Гадалка. Любимый таролог герцога

По влажной после вечернего дождя тропинке иду к домику, что значится моей приемной. Именно там на границе имения в остатках крепостной стены, примыкающей к лесу, я читаю человеческие судьбы.

Я – гадалка из Бедивира, и мои предсказания настолько точны, что меня знает весь Свет. Колода, которая попала в этот мир вместе со мной, не раз выручала. Потрепанные картонки сделали меня желанной подругой для светских особ, и я ныряю в эту дружбу, надеясь, что погружение в чужие жизни избавит меня от мыслей о прошлом. Через меня проходит столько судеб, что моя уже не кажется такой тяжелой, и постепенно память о предательстве любимого мужа стирается.

— Гость прибыл, моя госпожа.

Поджигаю последнюю свечу и задуваю лучину. Оборачиваюсь на голос помощника и вижу в его глазах смятение. Он стоит, вытянувшись по струнке, и только кадык ходит вверх-вниз.

— Так пригласи его. Я готова, — осматриваю свою крохотную приемную и удовлетворенно улыбаюсь. Чтобы гости оставались инкогнито, пришлось выбрать именно это место на окраине моего имения – удобные подъездные пути и безлюдный лес – лучший способ скрыться от посторонних глаз. Низкий каменный мешок я украсила темно-красной бархатной тканью, на стены повесила большие зеркала в дубовых рамах, а перед ними расставила свечи. Магического шара нет, зато имеется алтарь, где я храню свою драгоценность – карты таро. Каждый день я приношу сюда живые цветы, поэтому запах сырости едва ли слышен за ароматом роз и олеандров. К тому же, я часто жгу благовония в металлической чаше с разогретыми камнями. В общем, атмосфера здесь загадочная, как и полагается магическому салону.

— Но…— Тэо подбирает слова, а я пытаюсь понять, что так встревожило моего верного слугу. Чтобы выбить его из колеи, надо сильно постараться. Когда он состоял на службе у герцога, именно смекалка и хладнокровие считались его главными достоинствами. Что ж, видимо, время и его не щадит.

— Снова нападение на рыбаков? — предполагаю я, зная, что случаи разбоя на озере, принадлежащем баронству, участились.

Помощник нервно мотает головой и беззвучно открывает рот, пугая своим странным поведением.

— У меня нет времени столько ждать! — доносится тихое грубое рычание, и тяжелая портьера отлетает в сторону, являя передо мной высокого мужчину в монашеском плаще с капюшоном. Хоть бы потолок не снес своей макушкой, да в дверном проеме не застрял – плечи-то, вон, какие огромные!

Прочищаю горло и приглашаю гостя к низкому столику, на котором делаю расклады своим посетителям. Тот в несколько шагов пересекает пространство полутемной комнаты и садится на крошечную табуретку, расставив ноги в стороны.

— Начинайте, — приказывает он и прикрывает рот, заходясь сухим кашлем.

— Тео, принеси гостю горячего вина со специями! — прошу я и, взяв колоду с алтаря, иду на свое место.

— Вы лекарь? — снова рычит демон, переодетый в монаха, и нотки его больного голоса кажутся знакомыми.

— Нет.

— Вот и занимайтесь тем, что умеете. Я плачу вам за предсказание, а не за…— замолкает он, пытаясь подавить очередной приступ кашля.

— Как скажете, господин, — собираюсь я, отмечая, что таких грубиянов в моей карьере гадалки еще не встречалось. Хотя, возможно, у него жар, поэтому такой злой? — Может, все-таки чаю с чабрецом? — не выдерживаю я и напарываюсь на раздраженный выдох.

Захлопываю рот, ругая себя за то, что лезу не в свое дело. И действительно! Платят мне за расклад, чего со своим чаем пристала?!

Достаю карты из аметистовой шкатулки и чувствую дрожь в руках. Нервозность моего клиента передается и мне. Перемешиваю колоду, стараясь не смотреть на мужчину, зато на себе отчетливо ощущаю его тяжелый требовательный взгляд. Знала бы, что придется иметь дело с таким суровым бирюком, не согласилась бы его принять.

— Какой вопрос вы хотите задать картам? — нейтральным тоном говорю я, чтобы не дай бог, не взбесить этого буку еще сильнее.

— Что с моей женой? — хрипло чеканит он, а меня пробирает до мурашек. Ну как же знаком голос! Только вот ниточку уловить не могу.

Я киваю, что поняла, и снова перемешиваю карты, на этот раз, чтобы войти в медитативное состояние, ибо от присутствия мужчины меня штормит и колотит.

Гость сидит неподвижно, будто хищник перед рывком, и это сильно мешает сосредоточиться. Когда у меня все же получается хоть немного остановить поток мыслей, я понимаю, что не попросила самого главного.

— Вы не могли бы снять капюшон?

— Зачем это? — фыркает он, как большой дикий кот.

— Я должна увидеть ваши глаза. Они – проводник к душе. А душа знает все ответы.

Ничего не отвечая, он одной рукой смахивает с себя кусок темно-коричневой ткани, и меня невидимой кувалдой бьет по темени.

Это лицо навечно высечено в моей памяти. Морщинки на широком лбе, густые шелковые брови, почти черные глаза, кажущиеся хмурыми из-за нависшего века. Прямой нос с небольшой горбинкой и шрамом, крупные, твердые губы, широкие скулы, и густая поросль щетины, четко повторяющая очертания нижней челюсти.

Пробегаюсь взглядом по длинным волосам, забранным от висков назад, отмечаю, что они блестят так же, как и прежде, вот только кончиков не видно из-за плаща. Как сейчас помню, что они немного вьются.

Медленно прикрываю веки, но открыв, вижу тоже самое. Передо мной сидит герцог Алгарский. Человек, что предал меня, изменил и растоптал нашу любовь. Мой муж, мой любимый мужчина и отец моих двойняшек. Изменщик, от которого я сбежала, инсценировав свою смерть. Роуланд.

Сердце взрывается, разлетаясь на части, и я чувствую, как его осколки вонзаются в кожу, причиняя невыносимую боль.

Нет! Не верю! Неправда!

Из заледеневших пальцев карты рассыпаются по синему бархату, и несколько из них успевают перевернуться.

Тройка мечей и десятка мечей яркими пятнами ложатся перед кверентом. А Шут улетает на пол к моим ногам.

Плачущее сердце, пронзенное мечами, и бездыханное тело, раскинувшееся на дне ущелья, красноречиво говорят о том, что произошло со мной в ту ночь, когда я решила покончить с этим кошмаром. И герцог прекрасно понимает, что карты не лгут, хоть на лице маска отрешенности.

Никак не решаюсь истолковать выпавшие карты, но как только набираюсь сил и пытаюсь выдавить из себя хотя бы звук, герцог встает, пугая своим ростом и мощью.

Покручивая, он снимает с мизинца перстень с желтым сияющим камнем и бросает поверх карт.

— Меня здесь не было, — эхом звучит в моей голове.

Вместо ответа закрываю глаза, а когда открываю, его уже нет. Как мираж исчез. Оставив после себя лишь едва уловимый запах кожаных сапог, перстень с желтым бриллиантом. И меня с разбитым сердцем.

Наклоняюсь за упавшим «шутом» и поднимаю с каменного пола карту – символ моей новой жизни. Нулевой аркан. Начало начал. Шаг в неизвестность с верой в лучшее будущее. И именно этого герцог не увидел. Ну и слава небесам! Для него я должна быть мертвой.

***

Любимые мои! Приветствую вас в новой чувственной истории о любви, которой не страшны испытания. Настоящая сказка о любви, о магии и чудесах. В общем, обо всем, что мы, девочки, так любим! (Без ложки дегтя никуда, но герои с этим справятся! Так что Хэппи Энд гарантирован)

Бросайте звездочку в копилку вдохновения автора, ставьте сердечко в комментариях, и полетели!

2. Я хочу домой

На негнущихся ногах выхожу на свежий воздух и пытаюсь вдохнуть. Не получается. Нервно ищу концы шнурков и дергаю их, желая скорее освободить себя от оков корсажа. Тщетно. Оттягиваю от шеи плотную ткань платья и, наконец, влажный ночной воздух врывается в легкие. Не могу надышаться! Будто снова стою на краю пропасти, в которую шагнула семь лет назад.
— Уехал, — докладывает Тэо, поглаживая меня по спине. Мой старый друг всегда был добр ко мне, и сейчас его искренняя забота успокаивает.
— Почему не предупредил?
— Я сам понял лишь, когда увидел шрам на его пальце. Хотя мог бы догадаться по количеству монет, которые он заплатил, чтобы попасть в вам без ожидания.
— Думаешь, он не узнал меня? — трогаю лицо, которое стало совсем иным. Я не та женщина, которую он знал, моя внешность далека от той, что была прежде.
— Вас трудно узнать, госпожа моя. Взгляд и тот совсем другой стал, — Тэо незаметно подталкивает меня к дому.
— Но ты же смог.
— Я – другое дело, госпожа. Кто не был в нашей шкуре, вряд ли поймет.
Обнимаю себя руками и с тоской смотрю в ночное небо. Тэо прав. Он так же как и я попал сюда из другого мира, и кому как не попаданцу знать, каково это, проснуться в новом теле.
— Не волнуйтесь! Не думаю, что он заподозрил, — Тэо открывает двери дома и заводит внутрь, — ложитесь спать. Как вы там говорите, утро вечера мудренее.
— Уснешь тут.
— Настоечку снотворную выпьете? — не дожидаясь ответа, бежит к буфету в малой гостиной и достает графин из темного стекла.
— Давай свою настоечку. Литра два!
— Ладно вам, — наливает крошечную рюмочку, которую и в руки-то взять страшно.
Задерживаю дыхание и опрокидываю горькую жгучую жижу в себя. Кривлюсь от пробивающего до костей вкуса травы, но жар, мгновенно разливающийся по венам, и правда расслабляет.
На ватных ногах плетусь в спальню и обессиленная сажусь на кровать.
— Вот и хорошо, — надавив на плечи, Тэо укладывает меня на подушку, и накрывает пледом, — а завтра новый день наступит. И покажется, что приснилось все. Спокойной ночи, баронесса.
Да. Я уже не Аня Власова. И не герцогиня Алгарская. Теперь я вдовствующая баронесса Анна вон Ирвинг, гадалка из Бедивира.
— Спасибо, Тэо, — закрываю глаза и чувствую, как горячая слезинка катится по виску.
За долгие семь лет этот день мне не снился ни разу.
Я должна была вернуться домой через два дня, но любовь к супругу и желание поскорее увидеть его лицо, прижаться и уснуть вместе в нашей постели, решило за меня. Оставив слуг и сундуки с вещами позади, я взяла лишь несколько воинов из охраны, и приказала мчать без отдыха обратно в замок. Мы останавливались лишь для того, чтобы перекусить и заменить лошадей, и передвигались даже ночью, потому что этот отрезок пути пришелся на отличную дорогу вдоль крупного города.
Вдохновленная предсвадебным девичником дальней родственницы супруга, я представляла, как неожиданно появлюсь в спальне мужа вся в белом, как невинная невеста, и с какой страстью он набросится на свою Энни.
Прибыв в крепость, не дожидаясь, пока меня встретят, я понеслась к заднему входу в дом, откуда путь к нашим покоям был самый короткий.
— Ну что вы, милорд! Я же не такая! — послышалось откуда-то сверху, и я замерла, прислушиваясь.
Тихий стон и следующий за ним заливистый смех девицы в ночной тиши звучали слишком громко. «Наверное, камердинер с кем-то из служанок развлекается,» — подумала я, и тихо вошла в дом.
Взлетела по каменным ступеням, подобрав юбки, на носочках побежала по коридору и тихонько толкнув тяжелую дверь покоев, скользнула внутрь.
Диванчик, стоящий посреди гостиной, был немного сдвинут с места, а подушки сброшены. Несколько пустых бутылок из-под игристого вина Кольбер лежали на полу в компании опрокинутых бокалов, винограда…и женских подвязок.
Мой разум будто отделился от меня. Полная тишина в мыслях и замедленное биение сердца, готового вот-вот остановиться. Это ведь наша спальня! Моя и моего мужа!
Оглушенная и немая, я стала пробираться между уликами неверности моего супруга к приоткрытым дверям спальни, из которой доносились ритмичные стоны.
Он лежал на кровати, даже не раздевшись. Наверное, так сильно спешил изменить мне с другой женщиной. А сверху сидела она. Леди Луиза, дочь покойного графа Кольбер. Девушка, приходившая в наш дом, чтобы найти утешение в общении со мной после кончины отца.
Ее белокурые волосы струятся по плечам. Она руководит руками герцога, держа их за запястья, и медленно ведет по себе, пока они не накрывают вздернутую грудь с торчащими розовыми сосками.
Они так увлечены, что не замечают меня, а я стою, будто вросшая пятками в дерево паркета, и не могу ни уйти, ни даже закрыть глаза.
— Роул! — стонет она и ложится на него грудью, — любимый!
Имя супруга, произнесенное чужой женщиной, режет слух. Я сворачиваюсь в клубок, пряча голову, закрывая уши от ее криков и его стонов. Не глядя под ноги, иду вниз, а внутри меня металл и холод.
Зачем боги отправили меня в чужой мир? И боги ли? Почему меня вырвали из родного места, где меня любили, и швырнули черт знает куда? В место, которого не было ни на картах, ни в школьных учебниках истории? Зачем я выжила в нем, освоилась? Для чего влюбилась, вышла замуж?
Иду, не разбирая дороги. Молчу, сцепив зубы. Лунный свет указывает путь, и я как под гипнозом, послушно бреду в его лучах. В голове пустота, и лишь, когда из-под ноги отскакивает камень, понимаю, что стою на краю скалы.
«Это шанс вернутся домой!» — звучит в моей голове, и я улыбаюсь. Почему-то вспоминаю, как мама зовет к праздничному столу есть торт, а папа восторженно озвучивает оценки, что стоят в моем красном дипломе.
Как они там? Целых три года прошло! И теперь я, наконец, их увижу!
Я настолько уверена, что от моего родного мира меня отделяет единственный шаг, что готова зажмуриться и прыгнуть, но меня будто держат невидимые путы.
«Роул не хочет отпускать», — тешу себя надеждой, но боль в сердце это не заглушает.
Сбрасываю кейп, на котором вышиты наши с супругом инициалы, чтобы не тяготил, и, закрыв глаза, делаю шаг в бездну.
Подрываюсь на кровати, словно кто-то меня встряхивает. Вижу, что я в своей комнате, а не на дне ущелья, но сердце продолжает колотиться, не желая успокаиваться. Не могу отдышаться и тянусь за графином с водой, пью прямо оттуда.
— Мама!
— Мама!
Две кудрявые головки протискиваются в приоткрывшуюся дверь и, убедившись в том, что я проснулась, дети вихрем врываются в спальню. Прыгают на кровать по обе руки от меня и дарят свои искренние объятья.
Перебираю пальцами мягкие волнистые волосики и по очереди целую ароматные макушки, пахнущие булочками с сахаром. Вот оно счастье, которое я заслужила. Наверное, именно эти две души не позволили вернуться в мой родной мир, ибо они уже росли внутри меня в ту злосчастную ночь.
Ритуал «утренние обнимашки» священен в нашей семье и может затянуться на час, а то и больше, но сегодня я встревожена и то и дело пропадаю в собственных мыслях. Мне нужно побыть наедине с собой, поэтому через несколько минут отправляю детей переодеваться к завтраку, а сама иду принять ванну.
Снимаю вчерашнее платье, в котором так и уснула, залезаю в пустую ванну и ковшом зачерпываю воду из деревяной кадки. Холодные струйки бодрят и освежают, но смурное настроение не исчезает. Что ж, наверное, не так просто встречаться с призраками прошлого.
Промакнув тело грубым полотенцем, встаю у зеркала в полный рост и смотрю на свое отражение. Роуланд вряд ли узнал во мне свою Энни. И это плюс. Но есть и минус: он ищет.
Густые каштановые волосы с легкой волной, маленькие серо-зеленые глаза с длинными ресницами, круглое лицо и мягкая, женственная фигура. После того прыжка я каким-то чудом вернула свое прежнее тело и стала похожа на мать, а вот мир меня не отпустил. Я переживала, как все это отразится на моих малышах, что я носила под сердцем, но, когда на свет появились две абсолютно здоровые крошечные копии своего отца, благодарно выдохнула. С малышами все в порядке, а я…я, как обычно, все выдержу!
Спускаюсь в столовую и с благодарностью улыбаюсь портрету человека, благодаря которому у меня есть дом. Сегодня это чувство особенно сильно.
С моим почившим мужем мы познакомились в приюте, куда меня в лохмотьях, голодную и испуганную привезли его рыбаки. Они выловили меня в реке, и не отпустили, даже тогда, когда я кляла их на чем свет стоит, а все потому, что их хозяин барон велел всех чудаков и умалишенных везти в специальное место.
«Я хочу домой!» — стенала я денно и нощно, когда поняла, что план не сработал. А, когда в приюте появился барон Артур вон Ирвинг, все стало на свои места. Он-то и привел меня в чувства, отнесясь ко мне со всей добротой, что теплилась в его душе.
Оказалось, что давным-давно, его сын бесследно исчез. Поиски были безрезультатны, даже следов юноши не нашли. Тогда отчаявшись найти сына усилиями воинов, он обратился к ведьме. А та и рассказала о том, что их мир не единственный и параллельно ему существуют другие, и, скорее всего, его сын попал туда. Потеряв веру в возвращение ребенка, Артур построил приют, чтобы помогать путешественникам между мирами, в надежде, что и его сына не оставят в беде.
Когда мы встретились, барону было шестьдесят. Он относился ко мне как к дочери и уже было хотел объявить незаконнорожденной, но я узнала о том, что беременна.
— Анна, люди осудят, — по-отечески обнял меня он, — а вот если поженимся, детки в браке родятся. Тогда никто не сможет объявить их бастардами. Да и баронство будет на кого оставить, уж лучше вам, чем братцу моему, — он погладил мой большой живот и грустно улыбнулся.
Так и поступили. Брак был формальным. Как благородный человек, Артур ни разу не претендовал на мое тело, и продолжал считать меня своей дочерью.
Двойняшки родились раньше, чем прошли девять месяцев со дня свадьбы, но подозрений это ни у кого не вызвало, потому что такие дети часто рождались недоношенными. От кого мои дети Артур никогда не спрашивал. Да и недолго мы с ним прожили. Спустя полгода после их рождения, он умер, оставив нам неплохое наследство. Так началась моя очередная новая жизнь, из старого в которой осталась лишь колода карт.

3. Помяни мое слово

Во время завтрака замечаю горящий взгляд Тэо. Его трясет от желания скорее поделиться со мной новостями, но управляющий стойко терпит, пока дети с лицом великомучеников закончат размазывать кашу по тарелкам, тайком набивая рты вчерашними рогаликами с яблоком.
Отпускаю страдальцев из-за стола, и те со счастливым визгом уносятся прочь из столовой. Через пару секунд понимаю, что их путь пролегал через комод с медными тазами, ибо грохот, который разносится по дому, других вариантов не оставляет. Ну или они снова врезались в Розу, нашу кухарку.
— Мы живы! — доносится голос Лео, и я выдыхаю. Наше обычное утро.
Тэо крестится, как это было принято в нашем мире, и дождавшись, когда дети покинут пределы дома, мелкими шажочками бежит ко мне.
— Теперь ясно, каким ветром к нам принесло супруга вашего!
— Не называй его так! — нервно берусь за чайник, хотя пить я не хотела.
— А как еще? По сути, супруг…— не успокаивается Тэо.
— Почивший барон мой супруг! А этот…— подвигаю к себе блюдо с выпечкой и с тоской думаю о том, что только вчера я смогла влезть в старое платье. Что ж…заедать стресс сладким – моя вредная привычка. Но лучше уж так, чем свихнуться. — Так что там, какие новости?
Делать вид, что мне не интересна жизнь Роуланда, лгать самой себе. Да, я уже не думала о нем каждую минуту, не ревела ночами в подушку от боли, не всматривалась в лица детей, чтобы увидеть в них его…Но все равно очень глубоко в душе я помнила. И, конечно же, ждала, что в один прекрасный день услышу о том, как он опечален моим уходом. Но новости о бывшем супруге обходили меня стороной. Слишком далеко я оказалась от места, которое считала домом.
— Герцог наш, оказывается, давно на Алгарские земли глаз положил. Ведь как говорится? У соседа и трава зеленее! Значит, подготовил он восстание против мужа ваше…— Тэо спотыкается на неверном слове, — против Роуланда то есть. Интригу сплел знатную! Замешаны там оказались и королевские, и знать местная…
— Роуланда переиграть решил, значит, — горько ухмыляюсь я, вспоминая, что это мало кому удавалось.
— Так вот. Пошел он войском на Алгар, а Роуланд его и разбил прямо на границе. В замке своем змей одну за одной потравил, а всех соучастников суду сдал. Не с тем связались! — торжественно выкрикивает Тэо.
По старой памяти бывший управляющий замком герцога Алгарского восхваляет несокрушимого хозяина, который не оценил преданности старого слуги и обошелся с ним так же, как со мной.
Когда я исчезла, Луиза быстро объявила себя хозяйкой замка и избавилась от Тэо, поставив на место управляющего своего человека. Роуланд не сказал ей ни слова, лишь равнодушно кивнул, и старику ничего не оставалось, как покинуть герцогство и отправиться на поиски нового дома. Благо письмо с рекомендацией Роул все-таки дал.
Мы встретились с ним случайно. Он остановился на постоялом дворе у границы моих земель, а когда лег спать, ушлые хозяева сдали постояльца шайке разбойников, что промышляла воровством. Те забрались в его комнату, избили старика, а деньги и драгоценности, заработанные на службе у герцога, отобрали.
В ту ночь я была поблизости – латала ребят после нападения на рыбацкую деревушку. И как только узнала о том, что и бывший слуга герцога Алгара при смерти, рванула туда.
Поначалу он меня не узнавал. Я представилась Анной, вместо привычной Энни, к тому же внешность моя изменилась. Из светло-русой я превратилась в шатенку, стала на полголовы ниже.
Узнав, что Тэо шел попытать счастья на службе у короля, я предложила ему остаться. Решив, что на его век достаточно интриг и склок, он с удовольствием согласился на должность управляющего моим крошечным баронством. И спустя пару лет, когда Тэо подолгу вглядывался в лица наших с герцогом детей, я решила ему признаться.
Тэо только улыбнулся, и сказал, что догадывался об этом с самого начала. С того самого дня, когда я впервые появилась в доме герцога.
— Рыбак рыбака видит издалека, — всплакнул он, и дальше поведал свою историю, в которой проснулся в параллельной реальности.
С тех пор мы и живем вместе. В чужом мире, не в своем времени.
— Говорят, последние годы Роуланд на людях совсем не появлялся. Все вопросы через доверенных решал. А сплетни, сами знаете, с какой скоростью плодятся. Чего только не болтали о нем, вот и решил герцог Бедивирский счастья попытать.
— Так что же это, Бедивир теперь тоже Роуланду принадлежит?
— Ох, Анна! Дорогая моя, милая девочка! Не убежишь ты от него…Сама судьба сводит.
— Это ты мне как оракул пророчишь? — усмехаюсь себе под нос.
— Думай, что хочешь, но помяни мое слово! Неспроста все это.
Несколько дней я ловлю на себе печальный взгляд Тэо. Он будто пытается мне внушить какую-то мысль, а после разочарованно вздыхает и уходит, опустив голову. Как же меня раздражает подобное поведение! Тут самой тошно, а еще и он масла в огонь подливает! И в конце концов я не выдерживаю.
— Тэо! Может хватит? — рявкаю, выливая отвар полыни на раскаленные камни. Пар шумно взлетает к потолку идеально иллюстрируя мое состояние, — чего ты хочешь от меня?
— Аннушка, милая! Поговорить вам надо! — без промедления выдает он, пытая меня щенячьими глазами.
— О чем? — взрываюсь я, со всей силы встряхиваю скатерть со столика для гаданий. Ко мне вот-вот клиент придет, а я в полном раздрае, — что я ему скажу? Вот она я? Твоя жена?
Ладонями касаюсь тела, которое абсолютно незнакомо Роулу, и чувствую, как подбородок дрожит от подступающих слез.
— Или сразу отвесить ему пощечину, может быть? Припомнить, как он поступил со своей женой, о которой теперь вдруг вспомнил?
— А он и не забывал! — повысил голос Тэо, пытаясь надавить.
— Тебе-то откуда знать?
— Ну стал бы герцог, не верящий в астрологию и гадания, идти к тарологу? Он ищет любой шанс.
— А может, он ищет подтверждения, что жена мертва, чтобы жениться на графине? Тело ведь не нашли, только кейп у обрыва. Не дают ему согласия на брак, вот и засуетился твой герцог!
— Так запрет ведь на брак с дворянками. Указом короля. Разве запамятовали, баронесса?
Замолкаю и чувствую, как в голове начинает звенеть. И то верно. Королем давным-давно запрещено дворянам жениться друг на друге. После того, как один за одним стали рождаться больные дети, кто-то подсказал королю, что это возможно из-за кровосмешения. И высочайшим указом было велено разбавить кровь, найдя порядочных девушек, способных обучаться и не позорить высшее сословие. Так и я, помощница аптекаря стала женой герцога.
— Луиза не стала бы что-то делать просто так. Она все просчитала. И, если осталась с ним, значит надеялась на брак, — пытаюсь снова найти объяснение произошедшему.
— Вот и узнайте. Войдите в доверие, подружитесь…А там, глядишь и…
— Тэо!
— Что такого? У вас дети! Без отца, вон, растут!
— Тэо…
— С утра обоз с рыбой к герцогу отправляется. С ними и поезжайте, вроде как проконтролировать лично. А там…
Вздыхаю и уже спокойно расправляю скатерть. Тэо знает, на какие точки надавить. Скольких усилий мне стоило удержать себя на месте, и не пойти в дом Роула на следующий же день, одному богу известно. А теперь…будто разрешение получила. Чувствую себя полной идиоткой, не способной контролировать свои желания, удовлетворив которые, совершенно точно пожалею. Будто предохранитель перегорел, и стопов теперь нет. Оправдываю себя лишь тем, что мне надо убедиться, что он такой же негодяй, а потом мне станет легче.
Спешу поскорее выпроводить маркизу, пытающую меня второй час на предмет наличия любовников у ее невестки, чтобы лечь спать пораньше и свежей и румяной появиться в замке герцога Алгарского и теперь Бедивирского.
С рассветом наш обоз с провизией выезжает в замок герцога, и когда вижу высокие каменные шпили, понимаю, что мне очень нужно назад, домой. Чувствую себя глупой, потому что повод, который я придумала, самый идиотский на свете – вернуть перстень, который он оставил за молчание. Но деваться некуда, стражи уже заметили наш обоз и открывают замковые ворота. Остается молиться, чтобы Роул проспал все то время, что крестьяне будут выгружать провизию, и наша встреча не состоялась.
Пока работники суетливо перекладывают рыбу, прикидываюсь ветошью, забиваюсь в уголок, усевшись на кадки с соленьями, и наблюдаю, как местные кухарки флиртуют с моим молодым конюхом. Улыбаюсь, видя, как ему неловко принимать их пирожки и размышляю, как бы он вел себя с ними, не будь меня здесь.
Как только женщины переключаются на работу и начинают отбор лучшей рыбы ко столу герцога, Елай идет ко мне и вручает ароматный пирожок с малиной, смущенно опуская глаза. Понимаю, что повышенное внимание ему непривычно, и я служу прикрытием.
— Спасибо! — откусываю румяный край и тут же давлюсь от ревнивого взгляда черноокой девицы, что этот самый пирожок пекла.
Закашливаюсь до слез и слезаю с кадки.
— Пойду водички выпью.
Ухожу, провожаемая беспокойным взглядом парня, которого я снова оставила на растерзание поварихам. Сами пусть разбираются.
Во внутреннем дворе суета, и я здесь совершенно точно лишняя. Сотый раз жалею, что решила приехать, и понуро плетусь вдоль домовой стены, ища укромное место, где можно было бы переждать пару часов до отправления обоза. Может, даже вздремнуть удастся.
Но планы мои идут крахом, когда мимо меня проходят строители, несущие леса, и вскоре тишина сменяется звуками топора и пилы.
Хожу, как не прикаянная, вокруг огромного дома, наблюдая, как, то здесь, то там ремонтируют стены, дорожки, высаживают деревья и намывают окна. Герцог наводит порядки в новом доме, здесь нет места для меня. Желание скорее убежать отсюда растет с каждой минутой.
Когда, наконец, нахожу безлюдное местечко, присаживаюсь на свежий пень, вокруг которого еще не убрали щепки, и отчаянно запихиваю в рот половину пирожка. Чтобы я еще раз повелась на уговоры Тэо?! Да никогда в жизни!
Нервно жую, вкладываю в это действие всю свою злость, но как только краем глаза замечаю движение, застываю. Поднимаю глаза к окну второго этажа, которое я даже не заметила, и сквозь распахнутые створки вижу обнаженную женщину, приглаживающую растрепанные волосы. А когда та поворачивается полубоком, узнаю в ней шлюху, что обслуживает дворян, в надежде понравиться настолько, что ее возьмут замуж.
Пирожок застряет в горле, с каким бы усилием я не пыталась его проглотить.
Эта Эльма часто захаживает ко мне, погадать на очередного графа, и буквально на прошлой неделе она снова была у меня, интересуясь, есть ли у нее шанс забеременеть от очередного господина. И теперь становится ясно, кого именно она имела в виду.
То, что в ту ночь карты ответили «нет» меня не волнует. Сейчас важно то, что герцог не меняет своих традиций и развлекается с хорошенькими женщинами, а об Энни своей не страдает. Впрочем, я же для этого сюда приходила. Мне нужно было узнать, скучает ли он. Вот и ответ. И откровение карт о том, что в его сердце другая, кажется сущим бредом. Ведь как можно спать с разными женщинами, когда любишь одну единственную?
Желание отомстить Луизе возникает сразу же. Пусть теперь и она почувствует себя брошенной и ненужной, как я в ту ночь. Наверняка, сидит и ждет Роула в их замке в Алгаре, и даже не подозревает, что за ним идет охота. Но сразу же отметаю план запоздалой мести. Мне не должно быть дела до них! Пусть делают, что хотят, это больше не моя жизнь.
Невольно мажу взглядом по окну и тело прошибает неконтролируемой дрожью. Роул.
Хотя бы не заметил!
Я подрываюсь с места и убегаю прочь, мысленно умоляя бога, чтобы обоз уже был готов отправиться обратно. Когда половина пути за плечами, снова замечаю движение где-то сверху, и вижу Роула, стоящего на каменном мостике, соединяющем смотровые башенки.
Пару секунд мешкаю, не понимая, что делать дальше, но он решает за меня. Легко перемахивает через перила и спрыгивает с высоты второго этажа, оказываясь прямо передо мной.
Взгляд упирается в вырез белоснежной рубашки, смуглую атласную кожу и поросль темных волос на груди. Свободный крой подчеркивает широкие плечи, сильные руки. Рубашка не заправлена, видимо, штаны он натягивал наспех. А может, и не снимал их вовсе… ведь их наличие не мешает брать женщин.
Роул выглядит слегка небрежно и пьяно, как в подтверждение моим мыслям о том, только что он занимался сексом, и я до боли сжимаю челюсти, чтобы губы не дрожали от обиды.
Ему тридцать семь… возраст ему к лицу. За то время, что мы не виделись, Роул стал еще привлекательнее. Его грустный немного суровый взгляд придает таинственности. Подчеркнутая мужественность пробуждает врожденное желание женщины подчиниться и трепетать от каждого движения, наполненного силой и величием. Что ж, я понимаю и Луизу, и Эльму, и остальных.
О том, что я обязана поприветствовать герцога, вспоминаю спустя полминуты молчания. Неуклюже присаживаюсь на негнущихся ногах, а перед глазами плывет. Я дышу еле-еле, что уж говорить о поклонах.
Сердце заходится, и от волнения я забываю все слова, которые хотела сказать Роулу, если мы все же встретимся. И вот мы друг напротив друга, а я не могу вымолвить ни слова.
— Вы что здесь делаете? — он заинтересованно опускает голову на бок, чтобы ему было удобнее смотреть мне в глаза.
— Я…— от его голоса по телу бегут мурашки. Я не могу справиться с нахлынувшими эмоциями. Внутри меня все клокочет, но выразить свои мысли не получается.
Отшатываюсь назад, чтобы вырваться из плена опьяняющего аромата его тела, и наконец, могу отвести взгляд. Пялюсь на выщербленную дорожку, поросшую сорной травой, и чувствую, как самообладание возвращается.
— Прошу прощения, мой лорд. Я сопровождала обоз с рыбой и искала тихое место, где могла бы отдохнуть после дороги, — выдаю на одном дыхании, смотря в пол.
Роул добивает своим молчанием, потому что я не понимаю, что делать дальше. Убежать? Спросить о погоде? Поинтересоваться, не нужна ли помощь в строительстве? А может, предложить поделиться дюжиной кошек, справляющихся с ловлей крыс?
Заливаюсь румянцем и часто дышу, когда замечаю на своей груди его взгляд.
Мой кафтан, наглухо зашнурованный до подбородка, не дает волю мужской фантазии. С той девицей в окне мы как ночь и день. Мой рост намного ниже, грудь, выкормившая двоих детей, не так упруга и не торчит миленькими треугольничками. В отличии от полупрозрачной шлюхи, морящей себя голодом, у меня есть немного лишнего веса, равномерно распределившегося по телу. Благодаря естественным изгибам это смотрится красиво, но не вписывается в здешние стандарты красоты.
Понимание того, что больше я ему не интересна, немного отрезвляет. Я должна осознать, что он не мой Роул, да и я не Энни, которая могла бы высказать мужу претензию. Даже если и решусь, меня сочтут за сумасшедшую, и толку от этого порыва будет ноль.
Сила внезапно возвращается в тело, и я делаю шаг назад, чтобы еще больше увеличить расстояние между нами. Стоит оказаться в зоне недосягаемости его жара, и я уже не так волнуюсь.
— Но, на самом деле, хотела вернуть вам кое-что… Вы оставили, — снимаю с пальца болтающийся перстень, развернутый камнем внутрь, и на раскрытой ладони протягиваю Роулу. — Ни к чему. Прием и без того стоит немалых денег. А здесь целое состояние.
— Я посчитал нужным, — спокойно отвечает герцог, с интересом рассматривая мое лицо, будто ищет в нем знакомые черты. Или мне так кажется…
— Но…
— Хотите оспорить? — на губах едва уловимая усмешка.
— Нет, — коротко отвечаю, понимая, что смысла продолжать нет, — еще раз извините.
Герцог делает шаг ко мне, поднимая руку, чтобы коснуться меня, но я не хочу думать о том, для чего. Я быстро присаживаюсь и уношу ноги от него подальше. Обегаю препятствия в виде мешков и кучи камней, и до момента, как скрываюсь за стеной, чувствую на спине его взгляд.
Какого дьявола меня принесло сюда?!