Жрица. Запретная слабость властителя.

Глава 1

Меня зовут Мария Николаевна Калех. Мне тридцать пять лет. Я закончила Военно-медицинскую академию им. Кирова в Питере. И я – военно-полевой хирург. А еще я неваляшка. Меня бьют, а я поднимаюсь. Снова и снова, и вытаскиваю других. Привычка у меня такая выработалась.

В данный момент я, ругаясь про себя матом, разворачиваю полевой госпиталь в Богом забытой маленькой стране, под завывания сухого ветра и под его хлесткие, как удары плетью, песчаные порывы. В стране, где на ее беду нашли огромные залежи нефти. И теперь несколько акул вцепились в жирную рыбешку, стремясь урвать себе кусочек побольше.

Нас привезли сюда на джипах. А модули скидывали с парашютами с вертолетов. Четыре модуля.

Все. Время пошло. От нуля до двух часов на выбор места. Вперед, Маша.

Что главное когда планируешь госпиталь? Безопасность. Но еще нужна, кровь из носу – вода. А она была только здесь. И приходилось выбирать между ней и “не стреляют”.

Что же делать с обстрелами? Они еще бывают. Хоть и редко.

На сейчас есть подвал, где можно укрыться. Потом вроде обещают, что линию фронта отодвинут. И скоро. Ладно, прикажу обложить палатки мешками с песком для хоть какой защиты, благо этого добра здесь завались.

Через полчаса беготни на открытом пространстве мне казалось, что песок везде: вокруг и внутри меня. Закрытое лицо и очки не спасли. Песчинки гонимые ветром царапали кожу, сдирая ее до костей, проникали в нос, рот.

Особенно в рот, потому что я постоянно орала. В этих монотонных завываниях иначе тебя никто не услышит. А мне надо было развернуть госпиталь на пятьдесят коек. Прямо на этом конце мира в полуразрушенной деревне.

Следующий этап – развертывание. Люди разделились на команды: одна собирала палатки, вторая разворачивала генераторы с кабелями. Третья собирала станцию водоочистки.

Скоро повезут раненых. Много раненых. У нас есть часа два-четыре.

Это еще стрелять не начали. Местные армейцы помогали как могли. Руководил ими генерал, не помню как его звали. Я к нему так и обращалась – генерал. Не до церемоний мне. Я получила приказ, и я его выполняю. Мы с ним в одной команде.

Генерал, здоровый смуглый мужик с накаченной татуированной шеей, в данный момент нависал надо мной как скала, пробуя услышать что я ему кричала уже подхрипшим голосом. Красивый, брутальный, с жестким взглядом и плотно сжатым ртом. Интересный.

Надо же, я впервые посмотрела на мужскую особь, как на мужика. Конечно это звучит странно, потому как их было около меня столько, что глаза разбегались, но я уже давно для себя вычеркнула девичьи мечты о своем единственном и неповторимом. А тут нате вам мысль какая в голову легла. Впервые за эти шесть лет. Шесть лет как меня бросили, даже не так: меня променяли на дочь высокопоставленного военачальника.

У моего любимого, бывшего любимого, начался сразу стремительный рост в карьере, звездочки на погонах, переезд в Москву в центр. А я в то утро, когда он проведя со мной ночь, сказал что женится, не на мне, мать его, на другой, вычеркнула его из жизни, как и впрочем всех остальных мужчин на свете, и выбрала себе места очень отдаленные от столицы, там где рвутся снаряды и свистят пули, там где раненые ждут помощи, а я разворачиваю госпитали, оперирую и засыпаю тут же в углу после операций, потому что сил дойти до матраса у меня просто нет.

Глава 2

Жизнь, где я научилась искать воду в джунглях, бороться с насекомыми, отличать ядовитую змею от неядовитой. Вытряхивать обувь, прежде чем надеть, потому что там может сидеть скорпион. Перетаскивать раненых, совершать марш-броски, стрелять, затыкать раны тампаксами, которые я таскала с собой.

Я научилась работать при любых условиях: при отсутствии воды и электричества, когда не оставалось медикаментов. Научилась держать лицо и не показывать страха или жалости, когда проводила триаж.

Иногда в этот момент в голове часто появлялась отстранённая мысль, почему всё-таки сортировка переводится как три-аж, ведь на самом деле в ней участвовало четыре цвета. Зелёные – лёгкие раненые. Жёлтые – стабильные. Красные – требующие срочной операции. И чёрные – те, кому уже не помочь.

Ещё что требовалось в моей профессии – стрессоустойчивость, быстро соображать и управлять. В моём подчинении было от 10 до пятидесяти человек. И все должны действовать по моей команде, как один организм.

Какая разница- мужик ты или баба. Хладнокровие – вот качество, которое нужно в моей работе. Я –неваляшка. Падаю и сразу поднимаюсь.

Ни один мускул на моём лице не дёргался, даже когда мне говорили, что борт не прилетит и мы должны идти, таща раненых через горы, хотя внутри всё орало от ужаса и бессилия.

Когда я научилась этому? Да ещё тогда, когда мне мой любимый говорил, что я всегда была умной девушкой и я должна понимать, что карьера ему важнее всего. Ведь он мечтает стать генералом. Флаг тебе в руки, дорогой.

Вот тогда я и обрела это умение. Как его ещё называют? Покерфейс, кажется. Если бы я умела играть в карты, мне бы не было равных.

И сейчас, пробуя услышать генерала сквозь ветер, и вглядываясь в его чёрные глаза с обжигающим взглядом, я отстранённо подумала о том, есть ли у него жена. Почему эта мысль пришла в голову? Не знаю. Может, потому что у меня уже шесть лет не было мужчины. Я уже не видела себя в роли жены. Плюс тот осколок в живот пять лет назад перечеркнул мне возможность когда-нибудь стать матерью. И тут столкнувшись с этим генералом, от которого резко пахло пряностями, ощутимыми даже в песчаную бурю, я почувствовала, как мне стало тяжелее дышать.

Но опять ни один мускул у меня на лице не дрогнул. Наконец, я смогла его услышать.

— Палатку укрепили, — орал генерал, — куда операционный блок размещать? Покажете?

Я кивнула, и мы забежали, наконец, хоть в какое-никакое защищённое от песка помещение. Я сняла ненавистную повязку с лица и головы и тряхнула волосами. Шпильки упали, и моя ярко-красная грива разлетелась по плечам, обтянутым военно-полевой формой. Вот такой у них был странный оттенок. Генерал немигающими глазами окинул меня взглядом. Снаружи послышался звук мотора.

— Женщина замужем? — вдруг поинтересовался он.

— Там побывать не удалось, — усмехнулась я и добавила мысленно: ” И впрочем вряд ли когда-нибудь удастся ”. Не, ну надо же. Современный мир, а он меня называет так, как будто мы в первобытном мире у очага сидим. Чем-то этаким повеяло от его слов. Упорно этот мужчина не называл меня ни по званию, ни по имени. Никак. Женщина и всё. Хотя внимательно прислушивался во всём касательно остального.

И в этот миг в воздухе раздался противный протяжный громкий свист и взрыв. Ууу, как не вовремя-то. Миномётный обстрел.

— В укрытие, — скомандовал генерал и, схватив меня за руку, дёрнул из палатки. Мы выскочили. Подвал, где можно было укрыться, находился в каких-то десяти метрах от нас, которые надо было еще успеть пробежать. Следующий взрыв накрыл нас.

Глава 3

Я пришла в себя оттого, что кто-то меня просто тряс за грудки и кричал навзрыд:

— Маха, просыпайся. Просыпайся же, наконец.

Я с трудом открыла глаза. Какая-то девушка рыдала у меня на груди.

— Что случилось? — просипела я, до конца не приходя в себя.

— Маха? — девушка подняла голову и всмотрелась в моё лицо.

— Маха? — эхом повторила я.

— Ты очнулась, Маха. Мы спасены!

Я с трудом сфокусировалась на девушке, смеющейся сквозь слёзы. Эту дамочку я видела в первый раз. А во что она одета? Я такие платья разве только в кино видела. А что у неё на теле? Татуировка паутины?

— Я за нашими сбегаю. — и девушка рванула куда-то.

Скосила глаза на комнату. Высокие сводчатые потолки. Откуда в этой деревне такие потолки? С трудом повернула голову. В арочном окне висела огромная синяя луна. Я лежала и пялилась на неё не мигая. Это я где вообще? Прядь волос упала на глаза, и я подняла руку, чтобы убрать её, но так и замерла . На руке была такая же татуировка, как у убежавшей девицы.

В следующий миг моему телу стало нестерпимо горячо и руку окутало синее пламя. Это что такое? Я горю? Почему синим пламенем? На этот вопрос я не смогла придумать ответ, потому что провалилась в спасительное забытье и оказалась в клетке.

Странной, подвешенной в тумане, большой клетке. В углу, обхватив колени и опустив голову, сидела женщина и раскачивалась.

— Здравствуйте, не подскажете, где я?

Женщина резко подняла голову, я увидела саму себя. Свою точную копию. По щекам которой катились слёзы. Да что здесь вокруг плачут? И тут её губы задрожали, и она вдруг улыбнулась. Дурдом какой-то. И эта тоже плачет и смеётся одновременно.

— Вы кто, и где я? И что, собственно, происходит?

Она вскочила и буквально прыгнула ко мне. Да, это была точно я. Разница у нас была в том, что я была в форме, а она в длинном чёрном, похоже, кожаном платье с очень глубоким декольте. И ещё, её тело покрывала паутина. Такую же я видела минуту назад на своих руках.

— Ты – мой двойник из другого мира.

— Другого мира? — я позволила себе изумлённо приподнять бровь.

— Да. Миров много. Некоторые сильно отличаются, некоторые похожи, но телами людей. Как вот наши. Я притянула тебя. Я смогла. Получилось. Тело приняло тебя, и сила признала. Другие не смогли.

— Кто другие? — я себя чувствовала немного не в себе. Может, меня контузило? И я теперь навек заточена в мире галлюцинаций. А может это сон?

— Другие я. И они уходили, а я оставалась здесь. Ты смогла.

И она схватила меня за руки и затрясла.

— И что теперь? — осторожно поинтересовалась я, пробуя отцепиться от себя само́й. — зачем вам я? В этой клетке вместо вас сидеть? Тогда извините, но я лучше пойду. Меня там родители заждались, наверное, на небесах.

Я честно, никогда не сталкивалась с потерявшими рассудок, тем более с собой и впервые за столько лет немного опешила.

— Я не могу очнуться, но не могу умереть.

В коме, что ли, лежит? Я опять подняла вопросительно бровь. К чему мне это знать, спрашивается? Мы стояли лицом к лицу, и если бы не одежда и татуировка, можно бы было подумать, что смотрюсь в зеркало. А моё отражение затараторило:

— Жизнь во мне ещё теплится, но я не могу ожить, потому что связь души и тела разрушена, но также я не могу умереть. Сила не пускает. Почему-то она не перешла к одной из сестёр Я не могу ни проснуться, ни уйти, пока кто-то не займёт место моей души. Тот, кого примет сила. Ты была последняя. Отпусти меня, пожалуйста. Это страшно — быть запертой здесь. Я скоро сойду с ума и перерожусь во что-то страшное. Пожалуйста. Я не хочу. Пожалуйста, помоги мне, помоги моим сёстрам. Они не справятся без меня.

Я, которая не я, схватила меня за грудки, затрясла и закричала с надрывом:

— Прошу тебя, скажи да!

Глава 4

Вот честно, меня проняло, столько отчаяния было в её голосе и одновременно надежды в глазах. В глазах самой себя. Я даже представить себе не могла, что должна была чувствовать, чтобы так разрыдаться.

Наверное, я дура. Жёсткая с виду и жалостливая внутри. Ну, не могла я ей сказать нет. Да чтоб мне провалиться. И не могла я пройти мимо, хоть ничего толком не понимала, во что влезаю. Синдром спасателя у меня.

Какие двойники? Почему именно меня приняло её тело? Бред. Что это за сила? Ладно, что я теряю? Может это всё-таки галлюцинации или просто сон? Ущипнула себя за руку. Картинка не поменялась, только больно стало. Ладно.

— Да. — выдохнула я. И, может, я об этом пожалею.

— Спасибо. — меня обняли и шепнули, — если не побоишься потерять – обретёшь утерянное.

Что утерянное? Что потерять? Я вообще уже запуталась. Нет, всё-таки я сижу на чаепитии у Безумного Шляпника. Только зовут меня не Алиса…

Тут клетка исчезла. И мы оказались в какой-то башне. Странной башне с полуразломанным проёмом, в который заглядывала та самая синяя луна. На стене висели цепи с наручниками. Надеюсь, не для меня. Господи, во что я вписалась сдуру? Но уже если промычала да, то не отказываться же. Где наши неваляшки не пропадали.

— Рассказывай вводные. — ну а что я могла сказать? А отражение оглянулось, и обнаружив, что мы уже не в клетке, начало свой рассказ:

— Я, Верховная ведьма. Маха меня, кстати, зовут.

— Мария.

Девушка кивнула, в её глазах, поначалу потускших, все больше загорались огоньки жизни:

— Я глава Ковена Чёрной паутины. На этих землях очень тонкая грань с миром смерти. И когда она трещит по швам, к нам проникают и духи. Голодные, жадные до боли и страданий. Мертвецы могут переродиться в потусторонние сущности и начать уничтожать всё живое просто потому, что они зло. Мы, ведьмы Ковена паутиной закрываем эти прорехи и плетениями стараемся поддерживать толщину грани. Но силой, чтобы убить особо мощных прорвавшихся, обладаю только я, Верховная Жрица.

Ведьма? Жрица? Я не верила своим ушам. Паутина? Зло?

— Это от этих Духов спасать надо сестёр твоих? Что ты имела в виду тогда?

Улыбка стёрлась с лица Махи:

— Не только.— и она, развернувшись, подошла к проёму- сюда иди.

Я встала рядом. Впереди за полями и лесами лежали высоченные горы.

— Видишь горы?

— Да.

— Вот оттуда на нашу землю пришло ещё одно зло. Радхары. Три Западных рода. Десять лет назад.

— Сколько лет назад? — я не поняла, а почему сейчас только решили, что они зло, эти, как их? Радхары? —Это что за звери?

— Именно звери, армия сильных мужиков, обрастающих естественной бронёй — вырастающими на теле роговыми пластинами, умеющих только убивать и превращать всех в рабов. Они пришли через то ущелье, — Маха ткнула пальцем вдаль, и я увидела, как будто тонкая трещина разделяет горный массив. — их тысячи, они заняли Предгорье, но дальше пройти не смогли. Мы остановили их. Думали, что остановили, но оказалось, что ошибались. Они просто копили силы.

Радхары надели на наших женщин магические ошейники, блокирующие их силы, и забрали в свои гаремы. Заняли часть наших земель.

Долгое время мы жили в тревожном перемирии. А потом они напали снова.

В последнем сражении я смогла убить властителя, но их колдуны— шаманы смогли накрыть меня проклятьем, порвали связь души тела и я попала в ту клетку.

Я слушала её и не понимала, как мне выбираться из того во что вляпалась. Одно дело штопать, даже эти самые грани, другое — противостоять орде воинствующих мужиков. Какая там была фраза у американцев? Бог создал людей слабых и сильных, а полковник Кольт уравнял их шансы. Хочу такой револьвер. Хоти. Хотеть невредно — вредно не хотеть.

— Спасибо за великую честь назваться спасительницей этого королевства, но как ты Маха себе это представляет? Я сажусь на белого коня, и с шашкой наголо мчусь на радхаров, с которыми вы сами десять лет не смогли ничего с ними сделать?

— Не знаю. — Маха пожала плечами- теперь ты за это в ответе.

У меня от возмущения даже дыхание спёрло. Нет, ну надо же. Я такое уже проходила в другой жизни. Есть приказ, и делай как хочешь.

— Не переживай. У тебя всё получится. Я уверена. Если бы это не было в твоих силах, моё тело бы не приняло тебя. Ты получишь от меня память, знания, магию. И ещё я сделаю тебе подарок. Подарю умение одно. Кратковременное, болезненное. Я сама им не могла пользоваться, но у тебя с моей помощью — должно получиться.

Когда очнёшься – осмотрись. Поговори с сёстрами. Они помогут. Прощай. Мне наконец пора.

И я открыла глаза. И опять надо мной был высокий сводчатый потолок, закопчённый от времени, и чёрные дымчатые узоры на нём вырисовывались в образы и фантастические рисунки. А в голове складывались в мозаичную картину воспоминания Верховной ведьмы.

Я отстранённо разглядывала трещинки и перебирала в памяти разговор с Махой, анализируя полученную информацию.

Судя по мёртвой тишине, в комнате я была ещё одна. Хорошо.

Та девушка не успела привести сюда остальных. Можно всё обдумать.

Приподняла руку и всмотрелась в паутину татуировки. Паучья ведьма. Вот кто я теперь. Офигеть. Вот тебя угораздило Калех. Маха. Почти как Мария. Иногда мой, тот из прошлой жизни, называл меня так.

А что с силой? Руку окутало синее пламя. Да. Как появилась, так никуда не исчезла. Потренироваться бы ещё. Полигоны тут интересно, имеются? Дальность, убойность понять.

Скрипнула и открылась дверь. Быстрые шаги к моей кровати. И радостные возгласы:

— Маха, ты правда проснулась!

Глава 5

Я повернула голову. И это мне далось с трудом. Сколько же я лежала? Мышцы атрофировались?

Надо мной склонилась пухленькая улыбающаяся девушка. Апри—подсказала память. Блондиночка с голубыми мечтательными глазами. Сколько ей? Лет двадцать девять. Веселушка, умеющую плести под шуточки прибауточки самые убойные ловушки из паутины.

— Привет, Апри — прохрипела я. Связки, по-моему, тоже кирдык. Долго я лежала.

— Юли, Юни, быстрее — обернулась к двери ведьма. Воротник её блузки отодвинулся, показав кусочек паутинной татуировки.

— Что всё-таки случилось?— в дверь заглянули две близняшки, восточного типа. И увидев меня с открытыми глазами, хором закричали:

— Маха! Ты очнулась! Ура.

Девушки бросились ко мне и стали обнимать. Какая-то теплота накрыла меня. Как будто я оказалась в кругу семьи, которой у меня не было уже много-много лет.

Родители разбились в аварии, когда мне было 16 лет. Родственников у нас не было близких, к неблизким я сама не хотела идти, и меня отправили в детдом, где я полтора года вгрызлась в учёбу, чтобы поступить в мед. Я стала неваляшкой.

Тогда, если бы кто-то с медицинским образованием оказался рядом с родителями— может, они бы спаслись. Или бы МЧС со скорой быстро прибыли. Но увы, не судьба.

Даже на похоронах родителей у меня не вылилось ни слезинки. Я замкнулась, и единственный, кто смог приблизиться в мой внутренний круг, стал тем, кто меня потом и предал. И после его слов, мои глаза были покрыты льдом.

Я с такими же сухими глазами приняла информацию, когда очнулась после ранения, что осколок лишил меня того, о чём я глубоко в душе мечтала. Родить когда-нибудь ребенка.

А сейчас… мне захотелось расплакаться, впервые за эти девятнадцать лет.

Девушки тормошили меня, гладили руки. Радость их была такая искренняя, что я лежала и глупо улыбалась.

Потом прибежали остальные, все, кто был в данный момент в замке, и в комнате стало тесно. Сёстры посылали хвалу небесам, что я пришла в себя, трещали без умолку, обнимали меня, пока самая строгая и рассудительная Янва не выгнала их всех делами заниматься, а Апри отправила сготовить мне какую-нибудь жидкую кашку.

Пока Янва занималась наведением порядка в этом бедламе, я по полочкам раскладывала для себя информацию про Ковен:

— Как интересно. Ведьмы ближнего круга при третьем ритуале брали себе имена, которые чётко совпадали с названиями месяцев. Только Верховная Жрица имела привилегию оставить родовое. И ближний круг неизменно составляли двенадцать сестёр. Ни больше, ни меньше. Если одна из ведьм погибала, в течение суток совершался ритуал над новой и “новорождённая" сестра принимала имя погибшей.

А если такое не сделать, то плетения защиты будут слабеть, и те, что назывались потусторонними сущностями начали бы прорываться из-за грани. Тринадцать ведьм—тринадцать кирпичей в единой стене защиты.

Но в фундаменте этой стены была Верховная ведьма. Вот почему Маха так переживала. Жрица, ещё её так называли — это канал, по которому текла магия на Ковен, к сёстрам, паутине. На ловушки защиты и на атакующие плетения. И пока Маха лежала в коме, ручей медленно пересыхал. Только сейчас я осознала причину отчаяния Махи и её безумную радость по поводу моего появления.

— Ну здравствуй Маха.— села рядом на кровать Янва. Она была самой старшей из сестёр. Не особо сильной, но очень упорядоченной. Усталые глаза вглядывались в моё лицо, и лёгкая улыбка коснулась её тонких губ.

— Расскажи, что у нас в Ковене творилось, пока я спала. Много прорывов грани было?— я коснулась её руки и приветственно сжала.

— Хватало, но Августа организовала постоянные дежурства сестёр. Разлиновала королевство на квадратики и расставила ведьм. Девочки носились как угорелые, латали прорехи, лишь только они намечались, и сразу скажу — эти два месяца работали на износ. Тяжело нам пришлось без тебя. Магической силы становилось всё меньше, боялись уже, что из своей жизненной занимать начнём.

Губы Янвы дрогнули, она пристально посмотрела на меня и продолжила шёпотом:

— Мы не понимали, что произошло тогда. Ты умерла и не умерла одновременно. Не знаю, помнишь ли ты этот момент, но накрыло чётко тогда только тебя, как подсветил кто. И плетения защиты в ловушках почему-то не сработали.

Я помолчала. Про последний день я знала только то, что мне сказала Маха, но в памяти его как будто стёрли. Обдумала, что сейчас услышала и сказала:

— Янва, я последний день вообще не помню. Что там вообще было? И что случилось потом?

— Августа, Фебра, Апри, и все осенние с тобой были на острие. Летние держали грань по королевству, а я с остальными контролировали ловушки, недалеко.

Фион естественно тоже был со своим войском. Должен же король защищать свой народ. Все же были в курсе, что намечался прорыв. Столько перед этим по ущелью радхаровского молодняка прошло.

Наши из рабов донесли о дате наступления. Радхары прошли через Приграничье. Часть бронзовокожих задержали ловушки, но много прорвались и атаковали наши ряды. Ты улучила момент и саданула по властителю. Этот придурок поддался азарту боя — вместе со своими решил мечом помахать, и, можно сказать, подставился под удар.

Вот тогда ты его и накрыла, а в следующий миг влетело и в тебя, как сбоку били. Шаман, видимо, их. Харбин. Он у них теперь главный над всеми. Властитель нынешний. Этот пострашнее прошлого их будет. Чистый змей. Умный, осторожный. Гарем сразу распустил. Служанок постоянно меняет — ничего толком не узнать про него.

После того как ты выбила властителя их, радхары сразу отступили в Предгорье. Мы ловушек на границе наставили новых быстро. Плотненько. Слабенькие они, не чета твоим, но что делать.

Ты лежишь и в себя не приходишь и не умираешь, чтобы сила к кому-нибудь из наших перешла. Два месяца. Два долгих месяца.

Янва судорожно вздохнула и зажмурилась. Потом продолжила, успокоившись.

Глава 6

Пока она приходила в себя, в моей голове смутной тенью пролетела мысль.

Что-то меня смутило в рассказе Янвы? Меня — иномирную. Что? То, что плетения защиты не сработали. Когда у нас смогли пройти по минным полям, это значит их кто-то перед этим разминировал.

А Маху накрыло тогда конкретно. И странно накрыло. Как я помнила, она сама удивлялась, почему сила не перешла к одной из ближайших сестер, и она не смогла умереть, зависнув, можно сказать между небом и землёй.

И я поняла, что мне очень нужно попасть туда, чтобы посмотреть на всё своими глазами. На поле последнего боя. На плетения эти, которые не сработали.

Интересно, мог кто поспособствовать? Свой или чужой? Я смотрела на воспоминания Махи как со стороны, без эйфории и безоговорочной веры в ближнее окружение.

— Его Величество, Фион, кстати ,—вывел меня из раздумий голос Янвы— просил сразу сообщить, когда ты очнешься, или сдохнешь окончательно. Что? Вестник ему отправляю? Пусть выдохнет, да порадуется.

Хороший мужик, что не говори. И толковый, понимает, что без Ковена ему не выстоять.

Я улыбнулась и кивнула. Янва всегда была прямолинейной особой. А муж у неё был ни много ни мало, а королевский казначей. Эти двое прямо нашли друг друга. Правда, сын у них художником народился, что правда их не очень огорчало.

Сестра со слезами на глазах покачала головой:

— Маха, как я рада. Ты не представляешь. Нам через какое-то время без тебя либо сдыхать предстояло, либо шею подставлять для ошейника.

Я снова успокаивающе пожала ей руку:

— Расскажи, как у нас дела в целом.

И Янва продолжила свой рассказ, когда и сколько, и на чём заработал Ковен. Война войной, но деньги нам были нужны, и даже более чем нужны.

Принесли кашку, и я, приподнявшись, поела. Сила на глазах вливалась в меня, текла по венам, и через несколько часов я даже смогла по-человечески сесть. Не время лежать. Время, оно такое, раз и улетело.

Поэтому вставай Маха на ноги.

Пока я, шатаясь, с помощью Апри расхаживалась по комнате, прилетел вестник от короля. Развернула письмо на гербовой бумаге.

«Маха, как я рад. Даже нет — счастлив. В эту ночь я хоть засну нормально. То, что ты очнулась, вселило мне уверенность, что мы спасены. Я уже хотел Фионну отдать замуж за степняка-соседа, и даже депешу уже составил с предложением. Конечно, сердце разрывается при мысли, что моя девочка сразу после восемнадцатилетия отправится сразу в храм, замуж за этого дикаря выходить.