Ртуть в огне. Том 2. Миттельшпиль
- -
- 100%
- +
- Чего тебе, Победин? – рассмеялась в трубку Конакова, но прозвучал этот смех как-то ненатурально. – Устал от семейных уз? Или еще что? Догнал жену-то?
- Догнал. У тебя ничего не вышло.
- А я ничего и не планировала, - фыркнула в трубку Маша. – Ты совершенно не в моем вкусе. Это была дружеская встреча.
- Ну да. – Голос Алексея стал теперь очень похожим на голос его отца – он совершенно утратил модуляции. – А сообщения о моей измене ей отправляла совсем не ты.
- Ну почему же, - смех Маши звучал на этот раз искренне, – я лично и отправила. Говорю же, дружеская встреча. Я по-дружески помогла вам освежить отношения, это был благородный порыв, Победин. На твой кислый вид в последнее время было жалко смотреть.
- Жалко смотреть на Лоскутова, который до сих пор вздыхает по тебе, несмотря на то, что знает, что ты такое на самом деле.
- А что я такое? – Маша уже не дурачилась, ее голос стал настороженным. – Ну, скажи мне, правильный наш.
- Убийца. – Отрезал Алексей.
Конакова ответила нецензурной бранью, из телефона раздались короткие гудки. В правильности своего поступка Алексей не сомневался. Одно дело, если бы Инга случайно увидела их вместе и совсем другое – тщательно спланированная встреча жены с предполагаемой любовницей. Тут Маша явно постаралась на совесть, но совсем не ожидала того, что его жена отнесется к ситуации совсем нестандартно. Конакова наверняка предполагала, что соперница устроит шумную сцену. Инга же, как всегда, поступила неожиданно для всех, но при этом с честью вышла из ситуации. Алексей теперь уважал жену еще больше. Удивительным было то, что на их отношения неудавшаяся интрига Конаковой подействовала как нельзя лучше – Инга еще никогда не занималась любовью так страстно, расцарапанная спина немного саднила, но по сравнению с тем удовольствием, что он испытал сегодня, это были пустяки.
***
Какие все-таки мужики сволочи. Все, без исключения. Даже этот, казавшийся таким порядочным. Что он знает о трагедии, произошедшей когда-то в семье Конаковых? Полностью все известно только ей, Маше. Врачам она рассказала не всю правду, иначе бы на свободу ее долго не выпустили. Разве они смогли бы понять Машу, которую годами насильник подстерегал не где-нибудь, а в собственной семье.. . Каждый день, каждый час, каждую минуту – понять такое невозможно, некоторые терпят и учатся жить с этим, но чаще всего жертва такого насилия сводит счеты с жизнью .
Маша попала в подобную историю в тринадцатилетнем возрасте. Случайно застав отца с любовницей и пообещав рассказать обо всем матери, она и не думала, что он может сотворить с ней такое. Родной и любимый человек за несколько секунд превратился в озверевшего чужака, потом таким он становился каждый раз, когда им случалось оставаться наедине.
Матери Маша даже не думала сообщать о том, что происходит между ней и отцом – страх прочно поселился внутри и не покидал ее долго. Она продолжала жить обычной жизнью тринадцатилетнего ребенка : ходила в школу, бассейн, на кружки, хохотала с подругами, но все это был лишь тщательно разыгрываемый спектакль. Настоящим был только страх – дома ее ждало чудовище в облике отца, от которого не спасут ни стены, ни двери.
У Маши был младший брат – Виталий, на самом деле сводный. Случайно обнаружив соответствующие бумаги, Конакова узнала, что отец с матерью удочерили ее – может потому, что своих детей не было, а может, была еще какая-то причина - теперь, когда мать и тот, кого она привыкла называть отцом, мертвы, спросить было некого. Виталий же не был приемным: судя по документам, он был совместным ребенком Конаковых. Маша и Виталий не ладили с самого детства, они были слишком разные: смешливая, любящая подшучивать над всеми Маша и молчаливый и замкнутый, не любивший шум Виталий. Между братом и сестрой не было открытой войны – Виталий умело игнорировал как Машины шутки, так и ее искренние попытки подружиться, он жил в своем мире – мире комиксов, рисунков и графики, реальное общение его практически не интересовало. У брата и сестры была совместная тайна – с некоторых пор их плохие отношения были только ширмой. Брата Маша сама соблазнила год назад, предварительно рассказав и доказав, что родственниками они не являются – позже они собирались уйти из родительского дома и жить вместе.
В тот роковой день Маша вернулась из школы пораньше – она хотела тайком прихватить все необходимое для бассейна и тут же убежать из дома, но не вышло. Отец тоже приехал совсем не в то время, в какое обычно появлялся дома. Маша ждала, когда все поскорее закончится – за три прошедших года она уже усвоила, что сопротивление было бесполезным. Возвращения Виталия они не заметили. Конаков-младший был сильным парнем, спортом он занимался регулярно. Сняв отца с сестры, Виталий сразу двинул тому в челюсть, на что получил ответ, через пару секунд завязалась драка – молчаливая, жестокая, не на жизнь, а насмерть. Маша попробовала помочь брату – куда там, от удара отца она отлетела в сторону, потеряв сознание – как позже сказали врачи, чудом не проломив висок о ножку стола – не хватило всего лишь пары сантиметров.
Первый звук, который Маша услышала, очнувшись – тихий смех, рядом кто-то хихикал, словно маленький ребенок. Приподнявшись, она увидела забившегося в угол отца – он не замечал дочери, продолжая смеяться и смотреть в одну точку. Маша заметила открытое настежь окно, она подошла и взглянула вниз – под окном на асфальте кто-то лежал, вроде женщина – вокруг уже собралась толпа. Потом появился новый звук – начали барабанить в дверь. Маша нехотя пошла к входной двери – ей хотелось только одного, чтобы этот шум прекратился. Она даже не думала о том, чтобы одеться – из-за шока собственной наготы Маша просто не ощущала. Виталий заступился за нее, необходимо было посмотреть, что случилось с ним. Квартира у Конаковых была большой, они переехали сюда пять лет назад, когда в их семье неожиданно начали появляться деньги. Отец занялся недвижимостью, его взял в одно из агентств бывший одноклассник, который из электрика неожиданно переквалифицировался в директора – такие истории в те годы мало кого удивляли.
Дойдя до комнаты Виталия, Маша увидела в дверном проеме его голову в луже крови и все поняла. Стук в дверь ее больше не волновал, она его просто не слышала. Дверь начали ломать – похоже, соседи, специалисты бы действовали по-другому. Конакова прошла в ванную – сейчас ей казалось, что все можно вернуть, если смыть грязь с тела.
Гораздо позднее, собравшись с силами, Маша рассказала врачам и следствию свою версию . П о словам Конаковой родители, узнав о ее отношениях со сводным братом, поругались – отец толкнул ее и больше она ничего не помнила.
Позже выяснилось и то, что без интимных отношений с мужчинами Маша больше жить не может – положительный эффект от ее лечения был вызван вовсе не лекарствами. Маша соблазнила молодого врача: ради того, чтобы покинуть унылые стены психушки, Конакова была готова на все, и, недолго думая, стала совмещать приятное с полезным.
Домой после выписки ее забирал Вадим Платов, тот самый бывший одноклассник ее отца. Никакого интереса как к женщине он к Маше не проявлял, поэтому зачем и почему он начал принимать участие в ее судьбе, было для Конаковой загадкой. Теперь Маша была занята почти целые сутки: днем она училась, по вечерам и выходным – работала на Платова, который взял ее на стажировку. Маша жила на съемной квартире. «Трешку», доставшуюся от родителей, она сдавала, жить там ей совершенно не хотелось.
Платов продолжал относиться к ней нейтрально: помогал, когда было необходимо, но и спрашивал соответственно – элитным агентом Маша стала вовсе не благодаря неуставным отношениям с начальством. Потом случился инцидент с Лоскутовым – тогда-то Маша и узнала, что Платову известно про нее многое, но далеко не все. Потихоньку она начала копать и под Платова – узнав, кто является учредителем агентства «Комфорт-плейс», Маша рассмеялась . Т еперь понятно, почему начальник так лоялен к Алексею Победину, а тот работает себе и, как ни странно, даже не предполагает, что своим положением полностью обязан собственному отцу. Конакова решила заполучить Победина – это была интересная ставка в ее игре, если бы ей это удалось, то Платов был бы в ее руках. К сожалению, с женой Победина она просчиталась – та оказалась вовсе не так проста, как казалась. Своего мужа Инга Победина явно знала очень хорошо, да и к его возможной измене отнеслась нестандартно – воевать с такой противницей было себе дороже, тем более сейчас, когда за ней стоит влиятельный свекор, у которого она, в случае чего, может попросить помощи. Ко всему прочему оказалось, что Алексей Победин в курсе той давней истории, чего Маша никак не ожидала – теперь она гадала, кому и что было известно про печальный конец семьи Конаковых, от этого зависела ее дальнейшая жизнь.
Глава 9. Инга. Первая подзащитная.
Пока Инга ждала свидания с Барышевой, она старалась абстрагироваться. Стены изолятора давили на нее, она не представляла, как можно находиться здесь день за днем, ожидая неизбежного. Теперь она поняла, чего боялась больше всего – потерять свободу, оказаться запертой вот так в тесной клетке. Ее размышления были прерваны – наконец-то привели Барышеву. Она была моложе Инги на три года, но выглядела значительно старше; может из-за взгляда – цепкого и тяжелого, какой порой встречается у много повидавших женщин. Теперь она сидела за столом напротив нее – ее первая подзащитная. На Ингу Изольда Барышева смотрела с любопытством и одновременно с презрением.
- Здравствуйте, Изольда Семеновна, - произнесла Инга доброжелательно.
Изольда не проронила ни слова в ответ, продолжая бесцеремонно разглядывать Ингу, затем неожиданно произнесла низким голосом:
- Ксива.
Инга показала ей свое удостоверение – Барышева, внимательно изучив его, хмыкнула, потом, тщательно выговаривая каждое слово и наблюдая за ее реакцией, спросила:
- Большой папа обломал зубки и прислал дочку? Или не папа? Судя по тому, что не «Георгиевна», все-таки нет. Так что скажешь?
Инге хотелось сказать многое, но она лишь ответила:
- Свекор.
- Вот как, - прищурилась Изольда, затем достала из кармана спортивных брюк длинную пачку «Ротманс» и закурила. Инга терпеливо ждала, она поняла, что эти бравада и наглость были всего лишь ширмой. Инга внимательно изучила биографию Барышевой и точно знала, что та была вовсе не выходцем из социальных низов или наоборот, верхов, для которых подобное поведение является привычным. Значит, считает, что терять ей уже нечего.
- Тогда добро пожаловать в клуб жертвенных овечек. – Усмехнулась Изольда. – Тоже непутевого сынка прикрываешь?
- Изольда Семеновна, - Инга изо всех сил старалась сохранить безразлично-доброжелательный тон, - мои отношения с мужем на ваше дело никак не повлияют.
- Нет, конечно, - внезапно согласилась с ней Барышева, – но мне хотелось бы знать ответ. Сколько еще таких, как я, думают, что вытянули счастливый билет. - Барышева докурила сигарету и тут же зажгла следующую.
- Мы с мужем работаем не вместе, - ответила Инга, – поэтому прикрывать его мне нет необходимости.
- Тогда почему здесь ты, а не он? – С издевкой спросила Барышева. – Вот с этого и начни думать, когда припечет. Ладно. – Она небрежно махнула левой рукой – ногти острижены под корень, никакого маникюра. - Делать мне здесь особо нечего, поэтому расскажу все, как есть. И забудь «вы» и «Семеновну», хорошо? Мы с тобой в одной яме, только ты этого пока не поняла.
Инга приготовилась слушать. Барышева смотрела на нее уже другим взглядом – без презрения, что она сочла обнадеживающим. Значит, Георгий послал ее сюда не зря – Изольда по какой-то причине отказалась с ним разговаривать. Пришлось ждать несколько минут, потом Барышева начала рассказ. Говорила она спокойно, почти без пауз, только курила одну сигарету за другой. Большая часть того, что рассказывала Изольда, было Инге известно, тем не менее, сухие данные обрастали фактами, которые никак нельзя было игнорировать. Например, то, что скрывалось за внешним благополучием четы Барышевых, а также то, почему Изольда год назад перестала появляться на людях. Теперь она понимала, почему Георгий сказал про такое: «То, что показывают внешне, почти всегда не соответствует истинному положению вещей. Самое интересное хранится в шкафу или сейфе, вдали от посторонних глаз, но туда лучше заглядывать лишь при крайней необходимости – не сад из роз». Инга, до этого иногда смотревшая различные телешоу, где рассказывались «самые скандальные секреты», перестала обращать на них внимание окончательно – она поняла, что такие люди выставляют напоказ только то, что выгодно. Это было все равно, что кидать мелкие монетки в толпу.
Рассказ Барышевой не стал для нее шокирующим, но прояснил многое. Правда, причислять себя к «жертвенным овечкам» Инга пока не спешила. В отличие от Барышевой, она была нужна Георгию, да и за Алексея вышла вовсе не по расчету.
- Ладно, устала я, - произнесла Изольда, закончив рассказ. – Георгию Анатольевичу передай спасибо за сигареты и прочее. Ни от мужа, ни от свекра я ничего брать не стану. Не убийца я, что бы там мой муж не наплел. Да, на предохранитель внимания не обратила - не до того было. А как услышала, что он там с бабой другой, так вообще обо всем забыла. Не из-за ревности, а из-за того, что он мог с ней сделать. Когда тебя ремнем по почкам лупят - это еще ничего, поверь. Бывало гораздо хуже. – Изольда говорила будничным тоном, словно обсуждала обычные вещи. – Без меня если что творил – пусть. А когда я в доме, то, выходит, соучастница.
***
- Судя по тому, как долго ты отсутствовала, и какой замечательный аромат я от тебя ощущаю, вы поговорили. – Сказал Георгий, поворачиваясь к ней.
Только теперь, в машине, Инга поняла, что от ее одежды сильно пахнет табаком. Сначала, сидя с Барышевой в тесной комнате, Инга думала, что задохнется, но потом чувство удушья ушло – слушая рассказ Изольды, она полностью сосредоточилась на информации, начисто забыв о собственных ощущениях.
- Сначала она вела себя довольно агрессивно. Но потом кое-что мне сообщила. И, судя по ее рассказу, оба Барышева заинтересованы в том, чтобы ее закрыть надолго. Она в этом уверена, да и я теперь все больше склоняюсь к тому, что она права. Старший Барышев в первую очередь выгородит себя, во вторую – сына, потому что в противном случае тот может выкинуть что угодно, не просто же так добрый папа его содержит. Предполагаю, что Николаю хорошо известно, где содержится его мать – если начнут копать, то Василию выделят отдельную камеру.
- Иными словами говоря, ты предполагаешь, что Василий Барышев нанял меня для того, чтобы узнать про то, что она намерена сообщить? Если, конечно, заговорит со мной?
- Я уверена в этом. – Сказала Инга. – Да, она весьма неглупа, да, он использовал ее в своих целях, но сейчас у него есть на руках козырь, при котором ее участие в этом деле себя исчерпало.
- Поехали в бюро, - сказал, заводя машину, Победин. – Не люблю говорить о таких вещах в дороге. Там все расскажешь подробно.
- А, совсем забыла. Она передает тебе благодарность за сигареты и прочее, так и сказала.
- Сигареты, положим, моих рук дело, все же остальное собрала Людмила. Очень хорошо, что мы смогли ей хоть чем-то помочь. Как я понял, теперь мы движемся в правильном направлении.
***
Инга отдала Победину диктофон только в кабинете.
- Что, - поразился он, - Барышева разрешила тебе записать разговор?
- Как раз нет. – Вздохнула Инга. – Мне пришлось вывернуть сумку и карманы – она оказалась просто маниакально подозрительной.
- И где же ты его спрятала? – поинтересовался Победин.
- Долго рассказывать, - ушла от ответа Инга. – Она бы его точно не нашла, даже если бы стала меня обыскивать по всем правилам. Можно, пока ты слушаешь, я ненадолго отлучусь?
- Можно, конечно, - Георгий смотрел на нее, чуть сузив глаза. – Только я бы предпочел, чтобы ты посмотрела записи визитов ко мне самого Барышева и его сына. Они у тебя на рабочем столе.
Зайдя в комнату отдыха, Инга первым делом заказала для них плотный обед. Потом она быстро приняла душ и переоделась – здесь она давно чувствовала себя как дома, поэтому предпочитала ходить в длинных и свободных платьях, не стесняющих движений.
Оказавшись за компьютером, Инга внимательно просмотрела обе видеозаписи. Барышев-старший был похож на профессора какого-нибудь престижного учебного заведения, который научился использовать свои таланты в коммерческих целях. Аскетичный, с безупречными манерами, в аккуратном костюме, Василий Барышев производил самое приятное впечатление. Сын оказался его полной противоположностью: мощный, с обритой головой, одетый в камуфляж – многие млели от таких мужчин, но Инга всегда не переносила таких типов, бесцеремонных и агрессивных. Представить, каково было Изольде с таким мужем, было несложно, наверняка Барышева чувствовала себя человеком, который ходит по узкой и скользкой тропинке на краю пропасти.
Победин не звал ее, поэтому Инга испробовала испытанное средство – вбила в строке поисковика «Николай Васильевич Барышев». К ее удивлению, сведений нашлось немало. Агрессивный посетитель в сети был совсем другим – он улыбался в камеру, терпеливо отвечал на нескольких форумах. Грамотность его, правда, была не очень высокой, некоторые ошибки выглядели столь глупо, что Инга порой морщилась. Как закончивший школу человек может писать слово «опасный» с «т» в середине, было за гранью ее понимания. Cамооценка Николая Барышева была сильно завышенной. Прочитав его пространные рассуждения по технике рукопашного боя, Инга поняла, что в последнем он совершенно не разбирался. Видеосюжеты были еще парадоксальнее: в реальном бою такой технике грош цена, противник не будет ждать, пока ты нанесешь удар – все обычно решается за секунды. Инга даже нашла сайт, на котором можно было записаться к Барышеву на занятия – ее охватило искушение так и поступить, но она решила не спешить. Прижимая руку ко рту, чтобы не смеяться в голос, Инга читала гневное письмо Николая еще одному такому же теоретику, как и он сам, затем восторженные комментарии и не менее «доброжелательный» ответ его оппонента, и только потом увидела, что Победин прислал ей сообщение.
«Инга, зайди», - написал ей Победин.
Инга отправила Георгию в ответном сообщении ссылку на материал, который только что прочитала, потом поднялась и прошла к нему.
- Когда захочешь кого-нибудь побить, не забудь захватить рычаги третьего порядка. – Пошутила она.
- Непременно. – Сказал Победин, вновь переводя взгляд на монитор. – Жаль я не приобрел у Барышева хоть парочку, такой шанс упущен.
- Что ты скажешь про Изольду?
- То, что Барышеву в конце концов придется выбирать.
- Ты что, расскажешь ему все? – Инга не конкретизировала, но он понял, что она имела в виду.
- В общих чертах. Теперь речь идет не только о ее безопасности, но и о нашей тоже. Поэтому она и заговорила с тобой – наверняка просчитала, что мы сделаем кое-какие выводы и с доверителем ими делиться не станем. Барышев – человек с двойным дном, сына он терпел долгие годы, а Изольда, как ты заметила, свою полезность для него исчерпала. Если он узнает, сколько нам стало известно, с ней может что-нибудь случиться, да и нам вряд ли будет легче. Я поговорю с ним, потом решим, что будем делать дальше. Сто девятая ей светит в любом случае.
Инга почувствовала, как завибрировал мобильный:
- Слушаю вас, - сказала она. – Сейчас подойду. Привезли обед, - пояснила Инга, – я решила проявить инициативу, хоть она порой и наказуема.
Когда они вместе обедали, Георгий неожиданно спросил:
- Что у тебя с Панковым?
- Ничего, - удивленно ответила Инга. – По-другому и быть не может. А почему ты решил, что между нами что-то есть?
- Потому что он ведет себя с тобой слишком уверенно и бесцеремонно.
- Леонид Игоревич действительно в последнее время стал оказывать мне неожиданные знаки внимания. Только дело тут в другом – он почему-то считает, что от меня в бюро многое зависит, это просто карьеризм, ничего более. Георгий, кроме тебя и Алексея у меня никого нет и не будет, - она подняла на него взгляд, после чего продолжила: - с тобой я сгораю, с ним – возрождаюсь из пепла. Есть такой термин – «уроборос», ты понимаешь, о чем я?
- Понимаю, - немного подумав, заметил Победин. – То есть ты не выбираешь между нами?
- Нет, каждый из вас дает мне то, что необходимо. Немногие меня поймут, но это так. С Ниной ты чувствуешь нечто подобное?
- Нет. Хотя присутствие Нины и тебя в моей жизни помогло мне почувствовать, что стакан, если можно так выразиться, наконец наполнился, из-за чего приходится постоянно соблюдать осторожность. Ладно, хватит философствований. Сейчас мне хотелось бы еще раз прослушать рассказ Барышевой – ты пока свободна, я позову тебя, как закончу – будь готова обсудить некоторые детали.
Глава 10. Изольда. Воспоминания.
Изольда Барышева, в девичестве Идрисбаева, родилась в маленьком провинциальном городке. Семья ее была полной, и, по местным меркам образцовой. Мать и отец многие годы трудились на местном оборонном заводе, получили отдельную квартиру, затем небольшой участок земли – многие завидовали Идрисбаевым.
Причина же успеха их семьи была простой: глава семейства предпочитал проводить свободное время не в обществе собутыльников, а за какой-нибудь домашней работой. Изольда никогда не видела отца сидящим без дела. Мать тоже не отставала и активно приобщала к труду дочь – к двенадцати годам Изольда умела многое: готовить, шить, делать домашние заготовки. В учебе девочка очень старалась: четверки и пятерки появлялись в ее дневнике регулярно, редких троек она стыдилась и спешила их исправить – отец относился к этому очень строго. Он никогда не наказывал дочь физически, просто лишний раз напоминал ей, что тройки уменьшают ее шансы поступить в институт. Основным желанием ее родителей было видеть дочь студенткой - ради этого денно и нощно они трудились и откладывали деньги.
Изольда мечтала поступить в Тимирязевскую академию, на факультет почвоведения - она достаточно изучила различных пособий, чтобы понять, что местный агроном никуда не годится. Воспитанная в соответствующих идеалах, она представляла, как явится домой с красным дипломом и приведет все в порядок. На заросших полях снова появится пшеница, вместо списанной техники завезут современную, и именно ей, Изольдой, будет гордиться их маленький городок.
Обществу сверстников Изольда предпочитала книги, но не художественные, а учебники. Когда она исчерпала весь ассортимент местной библиотеки, отец стал заказывать книги по почте : учебники по химии, биологии и сельскому хозяйству заполнили все пространство ее маленькой комнаты.
Через неделю после наступления такого долгожданного для Изольды года в семье Идрисбаевых случилась трагедия. Отец задержался на работе, мать подождала его, на служебный автобус они не успели и поймали попутку, водитель которой, как потом выяснилось, был нетрезв и поехал через пути, проигнорировав приближающийся поезд.
Изольда в одночасье стала сиротой. Дома появилась шустрая и веселая сестра отца – тетя Галя.
- Конечно, мы тебя не бросим. – Говорила она громко племяннице на поминках. – И в Москву отправим, как подобает, поступай в свою академию. Там тебе общежитие дадут, станешь москвичкой, совсем забудешь про нас, провинциалов. А может, даже замуж удачно выскочишь, вон какая красавица выросла.
Про красавицу она не соврала, на Изольду заглядывались не только сверстники, но и мужчины постарше, правда, связываться опасались – ее отец был человеком строгих правил, никому не хотелось неприятностей. Сама же она и не думала о любовных приключениях: сначала учеба, потом возвращение в родной городок, дальше Изольда загадывать не осмеливалась. В июне Изольда, собрав все необходимое, отбыла в Москву. Денег с собой ей тетка почти не дала: