ЛИЛЯ БРУК

Моя кошка и странное объявление

Зазвонил телефон. Я проснулся не сразу. Какое-то неопределенное время я еще находился в промежуточном слое реальности, где-то между сном и бодрствованием. Потом я моргнул сквозь закрытые веки и стал отсчитывать звонки. Десять, одиннадцать, двенадцать, тринадцать…. Телефон разочарованно замолчал. Тринадцать. Я открыл глаза. Утро? Солнце золотило часть пола около окна, угол от журнального столика и на нем недопитый с вечера чай. Кошка с невероятным удовольствием растянулась прямо на солнечной кляксе на полу. Я сел на кровати, и попытался вспомнить, какие планы были у меня на сегодня. Время девять. Усилиями сонного мозга я установил, что одну встречу уже проспал.

Клиент был очень неприятный и требовательный, он все время просил приходить на пять минут раньше, чтобы выкурить со мной терпкую бразильскую сигару и расспросить как мои дела, что ест моя кошка, и не женился ли я еще, – все это до официальной встречи. Ровно через пять минут он менялся в лице, переходил на деловой тон и безжалостно бил меня своими замечаниями по поводу опечаток, неправильного оформления документов, слишком маленького шрифта или слишком узких полей. В остальном же, я выполнял работу безукоризненно, поэтому придраться к содержанию или к оплошностям перевода было невозможно. Я почувствовал легкое облегчение и радость, оттого что проспал эту странную встречу.

Значит, остальные дела намечены только после обеда. Отлично. Я встал, дотронулся до кошки большим пальцем правой ноги, она ответила мне: «Мур?», — и потянулась. Немного поласкав кошку, я отправился в кухню и сварил черный кофе. Сервировав стол несколькими бутербродами с тунцом и зеленым салатом, я уселся было завтракать, но тут пришла изумленная кошка. Она на всякий случай подошла к своей миске и, убедившись, что там пусто, недоуменно посмотрела на меня. Ничего не сказав, она развернулась и гордо, хоть и бесшумно, удалилась из кухни. Обиделась. Умяв бутерброды, запив их отменным кофе, купленным за бесценок у арабов, я еще решился на три небольшие квадратные хурмы, такой сорт в любое время года сохраняет удивительную медовую сладость, и два красных яблока. Красные яблоки с зеленоватым нутром, немного горьковатые на вкус, – самые достойные представители своего вида, а всякие там сладко-желтые и кисло-зеленые меня никогда не соблазняли. Окончив трапезу, я насыпал кошке сухого корма и подлил молока в соседнюю миску.

Теперь пришло время утренней газеты. Закурив, я раскрыл свежий номер. Тонкий аромат типографской краски быстро распространился по всей кухне. Как обычно писали всякую пробуждающую чушь. В Германии упал самолет, в Израиле не приняли бюджет, в России открылась новая экспозиция, в Америке перевернулся автобус со школьниками. Я пробежался по газете и хотел уже закрыть ее, как вдруг мой взгляд зацепило одно маленькое и неприметное объявление, сжавшееся в левом углу листа в скромный квадрат.“Мистера Браунинга разыскивает одна молодая особа, пожалуйста, свяжитесь с ней по телефону(далее сообщалось, что заполучить его можно в редакции газеты) или в будущую среду в четверть восьмого вечера приходите в кафе «У Сэма», где она будет ждать вас по очень срочному делу”. Сообщение выбило меня из утреннего состояния неспешной плавности, я забыл стряхнуть пепел, и он упал мне на ногу. «Будущая среда» – это, стало быть, завтра. Жаль. Если бы встреча была назначена на сегодня, я бы ее с чистой совестью пропустил. Но завтра…. Абсолютный выходной. Мистером Браунингом меня называла только одна женщина на всем белом свете. Если я не ошибся, и это таки она, то будет крайне любопытно, что же ей понадобилось после этих бесконечных трех лет.

Я решительно стряхнул пепел с ноги прямо на пол и поплелся вытряхивать перегруженную пепельницу. Ну и дела. Время – девять тридцать пять. В самый раз прокатиться на велосипеде. Я не люблю бег трусцой. Он утомляет мое и без того слабое, изможденное кофеином сердце. Поэтому чтобы поддерживать себя в приличной форме, я катаюсь по утрам и вечерам на велосипеде, заодно познаю город на больших расстояниях, чем это позволяет делать пробежка, пусть и длительная.

Заглянув в ванную, наскоро побрившись и почистив зубы, я натянул чистую футболку и шорты, попрощался с кошкой и вышел на улицу. Моя кошка обижается по всяким пустякам: не попрощался, не поздоровался, не налил молока вовремя, не поменял как надо туалет. Дама с характером, ничего не скажешь.

Велосипедная прогулка

На улице было чудесно. Я даже чуть расстроился, что без меня где-то может быть так хорошо. Но потом отдался солнцу, ветру, улице и стремительному движению. Обычно я катаюсь на большой скорости. У меня есть несколько изъезженных, надежных маршрутов, которые я разработал специально под разную погоду и настроение, под имеющееся в моем распоряжении свободное время и различную освещенность. Проехав по одному, отнюдь не легкому маршруту, я осознал, что еще не накатался и к тому же соскучился по н е й. Я свернул возле супермаркета налево и прибавил скорости. Подъезжая к покосившемуся забору, я немного притормозил и продолжал тормозить до тех пор, пока не остановился совсем возле пышного, ароматного куста ядовито-желтой акации. Левой рукой я оперся о забор и, наконец, осторожно заглянул внутрь.

Она лежала там как обычно. Синий купальный костюм, оранжевое полотенце, у изголовья бутылка с минеральной водой и пакет с виноградом. На лице красовались дешевые солнцезащитные очки. Казалось, она спит. Я смотрел, как солнце бесстыдно играет с ее телом, как она отдается ему. Я завидовал солнцу. С этой девушкой я не знаком, но раз в неделю я проезжаю возле ее дома и всегда заглядываю к ней. Есть в наших тайных свиданиях какая-то необъяснимо-чистая, звонкая красота. Если она просыпается и, скажем, тянется за виноградом, то, увидев меня, мило улыбается и машет мне рукой, как самому лучшему другу. И ей кажется все равно, что она не знает, кто я и чем занимаюсь, какой мой любимый напиток и какого тембра мой голос. Мы просто всегда рады друг другу, искренне, по-настоящему. Сегодня она спала. Я какое-то время любовался ей, потом крутанул педали и зашуршал по насыпи к выезду из города.

Этот маршрут рассчитан на полуторачасовое катание, без учета остановки около покосившегося забора и заброшенного сада. Около двенадцати я поднимался по лестнице своего многоквартирного дома на четвертый этаж.

– Здравствуйте, миссис Чейз! Как поживаете? – я улыбался как всегда. Эта старушка с белыми буклями на голове, такая милая, такая непосредственная в своей старости. Вечно она что-то бубнит, будто чем-то недовольна. А, увидев меня, ее морщины растягивает улыбка:

– Опять катался? Смотри, как-нибудь сломаешь себе шею или, чего доброго, машина собьет! – радостно запричитала она, медленно ползя по лестнице и премило улыбаясь не по возрасту белоснежной улыбкой. Люблю такие морщинистые улыбки, они как будто существуют отдельно от престарелой хозяйки.

Дома я залез под душ. Это такое блаженство, после велосипедной прогулки стоять под струями мудрой воды, смывающей все лишнее с твоего тела. Я дружу с водой. В детстве я всегда ждал и не мог дождаться вечера, когда меня станут купать. А, когда стал постарше, каждый день повадился ходить к пруду, иногда с единственным другом, чаще – один. Я подолгу сидел на траве, на берегу, и смотрел на воду. Кто знает, что творилось тогда в моей голове? Я и сам сейчас не помню. Вода будто отключала меня от реальности. Я пребывал где-то вовне. Сейчас я хожу два раза в неделю в бассейн и на выходных обязательно выбираюсь к морю. Вода, видимо, превалирует над другими тремя первоэлементами, составляющими все вокруг. Хоть и проверить это не представляется возможным. К сожалению.

Мистер Браунинг

Мистер Браунинг…Хм, я никак не мог поверить, что это была о н а. Пути Господни, в самом деле, неисповедимы… Если это и вправду она, какая она сейчас? Узнаю ли я ее? Что я ей скажу? И что скажет она мне?

Я строил бесконечное количество гипотез, пытался представить нашу встречу. Я был абсолютно убежден, то, как именно я появлюсь перед ней, будет играть решающую роль в нашей совместной истории… Нужно одеться безупречно, чисто, дорого. Часы. Нужно непременно надеть мои Ролексы. Обязательно выспаться и побриться. Я должен быть свежим и полным сил. Как мне войти в кафе? Быстрым стремительным шагом занятого человека, поглядывая на дорогие часы, или неспешно, вразвалочку, как бы нехотя? Что сказать ей? «Привет, как твои дела?» или просто «Привет»? Или может, нужно сказать, как я рад ее видеть, что она совсем не изменилась, или что она хорошо выглядит? Или что я всегда знал, что мы с ней еще встретимся, и наши пути пересекутся? Или наоборот, что я удивлен ее появлению в моей жизни, ибо убежден, что нам с ней и говорить-то не о чем? Что, что сказать? Может, назначить с кем-нибудь встречу на без четверти восемь, тогда у нее будет всего полчаса на все про все, и она будет знать, что я не сижу целый день дома на диване в одиночестве в свой единственный выходной? Я зашел в ванную и посмотрел пристально на свое отражение. “Что, парень, умом тронулся, да?” – сказал я вслух молодому мужчине, в упор смотрящему на меня из Зазеркалья, и мы понимающе кивнули друг другу в знак согласия: Тронулся.

Рыбный ужин

Вечером после двух деловых встреч, я зашел в рыбный ресторанчик, расположенный недалеко от моего дома, поужинать и обдумать завтрашний день. В ресторане почти не было народу. Там меня хорошо знали, я был завсегдатаем. Я заказал рыбное ассорти и бокал белого вина. Не успел я закурить и закрыть меню, как передо мной уже выросли малюсенькие мисочки с салатами и закусками, чтобы я не сильно скучал, пока готовится мое ассорти. Вскоре принесли вино и запотевший графин воды, где вместе со льдом плавали листья мяты и солнечные кругляшки лимона. Я очень люблю это сочетание нежно-зеленого с желтым. Я сделал глоток. Вино оказалось добротным, и я пожалел, что раньше его никогда не брал.

Я стал разглядывать людей, приканчивая первую сигарету. За самым дальним столиком от меня сидела молодая пара. Было видно, что это одно из их первых свиданий, чувствовалась какая-то неуверенность в движениях парня и зажатость в улыбке девушки. Они разговаривали очень тихо, он все больше говорил, она все больше молчала, застенчиво отводя взгляд. Он пытался ухаживать за ней, но она, стесняясь и краснея, протестовала против добавок еды и вина, видимо, уверяя, что уже наелась и совсем-совсем ничего не хочет. За очередной затяжкой я подумал о том, как спокойно я сейчас наблюдаю за чужой неловкостью, и о том, что со мной будет происходить в это же время завтрашнего дня в кафе «У Сэма».

Я потушил сигарету и перевел взгляд на соседний столик. Там сидела молодая мама с сынишкой, который болтал ногами под столом и скидывал кусочки жареного на открытом огне краба на пол. Он жевал, чавкая и широко открывая рот, и запихивал не помещающиеся куски еды пальцами. Его мамаша сидела рядом, курила тонкую женскую сигарету, жеманно стряхивая пепел в пепельницу красными ногтями, и равнодушно смотрела в окно, ожидая, когда сын закончит ужинать. На фильтре тонкой сигареты, зажатой между указательным и средним пальцами, ясно было видно красное кольцо – отпечаток ее скучных губ.

За столиком, прилегающим к моему, сидела пожилая пара. От этого столика на меня распространялась волна любви и заботы. Старики с такой неимоверной нежностью подливали друг другу сок и вино, накладывали салаты и рыбу. Она то и дело поправляла то его воротничок, то галстук, а он спрашивал, не дует ли ей от окна, накидывал ей на плечи кофту. Я замер в каком-то сказочном исступлении. Поняв, что слишком долго не отвожу от них взгляда, и это, в конце концов, может показаться неприличным, я поспешно отвернулся, однако, продолжал прислушиваться к словам и шорохам, исходящим с той стороны.

Я наложил себе немного салатов и в очередной раз убедился, что они островаты. О завтрашнем дне думать совсем не хотелось. Официанты стояли по углам, и от нечего делать пялились на посетителей и на проходящих за окном людей. Новых гостей они встречали радостными улыбками, будто их-то как раз они и ждали. Давая понять, что в этом месте им всегда будут рады. Этими же дежурными улыбками они обменивались с уходящими сытыми, и потому – довольными, посетителями, вскользь осведомляясь, все ли было в порядке, и приглашая прийти снова. Те же, чувствуя свою значимость, довольно улыбались и обещали как-нибудь обязательно заглянуть снова и, что самое интересное, заглядывали. Людям нравится, когда им рады, пусть и по долгу службы. Тут уж ничего не попишешь.

Наконец принесли мое ассорти. Я сделал глоток ледяной воды с лимоном и мятой, смывая вкус вина и остроту салатов, и принялся за горячее. В голове крутились пугающие мысли. А что если она вообще не придет, или придет, посмотрит на меня из-за газеты, ухмыльнется моей наивности и тихонько уйдет незамеченной?

Я помотал головой, стараясь вытряхнуть свою неуверенность на белую скатерть стола.

Ассорти было великолепным, о чем я не преминул сообщить официантам, когда уходил. Дома я приготовил костюм, сорочку и галстук, начистил ботинки, принял душ и впервые за долгие годы решил не кататься сегодня вечером. Я взял с полки первую попавшуюся книгу, залез под одеяло абсолютно голым и при свете ночника принялся читать, не особенно вникая в текст. Примерно через час, кошка запрыгнула на мою кровать, свернулась калачиком около плеча, уткнулась лбом в мое ухо и затарахтела. Я отложил книгу, выключил светильник, положил на кошку руку и тотчас заснул.

Эта ночь выдалась непростой. И стоила мне, как минимум, дюжины седых волос.

Лиля Брук

Но сначала я расскажу про н е е. Ее зовут Лиля. Она – еврейка. Мы встретились на какой-то вечеринке у общих друзей много лет тому назад, если поднапрячься, то где-то лет четырнадцать. Она премило рассказывала про свою уникальную коллекцию свинок, про то, что у каждой свиньи, – фарфоровой, стеклянной, резиновой, – есть своя история, своя, так сказать, «родословная». Еще она тогда говорила, что совсем не ест бекон. Но не потому, что это запрещено каким-то там еврейским богом(она так и сказала «каким-то там»!), а исключительно потому, что биологически у свиньи и человека одна структура ДНК, расхождение минимальное – в один-два гена, и что только свиные органы приживаются в человеческом организме. Так, получается, мы едим существо с таким же биологическим составом, что и наш, а это уж больно смахивает на каннибализм. Она прочла много книг, где выжившие в Войну рассказывали, как с голодухи ели человеческое мясо, — так вот, по вкусу оно, оказывается, точно такое же, как и свинина. Я слушал ее тогда с интересом, но несколько настороженно. Она рассуждала вполне здраво, выглядела очень интеллигентной, однако я не мог избавиться от ощущения, что она меня куда-то затягивает, и что, быть может, в последствии я не буду этому столь рад. И моя безупречная интуиция не подвела меня.

Лиля жила одна. Родители и вся ее семья давным-давно уехали на свою историческую родину, в Израиль. Ей тогда было не то семь, не то восемь. И, как она утверждает, она тогда «потерялась» по дороге в аэропорт, чему я, откровенно говоря, не очень-то верю. Как мне кажется, она просто сбежала или спряталась где-то, чтобы все уехали и она, наконец, смогла осуществить свою мечту. И осуществила. Про то, как и где жила до четырнадцати лет, она никогда мне не рассказывала, даже позднее, когда мы уже поженились. Однако в четырнадцать она каким-то неведомым образом добралась до Тибета, где напросилась в заброшенный монастырь и прожила там пять лет. Опять же мне известны только верхушки айсберга, а что она делала в этом монастыре, и чему ее учили там – мне неизвестно. Эта девушка всегда была окутана туманом тайны.

Еще какой Тайны.

Я знаю ее весьма неплохо, все-таки мы прожили вместе почти десять лет. Знаю, что она любит есть на завтрак, какой табак курит, как улыбается утром, а как – вечером. Но в тоже время, я не знаю о ней ровным счетом ничего. И это завораживает лучше всякого удава. Она могла вдруг исчезнуть на месяц, оставив записку следующего содержания: «Мистер Браунинг, через семь дней, начиная с сегодня, возьмите отпуск и отправляйтесь в Париж, закажите себе номер в такой-то гостинице и ждите моего сигнала. Всегда и всюду ваша, Лиля». Я с ней не удивлялся ничему. Она очень многому меня научила: научила не привязываться к быту, к вещам, к людям, быть способным в любую минуту взять билет на самолет и отправиться в отдаленную точку земного шара, чтобы встретиться там с каким-нибудь гуру, который пожмет мне руку и улыбнется просветленной улыбкой. Только и всего.

Вес

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.