Ртуть в огне. Том 2. Миттельшпиль

Глава 11. Инга. Снова кимоно.

На семинар к Барышеву Инга все-таки записалась, хотя Георгий был против – он считал, что это уже лишнее.

- Понимаешь, - говорила Инга, - мне хочется взглянуть на него самой и проверить кое-какие свои выводы. Мы будем там не одни, он ничего мне не сделает.

- Ну что же, иди. Мне, конечно, там появляться не следует, иначе начало семинара станет его концом. Будь осторожна, Инга. Не провоцируй его, он и без того опасен.

- Хорошо, Георгий. Не буду.

Надев кимоно во вполне комфортной раздевалке спортивного зала, где она была в гордом одиночестве – видимо, девушки такими семинарами не интересовались, Инга завязала простой пояс плоским узлом и по привычке тщательно выровняла концы, хотя для новичка это было неправильно. Тот пояс, что хранился у нее на старой квартире в одежном шкафу там и остался, потому что Барышеву про него знать не стоило. В зал Инга зашла робко, взгляды всех присутствующих невольно обратились к ней, она хотела пройти к остальным слушателям, но была остановлена язвительной репликой Барышева:

- Девушка, вы точно не ошиблись дверью? Здесь у нас не институт благородных девиц.

- Я знаю. – Инга смотрела в пол, изображая смущение. – Но мне хотелось бы научиться защищать себя – у вас написано, что это возможно без лишних усилий.

- Для вас – точно, - рассмеялся Барышев. – Найдите себе подходящего мужчину и спрячьтесь за его спиной – никаких усилий. Правда есть еще методы, если на вас действительно нападут.

Инга подняла на него глаза, в которых появился искренний интерес:

- За этим я и пришла. В чем они состоят? Или мне обзавестись разрешением на оружие?

Барышев скривился:

- С оружием не ко мне, я всегда управлялся вот этими руками, - словно в подтверждение своих слов он показал Инге ладони, - да и зачем оно женщине вроде вас? Женщины предназначены совсем для другого – если не поймете сами, вам все объяснят со временем. Насчет методов - о таком вслух не говорят, так что подойдите сюда, поближе.

Инга поспешно засеменила к нему. Наклонившись к ней, Барышев прошептал ей на ухо пару фраз. Она залилась краской – Барышев наверняка принял это за смущение, потом выдвинул еще один весомый аргумент:

- Вот так. Еще можете кусаться и царапаться, на этом ваш курс закончен. Впрочем, если хотите, то можете остаться и послушать.

- Пожалуй, я все-таки пойду, – Инга сделала вид, что направляется к выходу. Дальнейшие события развивались стремительно – Барышев полетел на пол, Инга же тихо сказала:

- Я такая неловкая сегодня. До свидания, Николай Васильевич.

Когда она шла до раздевалки, то услышала за спиной шаги и обернулась, уверенная, что увидит Барышева, но, к счастью, ошиблась. Это был всего лишь один из парней, пришедших на семинар.

- Здорово вы его, - сказал он, улыбаясь. – Дмитрий.

- Инга, - у нее не было причин скрывать свое имя.

- Так зачем вы сюда пришли? – поинтересовался Дмитрий. – Вы же явно не новичок.

- Хотела узнать что-то новое. – Отмахнулась Инга. – Кстати, узнала, так что цель достигнута.

- Я, конечно, покажусь вам бесцеремонным, но что вы делаете сегодня вечером?

Инга уже хотела сообщить новому знакомому, что вечера привыкла проводить исключительно с мужем, но подумав, ответила:

- Я пока не решила. Вы, конечно, желаете записать номер моего телефона?

Парень был явно озадачен такой реакцией, но потом с энтузиазмом кивнул:

- Да, не помешало бы.

Инга продиктовала ему телефонный номер Анастасии, после чего, улыбнувшись, сказала:

- Ну до встречи, Дмитрий.

Ощущая, что парнишка смотрит ей вслед, она от души надеялась, что именно с ним Анастасии, наконец, повезет.

***

1998 год, май, Москва.

До дома Монахова она дошла чудом, на одной лишь силе воли. Перед глазами все кружилось, страшно хотелось пить и спать – наверняка это последствия шока и потери крови, но в больницу Инга обращаться даже не думала – оттуда наверняка сообщат в милицию, а те – дедушке и бабушке, которым лучше было оставаться в неведении. Дверь открыла женщина и, едва взглянув на Ингу, громко сказала:

- Паша! Тут к тебе пришли. Ну-ка заходи, - уже тише добавила Тамара Степановна - она хорошо знала каждого из учеников своего мужа.

Большинству из учеников Монахов был кем-то вроде второго отца, они знали, что тренер никогда не откажет в помощи, хотя и старались без крайней нужды его не беспокоить. Несколько раз он вытаскивал парней из действительно серьезных передряг – кем был Монахов до того, как стал тренером, они не знали, версии выдвигались самые разные, неопровержимым был лишь тот факт, что в районном отделении, да и не только, его знали очень хорошо и к его мнению почему-то прислушивались. Тренер, окинув взглядом ученицу: застывшее лицо, пятна крови на одежде, тут же распахнул ее куртку – Тамара Степановна прижала руку ко рту.

- Тома, принеси водку и бинт, - велел он. – И чая завари крепкого и сладкого. Держись, Галчонок.

- Сейчас, Паша, я мигом, - Тамара Степановна скрылась на кухне. Все необходимое она нашла быстро.

Сняв с Инги куртку и блузку, Монахов осмотрел рану, затем выдохнул:

- Повезло. Шрам будет, конечно. – Он взял ее за плечи и сильно сжал. - Кто? – Этот вопрос он буквально прорычал, но Инга лишь покачала головой и отвернулась – ей было стыдно из-за того, что она не смогла сдержаться и заплакала. – Ладно, поговорим потом.

Рану он обработал и перевязал, но хуже было другое – Инга пыталась говорить и не могла, тогда Монахов, видя, что она его понимает, стал задавать вопросы сам:

- Сколько их было? Один? Двое? Трое? – На троих Инга кивнула.

- Они тебя… - Тренер не договорил.

Инга помотала головой.

- Но пытались?

Инга кивнула. Монахов ушел на кухню, потом вернулся со второй кружкой чая:

- Пей. Знаю, вкус не из лучших, но должно помочь. В отделение ехать нужно, заявление писать.

Инга снова помотала головой.

- Что – нет? Говорю – нужно, значит нужно. Заявление написать с можешь? Самое главное.

В отделении заявление у них приняли быстро – Монахова там хорошо знали. В той самой квартире никого не оказалось, видимо, несостоявшиеся насильники ушли праздновать в другое место. Одно было интересным – кровь на лестнице кто-то тщательно замыл, опрошенные соседи в один голос твердили, что ничего не видели и не слышали. Потом все объяснилось просто – тот, кому Ингу преподнесли в качестве подарка, занимал место в криминалитете низшего звена, но этого вполне хватило. Дальняя родственница, что привела ее на квартиру, утверждала, что Инга нагло врет, что последний раз видела ее очень давно и уже тогда поняла - девчонка совсем отбилась от рук.

Инга смогла говорить только через неделю – и сразу же забрала заявление. Люди, что попросили ее это сделать, говорили вежливо и убедительно – они просто перечислили все, что ее ждет, если она не выполнит их просьбу. Из отделения Инга направилась прямиком к Монахову.

- Павел Васильевич, - сказала она, - мне что, теперь все время оглядываться по сторонам? Они все знают – и где я живу в том числе. Это…это как заноза. – Она яростно ударила себя кулаком по коленке. – И еще – я ведь сама виновата, что так глупо поверила ей и пошла туда – ведь были сомнения, а я все равно…

- Знаешь что, Галчонок, - вздохнул Монахов, затем, устремив на нее жесткий взгляд ярко-голубых глаз, добавил: - занозы надо вытаскивать. Я долго думал, но так и не решился передать кому-то те знания – наверное, этот момент настал.

- Какие знания? – озадаченно спросила Инга.

- Как вытаскивать занозы.

Через год Инга уже смотрела на мир другими глазами. Оказалось, что отнять жизнь гораздо проще, чем ее дать – это Монахов внушил ей крепко, взяв с нее обещание, что применять то, чему он ее научил, она станет лишь в самом крайнем случае.

Спустя три года на его похоронах она не плакала – ему бы это наверняка не понравилось, ведь тренер воспитывал в ней совсем другие качества. Просто в душе образовалась еще одна пустота, которой не суждено было заполниться никогда. Говорят, что человек живет, пока о нем помнят, но никакое воспоминание не заменит даже секундного прикосновения руки, взгляда, жеста, одного единственного сказанного слова.

***

- Инга, - Алексей тронул ее за плечо, - вернись ко мне.

Он всегда говорил так, когда видел, что она задумалась. Инга провела рукой по волосам, затем со смехом спросила:

- Ты все простишь?

- Непременно. После исповеди и искреннего раскаяния.

- Я сегодня с парнем познакомилась на одном семинаре. Он у меня телефон попросил.

- Так, - сказал Алексей уже другим тоном, - а потом ты его полюбила и решила меня покинуть?

- А потом я дала ему телефон Аськи, - глядя на Алексея с озорной улыбкой, Инга запустила руку под его футболку. – Надеюсь, у них все получится. Вот смотрю на Асю и думаю – почему с ней так?

- Потому что нам, мужчинам, нравится быть охотником, а не добычей. Это инстинкт, Инга.

- То есть я для тебя – добыча? – Она попыталась изобразить злость, но вышло неубедительно, потому что он, несомненно, был прав.

- Ты – мое самое ценное сокровище. Мне часто хочется закрыть тебя ото всех, спрятать. Но я не хочу, чтобы ты всю жизнь провела взаперти, как моя мама. Ты когда-нибудь задумывалась, что она чувствует каждый день, оставаясь здесь в одиночестве?

Раньше Инге даже в голову не приходило, что свекровь проводит дни в четырех стенах – короткие визиты к знакомым не в счет. Инга представила себе тридцать лет такой жизни и ей стало страшно. В то же время она вспомнила, что Нина Аркадьевна никогда не жаловалась – для такого, несомненно, требовалась железная выдержка.

- Разве это был не ее собственный выбор, Леш?

- Нет. Работать ей запретил отец. Пару раз она пыталась уговорить его, когда я был совсем маленьким, но не вышло. Причину такого решения отца ни ей, ни мне до сих пор выяснить не удалось. Со временем я узнал, что мама не скучает, в интернете у нее свой круг общения. Она основала клуб для женщин, которым мужья запрещают работать. Статьи, форум, даже психологическая помощь. Один раз мама оставила ноутбук без присмотра. Вряд ли отец в курсе. Так просто туда не попасть – я пробовал, там хитрая система регистрации – мама, как всегда, педантична в вопросах безопасности.

- Поэтому твой отец взял меня на работу? Чтобы и я была под присмотром? – Инга уже не раз хотела задать мужу этот вопрос.

- Конечно, но тут есть кое-что еще: история с Осиповой сильно подействовала на него - теперь он ни за что не доверится постороннему, каким бы близким этот человек не казался. Мы обсудили это с ним – сначала я был против, но потом согласился. Он сказал, что в тебе есть кое-что, чего нет у многих – тебя не купить.

- Насколько мне известно, Надежда оставила его не из-за денег.

- Купить можно не только деньгами. Борис и ему подобные умеют находить слабые точки.

- А твой отец?

Алексей ненадолго замолчал, видимо, обдумывая ответ, потом заметил:

- С отцом каждый раз по-другому. Он никогда не использует ту или иную комбинацию дважды. Это не мои слова – так говорит дядя Саша.

Инга вспомнила Александра Победина, его взгляд хищника, обманчиво мягкие жесты, хриплый низкий голос и спросила:

- Значит, они с твоим отцом работают в паре?

- Всегда работали. – Уверенно сказал Алексей. – К голове должны прилагаться руки, иначе ничего не получится. Но мой тебе совет – держись от него подальше, потому что женщины у него на втором месте после бильярда.

- На втором месте? – рассмеялась Инга. – Тогда я знаю, куда его посылать, если что.

- Я серьезно, Инга. Отец вряд ли подпустит его близко к тебе – он хорошо знает своего брата. Но все-таки не забывай про то, что я тебе только что сказал.

Когда жена расстегнула ремень на его брюках, а потом спустилась вниз – Алексей забыл обо всем. В такие минуты ее власть над ним была абсолютной. Инга хорошо знала, как доставить мужу удовольствие. Сейчас, когда между ними были только любовь и желание, остальное могло подождать.

Глава 12. Георгий. Прошлое и настоящее.

1976 год, сентябрь, Москва

Он заметил ее, возвращаясь от очередной любовницы. Молодая кровь играла так, что порой от желания сводило зубы, помочь могло только одно – податливое женское тело. Он выбирал женщин постарше и с опытом – тех, кого не нужно было уговаривать, и которые, в отличие от молоденьких девушек, всегда задумывались о последствиях.

Была середина субботы. Люди неторопливо шли по улицам, наслаждаясь неожиданно вернувшимся после дождей теплом. До машины он шел не спеша, думая о последнем разговоре с братом – тот, как всегда, придумал нечто интересное.

Навстречу ему шла девушка, хотя таковой ее можно было назвать с большой натяжкой – хрупкая, почти невесомая фигурка была еще не оформившейся. Он и сам не знал, почему задержал на ней взгляд. Может быть, из-за ярких осенних листьев, которые она несла в руках, а может, из-за искренней улыбки на худеньком лице – сколько Георгий потом не старался, он не мог этого вспомнить. До этого женщины вызывали в нем или безразличие или острое желание, та же, за которой он наблюдал сейчас, казалась существом из другого мира, от нее словно исходил сияющий свет. Георгий тряхнул головой, отгоняя наваждение, но оно лишь усилилось. Он поймал себя на том, что идет следом и ему очень хочется познакомиться с этой девушкой – наверняка, если она скажет ему пару слов, все равно каких, то окажется такой же, как все, и иллюзия рассеется без следа. Он успел пройти несколько кварталов, потом девушка неожиданно развернулась и остановилась. В ее устремленном на преследователя взгляде не было и тени испуга, потом она резким тоном спросила:

- Зачем вы идете за мной?

Он молча подошел ближе, уверенный, что теперь она наверняка испугается, но этого не произошло. Серые глаза девушки были совсем рядом – он смотрел в них и не мог оторваться.

- Вам далеко идти? – Эти слова вырвались у него сами собой.

- Еще немного и я дома. – Девушка пожала плечами. – А вы что, хотите меня проводить?

- Да. – Сказал он, не прекращая смотреть на нее ни на секунду. – Эти листья, они вам зачем?

- Они яркие и красивые, - девушка улыбнулась, но немного грустно, - у меня такое чувство, что подобных я больше не увижу.

Жила она действительно близко – в коммуналке, с родителями. Тем не менее, они все-таки познакомились. Девушку звали Ириной. Потом он узнал, что ей семнадцать, и что она без особого труда поступила на инженерно-экономический факультет института связи. Ирина вообще оказалась девушкой умной и не по годам рассудительной, она говорила:

- Понимаешь, Георгий, за связью будущее. Пройдет лет пятнадцать-двадцать и телефоны из редкости станут обыденностью. ЭВМ будут развиваться тоже.

- Ир, тебе бы книжки писать, - рассмеялся Георгий, хотя на самом деле был с ней согласен, - как Жюль Верну. Читала?

- Читала, у него есть над чем подумать. Самое главное – он умел смотреть в будущее.

В ноябре Георгий понял, что хочет только одного – чтобы рядом была она и никто другой. Прежде чем сделать ей предложение, он решил обсудить свое решение с отцом. Анатолий Победин сначала думал, что ослышался, потом рассмеялся, будучи уверенным, что сын шутит, но узнав, что тот совершенно серьезен, сразу спросил:

- Ты с ней спал? Она беременна?

Георгий спокойно выдержал взгляд отца, затем решительным тоном произнес:

- А что, по-твоему, женщины только для этого и нужны? У нас другие отношения.

- Другие отношения. – Протянул его отец, словно не веря тому, что слышит. – Думаешь, я не знаю, что ты с баб не слезаешь в свободное от учебы время? Это ничего – понимаю, сам молодой был. Но жениться в двадцать непонятно на ком – такой дури я от тебя не ожидал, Егор. Ее-то родители что говорят?

- Ничего. Я даже ей еще не сказал.

- Ну так какого рожна ты все это затеял? – Кулак Анатолия Победина полетел к цели, но Георгий легко увернулся. – Или ты ее все-таки попортил?

Георгий молча развернулся и хотел покинуть комнату, но не смог – в дверях стояла мать.

- Анатоль, - тоном , не терпящим возражений, произнесла Олимпиада , - с тобой я поговорю позже. Егор, приведи девочку к нам, я хочу с ней познакомиться. Обещаю, мы, - она посмотрела на неожиданно притихшего мужа, - не скажем ей ничего плохого. Предложение пока делать рано – вы ведь знакомы недавно. Если она девушка порядочная, то никуда от тебя не денется. Ведь ты потому это все и затеял, чтобы она только твоя была?

Георгий посмотрел на мать с уважением – она, как всегда, поняла его без слов.

- Ты права, мама. Все именно так и есть. Если встретил ту, которая нужна, зачем медлить? – Он с вызовом посмотрел на отца. – Чтобы потом всю жизнь жалеть?

- Ей-то самой сколько? – спросил тот.

- Восемнадцать будет. В мае.

- И где и на что вы жить собрались?

- Мужчина всегда может заработать. Ты сам меня так учил и ты прав. Мне не нужно милостыни, отец.

- Тебе нужна хорошая трепка, чтобы мозги на место встали.

- Ну так попробуй, поставь. – Георгий хищно улыбнулся отцу. – Вдруг сумеешь.

- Хватит, - резко сказала Олимпиада и проворно встала между ними. – До мая еще полгода. Там и посмотрим, что к чему. Девочку обязательно приведи, Егор. А теперь оставь нас, пожалуйста, мне нужно поговорить с твоим отцом.

***

Знакомство Георгия с родителями Ирины состоялось через неделю после его разговора с отцом. Мать Ирины, едва увидев его рядом с дочерью, молча опустилась на стоявший рядом стул. Протянутые Георгием цветы и торт она не взяла, поэтому ему пришлось оставить их на столе. Отец же сказал:

- Пойдем, поговорим.

Георгий ожидал от них именно такой реакции : а что, в самом деле, могли предположить родители семнадцатилетней девочки, увидев рядом с ней такого, как он – здорового, сильного парня с ярко выраженными восточными чертами?

Разговор состоялся в соседней комнате. Матвей Лавров, худощавый и жилистый мужчина, несколько лет назад разменявший пятый десяток, смотрел на Георгия снизу вверх с неприязнью и опаской. Он даже не предложил ему сесть, да и всем своим видом показывал, что гостю не рад.

- Тебе лучше оставить мою дочь в покое. – Сказал отец Ирины глухим голосом. - Вы с ней не пара. Ира еще совсем ребенок. Ума не приложу, как она вообще с тобой познакомилась – ее только книжки интересуют, а тебя, скорее всего, нечто другое. – Он какое-то время молча ходил по комнате, затем остановился у Георгия за спиной.

- Вы правы. – Победин молниеносно обернулся к Лаврову, и тут же заметил, как стремительно расширились зрачки устремленных на него светло-серых глаз. – Ваша дочь интересует меня в качестве будущей жены.

Отец Ирины на какое-то время потерял дар речи, затем, закурив папиросу, спросил:

- И ты, конечно, уже осчастливил ее таким предложением?

- Пока нет. Я знал, что вы так к этому отнесетесь. Если бы я хотел что-то с ней сделать, то уже сделал бы – мы познакомились в начале сентября. Матвей Александрович, если вам нужны еще какие-то доказательства серьезности моих намерений, я готов их вам предоставить.

- Складно говоришь, даже поверить хочется. – Процедил Лавров. – Ты сам-то кто?

Георгия не смутил этот вопрос, он пожал плечами:

- Студент юридического факультета.

- А родители?

- Отец - военный на пенсии. Мама – домохозяйка.

Подробнее про своего отца Георгий рассказывать не собирался, потому что ведомство, которому тот служил, до сих пор вызывало у обывателей страх и тайную ненависть, что было правильно – иным способом управлять этой страной было бы просто невозможно.

- Они знают о твоем решении?

- Знают, – Георгий начинал терять терпение, но внешне это было незаметно, - их реакция совпадает с вашей.

- Неудивительно. – Матвей Лавров вытащил очередную папиросу, но закуривать не спешил – долго вертел ее в заскорузлых пальцах, затем аккуратно убрал обратно в портсигар. - Отец, говоришь, на пенсии, мать – домохозяйка? Откуда тогда у тебя такие деньги, чтобы делать моей дочери столь дорогие подарки?

- Деньги можно добыть и честным путем, Матвей Александрович. В мае Ирине будет восемнадцать и ни вы, ни кто-то другой, нам не помешаете. – Георгий говорил тихо и твердо. – Я не собираюсь ее никому отдавать, я так решил.

Отец Ирины долго смотрел на него, затем сказал уже другим тоном:

- Похоже, ты сейчас и сам веришь в то, что говоришь, но восемнадцать ей будет только через полгода. Все может измениться. Если в мае ты не изменишь своего решения и Ира будет согласна, тогда посмотрим. А до того времени даже не думай, понял?

- Я обещаю вам, что с Ирой все будет в порядке.

Совместное чаепитие все-таки состоялось. Отец Ирины заметно успокоился, мать же продолжала смотреть на Георгия с опаской. Оказалось, у Ирины была и младшая сестра, но, когда та только заглянула в комнату, мать тут же велела ей уйти. Георгий успел разглядеть, что сестры были совсем не похожи друг на друга : волосы младшей походили на львиную гриву, тело было полноватым и женственным – судя по всему, она пошла не в мать и не в отца, а в какую-нибудь прабабку, такое иногда бывает. Когда он вышел от Ирины, его охватило на мгновение смутное предчувствие беды, но Георгий решительно отмел мрачные мысли – полгода пройдут быстро, его родителям, как и Лавровым, придется смириться с его выбором.