- -
- 100%
- +
— Посмотри на меня! — снова управлял моей головой, держа за шею сзади, — я хочу видеть твои глаза, моя шера-йя.
Будто пьяная, я с трудом сосредоточилась на нем. Но стоило увидеть золотистые всполохи в темных радужках, как взгляд зацепился за невидимый крючок. Мне хотелось погрузиться в этот омут, стать его частью, жить в нем…
Приятная истома внизу живота перерождалась в сильное, скручивающееся в тугой узел желание. Анвар умело ласкал клитор, сжимал его, массировал по кругу…Потом скользил пальцем внутрь и растягивал тугие стеночки, проникая с каждым разом все глубже, давя сильнее. Потом возвращался и, покрывая все пространство между ног своей огромной ладонью, растирал ароматные соки по внутренней стороне бедер, поднимался к лобку и пальцами захватывал короткие волоски, чуть оттягивая их, при этом издавая хриплые, почти рычащие звуки. И смотрел, и смотрел в глаза, будто считывая мои мысли, будто ставя на них свою печать. Только лишь о нем…только с ним…
После нескольких минут головокружительных ласк я чувствовала, что близка к самому фееричному оргазму в моей жизни. Еще никогда я не кончала от того, что мужчина меня ласкал. И когда яркая теплая волна прокатилась по животу и мягкими пульсациями стала расходиться к конечностям, я счастливо выдохнула.
Неконтролируемая дрожь последовала за спокойным теплом. Я невольно сжала бедра, чтобы Анвар прекратил движения. И тогда свободной рукой он притянул меня к себе ближе, чтобы разделить со мной эту дрожь.
— Анвар…— теперь уже без стеснения потерлась носом о его грудь и шумно вдохнула аромат кожи. Он пах солодом и чем-то отдаленно напоминающим жженый сахар.
Кончики пальцев растерянно бродили по бесконечно широкой спине, чувствуя под собой мурашки. У меня были такие же.
— Да, моя шера-йя…
— Кто? — я улыбнулась и с трудом оторвалась от мужского тела, чтобы посмотреть в глаза. Звучит красиво. Понять бы теперь, что это значит.
— Избранная богами. Избранная мной. Моя женщина.
— Как романтично…— поджала губы, чтобы подавить иронично-ленивую ухмылку.
— Грустный тон…или мне показалось? — снова взял подбородок пальцами, чтобы развернуть к себе.
И все-то он замечает…
— Не веришь…— покачал головой, подозрительно прищурившись.
— Я пришла к тебе. Это недостаточно громко говорит о моей вере?
Положила руки ему на плечи, скользнула по шее к волосам. Как же это приятно трогать мужчину, видеть, как он возбуждается от этих прикосновений. Наблюдать за тем, как полыхают глаза, как он сдерживает свои порывы ради моего удовольствия.
На этот раз я целовала манурца. Неторопливо посасывала его губы, забавлялась с языком, и как только он пытался напасть на меня, отстранялась, гася его пыл. Я перебирала его мокрые волосы, я обвивала его бедра своими, прижимала к себе и кайфовала от понимания того, что он на грани.
Толкнув мужчину в грудь, я спрыгнула со столешницы и заставила его сесть на кушетку, стоящую посреди ванной комнаты.
— Защита? — наверняка у него презервативы особого размера.
— Манурцы не болеют. Разве твой любовник не говорил об этом? — злорадно улыбнулся, притягивая к себе за руку и располагая между ног.
И запомнил же! Вот кто меня за язык тянул?
— А ты здорова. Я видел результаты твоего обследования, — и, сжав грудь пальцами, глубоко захватил сосок ртом.
Внутри все оборвалось, будто с высотки прыгнула.
— Оооох… — Схватилась за плечи, чувствуя, что могу упасть, но пятерня тут же распласталась на пояснице, не давая потерять равновесие.
По шумному дыханию, вырывающимся коротким рыкам я чувствовала, что он близок к потере самообладания. Но я хотела контролировать процесс. Мне необходимо было в первый раз сделать все самой, потому что где-то внутри сидел страх боли. Но его пальцы уже раздвигали складки ягодиц, скользили между ними, пытаясь проникнуть кпереди, чтобы задеть клитор, в то время как язык теребил затвердевшие соски.
— Боже! Анвар, пожалуйста! — взмолилась, понимая, что теряю сознание, и он в тот же миг остановился.
— Скажи, что ты хочешь, Мила-я, — тяжело выдохнул, упираясь лбом в мой живот.
— Тебя…— чувствуя, как язык обводит пупок, зажмурилась и сжала смоляные пряди в пальцах, — только я хочу сделать это сама. Пожалуйста…
Он отстранился, впиваясь в талию.
— Мила. Если мы сделаем это…— он напрягся, замер и свел брови, будто ему было трудно говорить, — я не отпущу тебя. Понимаешь? У тебя не будет выбора быть со мной или нет. Ты будешь моей. Даже, если решишь отказать, духом приду к тебе и не отпущу. Повсюду буду с тобой, даже во снах.
— Буду твоей…— выбралась из плена его ног, садясь сверху.
— Мила, это серьезнее, чем ты думаешь.
— Да, — подалась бедрами вперед, чтобы коснуться лоном его твердого члена, почти прижатого к плоскому животу.
Обхватив сильную шею одной рукой, вторую просунула между наших тел и коснулась его плоти.
Анвар затих, будто прислушивался к ощущениям, а может просто старался сдерживать себя.
Я прошлась пальцами по упругой мошонке, едва ощутимо сжала в руке яички, покатала их и повела ладонь кверху, обхватывая пальцами твердый длинный пенис.
Дойдя до головки, большим пальцем размазала каплю семенной жидкости и смешала со своими соками. Я ласкала нас обоих одновременно, то проходясь мокрой от выделений ладонью по его члену, то прижимая его к губам. То проникая пальцами внутрь себя, то покручивая набухшую розовую плоть мужчины.
Он стойко держал слово, хотя я видела по дрожащим ресницам, что Анвар на грани. И когда почувствовала, что готова, направила член ко входу.
Мы оба замерли, и я судорожно сглотнула. Сколько же самообладания было в нем, потому что он не сдвинулся ни на сантиметр, исполняя мое желание.
— Не бойся меня, Мила-я, — выдохнул прямо в ушко, прикусывая мочку.
И я стала медленно опускаться, насаживая себя на огромный и до безумия красивый мужской орган. Непривычное чувство распирания заставляло приливать ко влагалищу еще больше крови. Смазка уже текла по бедрам, делая проникновение более приятным. Твердый орган внутри меня пробуждал чувственные точки, о существовании которых я даже не догадывалась.
Моей глубины не хватило, чтобы вобрать его полностью. И как только он достиг предела, ладони звонко шлепнули по моей заднице и по-звериному сжали ягодицы, вынуждая замереть.
— Не двигайся, — глухо сказал Анвар, подталкивая меня ближе к себе, — сожми его.
Я послушно напрягла мышцы и сжала пульсирующий член внутри своего лона. От приятных ощущений закололо внизу живота, и я поджала ягодицы.
— Да, моя девочка, сжимай сего. Умница.
Он сминал мою задницу в ритм сокращений моего влагалища. Лобок терся о густую поросль волос внизу его живота, и спустя несколько таких движений меня уже уносило в пучину оргазма. Он кончил следом за мной, прижав мое размякшее тело к себе, и снова что-то шептал на манурском.
Звездочки в глазах стали пропадать лишь тогда, когда я почувствовала на себе струйки прохладной воды. Анвар вымыл меня под душем, одел в пижамную рубашку и пальцами пригладил волосы, приводя в более-менее приличный вид. Я же могла только блаженно улыбаться и иногда поглядывать на свою дурацкую улыбку в отражении.
— Теперь спать, Мила. Тебе нужно отдохнуть, завтра прибываем.
Я открыла глаза и поняла, что уже нахожусь в капсуле рядом с Мирой.
— Не уходи…— прошептала в темноту, держа за руку своего мужчину.
Он сжал мои пальцы и сел на диван, прямо у капсулы.
— Теперь не уйду…
6. Как красиво!
Спала в ту ночь я так крепко, что даже не слышала, как проснулась Мира. Помню только легкий поцелуй Анвара и его слова, о том, что ему нужно готовиться к прибытию. Кажется, это было уже под утро. Хотя, в космосе понятия утро и ночи очень смазаны. Все обычно ориентируются на режим планеты, на которую летят.
— Ну наконец-то! — дочь театрально подкатила глаза, — я думала, ты проспишь до самого Ману-ра.
— И тебе доброго утра, дочь. Давно встала?
— Не очень. Смотри!
Девочка протянула блокнот с зарисовками, открытый на нужной странице. Я ожидала увидеть там сказочных чудищ, героев манурских эпосов в перевязи, подобной той, что носил Анвар, но увидела его самого. Держащего нас с Мирой за руки.
Мы выглядели как счастливая семья, собирающаяся в путешествие: шаттл, чемоданы и улыбки…
— Мира, девочка моя…— начала я, пытаясь подобрать правильные слова.
— Мам, ну перестань! — возмутилась дочь, вырывая из рук блокнот. Она лучше меня знала, что я хочу сказать ей, — поэтому у меня и нет папы!
Я рвано вдохнула, прикрыв глаза. Раз…Два…Три…
Интересно, когда я расскажу ей всю правду об ее отце, мне станет легче?
Скорее нет. Еще и Мире от таких подробностей будет только больнее. Кому захочется узнать, что самый родной человек холодно и уверенно отказался от него?
— Я умываться, — решила сменить тему. К тому же, очень хотелось скорее позавтракать. Несколько суток на инъекционных смесях не могли заменить ароматной чашки кофе с молоком.
— Угу, — не отрываясь от рисунка промычала Мира.
Спрыгнув с капсулы на пол, я почувствовала легкое жжение между ног, и тут же раскраснелась, вспоминая подробности вчерашней ночи.
— Мам? — тихий голосок дочери заставил напрячься, — что это у тебя?
Я прикрыла глаза, пытаясь сообразить, что со мной может быть не так. Рубашку на меня манурец надел. Перед этим даже в душе вымыл, значит, следы стер. Засосов тоже вроде не оставлял. Трусы и те натянуть успел. Что еще?
Мира забралась ногами на диван и потянулась к моему лицу.
— Как краси-иво! — сказала с придыханием, ведя пальчиком по коже.
Так…Я проснулась как раз на этом боку. Может быть отлежала, и теперь на щеке отпечаток ладони?
— Как у Анвара! — продолжила дочь, а у меня внутри все оборвалось. Не может быть такого!
Ноги пружинили, будто вместо коленей были металлические спиральки. Не чувствуя себя, я еле доплелась до ванной. С закрытыми глазами подошла к зеркалу и медленно открыла. На левом виске сияла золотом маленькая извилистая линия.
Святые гены! Какого дьявола?!
Провела по линии пальцами и заметила, как та стала бледнее. Посмотрела на пальцы – следов не осталось. Опять взглянула на отражение, и на моих глазах снова начало проявляться золото.
Сердце до боли сжалось. Что все это значит?
Открыла кран на полную, набрала в ладони холодной воды и окатила лицо.
Не исчезла.
Открыла горячую, подставила висок прямо под струю и снова посмотрела в зеркало.
На месте.
Что он сделал со мной?
Сердце больно закололо. Надо успокоиться. Подышать. Позавтракать. И потом уже разобраться, в чем дело.
Изображая спокойствие, вышла к Мире. Переоделась сама, помогла выбрать одежду дочери, заплела ей волосы и предложила позавтракать.
— Сашер-до просил сообщить ему, когда будем готовы.
Мира связалась с нашим помощником по станции и тоном доброй хозяйки распорядилась нести завтрак.
Пока ждали, сидела как на иголках. Мира пересказывала историю, которую слушала вчера, и возмущалась, что так быстро уснула, не дослушав сказку Анвара. Я рассеянно кивала и искренне пыталась вовлечься в разговор, но мысли были только о метке.
Сашер-до коротко постучал в дверь и тут же каюта наполнилась ароматом какао.
— Звезды благоволят, Солнца одобряют! — улыбнулся нам и подкатил небольшой круглый столик, заставленный разными блюдами. Ни одно из них я не могла назвать, потому что ничего подобного раньше не видела. Лишь по запаху могла сказать, что там было нечто напоминающее кашу на молоке, варенье и что-то сливочное.
Подавая приборы, помощник внезапно замер и улыбнулся, скромно опустив глаза.
— Поздравлю, рэя Мила.
— С чем?
Непонимающий взгляд мазнул по метке и снова опустился в пол. Сашер-до смутился, суетливо завозился с салфетками.
— С чем? — надавила я.
— С чем? — удивилась Мира.
Двух пар глаз – любознательных и сканирующих он не выдержал.
— С прибытием на Ману-р. Мы ведь почти на месте, — нашелся мужчина, и поспешил уйти.
Да что, черт возьми, здесь происходит?
Не смогла съесть ни кусочка. Зато Мира уплетала за нас двоих.
— Мам, ты так и не сказала, что это? — давила на больное дочь.
— Татуировка, — а что было отвечать ребенку? Голый дядя без штанов меня пометил, девочка моя?
— Анвар нарисовал?
— Анвар, — скрепя зубами ответила и закрылась от Миры огромной чашкой с фруктовым напитком.
— Я тоже такую хочу! Пусть он и мне нарисует!
— А тебе нарисует твой мужчина. Когда встретишь его! — в дверях показалась причина моей ярости.
— Анва-а-ар! — подскочила Мира и бросилась к нему на шею.
Он подхватил ее, подкинул так высоко, насколько позволяли потолки каюты, и, держа ее на руках, подошел ко мне.
Я сидела неподвижно, будто кол проглотила. Он усадил девочку на место, а потом наклонился и, улыбнувшись, губами коснулся метки. И только, когда между нами вспыхнула искра, я вздрогнула.
— Мира, мы с мамой выйдем на минутку?
— Идите, — махнула рукой, делая вид, что до нас ей нет никакого дела.
Манурец взял меня за руку, помог выйти из-за столика, не отодвигая его, и повел за собой.
— Ты! — возмущенно шлепнула его по плечу, как только дверь в каюту захлопнулась.
— Соскучился! — сгреб в охапку, заставляя прогнуться в спине, и поцеловал.
Так яростно, голодно, будто ждал этого момента, изнывая от желания. Я даже повелась на эту всепоглощающую страсть и начала отвечать на дикий поцелуй.
— Кажется, ты хотела о чем-то спросить, — не выпуская из тесных объятий прошептал прямо в губы. Будто знал, стоит дать мне свободу – случится взрыв.
— Да! Хотела! — пыталась увильнуть от поцелуя, но мне снова затыкали рот, — что это за дикость такая, метки ставить! Убери сейчас же!
— Не могу. Ты сама согласилась, — язык прошелся по коже на шее, и за ним последовал сонм колких мурашек.
— Когда это?
— Когда сказала, что будешь моей.
Он прекратил поцелуй и хитро посмотрел на мое ошарашенное новостями лицо.
— Сказала ведь? — понял кончик брови, коварно улыбаясь.
— Сказала…— почти беззвучно ответила ему, вспоминая, что вчера была готова и не то сказать. И вообще, кто в такие моменты спрашивает о серьезных вещах?
— Чем теперь возмущена моя шера-йя? — и напомнил значение этого слова, — Избранная богами. Избранная мной. Моя женщина.
Он снова коснулся губ, но я уперлась в грудь, пытаясь отстраниться.
— Подожди!
Анвар сразу же отпустил, и, судя по тому, как часто вздымалась его грудная клетка, он был взволнован не меньше меня.
Я провела по метке пальцами, чувствуя легкое покалывание. Нужные слова не находились. Я думала, эта метка была его способом присвоить меня себе, а оказалось, что я сама отдалась. Добровольно.
— И что теперь? — испуганно посмотрела на мужчину, понимая, что я ни черта не знаю об их планете и правилах, установленных там. Вдруг по прибытии на меня ошейник наденут? Сделают пятой женой? Наложницей? Секс-рабыней?
— Мила-я, все просто. Теперь ты моя женщина. я твой мужчина. А наши метки лишь подтверждают это.
— Но твои появились раньше.
— Я признал тебя сразу. Ты приняла меня сегодня ночью. Иди ко мне, маленькая.
Он притянул и обнял нежно-нежно, так что в груди пронесся теплый ветерок.
— Тебе бы романы писать, фантазерка. Напридумывала уже?
Кивнула, пряча нос в поросли волос на мужской груди. А как тут не напридумывать?!
Мы вернулись к Мире, чтобы продолжить завтрак. Анвар рассказал, из чего приготовлены блюда, сказал, что в наш мозг уже загружены слова манурского языка, и осталось лишь обучиться их использовать и произносить. Но этим мы займемся уже на Ману-ре.
Потом вручил планшеты с краткой информацией о планете, погоде, деталями встречи с императором и попросил его проводить до дверей.
— Мила-я, не могу оторваться…— он зарылся носом в мои волосы и жадно вдыхал их аромат, — из шаттла мы выйдем раздельно. Вы с Мирой выйдете по закрытому трапу. Вас сопроводит Сашер-до и уже в порту передаст человеку императора. Это необходимо для вашей безопасности. Никто не должен знать, что ты под моей защитой.
Я молча согласилась. Император предупреждал о том, что мы прибываем не то, чтобы тайно, но афишировать это не станут. Поэтому слова Анвара не стали новостью.
— Встретимся за обедом у императора. Он обязательно захочет поговорить с тобой сразу же после прибытия.
— Он знает о покушении?
— Знает. Обсуждать все, что произошло, можно только с ним и со мной. Запомнила?
Кивнуть не получилось. Мое лицо было зажато в его ладонях, поэтому просто моргнула.
— Мое солнце, — коснулся губами виска с сияющей меткой, улыбнулся на прощанье и ушел.
Запрокинула голову и протяжно выдохнула. Ладно. С меткой вроде разобрались. Все оказалось не так страшно. Но теперь на первый план возвращается старая проблема: кража рукописи.
Посадку мы с дочерью переносили довольно легко. Особенно, если сравнивать со взлетом. Конечно, ведь теперь никто не отключал системы жизнеобеспечения в нашей каюте. Вернее, не нашей. А того человека, кому принадлежал целый блок шаттла – Анвара.
Кто он я так и не поняла. Единственное, что пролило хоть немного света, так это приставка «идо» к его имени. Так обращались к особо важным персонам, занимающим высокие посты и имеющим титулы – это я прочла в кратком справочнике о Ману-ре. Но и без того было понятно, что у простого смертного не будет личных комнат с персональной системой безопасности.
В любом случае гадать осталось недолго. Через пару часов мы приземлимся на Ману-р. Сашер-до сообщил, что адаптация должна будет пройти максимально легко и незаметно. Капсула Анвара подготовила наши тела к новым условиям, поэтому, мы ничего не заметим. И это радовало. Сразу приступлю к делу.
Заняв кресла и пристегнув ремни, мы получили входящий вызов.
— Рэи! — бархатный голос манурца полился из динамиков, вызывая наши улыбки, — только сегодня и только для вас! Бурный восторг можно выражать визгами и смехом. С мест не вставать! Мира! — подождал пока дочь ответит.
— Да!
— А ты запоминай все, что увидишь!
— А что? — крутила головой девочка, пытаясь найти источник звука.
— Смотрите!
Плоская стена дрогнула, и панель медленно поползла кверху, сворачиваясь в рулон. Перед нами открывался вид на черное бесконечное пространство, вдалеке подсвеченное серыми точками.
Наш шаттл медленно поворачивался, и розоватый свет неспешно, будто лучик восходящего солнца, заполнял каюту.
Постепенно в иллюминаторе появлялась небольшая планета. Ее атмосфера переливалась мягким фиолетово-красным цветом. Казалось, что она пульсирует, дышит, а значит живет.
С шаттлов нельзя было наблюдать за звездами. Чаще всего в них даже иллюминаторов не было, за исключением пункта управления. Поэтому простым смертным космические виды были недоступны. Теперь же мы были на особом счету: в особенной каюте особенного манурца.
— Как вам? — голос Анвара вернул в реальность.
— С ума сойти! — ответили в голос с дочкой.
— Я знал, что вам понравится. Но нам пора.
Механизм шторок зашумел, и темная плотная панель, постепенно скрыла от нас чудо Вселенной, которое мы провожали взглядом до самого последнего момента.
— Спасибо! — улыбнулась, уверенная, что Анвар меня видит, и закрыла глаза, приготовившись к посадке.
7. Авантюра
Сашер-до вошел в каюту, как только объявили об удачном приземлении.
— Ваши вещи доставят по адресу, указанному в сопроводительном документе. Можете не беспокоиться, на этот раз все под контролем Анвара-идо.
Мы вышли из шаттла и сразу попали в широкий и абсолютно пустой коридор. Наши шаги эхом отражались от стен с голубоватой обшивкой, и от яркого белого света, излучаемого этими стенами, слезились глаза.
Я поблагодарила помощника за отзывчивость и хорошее отношение к Мире, и переданная лично в руки человеку императора, ступила на манурскую землю.
Молодой мужчина, лет, наверное, тридцати, одетый в кожаные латы, очень похожие на те, что носил Сашер-до, коротко поклонился. Он быстро двигался и производил впечатление суетливого, но гиперответственного человека.
— Ранэй-до. Ваш личный ассистент, рэя Мила.
Он говорил на манурском, но я его прекрасно понимала. Правда, как ответить пока не знала, поэтому использовала земной язык.
— Очень приятно.
Мира просто кивнула. Видимо, мозг ребенка не успевал так быстро перестраиваться на незнакомую речь.
— Вы начали изучение языка. Я могу и дальше говорить с вами на манурском?
— Да. Быстрее привыкну.
— И начнете отвечать, — улыбнулся ассистент и предложил продолжить движение.
Нас сопровождала красивая мелодия, доносящаяся издалека. Что-то напоминающее флейту, но с особенным звучанием. Я прислушалась, и показалось, что звук идет откуда-то снизу.
— Это приветственная песня Аклид. Так мы встречаем каждый шаттл. Устраиваем небольшой праздник для тех, кто вернулся домой, и тех, кто прибывает в качестве гостя.
Была бы я обычным туристом, и для меня сейчас бы Аклиды эти пели. Но у меня особая миссия: получить укол в шею, потом метку на висок, а по прибытии на Ману-р, добраться к императору окольными путями.
— А можно посмотреть? — несмело, путаясь даже в родных словах, пропищала моя девочка.
Ранэй-до тут же остановился.
— Безусловно, рэя Мира! Как же я сам не догадался! Прошу прощения. — ответил на земном, — идемте на балкон.
Остановившись у одной из множества ниш в стене и приложив палец к сканеру, Ранэй-до активировал двери. Те бесшумно отъехали в сторону, выпуская нас на свежий воздух.
Громкие звуки музыки, эхом отражающиеся от стеклянных стен здания, невозможно было собрать в мелодию. Будто три разных оркестра с опозданием в две секунды играли одну и ту же музыку.
Мы подошли к прозрачному ограждению, чтобы посмотреть на шоу, разыгрываемое перед прибывшими, прямо у выхода из здания космопорта.
Две огромных звезды – светлая, сияющая, и черная, впитывающая свет, двигались навстречу друг другу, испуская из острых макушек радужные искры. Между ними кружили воздушные гимнастки, жестами запрещая приближаться к огню, полыхающему в центре сцены.
— О чем эта история? — решила спросить, потому что она, наверняка, имела глубокий символический смысл в этом мире.
— О любви, конечно же! — улыбнулся Ранэй-до, мельком взглянув на мою метку, — Когда-то, в далекие-далекие времена, наше Древнее Солнце столкнулось в схватке с Тьмой. Оно победило, но в последний миг раскололось на миллиарды атомов, которые разлетелись во все концы Вселенной. Теперь в каждом из нас есть капелька солнца. Поэтому жизнь за жизнью мы ищем недостающие частички, родные атомы, а находя, собираемся вместе, чтобы зажечься.
Точно! Анвар говорил об этом. Я вспомнила его слова: «Наши солнца встретились. Мы одно целое, Мила.»
Значит, все эти легенды не выдумка? Не красивая сказка, а самая настоящая реальность? Иначе, как объяснить появление узоров на нашей коже? Невообразимую тягу друг к другу и желание быть все время рядом?
Даже сейчас, вместо того, чтобы смотреть представление, я искала в толпе знакомую фигуру, чтобы хоть мельком взглянуть на своего мужчину. Знала, что мы встретимся совсем скоро, но этого было мало. Я не хотела ждать. Хотела все время видеть его, хотя бы издалека.
И что там говорят? Бойтесь своих желаний? Формулируйте четче?