева не видела, как Эльвира скривилась у нее за спиной – она явно была не согласна со своей хозяйкой. Потом Солодовникова ушла на кухню, где распорядилась приготовить для хозяина завтрак – поднос ему она отнесет сама.

Глава 18. Инга. Развязка дела Барышевой.

По решению суда Изольда Барышева была выпущена под подписку о невыезде. Инга присутствовала на процессе, но интересы Барышевой представлял сам Победин. Ей нравилось наблюдать за ним в зале суда: там он становился другим, причем менялось все – взгляд становился живым, голос – тоже. Инге очень хотелось самой быть на его месте, но она понимала, что всему свое время.

По ходатайству защиты это заседание, в отличие от прошлого, было закрытым. Изольда оставалась спокойной и невозмутимой, она не смотрела в сторону матери Эльвиры Солодовниковой, что плакала, не переставая. У погибшей осталось двое детей, в свидетельстве о рождении в графе «отец» у них стоял прочерк. Василий Барышев, когда отправлял их бабушке чек на полмиллиона, учел и это обстоятельство. Сама Барышева думала сейчас лишь о собственном ребенке, которого она не увидит, если останется в СИЗО.

Выслушав решение суда, Изольда никак не показала своих эмоций. Годом позже, после того как Барышевой назначат наказание – полтора года колонии-поселения со значительной отсрочкой исполнения приговора, в одном из известных ток-шоу Регина Солодовникова скажет про Изольду: «Она ни разу не сказала о том, что сожалеет. Мои внуки из-за нее остались сиротами, но я не услышала от Барышевой никаких извинений. Холодная, черствая, надменная - неудивительно, что муж так с ней обращался». Когда ведущий спросит Солодовникову о регулярно переводимых Барышевой суммах, та отреагирует просто: «Откупиться хочет, это понятно». После выхода передачи Регина больше не получит от Барышевой ни одного чека.

На выходе из здания суда их, конечно, встретили журналисты. Изольда шла, высоко подняв голову, держа под руку Василия Барышева, который закрывал ее от этой галдящей толпы. Потом папарацци попытались накинуться на Победина с Ингой, но вновь потерпели неудачу. Повезло им лишь с Региной Солодовниковой, та говорила охотно, и именно от нее вся страна узнала о том, что суд изменил Барышевой меру пресечения.

***

Получив неожиданное приглашение Барышевой, Инга не стала от него отказываться, хотя путь предстоял неблизкий. Изольда теперь обитала недалеко от Егорьевска, где должна была оставаться по решению суда. Дом, в котором жила Барышева, стоял на отшибе – Инге пришлось оставить машину у края поля. Увидев грунтовую дорогу, по которой следовало ехать дальше, Инга пожалела о том, что не взяла «БМВ», который здесь был бы уместнее. Это оказался не последний сюрприз – ей предстояло пройти метров пятьсот через лес. Выручили кроссовки, к Изольде она поехала в своем обычном стиле. Вопреки опасениям, тропинка оказалась чистой и сухой. Лес был светлым – в основном березняк, кое-где мелькали редкие сосны. Выйдя из леса, Инга замерла - настолько неожиданным оказалось то, что она увидела. Тропинка продолжалась, слева от нее в загородке гуляли лошади, справа было вспаханное поле. До дома Изольды ей пришлось идти еще минут пять, и все это время Инга замечала по сторонам много интересного: кроме лошадей и пашни, в хозяйстве Барышевой были пруд, птичник, яблоневый сад и даже небольшая мельница – декоративная или нет, Инга так и не разобралась.

Изольда встретила ее не одна, на руках у нее был светловолосый малыш одетый, несмотря на осень, в легкий комбинезон.

- Не стала предупреждать, что на обычной машине ко мне не попадешь. – Сказала Инге Барышева вместо приветствия. – Хотела, чтобы ты посмотрела на мою частично воплотившуюся мечту. Мне стоило большого труда найти такой участок – это было крестьянско-фермерское хозяйство. Что скажешь?

- Скажу, что сюда вряд ли охотно приедут журналисты. А еще – воздух здесь отличный. – Осторожно ответила Инга - она не верила, что Барышева пригласила ее просто взглянуть на все это.

Изольда выглядела хорошо: здоровый цвет лица, спокойный взгляд, густые блестящие волосы заплетены в косу. Инга поняла, что, как и Анастасия, Барышева не пользовалась краской – пепельный цвет волос был у нее от природы.

- Я пригласила тебя сюда за тем, чтобы спросить, будешь ли ты крестной матерью моего сына? – спросила Изольда и рассмеялась, глядя на ошарашенное лицо гостьи.

- Но... Я даже ребенка на руках никогда не держала. – Растерянно произнесла Инга. – Вдруг я не справлюсь?

- Справишься. Это несложно. – Изольда передала ей мальчика.

Инге ничего не оставалось, как взять его на руки. Сын Барышевой удивительно походил на мать – от отца и деда в нем не было абсолютно ничего. Оказавшись у нее на руках, ребенок не заплакал, он лишь удивленно смотрел на Ингу, будто пытался найти в ее лице что-то знакомое.

- Не плачет, значит, я правильно тебя выбрала. – Улыбнулась Изольда. – С Георгием Анатольевичем мы видимся часто, но мне хотелось поговорить именно с тобой, наедине. Я вот что тебе хотела сказать – у всех мужиков за пазухой камень вместо сердца, даже у самых лучших из них, хорошенько это запомни, Инга.

- Я запомню. Только вряд ли мне это поможет. До моей мечты слишком далеко.

- Если не можешь унести целое, возьми часть. – Изольда с нежностью посмотрела на сына. – Ладно, пойдем, я тебе оранжерею покажу – вот где красота-то.

Барышева взяла у Инги ребенка и осторожно посадила его в кроватку. Изольда, оказывается, обустраивалась здесь не первый год. И, насколько Инга могла судить, эта земля значила для нее очень много – она давала ей силы выжить.

Глава 19. Инга. Новые проблемы.

2011 год, январь, Москва.

Несколько дней в январе Инга отдавала обязательному медицинскому обследованию. Сначала необходимые анализы, потом – обход врачей. Посещение женской консультации было для нее тяжелее всего, приходилось говорить неправду, особенно насчет желания иметь детей, которое с каждым годом становилось все сильнее. В этот раз вышло еще хуже:

- Таблетки отменяем, - сказала ей врач, просматривая результаты анализов. – Общий билирубин почти пятьдесят, неужели никаких изменений в самочувствии?

- Никаких, - удивилась Инга. – Но как же я без них? Может, другой препарат?

- Не хочу напоминать о вашем возрасте, Инга Олеговна, но в двадцать шесть уже пора позаботиться о рождении детей, если, конечно, вы хотите иметь их вообще. Подумайте и приходите через месяц. Гормональные препараты для вас в ближайшее время абсолютно противопоказаны. На месяц после отмены возможность зачатия практически исключена, потом, если все-таки не захотите стать матерью, подберем для вас другой метод. Так, еще и гепатоз. – Со вздохом заметила врач, просматривая что-то в ее карте. – Необходимо лечение, хорошо, что вы не пренебрегаете регулярными обследованиями. Если решитесь на беременность, то только после того, как показатели будут в норме.

Из женской консультации Инга вышла в состоянии полного опустошения. «Не захотите стать матерью», - замечательная фраза. Конечно, эта женщина не знала, да и знать не могла про ее проблемы, напоминание о возрасте было обидным, но еще обиднее было то, что она была полностью права. Плакала Инга редко, но сейчас, сидя в машине, она рыдала почти в полный голос, пыталась остановиться и не могла. Телефон, как всегда, зазвонил в самый неподходящий момент, если бы ей звонил кто-нибудь другой, она бы просто проигнорировала вызов.