Отдайся искусству

Глава 6 Олег

Я узнал ее издалека, как только увидел за столиком возле окна.

Двадцать пять лет прошло, а Лариса почти не изменилась. Другая прическа, стиль, что неудивительно – мода девяностых давно осталась в прошлом, хотя ей шли кучеряшки. Кажется, это называлось химической завивкой.

Анна потянулась к двери, сказав:

– Спасибо.

– Не за что, – ответил я, думая, какой бы найти повод, чтобы зайти в кафе.

Телефон в кармане плаща – только черный уголок виден. Но это для меня не проблема. Руки еще помнят, как таскать кошельки из сумок и карманов. Анна уже выходила, когда я вытянул мобильный и забросил за сидение. Вот и повод.

Лариса меня не узнает – уверен. В последнюю нашу встречу я был совсем пацаном. Чумазым, диким волчонком.

Так и вышло, хоть я ей и не понравился, но, судя по всему, из-за краски на рубашке. Как Лариса поменяла полярность за двадцать пять лет. Любовная травма – и вот уже ненавидит все, что связано с искусством.

Анну я явно раздражал, хотя рассчитывал, что наше знакомство состоится немного по-другому, с большим позитивом. Но я вызываю у нее эмоции, а это значит, что и интерес, так что повода для переживаний нет. Думаю, любопытство должно победить даже у такой запрограммированной девушки, так что мы видимся не в последний раз. За пропавшую картину она возьмется – и я буду постоянно рядом.

– Все нормально? – спросила Анна.

Нет, с Ларисой явно было не все нормально. Она смотрела на мою поднятую руку и бледнела на глазах.

Я перевел взгляд на свое запястье. Черт! Придется импровизировать на ходу.

Как бы случайно – всего-то ловкость рук – я задел тарелку с тортом, и все это слоено-кремовое великолепие полетело Анне на колени.

– Черт возьми! – выругалась она, пытаясь исправить ситуацию салфеткой.

– Анечка, – наконец-то снова заговорила Лариса, – замой лучше.

– Да, Лариса Валерьевна права, – кивнул я.

Переводя взгляд и сомневаясь, стоит ли оставлять нас наедине, Анна все-таки поднялась и направилась к двери со всем известным значком WC.

– Ты, – покачала головой Лариса, вмиг потеряв всю свою надменность.

Наверное, долгие годы тренировалась на фильмах о представителей «голубых кровей». Вот только к такому повороту не была готова и показала себя.

– Меня сдал шрам? – повернул руку и потер запястье.

– Я такой видела только однажды у сопливого маленького воришки, которого пригрел на груди…

– Помнится, ты меня невзлюбила тогда с первого взгляда, – перебил я Ларису.

– Аню не трогай, – зашипела она. – Зачем она тебе? И не надейся, что я поверю в совпадение.

– Она просто выполняет свою работу, – пожал я плечами.

– А ты, Олег? Черт, я же могла узнать тебя сразу, теперь-то вижу сходство. Только ты отмылся, разбогател, а я думала, что давно сдох в какой-нибудь канаве.

– Очень мило, Лара.

Она впилась в меня своими серыми глазами, и они обещали мне ад на земле, если я сейчас же не уеду минимум в Австралию. Там, конечно, здорово, но не мое.

– Я тебя предупредила, Олег. Аня ничего не должна знать. Я ее воспитала хорошим человеком, порядочным, а ты можешь сейчас все разрушить.

– Ты ее воспитала роботом, – не удержался от замечания, хотя понимал. Что Лариса на грани срыва.

– Лучше уж такой, чем…

Она не закончила, но я прекрасно понял. Не хотела, чтобы дочь стала похожей на отца? А теперь боится и меня. Да это почти вызов.

– Ты же понимаешь, Лара, кто меня воспитывал. Я не отступлю.

– Я тогда ей расскажу.

– Что ты ей расскажешь? – удивился я. – А если я расскажу, что больше двадцати лет ее воспитывала не тетя, как ты представилась, а любовница отца. И пусть мне тогда было девять лет, но я помню, чем вы занимались.

Лариса вцепилась пальцами в стол и снова побледнела.

– Сученыш ты, Олег.

Это даже смешно.

– Все ради искусства, Ларочка, – успел ответить, уже заметив направлявшуюся к нам Анну.

Глава 7 Аня

– Аня, может, сегодня ко мне? – неожиданно предложила тетя Лариса.

Она выглядела после того, как я их оставила с Вертинским наедине, не очень. Бледная, как будто в себе замкнулась. Что могло эту женщину, пережившую немало, так подкосить?

– Нет, – мотнула она головой, когда я уже вызывала такси. – Лучше езжай домой, а мне надо отдохнуть.

Никогда Лариса не меняла решений, а тут я даже не знала что думать. Что-то выбило ее из колеи, и вряд ли на это был способен Вертинский. Но я знала, что на тетю лучше не давить. И сейчас лучшим выходом было оставить ее.

– Позвони мне завтра, – попросила я, захлопывая дверь машины.

Лариса кивнула в ответ уже через стекло. Я провожала такси взглядом, пока авто не скрылось за поворотом, не понимая, какого черта творится сегодня.

«Но хотя бы вечер у меня пройдет по плану», – подумала, направляясь на остановку.

Материалы из галереи мне, скорее всего, отправят уже завтра. Да и в рабочую почту я не собиралась уже заходить.

В автобусе составила в блокноте список, чтобы не терять времени, зашла в супермаркет возле дома, целенаправленно пройдя по нужным рядам, но из-за очереди на кассе оказалась дома все равно на полчаса позже, чем планировала.

Сначала ванна с солью, потом бокал слабоалкогольного вина и греческий салат перед ноутбуком. Какой там у меня на эту субботу был запланирован фильм? Открыв блокнот, я нашла нужную страницу и увидела два подчеркнутых названия. Решу, пока буду отмокать в ванне.

Но в итоге я так ничего и не выбрала из того, что планировала посмотреть. Включила документальный фильм о художественном искусстве. Наверное, это заразно. Правда, не думаю, что меня надолго хватит.

Налила бокал вина, поставила миску с салатом на журнальный столик и нажала на «Play».

Как бы ни так, Анна Валерьевна! Удивительно было рассчитывать, что хоть к вечеру вселенная примет мои планы. Не прошло и пяти минут фильма, как я услышала трель дверного звонка.

«Соседка», – подумала сразу про колоритную старушку, которой иногда по вечерам становилось скучно, и прикинула, как отвертеться от нее в этот раз.

Нацепив улыбку, подошла к двери и распахнула ее.

Он издевается, что ли, надо мной?

Но этот вопрос я не озвучила, а лишь удивленно уставилась на Вертинского. Ну хотя бы рубашку, заляпанную краской, сменил.

– Откуда у вас адрес? – решила я опустить вопрос об издевательстве.

– Игорь Владимирович дал, чтобы я передал вам это, – достал Олег Львович из кармана флэшку.

– А интернет уже не работает? – начала я закипать. – И вам, что ли, нечем заняться в субботу вечером?

– Я абсолютно свободен.

Мне вот интересно, он только делает вид, что не замечает моего раздражения?

Протянув руку, чтобы забрать флэшку, я собрала остатки своего терпения и кивнула:

– Благодарю, но не стоило ехать. Я ждала все материалы на почту.

– Мне не сложно.

Уходить Вертинский явно не собирался.

– Еще раз спасибо, – с нажимом сказала я.

Неужели действительно не доходит?

– А можно кофе? – в итоге спросил Олег Львович и, пока я думала, что ответить на его очередное наглое вторжение, с улыбкой вошел в квартиру и устроился на диване.

Спокойно, Аня. Нельзя обложить клиента трехэтажным, пусть он и явился в нерабочее время ко мне домой.

Тем более за такого клиента меня Матвеев выпрет из страховой с волчьим билетом.

Так что сейчас я успокоюсь, а в понедельник скажу нашему Хомяку все, что думаю по поводу этой странной работы и немного неадекватного клиента. Или Вертинский думает, что теперь я должна быть в его распоряжении двадцать четыре часа в сутки? А вот если бы у меня в квартире были муж и трое детей, то он так же бесцеремонно бы заявился?

Да черт разберет, что у этого человека в голове.

– Олег Львович! – сбавила обороты, поняв, что почти кричу. – Вам кофе с молоком?

– Нет, черный, – добродушно отозвался он, окинув взглядом совмещенные зал с кухней. – Хороший дизайн.

– А вы и дизайнером на полставки подрабатываете? – не удержалась, грохнув турку на плиту.

– Нет, но немного разбираюсь.

Он даже интонацию никогда не меняет. А ведь мне казалось, что только я могу сохранять спокойствие, несмотря на внешние раздражители в виде людей, которые кричат, топают ногами и брызжут слюной. Честно говоря, я уже была близка к этому состоянию.

– Флэшку оставьте на столе, – попросила, глядя, как закипает кофе.

Тишина почему-то начала давить, а взгляд, который я чувствовала спиной, напрягал.

– У вас очень интересный фильм загружен, как я посмотрю.

Он и в мой ноутбук успел нос сунуть. Никакого личного пространства!

– Не успела узнать, интересный ли он, – сказала тихо.

– Но я могу включить вам намного интереснее, – и тут же услышала стук по клавиатуре.

Спокойствие, только спокойствие. Главное, чтобы не порнушку он мне включил – остальное переживу.

И почему я до сих пор не послала Вертинского? Да, можно все списать на профессионализм. Но что бы я сделала, заявись ко мне другой клиент в выходной день? Уж точно не поила бы кофе.

Обернувшись, уставилась на светло-русую макушку над спинкой дивана и поняла: пусть он меня и раздражает, но все-таки он мне интересен.

«Мужика тебе надо, Аня», – тут же одернула себя, чуть не проворонив кофе.

За спиной раздались слова: «Когда нацисты в сороковых годах начали вывозить картины и другие предметы искусства из музеев и частных коллекций…»

– Вы включили фильм о пропавших картинах? – удивилась я, взяв уже наполненную чашку.

– Представьте, Анна… Петровна, ой, извините, Валерьевна, какой пропавший пласт культуры и истории.

Я успела поставить кофе на столик, когда почему-то среагировала на обращение «Анна Петровна».

Это было не воспоминание, но что-то похожее. Я как будто почувствовала запах, но не могла понять, от чего он исходил. А потом голос, женский: «Петя, ты с ума сошел?»

А вот картинки не было, но даже этого хватило. Я так и стояла, согнувшись, над столиком, когда услышала голос Вертинского:

– С вами все в порядке?

Нет, ни черта не в порядке. После выбившего меня из колеи дня начинаются галлюцинации.

Глава 8 Аня

Собраться и отвлечься мне помог телефонный звонок. Вертинский, когда садился на диван, видимо, выложил смартфон на столик, и сейчас аппарат разрывался. Я машинально посмотрела на экран и усмехнулась. Оригинально подписан контакт. Блондинка с розой в волосах.

Вертинский на звонок никак не отреагировал, и я, посмотрев на него, спросила:

– Не хотите ответить? Вдруг что-то важное?

– Вряд ли, – пожал плечами Олег Львович. – И с вами гораздо интереснее. Вы хотя бы кофе умеете варить и смотрите нормальные фильмы. Наверняка и еще читаете что-то, кроме глянцевых журналов.

Я так поняла, что блондинка с розой интеллектом особым не отличалась. Но почему-то контакты именно таких девушек чаще всего появляются в записных книжках мужчин.

– Тогда почему вы с ней общаетесь? – все-таки не удержалась от вопроса.

– У меня была серия картин «Такие разные женщины», вот она мне и позировала.

– Ню? – снова спросила, хотя меня это в принципе не касалось.

– Конечно, – даже удивился Вертинский, что я могла подумать иначе.

– А другие у вас как подписаны? – Господи, Аня, остановись. – Брюнетка со скалкой в руках? Рыжая в мехах? Русая в фартуке возле плиты?

– У вас отличная фантазия и чувство юмора. Знал я когда-то давно человека с такими же прекрасными качествами.

Юмор, фантазия и… запах. Запах Олега Львовича, точнее его туалетной воды. Снова что-то ударило в голову. Снова, как и секунду назад. Бергамот, морская соль, нотка бадьяна. Странное сочетание, и как будто я его уже когда-то встречала.

Вертинский почти целый день мозолил мне глаза, но запах добрался до мозга только сейчас. Не до носа, а именно до мозга.

Отойдя от дивана, я тряхнула головой и потерла виски. Что за день сегодня-то такой?

– Анна Валерьевна? – вопросительно посмотрел на меня Вертинский.

– Все в порядке, – снова пришлось брать себя в руки. – За флэшку спасибо. Пейте и кофе, и думаю, вам пора.

Вот так в лоб. И к черту, если он нажалуется на меня Матвееву. Сейчас мне надо подумать в одиночестве.

– Вы не очень тактичны, – покачал головой Олег Львович, но беззлобно.

Взял кофе и, как будто находился у себя дома, включил фильм на ноутбуке. Да что же это такое?

– Послушайте, – начала я.

– Присаживайтесь, Анна Валерьевна, – похлопал свободной рукой по дивану рядом с собой. – Очень познавательный фильм.

Интересно, если я сейчас вызову полицию… И что я им скажу? Ко мне тут клиент пришел и уходить не собирается. Очень смешно.

Может, он все-таки выпьет кофе и свалит?

Признаться, я сейчас впервые на своей памяти, наверное, не знала, что мне делать. Возникало какое-то странное ощущение, будто я что-то забыла, а Вертинский может мне об этом напомнить. Но в то же время он меня дико раздражал, и я хотела скорее избавиться от его общества.

Чувство внутреннего раздрая мне не было знакомо до этого момента. И я искренне пожалела сейчас людей, которые полны противоречий. Отвратительные ощущения.

Я все-таки опустилась на диван с печальным вздохом и… неожиданно увлеклась фильмом. Даже забыла, что Вертинский уже давно выпил кофе и ему пора восвояси.

Только после окончания сказала:

– Олег Львович, – снова с нажимом.

– А давайте вместе посмотрим записи камер, – предложил он, снова не поняв моих намеков.

Нет, возможно, и понимал, но упорно игнорировал.

– А давайте я буду делать свою работу, вы – свою. Так что идите рисовать.

– Писать, – снова поправил меня Вертинский, ничуть не обидевшись.

Но вот мне стало не по себе, будто я веду себя как истеричка и ни за что наезжаю на хорошего человека.

– Ладно, – вставив флэшку в ноутбук, согласилась, – давайте посмотрим.

Но первым делом я открыла файл с фото картины. Обнаженная женщина, чуть прикрытая простыней или чем-то в этом роде, на фоне, кажется, деревня, но такая размытая, что очертания домиков едва угадывались. Хорошо, хоть Вертинский не рисует, то есть не пишет, так, как многие художники: кубики, линии, пятна. В общем, когда ничего не понятно. Сама модель была полноватой, при увеличении я, кажется, рассмотрела даже целлюлит на бедрах, грудь слегка обвисшая, а вот лицо… Я долго всматривалась, но так и не смогла понять, что мне при первом взгляде показалось там знакомым.

– Сколько стоит эта картина? – спросила я у Вертинского.

Пусть хоть какая-то польза от его сидения на моем диване будет. Зачем искать документы в папках, когда можно все узнать из первых уст?

– Ну, Анна Валерьевна, я не знаю. Продавать я ее никогда не собирался, поэтому и не оценивал, но один человек мне предлагал за нее восемь миллионов.

– Долларов?!

– Рублей.

Да, я в искусстве ни черта не понимала, но за что здесь платить такие бабки?

– И человек очень настаивал на продаже? – пошла я по первой зацепке.

– Очень, – кивнул Олег Львович. – Но не думаю, что столь уважаемый человек с безукоризненной репутацией пойдет на кражу, – будто прочитал он мои мысли.

– Ладно, как вы думаете, почему именно эта картина?

– Может, хотели другую, но перепутали. Может, вор-новичок, который не понимает ничего в искусстве. Причем многие картины в галерее оцениваются в гораздо большие суммы.

– А воры должны разбираться в искусстве? – я повернулась к Вертинскому.

– Конечно, – кивнул Олег Львович. – Мы же с вами только что фильм смотрели. Думаете, те, кто крал произведения искусства во время войны, не разбирался в этом? Мне кажется, что получше любого искусствоведа.

Я что-то упускала. Снова как отблеск воспоминания, мимолетная вспышка, за которую я не успела схватиться.

Думай, Аня, думай.

Вот мы с Матвеевым вышли из машины напротив галереи. Новое здание, похожее на бизнес-центр, оно смотрелось там немного инородно. Почему? Вспоминай, Аня, вспоминай.

Старая улица, похожая на картинки из учебника истории. Несколько домов рядом, но вряд ли жилых.

– Галерея же находится на Стародворянской улице, – начала я думать вслух, вспомнив наш путь утром. – Она заканчивается тупиком, а рядом с вашим зданием сохранились еще особняки. Что там сейчас?

– В одном ресторан, в другом вроде бы пара офисов. Вроде бы и музей какой-то есть.

– На месте вашей галереи тоже был особняк?

Что же меня зацепило расположение? Как будто что-то пытаюсь выудить из памяти.

– Да, но он сгорел.

– Белый, резные балконы с металлическими розами, а ставни на окнах зеленые, – почему-то начал всплывать такой образ в голове. – Мне надо попасть в галерею, – я даже поднялась с дивана и начала мерить комнату шагами.

Что с тобой, Аня? Почти ночью куда-то лететь. Но это казалось мне важным, я должна была что-то вспомнить. Или на мое воображение просто повлиял Вертинский.

Глава 9 Аня

– Я могу, конечно, провести вас туда, – будто не замечая моих метаний по комнате, сказал Вертинский, – но мы еще даже не посмотрели записи с камер.

– Уверена, вы их видели. Расскажете по дороге.

Каша у меня какая-то в башке, черт возьми. Нет бы, сесть и подумать как благоразумный человек, коим я себя и считала всю жизнь. Но вместо этого собираюсь нестись туда, не зная куда, за тем, не знаю за чем.

Да еще и в таком виде! Пусть рабочий день уже закончился, хотя у меня вообще сегодня должен был быть выходной, но я все равно с клиентом. А тут собралась, красавица: спортивный костюм, кроссовки, старая куртка, небрежный хвост и никакого макияжа. Увидела бы меня тетя Лариса, подумала бы, что я свихнулась.

Но Вертинский никак не прокомментировал мой внешний вид. Он, по-моему, даже улыбнулся, осматривая меня так, будто уже прикидывал, как перенести это на холст.

Я бы могла потратить время, чтобы выглядеть приличнее, но боялась упустить что-то, забыть о чем-то.

Где твои мозги, Аня?

Вопрос в данной ситуации риторический, потому что я летела к машине, кажется, быстрее Вертинского.

– Так что там с камерами? – когда мы уже проделали половину пути, вспомнила я.

– Ничего почти, – тут же отозвался Олег Львович. – И на картинах же дополнительная сигнализация, датчики движения возле них, датчики температуры, так что камеры лишь дополнение. Охранников несколько, и проверяют они этажи каждый час.

И кто-то об этом знал. Вот сейчас, что удивительно, я была против порядка. Если бы они проверяли не по четкому графику, а спонтанно, то было бы меньше возможностей просчитать.

Пока мыслей много. Но все вытесняет белый особняк с зелеными ставнями.

Почему я его помню? Или это фантазия?

Увы, воображением я обделена. Значит, когда-то видела. Скорее всего, в далеком детстве. Возможно, Лариса водила меня туда. А может… родители?

Их я совсем не помню. Но поняла это в полной мере, наверное, только сейчас. В моей жизни была только Лариса, и она заполнила собой все. Дала самые яркие эмоции, наставляла, учила.

– Анна Валерьевна, вы к ночи всегда такая рассеянная?

Действительно, надо собраться, а то я сама на себя не похожа.

– Кто проектировал галерею? – спросила я, проигнорировав вопрос Вертинского.

– Я.

– Вы еще и архитектор?

– Нет, я всего лишь сделал чертеж, а остальным занимались люди, которые в строительстве разбираются лучше меня.

Не знаю почему, но захотелось сказать что-нибудь дерзкое в ответ, хотя Олег Львович, судя по всему, не хвастался своими талантами. Всего-то констатировал факт.

Я вышла на темную улицу и осмотрелась. Из соседнего здания звучала музыка – там ресторан на территории бывшего особняка. Дальше темные окна во всех домах, точнее уже не домах, а помещениях, отведенных под разного рода заведения.

И даже галерея меня сейчас не интересовала. Я посмотрела в конец улицы, туда, куда не доходил свет фонарей. За небольшой церковью как будто заканчивался мир. Сплошная темнота. Но именно туда я и направилась.

– Анна, – Вертинский снова забыл, что у меня есть отчество, – вы куда?

Если бы я сама знала. Если бы понимала, куда меня ведет непонятно что. Как это назвать? Воспоминания?

Но я ничего не помню, хотя иду достаточно уверенно. Как будто знаю. Что-то знаю, но не осознаю.

Металлический решетчатый забор стал преградой, а дальше ничего не видно. Очертания церкви кое-как угадывались, и она, кажется, сейчас находилась на ремонте.

– Там, кажется, был какой-то водоем, – всматривалась я в темноту.

– За церковью, чуть ниже небольшое водохранилище.

Я в этом районе была всего пару раз, улицу вспомнила по указателю, который видела на проспекте, но как будто помнила и эту церковь, и водоем.

Откуда?

И вода… Я сейчас, всматриваясь в эту черноту, пыталась понять, почему хочется задержать дыхание. Но я все равно тону. И вижу церковь через призму воды.

Голова кружится, и я сжала металлические прутья, пытаясь отдышаться.

– Анна, с вами все в порядке? – который раз за вечер спросил Вертинский, положив ладонь мне на спину.

Это прикосновение и привело меня в чувства. Я глубоко вдохнула, выдохнула и обернулась.

– Мы же не попадем на территорию?

– Ого, а как же правила?

– Олег Львович!

– Боюсь, что не попадем, но вы же собирались в галерею.

Я снова действую вразрез со своими планами. И, кажется, даже начинаю к этому привыкать.

– Идемте в галерею, – снова посмотрела на стеклянного монстра и попыталась вспомнить на контрасте со всей улицей, как в точности выглядело то здание, которое находилось здесь раньше.

Вертинский достал телефон и, позвонив охране, попросил их снять дверь с пульта. Кстати, на охранную фирму тоже не мешало бы обратить внимание.

– Анна, – я уже даже привыкла без отчества, – вы прирожденный сыщик, – сказал Олег Львович, когда мы ждали, пока нам откроют дверь.

И снова этот тон, будто Вертинский не пытался сделать мне комплимент. Я, кажется, готова проникнуться к нему симпатией – никакой лести, никаких намеков на что-либо, кроме работы. Наверное, я изначально слишком предвзято к нему относилась.

Охранник, открывший нам дверь, кивнул и снова приложил кнопку к датчику возле двери, когда мы вошли.

– Отключите второй этаж, – попросил Олег Львович, но я перебила:

– Нет, первый.

Теперь, в темноте, я понимала, что внутренняя отделка почти такая же, как было в старом здании. В том самом особняке с зелеными ставнями.

– Отключайте первый, – не стал спорить Вертинский.

– Туда, – кивнула я направо.

Дверь была почти незаметна из-за лестницы, привлекавшей внимание. Да и инсталляции тоже отвлекали.

– Подождите, Анна, – остановил меня Олег Львович и начал искать ключи. – Сюда нет доступа ни для охраны, ни для посетителей. Это что-то вроде моего личного пространства.

Я подождала, пока он включит свет, и осмотрелась. Не кабинет, не студия, а что-то вроде гостиной, но очень старой. И камин, он выбивался из интерьера, потому что был именно старым, а не сделанным под старину.

Подойдя, я провела по нему рукой, не понимая, что меня так привлекло.

Я вообще сегодня мало что понимала…

– Это единственное, что осталось после пожара, – услышала за спиной, – можно сказать, что вокруг камина и была построена галерея.

Присев на корточки, сверху нащупываю задвижку и, потянув за нее, смотрю на Вертинского:

– Вы не могли не знать об этом, Олег Львович.

Глава 10 Олег

Черт возьми!

Слишком быстро вспоминает Анна. А если сейчас вспомнит и меня?

Лариса сообразила сразу, но она и тогда была взрослой женщиной, а не маленькой девочкой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.