По следам Бродского

СОБИРАЯ ЧЕМОДАНЫ

Собирая чемоданы, знай, что не вернешься ты.

Самолет над океаном на пределе высоты.

Чужеземец на чужбине, как посланник темных сил.

В Библии о блудном сыне что там пастырь говорил?

Попрощаешься с родными и труби в Роландов рог.

Но судьба тебя отныне не допустит на порог.

Продавай пальто худое за понюшку табака.

Совесть ничего не стоит. Что еще взять с дурака?!

На блошиных рынках будни; юность выцветшая в ноль.

Если кто и вышел в люди, гол по моде, как король.

До друзей не дозвониться, да и живы ли теперь...

Сны высвечивают лица неземных твоих потерь.

Много куришь, цепенея, ночью память вороша.

Спит под боком Галатея — эфемерна, как душа.

ПРИКРОЙ ЛИЦО

Прикрой лицо венецианской маской,

как будто вновь чума на оба дома.

Нельзя решать проблемы только лаской,

в одном котле мы — грешники Содома.

Не маскарад, а пляс святого Вита

вновь сотрясает страны и народы.

Когда одним сплошная долче вита,

другим глотка достаточно свободы.

Безумье мира пожирает разум.

Полет нормальный над гнездом кукушки.

Ведь человек единый божий пазл

в фасеточном глазу плодовой мушки.

МУЖЧИНА И МОРЕ

О море, ты непризнанный философ!

И рокот волн рождает «Илиаду»

для слуха, замершего в ожидании…

Мужчина лысоватый и в очках -

он профиль Бродского наследовал по праву –

любуется на набережной дымом,

что тянется от городских окраин,

от сигареты в побелевших пальцах,

похожих на озябшую гондолу,

и возвращает к дальним берегам

уже с акцентом всю седую память.

Он морю, как Державе, присягнул

на верность до последнего мгновения.

Оно жестоко, но не бессердечно.

У моря нет корысти и тщеславия…

Изнанка горизонта багровеет

на фоне белых ангельских высот.

Оно достойней многих. Оно не лжет любимыми губами.

И плавником играет, как дельфин,

с янтарным яблоком, что тонет в темноте.

ФАКИР

С венецианской наготой

белеет ночь на звездном пире.

Иосиф Бродский, Вашей лире

не обрести уже покой.

Вы спите – невский ловелас,

закрыв души своей засовы…

Ваш взгляд хранят лесные совы,

А фотографии – анфас.

Как верен песне гондольер,

верны Вы родине гранитной.

Все ваши рифмы – как молитвы,

где слышен всхлип пустых галер.

Задумчив стеклодув и мир.

Восьмерку – символ бесконечный-

он выдувает, сгорбив плечи,

как Вы - поэзию, факир.

ВЕНЕЦИЯ ЗИМОЙ

Весь мир продрог; Венеция зимой

напоминает выцветшую шлюпку.

В зрачках дрожит упрямою слезой

не память – нет, а доводы рассудка.

Усталость сложно чем-то удивить…

У опыта вид форменного сноба.

От всех зараз пожизненно привит,

как снеговик с геномом от сугробов.

Когда ты гений – равен всем богам;

Но боги в конкуренцию не верят.

Идешь по отчим снежным берегам…

Ну, чем не рай? Что плачешь, Иеремия?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.