Один берег, одно море

Желудок Сайруса напомнил о себе настойчивым урчанием.

– Ляо, я голоден! У тебя пятнадцать минут, ― бросил он на ходу, направляясь на мостик.

Наскоро проведя совещание, отдал распоряжения:

– Чиф, до шести вечера закрыть здесь все вопросы. Снимаемся, как только будем готовы.

– Есть, сэр!

– Энсин, свяжись с агентом, пусть организует нам заправку воды и ремонт такелажа.

– Есть, подать заявку, сэр.

После того как от ремонтного дока пришло подтверждение о постановке «Глории» в очередь на необходимые работы, они вышли в море.

Малаккский пролив встретил их привычной суетой. Ключевой морской путь, связывающий Индийский и Тихий океаны, жил своей обычной жизнью. Впереди, позади, слева, справа мелькали десятки судов. Встречные и попутные, гигантские контейнеровозы и юркие рыболовецкие сейнеры, танкеры и скромные сухогрузы двигались в своём, отлаженном ритме.

«Глория» шла с предельной осторожностью. Не выпуская бинокль из рук, капитан внимательно следил за окружающей обстановкой, стоя на мостике рядом с вахтенным. Он знал о нередких столкновениях судов в этих водах и понимал, что лишняя пара глаз никогда не будет лишней.

Уже в полной темноте достигли устья мутной, полноводной реки. Плыли вверх по течению, пока на левом берегу не замерцали редкие, неяркие огни. Встали на рейде напротив небольшого поселения, расположенного у ремонтного причала. Двигатель тихонько работал, удерживая судно на месте.

Шон позвонил уже далеко за полночь.

– Передали, что буксир вышел, сэр, ― сообщил он, ― скоро будут.

Маленький, пыхтящий катерок на паровом ходу ловко подцепил «Глорию» за ноздрю и медленно, но уверенно потащил к берегу.

Тишина, нарушаемая лишь мерным гулом моторов и плеском волн о борт, давила на уши. Сайрус отчаянно боролся со сном, веки слипались. Только боцман дал сигнал: «Концы закреплены», он тут же скомандовал:

– Всем, кроме вахты, отбой.

Едва голова коснулась прохладной подушки, он мгновенно уснул. Но покой был недолгим. Пронзительный звон корабельной тревоги ударил по ушам, выдернув его из сна. Сайрус вскочил и, не теряя ни секунды, помчался к шлюпочной палубе. Матросы уже теснились у борта, напряжённо вглядываясь в берег, пытаясь понять откуда исходит опасность.

– Что, чёрт возьми, происходит? ― прохрипел он, чувствуя, как кровь стучит в висках.

– Не знаю, сэр. Слышна стрельба. Похоже, нападение, ― донёсся с мостика голос Чифа.

– Включить прожектор!

Мощный луч света, рассекая мрак, заскользил по ржавым бочкам, грудам старых ящиков, пришвартованным судам. Матросы, затаив дыхание, ловили каждый шорох, малейшее движение. Но вокруг уже наступило относительное затишье, нарушаемое лишь ленивым плеском реки о сваи причала. Где-то в глубине джунглей тревожно кричали обезьяны, да на другом конце посёлка лаяли собаки.

Утренний туман ещё не рассеялся, когда Чиф понёс в контору дока заявки на воду и сварные работы. Там же узнал о событиях минувшей ночи.

– Кто-то совершил налёт на береговые склады. Унесли много дорогих лекарств. Представители страховой компании уже здесь и предлагают нам присоединиться к поискам грабителей. Территорию разбили на сектора, каждой поисковой группе выделят свой участок леса, который нужно прочесать. Обещают хорошо заплатить, ― доложил он, вернувшись.

Посовещавшись немного, решили идти, а заодно и подзаработать, если повезёт.

Старпом кликнул добровольцев из команды:

– Есть желающие размять ноги?

По палубе прокатился одобрительный гул. Поиски – это всегда азарт, а перспектива дополнительного заработка делала их вдвойне заманчивыми.

– Боцман, отбери дюжину и собери снаряжение.

Чифа оставили на судне за главного, а сами стали быстро собираться.

Готовясь к вылазке, рассчитывали вернуться до темноты, поэтому взяли с собой лишь самое необходимое: воду, сухие пайки, паранги14 и оружие. Облачившись в прочную, но лёгкую одежду, обмотали платками шеи и натянули шляпы с москитными сетками. Как только солнце взошло над горизонтом, цепочка из двенадцати человек потянулась в джунгли по своему участку поисков.

Поначалу шли легко. Резные папоротники и цветущие орхидеи обрамляли тропу, по которой отряд бодро продвигался, ловко обходя цепкие плющи и спутанные лианы. Но уже через полсотни метров тропинка исчезла, словно её и не было, уступив место сумрачному царству гниения. Пышное буйство тропической зелени сменилось разлагающимися стволами, покрытыми бархатистым налётом бело-жёлтой плесени и причудливыми грибами. Высоко над ними ветви деревьев переплелись в плотный зелёный шатёр. Солнце, даже в зените, с трудом пробивалось сквозь него, оставляя землю в густом, давящем полумраке.

Всего полчаса в пути, а Сайрус уже весь промок. Стопроцентная влажность превращала одежду в мокрую тряпку. Липкий пот стекал по лицу ручьями, но попытки вытереть его лишь ухудшали ситуацию. Стоило приподнять защитную сетку, как тучи разного гнуса, почувствовав добычу, атаковали, забиваясь в рот, нос и глаза, вызывая нестерпимый зуд и раздражение.

Почва под ногами хлюпала, испускала удушливый смрад прелой листвы и гниющей древесины, смешанный с едким зловонием. Вскоре Сайрус обнаружил его источник: огромные, поразительно красивые, но хищные цветы разливали в воздухе тяжёлый запах тухлого мяса.

Чем дальше они заходили в чащу, тем сильнее лес наполнялся дикими, непонятными звуками. Непрекращающиеся уханье, кваканье, хрюканье и стрекот сливались в оглушительную какофонию. Но особенно в этом оркестре джунглей выделялись вопли обезьян-ревунов. Их свирепые, первобытные крики вызывали оторопь, заставляя людей нервно озираться.

Впереди раздался громкий треск, потом плеск и крик. Энсин, сокращая путь, решил перепрыгнуть с одной полузатопленной коряги на другую. Наступил на треснувшую под ним ветку и, пытаясь сохранить равновесие, шагнул прямо на едва прикрытую водой полуразложившуюся обезьяну. Натянув платки по самые глаза и, посмеиваясь над злобно ворчащим помощником, группа осторожно обошла зловонное место.

Время перевалило за полдень, и, как по расписанию, полил дождь. Крупные капли застучали по земле, превращая прелую листву в скользкое, вязкое месиво, которое предательски разъезжалось под ногами. Шагали молча, сосредоточенно, экономя силы.

Продрогший капитан мечтал о глотке виски. Вчера Гринбоу как раз преподнёс ему бутылку настоящего ирландского. «Вернусь, открою», ― подумал он, предвкушая, как тепло янтарной жидкости снимет накопившуюся за последние дни усталость.

Бульк! Оступившись, он потерял опору и с тихим всплеском ушёл по колено в вязкую, пузырящуюся жижу. В нос ударил смрадный запах гнили, вызывая спазм в горле. Не успев осознать, что случилось, Сайрус бросился вперёд. Однако с каждым его отчаянным рывком холодная, тягучая субстанция всё плотнее охватывала ноги, лишая всякой возможности двигаться. Сердце забилось, пропуская удары. Он застыл, боясь даже дышать. Инстинктивно рука метнулась под платок, к свистку на шее, и отряд по его сигналу остановился.

Повисло неестественное затишье, обволакивающее со всех сторон. Единственным звуком был монотонный шум падающей с неба воды. Звуки леса – птичье пение, обезьяний гомон – остались далеко позади.

– Сэр?.. ― Энсин обернулся и замер. Побледневший капитан, стоял по пояс в болоте.

Воздух наполнили испуганные, гортанные крики людей.

– Без паники! Держитесь друг за друга! ― приказал помощник, взяв отряд под контроль.

Времени на раздумья не оставалось. Резким движением он отсёк толстую лиану с ближайшего дерева и, осторожно ступая по топкой, податливой почве, двинулся к командиру.

Пальцы Сайруса впились в ветку мёртвой хваткой. Энсин потянул, и тут же земля под ним провалилась, и холодная жижа сомкнулась вокруг лодыжек. Тяжесть капитана, усиленная сопротивлением болота, неумолимо затягивала их всё глубже. Энсин испугался – в одиночку не совладать! Однако страх тотчас отступил, когда он почувствовал рядом крепкую, уверенную хватку боцмана. С неимоверным усилием, без передышки, они, плечом к плечу, дюйм за дюймом вытаскивали капитана из трясины. Их вытянутые руки горели от чудовищной нагрузки, каждый мускул был на грани разрыва. Потоки пота, смешиваясь с холодными струями дождя, текли по их грязным, искажённым гримасами лицам.

– Держись, капитан! Ещё немного, ― прорычал боцман. И с надрывным стоном, последним рывком, они выдернули его из западни.

Задыхаясь и кашляя, Сайрус выполз на твёрдую землю. Страх отступил, и капитан с благодарностью посмотрел на своих спасителей. Энсин и боцман, обессиленные, опустились рядом.

Изнуряющий дождь прекратился так же внезапно, как и начался. Солнце снова палило в высоте, и влажный, удушливый воздух становился всё более густым и плотным.

Цепляясь за петли лиан, группа медленно шла вперёд. Каждый шаг давался с трудом, ноги вязли в болотном месиве. Сайрус видел, как вздувались мышцы, как дрожали руки, когда, опираясь друг на друга, они продирались сквозь топкие места. Но он также ощущал их молчаливое единение и готовность прийти на помощь.

Наконец они вышли на залитую солнцем поляну. Лучи пробивались сквозь густую зелень, рисуя на земле живые, танцующие узоры под стрёкот цикад.

Опираясь на шершавые, покрытые мхом стволы, матросы жадно пили из фляг, пытаясь отдышаться. Сквозь озноб, пробиравший до самых костей после пережитого страха, прорывались их приглушённые смешки. Мышцы болели, грязная одежда прилипала к телу, но главное – все были живы.

Передышка закончилась. Сайрус сверился с компасом и решительно прервал отдых.

– Вперёд, ― коротко бросил он. ― Время не ждёт, если мы хотим сегодня вернуться на «Глорию».

Вскоре отряд вышел на полузаросшую грунтовую дорогу. Перед ними, метрах в десяти, стоял старенький пикап с ярко-красным крестом на двери. Водитель-китаец, одетый в засаленный комбинезон, склонился над открытым двигателем. Рядом с ним, заливаясь смехом, что-то оживлённо рассказывал рыжебородый европеец лет тридцати.

Заметив незнакомых людей с оружием, китаец дёрнул из-за спины автомат. Боцман оказался быстрее. Раздался оглушительный треск выстрела. Водитель упал.

Европеец отшатнулся, подняв руки вверх.

– Please don’t shoot!15

Матросы возбуждённо зашумели. Боцман снова поднял карабин. Но капитанская рука, молниеносно перехватив оружие, отвела ствол вверх. Пуля, свистнув, лишь сбила с европейца пробковый шлем, отправив его в густую траву.

Мужчина рухнул на колени.

– Не убивайте, я врач! ― прохрипел он, испуганно щерясь. Его лицо застыло в немой мольбе.

Взгляд Сайруса скользнул по его гладко выбритой голове. На загорелой коже, словно выжженное клеймо, зиял огромный рубец, напоминающий перевёрнутую букву «L». Внезапно у капитана возникло странное, почти болезненное дежавю. Он напрягся, лихорадочно пытаясь вспомнить, где видел шрам раньше.

– Где лекарства? ― спросил Энсин, недоверчиво глядя на европейца.

Доктор суетливо вскочил, торопливо выхватил из кабины видавшую виды санитарную сумку и попытался перевести разговор в привычное русло:

– Кому нужна помощь?

Энсин приблизился к автомобилю и осмотрел кузов. Он явно надеялся обнаружить там что-то ещё, но, не найдя, разочарованно выдохнул.

– Где остальные лекарства? ― повторил с нажимом, теряя терпение.

– Какие? Все здесь, ― не понимал врач.

Пока индус допрашивал врача, боцман под одобрительные возгласы матросов отре́зал уши мёртвому китайцу. Продев сквозь них шнурок, он с гордостью повесил добычу на себя. Эта «гирлянда» вместе с медикаментами служила страховщикам доказательством того, что бандит обезврежен. Малайцы радовались, предвкушая заслуженную награду.

– Энсин, оставь его. Мы ищем других, ― капитан снял с шеи платок и задумчиво вытер лицо. Он был уверен, что встречал бородача раньше, но где именно, никак не мог вспомнить.

Повертев грязный платок в руках, он небрежно засунул его в карман и натянул москитную сетку:

– Командуй, двигаемся дальше.

– Масса, что тогда с ним? ― Энсин кивнул на доктора.

– Пусть берёт сумку и идёт с нами, там видно будет.

Громкий окрик помощника заставил малайцев подчиниться привычной дисциплине. Они пересекли дорогу и, негромко переговариваясь углубились в джунгли.

Расслабившись, они не заметили, как из тени гигантских папоротников за ними следят несколько пар враждебных глаз.

Примечания