Теория несоответствия

Пролог. Андрей

– Андрей Григорьевич! – обратилась ко мне студентка, когда я уже закончил лекцию.

– Да?

– Вот вы нам сегодня рассказывали об эмоциях и чувствах, – неуверенно начала она. – Только…

– Мне кажется, что вы услышали только половину лекции, – улыбнулся я. – Она была об эмоционально-волевых процессах и состояниях. Мы разобрали и основные признаки воли, и структуру волевого акта, и первичные, вторичные и третичные волевые качества. Да, об эмоциях мы тоже говорили, как и о чувствах.

– Андрей Григорьевич, но вы ни слова не сказали о любви! Это же тоже чувство, – сказала уже другая студентка.

Да, сколько лет преподаю, столько меня и удивляют порой студенты.

– Отличное замечание. И мне очень нравится, что вас так заинтересовала психология. Так давайте каждый из вас для зачета напишет мне небольшое эссе. Тема «Что такое любовь?»

И ситуация всегда одна и та же. Не стоит забывать, что эти молодые люди сейчас в том самом прекрасном возрасте, когда и думают только о любви. Точнее, в них бушуют гормоны. Еще и весна началась.

Подобные эссе я часто даю, когда кто-то вот так выступает. И мне нравится слушать ответы. Иногда глупые, иногда сухие, а иногда и довольно интересные. У каждого своя теория относительно любого вопроса.

Конечно, заочники интереснее выглядят. Люди разных возрастных категорий, разных профессий… Но посмотрим, что мне выдаст эта группа. Такие молодые, такие наивные. А тема любви будет им интересна.

Но новые теории я с удовольствием выслушаю, даже стараясь не показать своего скептицизма.

– И вы поставите зачет, если мы напишем? – радостно спросил сонный парень в конце аудитории.

– Если бы вы были будущими психологами, то, конечно, не поставил бы. А так, – улыбнулся я, – зачем мучить студентов технического вуза, правда? Но, – поднял руки, чтобы успокоить радостную молодежь и спустить их немного с небес на землю, – если я увижу что-то из работ Кемпера, Стернберга, Зацепина или еще какого-то ученого хоть у одного из вас, то зачет будет проходить по стандартной схеме. Только ваши мысли, подкрепленные полученными знаниями. И никакой лирики, пожалуйста.

Студенты радостно закивали. Странная особенность человеческой психики, еще и поговорка на эту тему есть. Из огня да в полымя. Они думают, что проще написать небольшое сочинение, а не зубрить основы психических процессов и состояний, но кто знает, кто знает…

В любом случае зачет поставлю всем, но не за красивые глаза.

Я вышел из аудитории и посмотрел в ежедневник, а потом на часы. Полчаса до встречи с Диной. Успею.

В машине было невыносимо. Конец апреля, а такая духота. Сбросив пиджак, закатал рукава рубашки и включил кондиционер на полную мощность, глядя, как из корпуса института выходят студенты. Я даже по их внешнему виду, выражению лица мог определить, с какого они курса.

Только даже будущие выпускники казались мне молодыми. Стареешь, Андрей, наверное. Ну вот, студентов просил без лирики, а сам начинаю.

– Идиот, – буркнул себе под нос, посмотрев в зеркало над головой.

Дина ждала меня в кафе, двигая пальцем по кругу чашку кофе. Красивая она женщина, а теперь еще и счастливая. И я гордился тем, что вырастил одного из лучших психологов, которых знал, хотя психом она тоже была на все сто.

– Здравствуйте, Дина Анатольевна, – присел я за стол напротив нее.

Странная привычка обращаться друг другу то официально, то по-дружески.

– Даже не поцелуешь? – приподняла Дина одну бровь и вроде бы обиделась, но глаза откровенно усмехались.

– Чтобы меня потом твой муж закатал в бетон и отправил в Марианскую впадину?

Она рассмеялась. Так задорно, что на нас обратил внимание бармен и я тоже не смог сдержать улыбку.

– Ярослав лапочка, – сказала Дина, но это была скорее ирония.

– С острыми зубами и хорошим ударом с правой.

– О, он и с левой отлично бьет, я проверяла.

Теперь моя очередь была приподнимать бровь в удивлении. Конечно, вряд ли Ратомский бьет Дину, но ее последние слова не понял.

– Андрей Григорьевич, ну мы выпускаем пар в спортзале. Ты же знаешь, что иначе мы не можем.

– Я уже говорил, что вы оба психи?

– И не один раз. Когда-нибудь и тебе так повезет.

– Я уже не в том возрасте, Дина, ох, не в том. Слишком реально смотрю на вещи.

– Андрей, когда тебя накроет, в задницу засунешь психологию и все типологии любви.

– Давай лучше о работе, – поморщился я.

Спорить с этой женщиной бесполезно. Только мигрень наживать. Только тогда я еще не знал, что моей головной болью станет отнюдь не Дина.

Часть 1 "Гипотеза" Глава 1. Карина

Я вытерла кровь с губы тыльной стороной ладони, но промолчала. Хотя мысленно представляла, как беру что-нибудь тяжелое и начинаю с криком опускать на голову Димы. Этому приему меня научила мама, когда я только начала спорить с учителями в школе и с отчимом. Проблемная девочка, слишком эмоциональная и не умевшая молчать. Со мной было сложно, и не только в переходном возрасте. Но сейчас я молчала.

До этого момента Дима никогда не поднимал на меня руку, хотя я знала, что уже лет десять руки у него чесались. Мама останавливала – она была его якорем.

Но теперь мамы нет. Уже месяц как нет, а пощечину, да такую, что рассекла губу, я получила только сейчас.

Больно? Нет.

Обидно? Нет.

Пусть у отчима и был удар таким, что искры из глаз сыпались, но мне было его жаль.

Дима посмотрел на меня уставшим взглядом, а потом взял оставленный на тумбочке стакан с виски и сказал:

– Карина, я не хотел…

– Хотел, – тихо сказала я.

Он выглядел жалким и понимал это. Человек с состоянием, которое бы спасло какую-нибудь африканскую страну. Человек, давно сделавший себе имя. Да вроде как для многих и с большой буквы «Ч». Только я его никогда таким не считала.

И как мама столько лет с ним жила?

– Карина…

– Что?

– Где она?

– Я не понимаю, о чем ты.

Который вечер Дима меня пытал, правда, до этого без рукоприкладства. Сегодня не сдержался. Алкоголь, наверное. Я, конечно, не психолог, как мама, но она бы так и сказала.

– Карина, не будь дурой! Да кто ты без меня? Ноль без палочки.

Я едва сдержалась, чтобы не послать его. Хватит! Я это терпеть не намерена.

– Дима, да ты ненормальный, – усмехнулась я.

Кровь с губы уже капала на мои колени, а потом стекала на дорогой паркет. Отчим вроде даже забылся – нахмурился, залпом допил остатки виски и сказал:

– Я позвоню врачу.

– Лучше свали отсюда.

– Карина, не провоцируй меня.

– Да-да. Потому что у тебя бабки, связи и парочка амбалов за дверью, так?

И несмотря на все это, он был жалок.

– Запомни, – предупредил Дима, – из города ты не уедешь.

– Я и не собиралась, – пожала плечами.

Как же! Плохо меня папочка знает. В четырех стенах я сидеть не собиралась. Увы, не в моем характере. И так держалась из последних сил, чтобы не зарядить ему по яйцам или не сигануть самой с манхэттэнского небоскреба.

Но девочка я непредсказуемая, и план у меня уже есть. Завтра реализую, Дима, и ты мне не помешаешь.

Он ушел, а я поднялась с кресла и подошла к окну. Ощущение падения, когда смотришь вниз. Еще и подоконника нет – только стекло. В отражении я видела себя, несмотря на то, что пыталась сфокусироваться только на неугасающих огнях Нью-Йорка. Мне жаль прощаться с этим городом, он стал родным. Я прожила здесь десять лет, я стала частью этой суматохи…

Собрав в рюкзак немного вещей, проверила документы, деньги и вышла из комнаты. Дима сидел в гостиной, глядя уже немного осоловелым взглядом в телевизор. Услышав шаги, спросил:

– Куда?

– К Лиле.

– Нахрена?

– Ты же сам советовал обратиться к врачу.

– Карина!!! – взревел он. – Мозгоправ – это не врач.

За Лилию стало обидно. Человек Стэнфордский университет окончил, бакалавриат, а ее даже за врача не принимают. Может, она, конечно, пересадку сердца и не сделает, но в плане психиатрии ей нет равных.

– Мне нужна психотерапия, потому что я стала жертвой домашнего насилия, – серьезно ответила я, чуть не рассмеявшись от того, как Дима начал багроветь.

– Я же сказал, что не хотел… Ты сама меня спровоцировала!

– Тогда мне тем более нужна помощь.

– Ты несносная девчонка!

– Ага, – не стала я спорить и двинулась к выходу из квартиры.

– Мой водитель тебя отвезет. И будет ждать, – в спину бросил мне Дима.

– Окей, – согласилась я и, не оборачиваясь, показала ему средний палец.

Увидел отчим или нет, но на душе стало теплее.

Лиля перебралась в Бруклин после развода, так что от Манхэттена я добралась быстро. Вернее, водитель добрался. Молчаливый шкафчик, имени которого я даже не помню. Ричард? Нет, то был предыдущий. Виктор? Я их всех называла просто Джо, чтобы не путаться.

– Я вас жду, – сказал он, остановившись.

– Жди меня, и я вернусь…

Вряд ли он, конечно, знаком с русской поэзией, но с языка прям сорвалось. Я вышла из машины и даже подмигнула ему.

– Я уже думала, ты не приедешь, – тихо сказала Лиля, стоя возле открытой двери в квартиру, а потом нахмурилась, когда я подошла ближе: – Что с губой?

Я отмахнулась и, поставив рюкзак на пол в коридоре, спросила:

– Что-нибудь узнала?

– В Москве у меня мало знакомых, – покачала она головой. – Но я попыталась. Твоих бабушку и дедушку не нашла, потому что по старому адресу они не живут, но в фотографиях на сайте института, где училась твоя мать, ее выпуск есть, пусть и не лучшего качества.

– И что?

– Одного человека я узнала, – загадочно усмехнулась Лиля. – Мы с ним виделись несколько лет назад на конференции в Санкт-Петербурге. Если бы у меня было больше времени, мы бы узнали больше…

– Лиля, у меня нет времени! Давай начнем хотя бы с того, что ты узнала. Мне нужно сегодня же уехать.

– Ты нетерпеливая, ты импульсивная. И ты страстная, бросаешься туда, не знаю куда, надеясь на авось.

– Давай без психологических портретов.

Лиля – гениальный чтец, не помню, как это по-научному называется. Но человеческое поведение и мимика раскрываются перед ней как книга.

– Его зовут Калинин Андрей Григорьевич. Он довольно известный психолог, и пока это единственная ниточка, которую я нашла.

Еще один психолог! Хотя чего удивляться, если Лиля сказала, что он учился с моей мамой.

Час я просидела, ища информацию в интернете на этого Калинина. Может, он мне и не поможет, но попробовать стоит. Мама никогда о нем не упоминала, да она вообще мало о ком говорила, из тех, с кем была знакома до встречи с Димой.

Я открыла одну фотографию, датированную этим годом. А ничего такой мужчина, исключительно с эстетической точки зрения, потому что меня не привлекают мужчины, которые годятся мне в отцы. Хотя пока еще не знакомый мне Андрей Григорьевич выглядел действительно импозантно, и даже легкая седина на висках как будто добавляла изюминки. Сеточка морщин возле глаз делала его обаятельней, а полуулыбка – загадочней.

– Ты сейчас дыру в экране прожжешь, – услышала я голос Лили, и она поставила передо мной чашку кофе. – Красивый мужик, – кивнула на ноутбук. – И, кстати, довольно харизматичный, насколько я могу судить по нашей встрече.

– Староват, – осадила я Лилю. – И даже тонны обаяния не помогут вернуть утраченную молодость.

– Какая же ты молодая и глупая… Дело ведь не в молодости и не в возрасте.

– Ладно-ладно, – примирительно начала я, пока не началась очередная лекция. Вот вроде Лиля и всего на пять лет меня старше, а кажется, что иногда я в ней вижу свою маму. – Он милый, симпатичный, обаятельный мужчина, не буду спорить, – сарказм мой не укрылся от глаз маминой коллеги. – Спасибо тебе, Лиль.

– Вот когда все получится, позвонишь мне из России и скажешь свое «спасибо», а пока тебе надо как-то выбраться из квартиры, минуя очередного Джо. Интересно, на какой фабрике этих амбалов штампуют? Все на одно лицо.

– У тебя все окна выходят на одну сторону, где как раз этот Джо и слушает Синатру, сидя в машине.

– Карина, давай еще раз и по порядку…

– Я незаметно сваливаю из твоей квартиры, добираюсь до аэропорта Кеннеди. Рейс Нью-Йорк-Москва с сорокаминутной пересадкой в Цюрихе. Прилет в Домодедово, откуда я еду на Казанский вокзал и там уже на поезде поеду к этому, – кивнула я на открытый ноутбук, – Калинину. А если он мне не поможет, то буду действовать по обстоятельствам.

– Только звони мне, Карина, чтобы я не волновалась.

– Ты понимаешь, что Дима догадается…

– Ой, – отмахнулась Лиля, – плевала я на него. Не опустит же он меня в цементе на дно Гудзона. Мы не в России и сейчас не девяностые.

– Спасибо.

Лилии палец в рот не клади. Она морально может уделать и Диму, и всех его Джо.

– Карина, еще… Если вдруг тебе понадобиться какая-нибудь помощь, то в том же городе живет Ставров Евгений Алексеевич, он работает в полиции. Скажешь, что от меня, если он, конечно, еще помнит свой цветочек.

Говорила это Лиля с таким выражением лица, с такой интонацией, что прям сердце сжималось. Видимо, этот Евгений Алексеевич не просто старый знакомый. Может, когда-нибудь я попрошу ее рассказать мне эту историю, но сейчас пора.

– Итак, какие идеи?

Лиля тряхнула головой и снова стала сама собой.

– Идем, – сказала она. – Высоты не боишься?

– Ты же знаешь, что нет.

– Тогда я придумала, как тебе незаметно улизнуть от любителя Фрэнка Синатры.

Глава 2 Андрей

Я мучил себя и мучил студентов. Даже открытые окна не спасали в аудитории под самой крышей. Все каждую минуту смотрели на часы или в телефоны, но время тянулось невыносимо медленно. Даже не думаю, что они что-то запомнили из того, что я говорил.

Когда я почти превратился в вареного рака, лекция закончилась. Наверное, мне хотелось вылететь из аудитории с радостным воплем, но преподавательский статус не позволял.

Едва последний студент вышел из аудитории, даже староста не дала заполнить журнал, как я услышал:

– Андрей Григорьевич?

Да, именно с вопросительной интонацией. Прогульщица? Заочница? Я поднял глаза и увидел перед собой молодую девушку, даже почти девочку. Светлые волосы, собранные в неаккуратный хвост, ноль макияжа… И какая-то усталость на лице, как будто она не спала сутки.

– Зачет? Курсовая? Экзамен? – спросил я.

– Ни первое, ни второе, ни третье, – ответила она, подходя ближе.

– В этих стенах больше ни о чем я не разговариваю.

– А вы зануда.

– Что, простите?

– Вы меня услышали, – усмехнулась она. – За пару секунд или потому, что вы переспросили, мое мнение не поменяется.

Дерзкая. За словом в карман не полезет.

– Девушка…

– Меня зовут Карина.

– Хорошо, Карина, что вам от меня надо? Аспирантов я не беру, магистрантов тоже, хотя вы, скорее, первокурсница.

– Я вообще-то окончила Колумбийский университет.

– Рад за вас.

Она меня начала раздражать. Жара, в аудитории дышать нечем, а тут еще какая-то пигалица мне выносит мозг. Пусть она хоть Гарвард окончит, но разговор начала не с того.

– Мне надо с вами поговорить, – сказала она.

– Если вы, девушка, не студентка этого вуза, то нам не о чем разговаривать.

Я прошел мимо нее и понял, что в коридоре стало легче дышать. Может, зря наехал на девчонку? Но я был относительно вежливым, а она начала непонятно с чего. Кивая студентам в коридорах и на лестнице, вышел на улицу. Машина опять на самом солнцепеке.

Открыв все двери, хотя вряд ли это поможет, я представил себя под душем. Сила мысли – она помогает. Я почти перестал изнывать от жары, такой непривычной, но тут же снова услышал:

– Андрей Григорьевич.

Блондинка… Как ее? Карина, кажется… Она стояла передо мной с таким решительным видом, как будто я тут же должен был ответить: «Да, моя белая госпожа».

– Девушка, что вам надо? – спросил я, давая своим тоном понять, что разговоры меня вообще не интересуют.

– Давайте поговорим.

– О чем?

– О моей матери.

Вот тут ей удалось меня заинтересовать. Блядь, надеюсь, она сейчас не заявит, что я ее отец. Только этого не хватало! История в стиле мексиканских сериалов не подойдет. Вроде как перед смертью мать ей рассказала, что у нее есть отец, и несчастная девочка пытается его найти. Даже в мыслях звучит отвратительно.

– Девушка, – немного снисходительно начал я и понял, что этот тон ей не нравится.

– Меня зовут Карина! И не надо на меня так жалостливо смотреть. Мне двадцать пять, я взрослый человек и просто хочу найти ответы.

Да в ней страсти на троих бы хватило. Или даже на пятерых. Я невольно улыбнулся и ответил:

– У вас неправильный подход к поиску.

Ее, кажется, все больше и больше раздражала каждая моя фраза. Только странно, что теперь я относился к ее фразам спокойнее. И было интересно наблюдать, как ее ноздри раздуваются, кулаки сжимаются…

– До свидания, – я даже улыбнулся, говоря это, и начал закрывать двери в машине.

Когда добрался до водительского места и уже хотел захлопнуть последнюю дверь, она сказала:

– Мою мать звали Анна. Анна Ковцевич.

Я замер с рукой на двери и снова посмотрел на девушку. А она похожа на мать. Теперь вижу.

– Звали? – спросил я.

– Она умерла месяц назад.

– Соболезную, – вежливо ответил я, все еще не понимая, что этой девочке от меня надо.

– Спасибо.

– До свидания.

– Да подождите же вы! – закричала Карина. – Что же вы все не хотите меня выслушать? – она вроде бы еще хотела что-то добавить, наверное, нецензурное, но передумала.

– Девушка…

– Меня зовут Карина, – повторила она с нажимом.

Злилась, но старалась не показывать этого. Вывод: ей что-то от меня надо. Только Аню я сто лет не видел. И что могло понадобиться ее дочери от меня, я вообще без понятия.

– Хорошо, Карина. Ни в аудитории, ни на улице я от вас не услышал ничего вразумительного. Раз. Вы как-то немного не так начали знакомство со мной. Два. И продолжаете настраивать агрессивно к себе. Три.

Она смотрела на меня, все больше раздувая ноздри и распахивая глаза. Импульсивная девочка – Анна такой не была.

– Вы… Да вы… – сказала наконец. – Вы чертов зануда! Это с возрастом приходит или вы всю жизнь таким были?

А теперь она уже не следила за языком. То ли у нее неконтролируемые вспышки агрессии, то ли я ее так раздражаю, хотя ничего для этого не сделал.

– Вы меня назвали только что занудой, да еще и старым. Не перебор ли для знакомства?

Карина подошла к двери машины, на ходу сжимая и разжимая кулаки. А мне, признаться, было просто смешно. Казалось, дотронься до нее – лопнет как воздушный шарик.

– Мне, наверное, стоит извиниться? – спросила она.

Да ей точно от меня что-то надо.

– Это ваше дело, – пожал я равнодушно плечами.

– Да вы невыносимый человек! – рявкнула Карина, и несколько студентов, куривших неподалеку, с интересом на нас уставились.

Не хватало только сплетен в институте. Судя по всему, эта девочка мечтала сейчас опустить что-нибудь тяжелое мне на голову, но при этом понимала, что это будет конец нашего разговора. Я взвешивал решение с минуту, а потом вздохнул:

– Садитесь в машину.

Она даже не поверила. Пару раз моргнула, а потом быстро, наверняка боясь, что я передумаю, подошла к пассажирской двери и устроилась в салоне.

– Можете мне не «выкать», – сказала уже спокойно, – а то я чувствую себя старой.

– Примерно, как я? – не сдержал я усмешку, заводя мотор.

– А мне говорили, что вы обаятельный и привлекательный, пока я не увидела ни одного, ни другого.

– Вы за десять минут оскорбили меня дважды.

– Как-то само получается. Вы верите в нелюбовь с первого взгляда?

– Кажется, готов поверить, – тихо я сказал и спросил уже громче: – Итак, что вам от меня надо?

Глава 3 Карина

Я не знаю, почему он меня так раздражал. Может, усталость от дороги, может, его надменный вид и тон, которым он разговаривал. Вот вроде ничего плохого и не говорил, но хотелось нахамить ему. И да, я все-таки не сдержалась.

Не думала, когда ехала, что будет так сложно общаться с Андреем Григорьевичем. И где тут Лиля рассмотрела харизматичного мужчину? Ну ладно, присмотрюсь получше, хотя первое впечатление у нас друг от друга… С коммуникацией у меня никогда проблем не было, но сейчас я, наверное, выглядела какой-то дикаркой. Казалось, даже с Димой проще было наладить общение.

После его последнего вопроса я даже не знала, что ответить и с чего начать. Поэтому предложила:

– Пообедать не хотите?

– Надеюсь, ты не на свидание меня приглашаешь?

О, а у него чувство юмора имеется. Никогда бы не подумала. Только в ответ снова захотелось съязвить. И что же это такое?

– Нет, – ответила я и прикусила язык, чтобы не ляпнуть что-нибудь, о чем снова пожалею.

А так и тянуло что-то вроде: «Вы высокого мнения о себе» или «Вы не в моей возрастной категории».

Через минут десять Калинин въехал на стоянку ресторана и, заглушив двигатель, спросил:

– Идем?

Да он издевается надо мной! Привез в какое-то пафосное заведение, хотя прекрасно видит, что я не при параде. Или хочет посмотреть, как я дресс-код не пройду? Я снова непроизвольно сжала кулаки, но ответила:

– Идемте.

Вздернув подбородок, вроде как все нормально, я двинулась к стеклянным дверям, но Андрей Григорьевич дернул меня за локоть назад уже возле самого входа. Я обернулась и почти уткнулась в его шею носом. А пахнет он приятно. Как будто морем и цитрусами.

Господи, Карина! О чем ты думаешь?

Я подняла голову и удивленно на него посмотрела.

– По правилам этикета мужчина первым заходит в ресторан.

Вот опять! Вроде ничего плохого не сказал, но мне показалось, что это намек на мою дремучесть. Как будто я не из Нью-Йорка приехала, а из какого-то села.

– Я знаю. Может, вы уберете от меня руки?

Калинин поморщился, но ладонь разжал. Я ему тоже не нравлюсь, тут к бабке не ходи.

В ресторане, где никто даже не обратил внимания на то, как я одета, мы заняли столик в конце зала, и официантка так обхаживала моего спутника, как будто перед ней сидел Брэд Питт в свои лучшие годы, а не какой-то препод преклонного возраста. Может, я одна не вижу его достоинств?

Ладно, одно рассмотрела. Парфюм он выбирать умеет.

После того, как мы сделали заказ, а улыбающаяся официантка поставила перед нами два стакана воды, Калинин посмотрел на меня и снова спросил:

– Так что тебе от меня надо?

– Вы хорошо знали мою мать?

Он барабанил пальцами по столу, и это меня тоже, черт возьми, раздражало. Думал Андрей Григорьевич долго, успел полюбоваться видом за окном, а потом ответил:

– Как тебе сказать… Есть люди, которых я знаю намного ближе, а есть вещи, которые дети не должны знать про родителей.

Он точно надо мной издевается! И это ответ? Да ни один нормальный человек не станет так разговаривать.

– Да ну вас к черту! – снова не выдержала я.

Ни один мускул не дрогнул на его лице. Калинин даже слегка улыбнулся, чем окончательно меня вывел из себя. А потом… Как-то все быстро произошло. Он поднялся со своего места со стаканом в руках и вылил содержимое мне на голову, сказав при этом спокойно:

– Остынь, девочка.

Получилось ли у него? Нет. Я пару секунд просто открывала и закрывала рот, а потом подорвалась, закричав на весь зал:

– Ты совсем охренел?

К нам подбежала официантка и спросила:

– Андрей Григорьевич, все в порядке?

– Да, – ответил он и подал мне льняную салфетку. – Девушка решила освежиться.

– А-а-а… – протянула официантка, но тут же замолчала и отошла.

Я вытерла лицо, немного промокнула волосы, чтобы с них не капало, и уже хотела бросить салфетку на кожаный диван, но вернулась девушка и предложила:

– Может, вы пересядете? Я пока здесь приберу.

Калинин кивнул и устроился за соседним столиком, повернувшись ко мне:

– Так и будешь стоять посреди зала?

Как же я хочу… Даже не знаю, что было бы лучше – скормить его аллигаторам, сжечь заживо или снять кожу тупым ножом? Наверное, все мои мысли были написаны на лице, потому что Калинин усмехнулся и заметил:

– А ты кровожадная.

Да он просто будит мой внутренний вулкан! Пусть это будет первый и последний день, когда я его вижу, иначе во мне проснется желание убивать.

– А вы, – парировала я в ответ, садясь напротив, – просто хам.

– Это я-то? Послушай, меня не так-то просто вывести из себя, но у тебя это получается. А теперь просто заткнись и не порти мне аппетит.