Один берег, одно море

Редактор Елена Аронская

Фотограф Игорь Якупов

© Елена Яновская, 2026

© Игорь Якупов, фотографии, 2026

ISBN 978-5-0069-5255-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

1

Бабушка достала из старинного серебряного портсигара папиросу и с наслаждением прикурила. Открыв окно, подставила разгорячённое лицо свежему морскому ветру. С улицы доносились обрывки разговоров, музыки и раскаты далёкого смеха – народ возвращался с праздничного первомайского шествия.

В центре Владивостока маршировали колонны демонстрантов, украшенные красными флагами и гирляндами воздушных шаров; с высокой, обтянутой кумачом трибуны звучали громкие патриотические призывы, заглушаемые искренними криками «Ура!», а у Щербининых почти всё было готово к приходу гостей.

Николай утром сходил на завод. Потолкался у цеха, ловко ускользнул от парторга, раздающего портреты вождей, поприветствовал начальство и, пройдя несколько кварталов в строю радостно возбуждённых товарищей, незаметно сбежал.

Вера тоже отметилась на работе. Как военного врача её не обязывали участвовать в демонстрациях, но в праздничные дни ей предписывалось находиться рядом с телефоном, готовой принять вызов в любой момент. Поэтому заглянув в госпиталь, она отметилась в журнале у дежурного и поспешила домой.

Уже на выходе привычно нацепила улыбку на ярко накрашенные губы и поздравила столпившихся на крыльце сослуживцев. Молитвенно сложив руки, отказалась от предложенных ста граммов, сославшись на усталость после вчерашнего дежурства, и её каблучки торопливо застучали мимо коллег.

Щербинины ждали друзей на «мамины пирожки». С первыми лучами солнца бабушка Александра Ивановна уже хлопотала на кухне. В большом эмалированном ведре пыхтело и раздувалось тесто. На плите дымилась кастрюля, в воздухе витали ароматы готовящихся начинок. К полудню всё свободное пространство занимали миски с пышными, румяными пирожками с капустой и мясом. На старинном фарфоровом блюде красиво лежали более изысканные, с ягодами и творогом, каждый со своим неповторимым вкусом.

Готовить Александра Ивановна научилась ещё будучи воспитанницей Иркутской женской гимназии. С годами её кулинарное мастерство росло, превращаясь в настоящее волшебство. Особенно же ей удавалось дрожжевое тесто. Пирожки из него выходили просто объедение: воздушные, нежные, с золотистой корочкой. Они буквально таяли во рту, и рука сама тянулась за следующим.

Закрыв дверцу духовки за последней партией, Александра Ивановна с облегчением присела около окна, придвинув к себе пепельницу.

– Фух, сладила… ― в её глазах светилось явное удовлетворение. ― Вера, во сколько придут ваши гости? Не пора ли накрывать?

Вера доставала из банок соленья: огурцы, помидоры, и сосредоточенно раскладывала по тарелкам. Выдержав паузу, подчёркивая, что очень занята, ответила:

– Да к часу доберутся, наверное. Сейчас скажу Коле, пусть стол раздвигает да скатерть достаёт, ― и раздражённо добавила, ― мам, ты бы не курила здесь, и так дышать нечем.

«Да иди ты…» ― беззлобно проворчала про себя Александра Ивановна, давно смирившаяся с непростым нравом дочери, и с удовольствием затянулась.

Из полумрака коридора в кухню робко заглянула светлая голова.

– Ты что здесь забыл? ― Вера привычно прикрикнула на худенького мальчика. ― Иди отсюда! Займись чем-нибудь!

Тот, вжав голову в плечи, поспешно отступил.

– Перестань на сына собачиться, ― одёрнула её Александра Ивановна. ― Ребёнок есть хочет. Ты кормила его сегодня?

– Я думала, это твоя забота, ― огрызнулась дочь.

Бабушка тяжело вздохнула:

– Утром ему кашу варила, но время-то уже к обеду, ― и крикнула, ― Костик, мой руки, я сейчас подам пирожки с бульоном.

Друзья принесли шампанское и марочный коньяк. Накрытый в зале стол уже ломился от выпечки и лакомств-разносолов. Вера быстро порезала лимоны, и компания расселась отмечать праздник.

Перед приходом гостей отец сунул Косте первомайский подарок – коробку новых карандашей:

– Доставай альбом и садись рисуй. Не хочешь – читай. Чтобы я тебя близко около взрослых не видел. Понял? ― и вышел из комнаты, прикрыв дверь.

Мальчик спокойно кивнул. Не избалованный вниманием, он к своим шести годам уже привык к самостоятельности. Заботилась о нём бабушка. Но сейчас в доме царила громкая праздничная суета: шумели голоса, смех, звенела посуда, и бабушка вместе с мамой метались между кухней и гостиной, принимая и угощая гостей.

Костя тихонько устроился в своём любимом уголке – на мягком ковре у балкона. Его верные оловянные солдатики, отвоевавшие свои битвы на воображаемом поле боя, уже отдыхали, и он достал альбом. Сначала нарисовал большое, яркое солнце. Такое же тёплое и золотистое, как то, что светило за окном, пробиваясь сквозь прозрачный тюль. Затем появилось море. И когда оно почти заполнило листок, он нарисовал маленький кораблик, едва заметный на фоне бескрайнего синего простора, который плыл вдаль, к неизвестным берегам.

Весёлое застолье гудело во всю, когда Александра Ивановна зашла к увлечённо рисующему мальчику. Тот протянул ей альбом.

– Ах, как красиво! ― воскликнула Александра Ивановна. ― Это «Арабелла?»

– Да, баушка, ― прошептал Костя, его щёки слегка порозовели от похвалы, и он смущённо улыбнулся.

Бабушка обняла его за плечи и увлекла за собой в комнату, где веселилась компания:

– Милые гости, я хочу задать вопрос. Как вы думаете, кем будет мой внук, когда вырастет?

Раздался нестройный хор голосов:

– Космонавтом!

– Лётчиком!

– Врачом, как мама…

Смеясь, Александра Ивановна отмела все предположения и посмотрела на внука:

– Костик, ты кем хочешь стать?

Взгляды устремились на мальчика. Почувствовав себя в центре внимания, он покраснел и, опустив голову, тихо сказал:

– Пиратом.

Неожиданные слова ребёнка вызвали взрыв хохота. Гости, представляя себе маленького Костю в пиратском обличье и с попугаем на плече, смеялись до слёз.

Одна Александра Ивановна сохранила невозмутимость. Она склонилась к внуку, ласково взглянула и с присущей бабушке мудростью произнесла:

– Ты же знаешь, чтобы стать хорошим пиратом, нужно закончить хотя бы военно-морское училище?

Костя кивнул и уткнулся в неё лицом, вдыхая родной запах. От бабушки пахло сладкой ванилью и табаком. Она нежно провела рукой по непослушным светлым вихрам внука и поцеловала в макушку:

– Ну вот и хорошо! Беги к себе в комнату, играй.

Александра Ивановна одна поняла фантазию ребёнка. Она видела, как загорались его глаза, когда читала ему «Одиссею капитана Блада». Книгу о приключениях знаменитого ирландца мальчику подарили на день рождения. Впечатлительный от природы Костя видел цветные сны: летящую на всех парусах «Арабеллу», волны, разбивающиеся о прибрежные рифы, морские битвы и спасение обречённых рабов.

Он мечтал вырасти и стать отважным пиратом.

***

Выцветшая от солнца и солёных брызг, «Глория» ничем не выделялась среди множества сухогрузов, бороздящих морские просторы Юго-Восточной Азии. Зафрахтованная «Южно-Азиатской компанией», она исправно возила грузы по морским маршрутам региона.

Последние два года капитан Сайрус МакМорроу служил на «Глории». Молодой, худощавый, с волосами, выгоревшими до цвета спелой пшеницы, он мог бы сойти за юношу, если бы не его глаза. Серые, с лёгким отблеском стали, они хранили отпечаток тысяч пройденных миль и множества пережитых штормов, выдавая человека с глубоким жизненным опытом.

Его мать, леди Мэри МакМорроу, несла в себе кровь древнего шотландского рода, веками жившего в суровых горах Хайленда1.

От своих предков она унаследовала неукротимый, своенравный дух. В семнадцать лет, увлечённая молодым штурманом Королевского флота Джорджем Эвансом, она оставила колледж и сбежала из родительского дома.

Они сняли уютный домик в пригороде Бристоля, мечтая о скромной свадьбе, о собственном доме и детях, и Джордж подал прошение об отставке. Но пока ответ на него полз по бюрократическим коридорам Адмиралтейства, пришёл приказ.

– Последний поход, ― обещал он Мэри, целуя на прощание. ― Скоро я вернусь, и мы начнём нашу новую жизнь.

Подводная лодка взяла курс на холодные воды Северной Атлантики. Через неделю после выхода в море пришло сообщение о катастрофе. Судно затонуло, весь экипаж погиб.

Выслушав сухие, официальные слова, Мэри ощутила, что мир рухнул. Она не успела сказать Джорджу о ребёнке, который уже жил под её сердцем.

Домой леди Мэри не вернулась. Они с сыном нашли приют в доме родителей Джорджа. Она рано умерла, так и не смирившись с потерей любимого. Когда болезнь оборвала её жизнь, Сайрусу было четыре года. Воспитанный в семье отца, он, словно ведомый судьбой, поступил в тот же эдинбургский колледж, где когда-то учился Джордж. Затем последовал военно-морской колледж в Дартмуте и контракт на службу в Юго-Восточной Азии.

Доставив очередной заказ в порт Купанга, «Глория» освободила трюмы, приняла на борт попутную почту и вышла в море, взяв курс на Джакарту.

Закончив работу, Сайрус аккуратно сложил документы в сейф. Он уже потянулся к телефону, чтобы попросить кока принести ужин, как вдруг раздался звонок.

– Слушаю!

– Вам радиограмма, сэр, ― доложил начальник рации.

– Что там, Шон? Читай.

– Romeo Papa Foxtrot 21—34.

– Понял.

Ужин откладывался. Полученная депеша сообщала, что клиент находится в режиме ожидания в квадрате 21—34 и нуждается в заправке.

Сайрус озабоченно нахмурился: «Диптанки2 нужно срочно залить. Может, вернуться в Купанг? Чёрт! Только что заправились… Логисты с ума сведут вопросами. Ладно, попробуем в море. Есть несколько суток».

Приняв решение, капитан поднялся на мостик.

– Меняем курс!

«Глория» бороздила Тиморское море. Накануне захватили и, выкачав горючее, пустили ко дну китайский сухогруз. Позже, когда на полном ходу покидали зону проведения операции, корабельный механик Олаф поднялся в рубку:

– Мало взяли, сэр, ― доложил он. ― Цистерны были почти пустыми.

Капитан обернулся к вахтенному:

– Следи за морем! Ищем дальше.

Проворочавшись всю ночь, Сайрус задремал только под утро. Едва забрезжил рассвет, он уже стоял на мостике. Хмурый, с покрасневшими от недосыпа глазами, он неотрывно смотрел на пустой горизонт. Следя за часами, прокручивал в голове, где можно у контрабандистов прикупить топливо. Решил: «До заката не найдём, повернём на Банту3, вдруг там что-нибудь подвернётся».

Около полудня раздался долгожданный крик:

– Справа по курсу, корабль!

Капитан поднял бинокль.

Белоснежная двухпалубная яхта неторопливо рассекала синюю волну, следуя в сторону Австралии. «Осадка низкая, недавно из порта, ― промелькнула первая мысль, ― значит, и запас топлива есть. Выглядит дорого, наверняка набита деньгами. Может, хорошо потратились, драгоценностей прикупили… В Такасимая4, например», ― Сайрус усмехнулся, вспомнив роскошные магазины мировых элитных брендов, которые встречались ему в Сингапуре.

«На таких судах всегда много цветного металла, ― продолжал он размышлять. ― Отлично! И команде будет чем поживиться, и продать ещё кое-что сможем…»

Старший помощник, Чиф, стоял рядом и ожидал распоряжений.

Помощники капитана, двое сикхов5, были поразительно похожи: кареглазые, одного роста, с крупными носами и смуглой кожей фиолетового оттенка. Оба – превосходные штурманы, свободно говорившие на английском и множестве островных диалектов. Грузовой помощник Энсин, ярый приверженец «сикхизма», всегда носил тюрбан, под которым скрывал свои длинные волосы. Старпом Чиф, выпускник британской военной академии, относился к требованиям своей веры гораздо проще. Он аккуратно стригся и предпочитал простую морскую фуражку.

– Собирай совет! ― Сайрус опустил бинокль и направился в кают-компанию.

Через пять минут старшие члены команды подтянулись туда же. Несмотря на уже принятое решение, капитан всё же внимательно выслушал всех, нетерпеливо постукивая пальцами по столу. Обсудив возможные риски, отдал приказ:

– Энсин, приготовиться к захвату! Шон, рация на приём! Режим радиомолчания! Штурман, расчёт до цели, результат доложить по готовности!

Матросы подготовили снаряжение и разошлись по кубрикам в ожидании темноты.

В абордажные группы входили все двадцать членов экипажа палубной и моторной команд. Рождённые в островной Малайзии и выросшие на море, отчаянные, выносливые и исключительно преданные, они идеально подходили для такой службы. Лишённые моральных терзаний, действовали без колебаний, выполняя любые приказы. Единственное препятствие – почти не знали английского. Их словарный запас составлял около двух десятков ключевых слов, но индусы отлично с ними справлялись.

До начала сумерек шли в отдалении, параллельным курсом. Капитан, не притронувшись к обеду, быстро выпил чашку кофе и вернулся на мостик. В воздухе ощущалось незримое напряжение. Команда, охваченная азартом, словно гончая, идущая по следу добычи, молча занималась делами. Помощники поочередно наблюдая за локатором, внимательно следили за дистанцией до цели. Боцман по второму кругу сосредоточенно чистил оружие. Механик, закончив проверку насосов, пытался вернуть к жизни вышедший из строя рефрижератор.

Едва солнце покатилось к горизонту, «Глория», не включая ходовые огни, резко добавила ход. Уже в полной темноте, когда исчезли последние отблески заката, осторожно пошли на сближение. Яхта плавно скользила по морской глади, сверкая разноцветными огнями. Оттуда, разрывая тишину ночного тропического моря, неслись звуки музыки, слышался мужской смех и пьяные голоса.

От корабля отвалили два быстроходных катера.

«Кошки»6 одновременно, с двух сторон, зацепились за леера, и штурмовики, словно тени, бесшумно взобрались на борт.

Несколько фигур скользнули к мостику. Навстречу им, тяжело ступая, с горой грязной посуды, шёл филиппинец. Поглощённый своей ношей, он не заметил приближающейся угрозы. Внезапно один из матросов возник за его спиной и, зажав рот, приставил к горлу нож. Второй, с молниеносной реакцией, подхватил падающий поднос и аккуратно поставил его на палубу. Боцман взглянул в лицо испуганного официанта и тихо произнёс:

– Заткнись! Жить хочешь? Сколько человек на борту? Где?

Стюард застыл, его лицо приобрело пепельный оттенок. Он едва заметно кивнул и что-то невнятно забормотал. Боцман, весь обратившись в слух, подался вперёд. Выпрямившись, он посмотрел на матроса. Резкое движение рукой, влажный хруст, и на белую форму филиппинца хлынул алый фонтан. Перевалив тело за борт, малайцы устремились в сторону кают для персонала. Им удалось обезвредить и заблокировать ещё нескольких человек, застигнутых врасплох.

Смертельная схватка вспыхнула в тесном камбузе. Кок, сжимая огромный тесак, с дикой, отчаянной решимостью бросился на вошедшего малайца. Внезапный выстрел боцмана, проскользнувшего следом, спас ситуацию. Кок рухнул на белоснежный пол камбуза, мгновенно затихнув.

Капитан яхты, потягивая ром, расслабленно отдыхал в своей каюте, когда до его слуха донёсся странный, неестественный звук из тамбура. Он отставил стакан и настороженно выглянул за дверь. В коридоре стояли чужие люди. Раздался глухой хлопок. Второй. Третий. Капитана подбросило, и он упал. Перескочив через хрипящее тело, группа влетела в ходовую рубку. Штурман, совершенно не ожидавший вторжения, даже не успел поднять голову. Два быстрых выстрела – и его тело безжизненно осело в кресле. Установив связь с группой, захватившей машинное отделение, Энсин остановил яхту.

Азарт рулетки захватил игровой салон. Пятеро англичан, среди них и владелец роскошной яхты, с головой ушли в игру. Громкая музыка, смех и звон бокалов лишь подстёгивали их возбуждение. Когда в салон ворвались вооружённые люди, англичане в ужасе сбились в кучу. Прижавшись друг к другу, словно в поисках защиты, они покорно протянули руки, позволив себя связать. Им заткнули рты кляпами и заперли в каюте.

Через несколько минут «Глория», сбросив кранцы7, притянула к себе яхту. Наладили трапы, завели грузовую стрелу, и работа закипела. Олаф запустил насосы, и большие встроенные танки «Глории» стали наполняться топливом. Одни матросы под присмотром индусов вскрывали сейфы, набитые драгоценностями и деньгами. Другие выдирали медь и бронзу. Позолоченную посуду, столовое серебро, бильярдные шары из слоновой кости, антиквариат и картины упаковывали и перетаскивали на свой корабль вместе с запасами продуктов и алкоголя. Действовали согласованно и быстро.

Капитан МакМорроу стоял на мостике и наблюдал. Внезапно в привычном шуме отлаженного процесса перегрузки он услышал посторонний звук, а через секунду раздался женский визг. На корме Энсин пытался скрутить отчаянно сопротивлявшуюся женщину.

Сайрус резко обернулся: «What the fuck?»

Наконец, запыхавшийся индус втащил на мостик худую, полуобнажённую девушку и бросил перед капитаном. На голове у неё был мешок. Связанная, она испуганно всхлипывала, прикрывая голову руками.

«Какого чёрта! Зачем он её так изуродовал?..» ― Сайрус, заметив багровые синяки на теле пленницы, в недоумении уставился на своего помощника.

– Масса8, я не бил, ― сказал тот, поднимая ладони вверх, ― я её уже такую нашёл, всю в крови…

Девушка почувствовала: перед ней – её спасение. Сердце зашлось, отдавая тупой болью, руки тряслись, но, преодолев себя, она тихо заговорила по-английски:

– Спасите нас, сэр, умоляю! Меня зовут Оля… Я артистка цирка, – выдохнула она, замирая.

Помедлила, поняла, что бить не будут и, осмелев, продолжила:

– Нас трое. Мы из Белоруссии. Это наши первые гастроли в Сингапуре.

Днём после репетиции мы зашли в бар. Там познакомились с парнями. Они предложили нам прокатиться на яхте, и мы, наивные, согласились. Если бы мы только знали, чем это обернётся… Яхта ушла в море. Мы умоляли высадить нас на берег, плакали, но они не слушали. Пьяные, они стали приставать. Мы сопротивлялись, дрались с ними… Нас избили и заперли в трюме. Без еды и воды… Я потеряла счёт дням… ― Её голос сорвался, и она разрыдалась.

Сайрус слушал, не перебивая. Его взгляд стал жёстким. Руки непроизвольно сжались в кулаки. Разум, привыкший к чётким правилам, изо всех сил протестовал: «Это нарушение инструкций! Если что-то пойдёт не так, подставлю всех… Это опасно! Fuck… Что делать?!»

Где-то глубоко внутри, под слоем логики и предписаний, у него уже зародилось решение. Он знал, что вопреки здравому смыслу поможет этим глупым девочкам остаться живыми. Он поймал взгляд Энсина и коротко, но твёрдо приказал:

– Скажи Ляо: пусть заберёт их всех. Найдёт место, накормит и окажет помощь.

Энсин кивнул, не задавая вопросов. Сайрус посмотрел на всё ещё плачущую Олю, и понял, что поступил правильно.

Работа команды близилась к завершению. Последние матросы перепрыгивали на корабль.

Сайрус видел, как на «Глорию» подняли ещё двух девушек с завязанными глазами. Избитые, измождённые, они едва стояли на ногах, осторожно ступая босыми ступнями по палубе. Они молча скрылись в каюте, которую им уступил Энсин.

Чиф поднялся на мостик:

– Что с англичанами? ― напомнил про запертых пассажиров яхты.

Сайрус сделал вид, что не услышал вопроса:

– Открыть кингстоны.

Дрейфовали в отдалении. Капитан задумчиво смотрел, как весело, со свистящим хохотом, воздух покидает яхту, как, подмигивая чёрными провалами открытых иллюминаторов, она опускается на глубину.

Успокоив девушек, кок напоил их и обработал раны. Затем он сварил лёгкий рисовый кисель – единственную пищу, которую их ослабленные желудки могли осилить. Когда он протянул им кусочек французского мыла, показал, как работает душ и выдал спортивные костюмы, девушки наконец поверили, что спасены. Сутки напролёт они ели и спали, восстанавливая силы. Под покровом глубокой южной ночи он выводил их на шлюпочную палубу, чтобы они могли подышать свежим воздухом.

Чуть позже разговор кока с Сайрусом поставил точку в этой истории.

– Масса, что будем делать с женщинами? Подкормим, подлечим и продадим султану Брунея?

– Нет. Отдадим топливо, меняем курс в сторону Сингапура. Там высадим. Понял? Соблюдай осторожность, ― твёрдо сказал капитан.

Озадаченный китаец неуверенно кивнул в ответ.

Спустя неделю «Глория» встала на рейде напротив Сентозы.

Под покровом тропической ночи Ляо, завязав девушкам глаза, по одной вывел их из каюты и помог перебраться на лодку.

Последней шла Оля. Он сунул ей небольшой свёрток.

– Что это?

– Телефонная карта, серебряные монеты. Ола, вы всё поняли, что говорить?

– Да, – твёрдо ответила Оля и слегка пожала китайцу руку, ― спасибо.

«Зодиак9» спустили на воду, и он умчался в сторону берега.

Скрестив руки, Сайрус с трудом сдерживал нарастающее раздражение. В голове роились навязчивые, тревожные мысли. «А что, если их уже поджидает полиция на берегу? Как они себя поведут? Что могут сказать лишнее?» Понимание всей безрассудности своего поступка давило на него неимоверной тяжестью. Это могло стоить им всем свободы, а то и жизни.

Час ожидания тянулся бесконечно. Сайрус, с каменным лицом, стоял на мостике, снова и снова протирая линзы бинокля и напряжённо прислушиваясь. И только когда боцман вернулся и подтвердил, что всё прошло гладко, он смог наконец расслабиться.

Позже, когда корабль погрузился в сонную тишину, Сайрус лежал в каюте и думал о девочках, представляя, как они вернутся домой. А потом, незаметно, его мысли перенеслись к Родине, и он почувствовал, как сильно по ней скучает.

2

«Глория» скользила по изумрудным волнам Кораллового моря, держа курс к берегам Тасмании. В трюмах судна находилось несколько тонн минеральных удобрений.

Сайрус сел разбирать накопившиеся документы, до которых в суете погрузки и отплытия из Дили так и не дошли руки. Проверил коммерческие акты, накладные и только углубился в коносамент, как зазвонил телефон.

– Масса, вам нужно на это взглянуть, ― с беспокойством сказал Чиф.

Капитан чертыхнулся и отложил бумаги. Старые деревянные ступеньки трапа негромко заскрипели под его лёгкими спортивными шагами. Ещё поднимаясь, он услышал низкий, бьющий по ушам рокот, который невозможно спутать ни с чем другим: звук гулко фыркающего и пускающего фонтаны скопления китов.

Выйдя на мостик, он увидел вдали, слева по курсу, стадо усатых горбачей, кормящихся на мелководье. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь утреннюю дымку, играли на их тёмных могучих спинах, превращая их в живые движущиеся острова.

Они и раньше неоднократно встречали на своём пути этих морских исполинов. Завидев «фонтаны», старались близко не подходить, шли параллельными курсами. Когда позволяло время, Сайрус с интересом наблюдал за их жизнью. Как киты, открыв пасть, врезались в косяки криля10. Вбирали в себя воду с рачками и, пропуская её через китовый ус, выталкивали обратно. Как, поднимаясь из глубины, очищали лёгкие, выбрасывая с шумом столб водяной пыли. Однажды ему даже удалось уловить их специфический «аромат»: от всплывшего вблизи судна животного ветер донёс тошнотворный запах тухлой рыбы.

Капитан оглядел палубу и с недоумением посмотрел на старпома:

– Так что случилось?

– Слева по борту маленький кит. Я сбавил ход, ― ответил тот, не отрываясь от бинокля.

Уловив в его голосе нотки тревоги, Сайрус подошёл к иллюминатору и посмотрел вниз:

– Стоп, машина!

Около «Глории», неглубоко подныривая и выпуская россыпи серебристых пузырей, тихо пищал китёнок. Истощённый, маленький, не более пяти метров длиной, он то ли осиротел, то ли отбился от стада и, словно привязанный невидимой нитью, крутился рядом. Сайрус увидел в нём испуганного ребёнка, заблудившегося в большом, враждебном мире.

– Прямо по курсу киты, – старпом протянул капитану бинокль.

МакМорроу прильнул к окулярам. Два взрослых горбача, издавая призывные звуки и ловко лавируя между подводными хребтами, быстро плыли к малышу.

– А там косатки, сэр, ― сообщил Чиф, указывая вправо.

Капитан перевёл взгляд. Около двадцати опасных хищников, закладывая вираж, стремительно неслись прямо на «Глорию». Их мощные, чёрные тела с белыми отметинами на боках скользили по поверхности воды с завораживающей синхронностью и грацией.

Внезапно ещё несколько китов отделились от мирно дрейфующего стада и с рёвом устремились врагам наперерез.