Отдайся искусству

Глава 1 Аня

Утро началось со слов, которые наверняка мечтает услышать каждая женщина. Вот только не от начальника и не в семь часов в субботу.

– Аня, ты мне нужна, – с придыханием сказал в трубку Матвеев.

И нет, это был не эротический подтекст, скорее всего, Игорь Владимирович хватался за сердце и вытирал платочком пот со лба. Может, ещё и капелек успел себе накапать, если говорит со мной по громкой.

– У меня на сегодня другие планы, – ответила недовольно и перевернулась на другой бок.

– Аня…

Я думала, шеф сейчас разрыдается в трубку, но оставалась непоколебимой.

– Игорь Владимирович, не принимайте вы все так близко к сердцу.

Не думаю, что случилось что-то настолько трагичное или экстраординарное, как пытается сейчас выразить своей интонацией Матвеев. Да и вообще он любитель все преувеличивать и на пустом месте разводить панику. Хорошо, пока инфаркт не хватил.

– Анна Валерьевна!

Жалость не помогла, переходит к угрозам. Сейчас должен запеть про увольнение. Мы в компании привыкли к тому, что наш Хомяк, как мы называем Матвеева, иногда включает грозного босса, когда все аргументы заканчиваются. Только видел бы он, как при этом комично выглядит.

– Да, Игорь Владимирович? – все тем же тоном отозвалась я, прижав телефон к плечу и поднявшись с дивана. Все равно сон уже как рукой сняло.

– Аня, я через полчаса за тобой заеду.

– Простите?

Вот это уже было интересно и неожиданно. Не на встречу с клиентом он меня зовёт в офис – это раз. Сам Хомяк выбирается из своей норки – два.

– Заеду через полчаса, мне нужна именно ты.

И снова эти слова. Жаль, не от какого-нибудь загорелого накачанного мачо, который с шикарной улыбкой приготовит мне завтрак.

– Размечталась, Анна Валерьевна, – сказала сама себе, повесив трубку.

Мой бывший заметил, уходя, что меня ни один нормальный мужик не выдержит. Вот хочет он на диване пивка попить, глядя старый голливудский боевичок, а у меня по плану поход в супермаркет или, еще хуже, уборка, включающая в себя протирание пыли с телевизора. И, о боже, пылесос не дает услышать коронную фразу старика Арни «Аста ла виста, беби». В итоге я оказалась эгоисткой, которую не волнуют чужие желания. А бывший был далеко не мачо, так что о загорелых красавцах действительно только мечтать остается.

И вот сейчас мои планы на выходной день портил шеф, поэтому я вернулась к распорядку рабочего утра. Душ, кофе, завтрак, утюг, одежда. Полчаса уже прошло, я вышла из подъезда и начала топтаться на месте.

Не люблю опозданий. Минута там, минута здесь – и за день теряется много времени, которое можно было потратить на полезные дела.

Шеф опоздал на пять минут, и первым делом, устроившись в салоне, я демонстративно постучала по часам.

– Анна Валерьевна, не занудствуй, – покачал головой Матвеев, распространяя по машине запах валидола.

– Итак, – пропустила я его замечание мимо ушей, – чтобы не терять времени, рассказывайте, Игорь Владимирович, куда мы направляемся и что случилось. Не люблю быть неподготовленной.

– Я так и думал, – кивнул шеф. – Папка на заднем сидении. Только это, Ань… Не выскакивай из машины на ходу.

Вот это мне не понравилось еще больше. Я потянулась за документами и, открыв папку, чуть не застонала. Но профессионализм взял верх, и я углубилась в изучение содержимого. Страховые документы, фотографии.

– А я вам зачем? – все-таки спросила, когда Матвеев припарковал авто напротив нового здания. – Пусть вон, – посмотрела я на фамилию, – Ира Соловьева и занимается.

– Во-первых, Ирина Андреевна в отпуске. Во-вторых, у нее нет такого выездного опыта, как у тебя. В-третьих, просили… – тут Матвеев заткнулся, посмотрел на меня и перевел тему: – Идем, Анна Валерьевна.

И это он еще говорил, что я занудствую? Вообще, ситуация выходила странная. Я не представляю, что такого могло случиться в галерее, если даже шеф выполз из своей норки. При этом ни одной полицейской машины я поблизости не вижу.

Выйдя на улицу, я поправила плащ, разгладила невидимую складку на брюках, убрала выбившуюся прядь за ухо и двинулась за Матвеевым к стеклянным дверям через дорогу.

На входе топтался охранник, выглядевший каким-то потерянным. Он заблокировал за нами двери и сказал, чуть ли не заикаясь:

– Все это… Наверху.

Если снаружи здание выглядело современным стеклянным монстром, больше походившим на бизнес-центр, то внутри отделка напоминала старинный особняк. Лепнина, мрамор, канделябры, позолота, замысловатые узоры. У дизайнера явно есть вкус. Соединение веков в одном месте, но при этом весьма гармоничное.

Первый этаж занимали инсталляции. Они расположились вдоль стен, оставив середину холла пустой, и на их фоне, как и благодаря мозаике на полу, создавалась странная иллюзия. Возникло ощущение, что пространство гораздо больше, чем есть на самом деле. Грамотный подход.

Но больше меня интересовало не искусство. Я отмечала по пути к широкой мраморной лестнице камеры, которые были умело и красиво замаскированы, чтобы не выбиваться из общего антуража, инфракрасные датчики возле инсталляций. Кажется, даже датчики температуры, если я не совсем плохо разбираюсь в системе безопасности.

В общем, если у вас подскочит температура от восхищения, то охрана сразу об этом узнает. Поэтому я в принципе не понимала, что здесь могло случиться и зачем мы с шефом приехали.

Мы поднялись за молчаливым охранником на второй этаж, где было оживленнее. К нам тут же подлетел суетливый мужчина с наметившейся лысиной и жутким потоотделением. Я пожала его липкую руку, представившись:

– Анна Валерьевна Разумовская, страховая компания «Авангард».

– Дмитрий Сергеевич Савельев, заведую галереей, – ответил он, после чего пожал руку моему шефу, с которым, как я поняла, уже был знаком.

– А где владелец галереи? – спросила я.

– Здесь, – раздалось у меня за спиной, нет, даже почти в ухо, непозволительно близко.

Я обернулась и увидела перед собой мужскую грудь. Не обнаженную, конечно, а обтянутую заляпанной краской рубашкой. Чтобы увидеть лицо, мне пришлось задрать голову так, что шея заболела.

Да владелец скорее похож на уличного художника, который пытается на рынке впихнуть кому-нибудь свою картину, чем на успешного галериста.

– Олег, – протянул он мне руку.

Вот так просто, как будто мы у общих друзей шашлыки на даче жарим. Хорошо, что к изучению документов в машине я подошла основательно. Впрочем, как и ко всему, с чем работаю. Так что я знала, что передо мной человек, чьи картины занимали весь второй этаж галереи. Олег Львович Вертинский.

Глава 2 Аня

Я слышала о нем, конечно, но лично встречаться пока не доводилось. Хотя многие у нас в офисе совали друг другу журналы и восхищались: «Ой, какой мужчина! А какая улыбка… А на глаза-то посмотрите».

Как я поняла, талант художника мало кого интересовал. По крайней мере что касается женского пола. Иногда в городе я видела афиши с его именем, натыкалась в интернете на хвалебные отзывы критиков.

В общем, Олег Вертинский просто какое-то гениальное и обаятельное чудо природы, если верить СМИ.

– Приятно познакомиться, – ответила я.

– А мне уж как, – улыбнулся этот гений.

Наверное, с моим прагматизмом просто не понять деятеля искусства. Чему он так радуется сейчас? Знакомству со мной? Маловероятно.

Увидев протянутую мне руку, я пожала ее. Обычное приветствие, но Олег Львович не отпустил сразу. Опустил взгляд вниз и начал… рассматривать мои пальцы?

Честно говоря, с такой ситуацией я столкнулась впервые и не знала, как реагировать. В первое мгновение растерялась, потом разозлилась и думала почти по-шекспировски: вырвать или не вырвать? И вообще как это понимать? Сейчас я абсолютно не разделяла мнение большинства насчет восхищения Вертинским. Налицо бестактность. Или он просто привык, что все смотрят ему в рот? Только, само собой, моя оценка никого не интересовала, поэтому надо включить профессионала.

– У вас удивительные руки, – прежде чем я успела продолжить разговор, сказал Вертинский.

Что он понимал под словом «удивительные», даже не хотела знать. Меня сейчас больше волновало, какой форс-мажор мог изменить мои планы и вытащить из стеклянного логова нашего Хомяка.

Кстати, именно шеф и прервал этот спектакль. Думаю, именно так Вертинский и затаскивает женщин в постель. Да, о его похождениях не написал только самый ленивый журналист в городе.

«Мадам, вы так прекрасны, у вас глаза цвета неба (шторма, шоколада, океана и тд с пометкой «нужное подчеркнуть»), а губы, что цветы розы (пиона, гладиолуса, орхидеи), кожа, что бархат (шелк, сатин, дерматин, поролон). И да, я хочу вас поиметь (тоже завуалировать)».

Все это невыносимо банально, а вот руки… Что ж, оригинально, так ко мне еще не подкатывали.

– Олег Львович, рад вас снова видеть, я выполнил вашу просьбы насчет… – начал Матвеев.

– Игорь Владимирович, спасибо, – отозвался Вертинский, быстро пожав руку моему шефу.

Но этот тон… Вроде такой человек, как будто не от мира сего, а реакция молниеносная. Значит, соображает хорошо, но, видимо, не в плоскости, доступной обычным людям.

Мы так и топтались возле лестницы, хотя я успела окинуть взглядом весь второй этаж. Вроде бы ничего сверхъестественного. Пустых мест нет, все целое… Так зачем я здесь?

А именно этот вопрос так и не был задан.

Дмитрий Сергеевич, который, вероятнее всего, был рациональным и приземленным звеном в этом рабочем тандеме, дождался, пока все приветствия и знакомства закончатся, и сказал:

– Пройдемте за мной.

Пошли мы не в сторону выставочного зала, а к светлой двери, сливавшейся по цвету со стенами, и оказались в просторном кабинете. Дмитрий Сергеевич устроился за столом лицом к двери, мой шеф опустился в кресло напротив него, а Олег Львович занял диван справа от стола. Я окинула помещение взглядом в поисках стула, но не нашла. В итоге со вздохом подошла к дивану. Надеюсь, Вертинскому сейчас не придет в голову поближе рассмотреть еще какую-нибудь часть моего тела. Например, опустить руки на грудь, обвести и сказать что-то вроде: «Она так прекрасна, как два холмика в лучах заходящего солнца». Очень даже оригинально.

Сняв пальто, положила его на подлокотник и присела на диван, обведя всех присутствующих взглядом. Дмитрий Сергеевич перебирал ручки в подставке, шеф наверняка прикидывал, где ближайшая аптека, видимо, корвалол закончился, а Олег Львович… А вот он рассматривал меня так, что я себя почувствовала Моной Лизой, не меньше.

Хотя лучше бы посмотрел на себя. Складывалось впечатление, что его оторвали прямо от мольберта. Даже на щеке пятнышко краски осталось, которое я сразу не заметила. А рубашка вообще шедевр сюрреализма.

И почему Вертинским так все восхищаются?

Но да, стоило признать, что он немного эксцентричный, и, скорее всего, дома я залезу в интернет, чтобы узнать о нем больше.

– Итак, – нарушила я молчание первой, – что случилось?

Глава 3 Олег

– Олег, черт возьми, когда я брался за галерею, то не думал, что мне придется заниматься таким…

Дима мерил шагами мою студию, шумно дышал, и даже волны его напряжения мешали мне сосредоточиться.

– Как тебе? – спросил я, кивнув на холст.

– Олег, ты сейчас издеваешься надо мной? – мне показалось, что Дима сейчас зарыдает.

Он остановился и, глядя на меня, только открывал и закрывал рот, наверняка подбирая в мой адрес какое-нибудь нецензурное слово. Возможно, даже не одно.

– Дима, – вздохнул я устало, – я тебя разве просил делать что-то незаконное?

– Тогда почему сам не обратился к частному детективу, а меня послал? – снова начал ходить из угла в угол, и это мельтешение уже начало напрягать.

– Возьми коньячка выпей, – предложил я, чтобы Дима остановился. – Ты нагнетаешь обстановку.

Когда Савельев подошел к бару и подрагивающими руками налил себе почти целый бокал, я взял папку, которую он принес с собой и оставил на диван. Не успел даже открыть, как Дима уже спокойнее сказал:

– Там ничего интересного. Эта девушка как робот. Каждый день похож на предыдущий, все по расписанию.

– Как скучно, – заметил я, просматривая отчет и фотографии. – А ты еще спрашивал, почему я сам не обратился. Думай логически, Дима. Я, конечно, не Никас Сафронов, но частный детектив мог узнать меня. И тогда представь, сколько бы он с меня стребовал, чтобы информация о том, что меня интересует работница страховой, не просочилась в СМИ.

– Олег, ты понимаешь, на что подписываешься, учитывая, что сам до конца не уверен?

– Это точно она, – я взял фото, где лицо было запечатлено крупным планом. – На отца похожа.

Возможно, это замечал только я, но определенно тот же разрез глаз, надбровные дуги, форма губ и ушных раковин.

Но больше меня повеселило совпадение, что она работает в той же страховой компании, которую когда-то выбрал Савельев. Судьба меня любит, иначе и не скажешь.

– И когда ты собираешься все провернуть? – спросил обреченно Дима, усердно налегая на коньяк.

– Мне пока надо подумать.

– Матвеева будем ставить в известность?

– Нет. Только попросим лучшего сотрудника.

– Если эта Анна так хороша, как говорится в отчете, то долго водить за нос ее не получится, – покачал головой Савельев. – И представь, как на нашей репутации скажутся страховые махинации. Господи, – схватился он за голову, а если нас посадят?

– Дима, иди отдохни, ты перенервничал.

– Ты меня в могилу загонишь, Олег.

Пусть он постоянно и ворчал, но человеком был надежным. И я, признаться, переложил на его нервные плечи почти все дела галереи. И, наверное, только впервые за несколько лет я принимаю участие в организации выставки, но она должна произвести фурор.

Все ради искусства.

Почти неделю я думал, как бы лучше и так, чтобы не вызвать подозрений, организовать нашу встречу с Анной. Вариантов было много, но вмешательство полиции в мои планы не входило.

В принципе с подходом директора, который пытался американизировать свою систему страхования, это сделать довольно просто. К расследованию страховых случаев он подходит основательно.

С самого утра я лично позвонил Матвееву и, кажется, чуть не довел человека до инфаркта. Пока все шло, как и надо.

Поддерживая образ художника, у которого случился форс-мажор, я даже оставил рабочую рубашку и поехал в галерею.

И, конечно, фотографии фотографиями, но при личной встрече она мне еще больше напомнила своего отца. Так же хмурилась, выглядела серьезной и непроницаемой, но при этом в глазах плясали черти. Как будто Анна мысленно иронизировала. Я иногда жалел, что не могу читать мысли, тогда портреты писать было бы намного проще. Передать не только внешность, но и внутренний мир человека. Правда, не каждый захочет увидеть на холсте свою сущность.

Дима сегодня выглядел еще хуже. Я понимаю, что ему вся эта ситуация не нравилась, но что поделать. Сам был не в восторге, но не придумал другого способа ненавязчиво познакомиться с Анной Валерьевной. Конечно, Матвеев своим присутствием немного спутал планы, но выгонять его из галереи я не собирался.

Искусство требует жертв.

– Итак, что случилось? – спросила Анна.

Я посмотрел на Савельева и кивнул, давая тем самым добро говорить. Только бы Дима сейчас не запутался, а то нервы у него в последнее время совсем ни к черту. И да, пожалуй, в этом есть и часть моей вины.

Но искусство требует и крепкой нервной системы.

– У нас картина пропала, – на одном дыхании выпалил Дима, наконец-то оставив в покое ручки.

Глава 4 Аня

Какого?..

Так, спокойно, Аня. Они люди искусства, наверняка со своими странностями.

Я в недоумении посмотрела на шефа – он, кажется, пребывал в полной прострации, а в голове у него щелкал калькулятор. Дмитрий Сергеевич совсем что-то поник, и я перевела взгляд на Вертинского. Что удивительно, в данный момент именно он выглядел самым адекватным.

– А где полиция? – задала я логичный вопрос.

– Анна…

– Валерьевна, – напомнила, хотя сомневалась, что Олег Львович собирался его произносить.

– Анна Валерьевна, через месяц у нас выставка, которая разрекламирована не только по всей стране, но и за рубежом. Детали тщательно скрываются, но это будет фурор. И лишняя шумиха, тем более связанная с пропажей картины, нам сейчас не нужна.

Он сейчас серьезно? И почему Матвеев молчит? Я сталкивалась, конечно, с разными страховыми ситуациями и махинациями, но сейчас что-то вызывало недоумение, как будто за этой складной историей есть еще что-то.

– Ну а зачем тогда мы здесь, если вам не нужна шумиха? – спросила я.

– Чтобы вы помогли найти картину, – улыбнулся Вертинский.

И его «вы», как показалось, подразумевало не нашу компанию, а именно меня. На Матвеева Олег Львович даже не взглянул.

– Я не опер и не следователь, – все еще пыталась выпутаться из этой странной ситуации.

– Аня, – наконец-то заговорил шеф. – Простите, Анна Валерьевна, – поправился он. – Вы проводили не раз расследования страховых случаев, так почему бы не помочь Олегу Львовичу?

Было дело, не спорю, но пропавшие произведения искусства я еще не искала. Это вам не махинация на производстве, чтобы получить деньги за травму. И не фальсификация ограбления загородного дома, чтобы не делить с мужем колье стоимостью в несколько миллионов.

Но что-то меня останавливало. Искать произведение искусства? Я даже не знаю, с чего мне начать.

Шеф уверен, что я справлюсь – значит, или он не в курсе чего-то, или я просто что-то себе надумала. Возможно, в этот момент мой ангел-хранитель где-то пьянствовал, но я ответила, глядя в честные глаза Вертинского:

– Давайте попробуем, – и прежде чем он успел ответить, добавила: – Но если что, я сама же сообщу полиции.

– Как скажете, Анна… Валерьевна, – сказал Олег Львович, а Дмитрий Сергеевич, кажется, вздохнул с облегчением.

Что здесь вообще происходит?

– Отправьте мне все записи с видеокамер, а с дежурившим охранником я поговорю позже. Также мне нужны фото картины и места, откуда ее украли.

– А не проще ли все это сделать здесь и сейчас? – удивился Дмитрий Сергеевич.

– Тогда звоните в полицию, – пожала плечами. – Вы и без того нарушили все мои планы на сегодняшний день.

– Я могу заплатить, сколько вы скажете, – привел аргумент Вертинский.

– Дело не в деньгах, – поднялась я с дивана, забросив плащ на согнутый локоть. – У меня через полчаса встреча, которую я не могу пропустить.

– Позвольте вас подвезти, – галантно-наигранно предложил Вертинский.

Стоп! У него из галереи сперли картину, а он собрался ко мне в личные водители? Я окончательно перестала что-либо понимать.

– Вам разве не надо подготовить для видео и фото?

– Дмитрий Сергеевич с Игорем Владимировичем разберутся.

Какое, однако, наплевательское отношение к своему же творению. И я уже хотела отказаться от предложения, но в последний момент передумала.

– Подвезите, Олег Львович.

Совсем не в моем стиле, но сегодня и так весь день не по расписанию. Вот только встречу с тетей я пропустить никак не могла. Несмотря на погоду, пробки на дорогах и другие напасти, мы встречались каждую субботу в маленькой кофейне. Конечно, бывали и форс-мажоры в виде болезней или прорванных труб. Но работа мне никогда не мешала, и я знала: если тетя еще не позвонила, то через полчаса она будет на месте.

Наверное, эта педантичность у меня от нее. Не настолько сильна генетика, насколько перенимание привычек у того, кто тебя воспитывает и чью модель поведения ты видишь каждый день и впитываешь.

И ни в коем случае нельзя опоздать!

Быстро попрощавшись со всеми, мы с Вертинским вышли из галереи и направились к… Черт возьми, сколько стоит его машина? И застрахована ли она? Если нет, то я могу помочь – думаю, оценка будет ого-го. Это даже круче чем «такая только у меня и у Майкла Джексона».

Я даже, забыв о времени, обошла авто по кругу и заметила:

– Интересный дизайн.

– Сам делал.

Можно было восхититься и хвалить Вертинского минут десять, но, увы, на это у меня не было времени. Поэтому часть с восторженными возгласами я пропустила и спросила:

– Сколько нам ехать до Красной улицы?

– Минут пятнадцать, – ответил Олег Львович и, тоже обойдя машину, открыл мне дверь. – На свидание торопитесь? – спросил, когда я уже была в салоне.

– А это вас не касается.

– Да, вы правы.

Так быстро?

Или со мной, или с ним что-то не так? Вроде обычное проявление дружелюбия, что ли, даже с долей галантности, которой сейчас не дождешься, а вот все равно раздражает меня этот гений чем-то.

Глава 5 Аня

– Аня, ты обычно раньше меня приходишь, – заметила тетя Лариса, встав из-за стола и поцеловав меня в щеку. – Какие-то проблемы?

– Нет, – ответила я и подозвала официанта. – Капучино, пожалуйста, и «Наполеон».

Что-то все равно было не так. Где-то сегодня моя система сошла с путей. Даже вместо привычного капучино захотелось заказать эспрессо. Но я человек привычки.

– Аня, с тобой все равно что-то не так, я же вижу.

Наверное, я действительно слишком ушла в себя, и мыслей в голове скакало очень много. Сложно было систематизировать их и при этом поддерживать разговор. Тетя Лариса, конечно, сразу заметила, что со мной что-то не так, но только хмурилась и ждала, пока я сама расскажу.

И тут… Черт возьми! Как вовремя.

– Анна, вы забыли в машине телефон, – услышала я и мысленно нецензурно выразилась.

Я никогда ничего нигде не забываю. А вот Вертинский, судя по всему, взял в привычку забывать мое отчество, когда обращался. Но самое главное… Черт возьми! Он появился перед моей тетушкой в заляпанной краской рубашке. Пусть бы сажей, даже навозом, но только не краской!

– Это у вас дизайн рубашки такой интересный? – тут же невозмутимо спросила тетя Лариса, сделав глоток кофе.

– Я торопился из студии, – Олег Львович как будто не замечал ее пренебрежительного взгляда.

– Наверное, чтобы подвезти Аню?

А вот сейчас я начала чувствовать себя здесь лишней.

– Отчасти.

Лучше бы он молчал. И уходил отсюда быстрее.

– Спасибо, Олег Львович, – прервала я эту перепалку, но до Вертинского не дошло.

Он уселся на диван рядом со мной и… тоже заказал кофе. Какого, извините меня, происходит? И если я наверняка сейчас выглядела просто недоуменной, то тетя Лариса поджала губы и спросила как будто с неприязнью:

– Вольный художник?

– Есть немного, – ответил Вертинский.

Он снова нарушает мои планы. И нагло вторгается в мою жизнь. Разве кто-то приглашал его за столик?

А этот взгляд, которым тетя Лариса одарила Олега Львовича? Да, она не признавала никакого искусства, не водила меня ни на спектакли, ни на выставки, ни в музеи, говоря, что это бизнес бездельников, которые дерут деньги с честных граждан. Вышивку крестом у меня когда-то забрала, дав взамен книгу и сказав, что это полезнее. Даже увидев на небе фигурные облака, которые для маленькой девочки выстраивались в замысловатые фигуры, я слышала, что не стоит пялиться туда и искать то, чего нет. Воображение ни до чего хорошего не доведет.

– Аня, – позвала меня тетя Лариса, – может, ты познакомишь нас с твоим новым… хм, другом?

Хоть бы она уже не иронизировала. Какой он мне дуруг?

– Мы сами толком не знакомы, – машинальный ответ, который явно никого не устроил. – Это Лариса Валерьевна, моя тетя, – все-таки исправилась я. – А это Олег Львович.

– Вы очень красивы, Лариса Валерьевна, – попытался включить обаяние Вертинский. – И знаете, очень странно, что вы родственницы. Совершенно ничего общего. Вы сестра отца или матери Анны Валерьевны?

Надо же, и отчество мое вспомнил. Но он все равно бесцеремонно врывается в мой мир, нерабочий мир, где ему нет места и не должно быть.

– А какая вам разница, Олег Львович?

– Я ради поддержания разговора.

Лучше бы он заговорил о погоде, честное слово. Я еще удивляюсь, как Лариса не воскликнула: «Какая бестактность!»

Нам принесли кофе и мой торт, хотя аппетит уже пропал. Ладно, вызвали меня в субботу на работу, причем на очень странный случай, но портить еженедельную встречу с тетей – это явный перебор.

– Олег Львович, – вздохнула я, – вам не надо порисовать там или что-то в этом роде.

– Писать, – поправил он. – Художники пишут, а не рисуют. И нет, на сегодня уже пропало вдохновение.

Ненормальное спокойствие для человека, у которого украли картину. Хотя я даже не представляю, что надо делать в таких случаях. Но обычно наши клиенты вели себя по-другому, когда теряли что-то ценное.