Эхо пустоты. Книга одиночества

Я смотрю на неё с уважением и ужасом. Эта девочка — оружие. Ходячее оружие массового поражения против Теней. И она одна, в подземном переходе, питается неизвестно чем, спит на картонке.

— Ты голодна? — спрашиваю я, расстёгивая рюкзак. Достаю банку тушёнки. — Вот, возьми.

Аня смотрит на банку, но не берёт.

— А ты не Тень? — спрашивает она. — Тени иногда притворяются людьми. Я видела. Они берут мёртвые тела и ходят в них. Говорить не могут, но стоять — да. Один такой стоял у входа в переход три дня. Я не выходила. Потом он ушёл.

Я киваю. Та самая чёрная фигура у моего дома. Значит, она была здесь.

— Я не Тень. Смотри, — я щипаю себя за руку, и из-под ногтя выступает капля крови. Красная. — Видишь? У Теней нет крови.

Аня наклоняется, рассматривает. Потом кивает и берёт банку. Открывает её беззвучно (ловкость, которой я учился месяцами, а для неё — естественность). Ест пальцами, не торопясь. Смотрит на меня поверх банки.

— А ты чего тут делаешь? — спрашивает она с набитым ртом. — Обычно люди не ходят в переходы. Они боятся.

— Я услышал твоё пение, — отвечаю я. — И подумал, что схожу с ума. Три года без человеческого голоса — это много. А потом понял: ты настоящая.

— Настоящая, — соглашается Аня. — Только меня скоро не будет. Еда кончается. Вокруг — одни консервы, но они в супермаркете. А я не могу туда пойти. Там много Теней. А петь долго я не умею — горло болит.

Она трогает свою шею. Я замечаю синяки на гортани. Перенапряжение связок. Если она будет петь слишком много, может потерять голос. И тогда — смерть.

— Я схожу в супермаркет, — говорю я. — За едой. Для нас обоих. Ты покажешь, где он.

Аня поднимает на меня глаза. В них — недоверие и надежда.

— Не обманываешь?

— Я никогда не обманываю. Это правило № 47.

— У тебя есть правила?

— Сорок девять. Будут пятьдесят, если мы выживем сегодня.

Она улыбается. Впервые. У неё молочный зуб шатается.

Супермаркет «Молчание»

Супермаркет называется «Перекрёсток», но я переименовал его в «Молчание». Он находится в двух кварталах от перехода, на пересечении улиц Ленина и Гагарина. Типичный продуктовый магазин на первом этаже жилого дома. Витрины выбиты, входная дверь сорвана с петель. Внутри — тьма и запах гнилых овощей.

Аня осталась у входа. Она сказала: «Я буду петь, если Тени пойдут на тебя. Но не долго. Минуту. Потом уходи».

Я вошёл один. Фонарь на голове выхватывает из темноты стеллажи. Большинство полок пусты — люди в первые дни разобрали всё, что могли. Но кое-что осталось. Верхние полки, до которых никто не дотянулся. Задние ряды, скрытые за упавшими конструкциями. Я иду медленно, переставляя ноги так, чтобы не задеть осколки. Каждый шаг — это риск.

Первая добыча — консервы. Рыбные, мясные, овощные. Я складываю их в рюкзак, заворачивая в тряпки, чтобы не гремели. Вторая — крупы. Рис, гречка, макароны. Третья — вода. Бутылки с питьевой водой стоят в дальнем углу, рядом с кассами. Я беру шесть штук.

И тут я слышу это.

Вибрация. Сильная. Низкая. Около 15 Гц. Это Альфа.

Я замираю. Фонарь выключаю. Темнота становится абсолютной. Только вибрация нарастает. Она идёт с потолка. Альфа — наверху, на втором этаже или на крыше.

Я сижу на корточках за прилавком с овощами. Гнилые помидоры издают запах, который может меня выдать, но это лучше, чем двигаться.

Вибрация становится ритмичной. Пульсирующей. Альфа спускается. Я чувствую, как бетонные перекрытия дрожат. Она — огромная. Больше всех, кого я видел. Её частота — 14.7 Гц. Я запоминаю. Если выживу, это пригодится.

Она входит в магазин. Я не вижу её, но чувствую холод. Температура падает градуса на три. Воздух становится плотным, как перед грозой. Альфа движется между стеллажами. Медленно. Она знает, что я здесь. Чувствует моё дыхание, мой пульс, мои испуганные зрачки — хотя в темноте их не видно.

Я не дышу. Сорок секунд. Пятьдесят. Минута. Лёгкие горят.

Альфа останавливается в двух метрах от меня. Я слышу (чувствую) её гудение. Низкое, басовитое. Оно резонирует с моими костями. Моя левая берцовая кость начинает болеть — как будто её сжимают в тисках. Это то самое превращение в камертон. Если она продолжит, мои кости начнут вибрировать в унисон, а потом…

Я не могу больше не дышать. Я делаю крошечный вдох через марлю. Воздух со свистом проходит сквозь ткань. Свист — 35 децибел. Не громко. Но Альфа слышит.

Она поворачивается ко мне.

В темноте я вижу её очертания. Она не похожа на обычную Тень. У неё есть форма — расплывчатая, но почти человеческая. Два «плеча», «голова». И красные точки вместо глаз. Она смотрит на меня.

И тут — снаружи, со стороны улицы, раздаётся пение.

Аня. Она поёт. Тот самый чистый тон на 280 Гц. Громче, чем в переходе. Она рискует собой, чтобы отвлечь Альфу.

Альфа замирает. Поворачивает «голову» к выходу. Вибрация меняется: 14.7 Гц — 14.9 — 15.2. Она колеблется. Ей не нравится пение. Оно бьёт по ней, как ультразвук.

Альфа уходит. Медленно, но неуклонно. Я слышу, как её вибрация удаляется к выходу. Через минуту она исчезает.

Я выдыхаю. Встаю, опираясь на прилавок. Ноги не слушаются. Но я жив.

Быстро дособираю рюкзак — консервы, крупы, воду. Бегу к выходу, уже не заботясь о тишине. Мои кроссовки гремят по кафелю, но это не важно. Я должен убраться, пока Альфа не вернулась.

Вылетаю на улицу. Аня стоит у стены, прижавшись спиной к кирпичам. Она бледная, губы дрожат. На глазах — слёзы.

— Ты в порядке? — спрашиваю я, задыхаясь.

— Горло… болит очень, — шепчет она. — Но я не могла иначе. Она бы тебя съела.

— Спасибо, — говорю я. — Теперь бежим. Она может вернуться.

Мы уходим в переход. Я несу рюкзак — он тяжелый, килограммов пятнадцать. Аня бежит рядом, иногда хватаясь за мою руку. Её ладонь холодная и тонкая, как птичья лапка.

Ужин в переходе

Свеча догорает. Я зажигаю новую — у меня есть запас (парафиновые, без запаха). Мы сидим на картонках, едим консервы. Аня открывает банку с персиками — её глаза загораются. Она ест медленно, смакуя каждый кусочек. Я смотрю на неё и думаю: вот зачем я выживал три года. Чтобы найти её. Чтобы не быть одному.

— Ты не можешь оставаться здесь, — говорю я. — Переход — не убежище. Тени найдут тебя рано или поздно. Пойдём со мной. У меня есть квартира на четвёртом этаже. Там ванна, где можно спать без страха. И диктофон. Сто сорок семь голосов мёртвых. Ты послушаешь.

Аня поднимает на меня глаза.

— А ты не бросишь меня, как папа?

— Не брошу, — отвечаю я. — Это правило № 50. Не бросать тех, кто поёт тебе спасение.

Она улыбается. Снова.

— Тогда пойдём. Только я свистну на всякий случай, если Тени подойдут.

— Свисток? Это громко.

— А он особенный, — Аня достаёт свисток из-под куртки. — Папа сделал. Он свистит на частоте, которую Тени не слышат. Ультразвук. Проверено.

Я беру свисток, рассматриваю. Обычный металлический, но внутри — какой-то чип или мембрана. Это не самоделка. Это специальное устройство. Кто был её отец? Учёный? Военный?

— Твой папа… он знал про Тени заранее?

Аня пожимает плечами.

— Он говорил, что «тишина — это оружие». И что нельзя доверять тишине. Он работал в институте, где делали этот эксперимент. Тот, из-за которого всё случилось. Он чувствовал себя виноватым. Поэтому сделал мне свисток.

ЦЕРН. Эксперимент. Квантовая тишина. Всё сходится.

— Тогда пойдём, — говорю я, поднимаясь. — До рассвета нужно добраться до моей квартиры. Утром Тени слабее, но и мы устанем.

Мы выходим из перехода. Ночь. Луна скрыта тучами. Город кажется чёрным морем, в котором мы — два крошечных корабля. Я беру Аню за руку. Она не сопротивляется.

Мы идём молча. Мои шаги — бесшумные, её — чуть более громкие, потому что сапоги жёсткие. Но мы вместе. И это главное.

У моего дома мы замираем. Чёрная фигура стоит на прежнем месте. Та самая. Тень в человеческом теле. Она ждёт.

— Аня, — шепчу я. — Спой. Тихо. Прогони её.

Аня закрывает глаза и издаёт тот самый тон. Тихий, но пронзительный. Фигура дёргается. Из её «лица» начинает сочиться серая пыль. Она делает шаг назад. Ещё один. Потом разворачивается и уходит в переулок, волоча ноги, как марионетка, у которой обрезали нити.

— Ушла, — выдыхает Аня. — Но вернётся. Они всегда возвращаются.

Мы входим в подъезд. Поднимаемся на четвёртый этаж. Я открываю дверь. Ванна. Диктофон. Тьма.

— Добро пожаловать домой, — говорю я.

Аня оглядывается. Садится на край ванны. Берёт диктофон в руки.

— Здесь сто сорок семь голосов? — спрашивает она.

— Да. Теперь будет сто сорок восьмой. Твой.

Она нажимает «запись» и говорит шёпотом:

«Меня зовут Аня. Мне одиннадцать. Я умею петь так, что Тени боятся. Артём спас меня. А я спасла его. Мы будем жить вместе. И когда-нибудь мы найдём других. Конец записи».

Диктофон пикает. Красный светодиод мигает в последний раз — батарейки садятся окончательно.

Я достаю из рюкзака новые литиевые. Вставляю. Диктофон оживает.

— Завтра, — говорю я, — мы пойдём на восток. Там, говорят, есть зона, где звук ещё работает. Где есть люди. Где есть надежда.

— А если там ничего нет? — спрашивает Аня.

— Значит, мы создадим свою зону. Ты будешь петь. Я буду записывать. И когда-нибудь тишина проиграет.

Она засыпает у меня на коленях, положив голову на рюкзак. Я сижу, смотрю на неё и слушаю, как бьётся её сердце. Ровно. Спокойно. По-человечески.

Снаружи — Тени. Внутри — тишина. Но теперь это другая тишина. Не пустая. А полная надежды.

Глава 5

Мумия с открытым ртом, которая

научила меня целовать воздух

Аня спит уже четыре часа. Я сижу на краю ванны, смотрю на её лицо и не могу отвести взгляд. Она дышит тихо, почти беззвучно — это врождённое, или она научилась так же, как я? Её веки подрагивают. Снится что-то. Возможно, тот мир, где ещё были звуки. Где мама звала на ужин, а папа играл на гитаре.

Мне не спится. Слишком много событий за один день: охота на Тень, пение девочки, чёрная фигура, Альфа в супермаркете. Мозг переваривает информацию, раскладывает по полочкам, ищет закономерности. Я достаю блокнот и при свете тусклого диодного фонарика (завёрнутого в красную тряпку, чтобы не слепить) пишу новую страницу:

«Аня — феномен. Её голос генерирует частоту 250–300 Гц, которая подавляет Теней. Возможно, это связано с тем, что она ребёнок: её голосовые связки ещё не огрубели, или её слух не утратил диапазон, который взрослые теряют после 20 лет. Надо проверить: может ли она петь на других частотах? Может ли её голос не только отпугивать, но и уничтожать Альф?»

Потом я смотрю на дверь. За ней — коридор, лестница, а на втором этаже — квартира 47. Я не заходил туда больше года. Но сейчас, когда Аня спит, когда тишина давит особенно сильно, я вспоминаю, как оказался здесь. Как нашёл это убежище. И главное — как научился одному из самых странных правил.

Правило № 17: Целуй воздух, когда боишься. Это напомнит тебе, что ты ещё дышишь.

Этому меня научила мёртвая женщина. Моя соседка из 47-й.

Два года и одиннадцать месяцев назад

Я не всегда жил на четвёртом этаже. Первые две недели после «Сбоя» я скитался по городу, как крыса. Ночевал в подвалах, на чердаках, в брошенных машинах. Боялся задерживаться на одном месте дольше чем на ночь — думал, что Тени вычисляют меня по запаху или по теплу. Глупость. У них нет носа, они не видят инфракрасное излучение. Они слышат. Только слышат. Но тогда я этого не знал.

На пятнадцатый день я оказался в этом доме. Шёл по лестнице, ища квартиру с незапертой дверью. На втором этаже дверь квартиры 47 была приоткрыта. Изнутри тянуло холодом и сладковатым запахом, который я уже начинал узнавать — запах смерти, но не разложения, а высыхания. Мумификации.

Я толкнул дверь. Петли не скрипнули — их смазали незадолго до… до всего.

Квартира была маленькой, однушка. Мебель простая, советская. На стенах — вышитые крестиком пейзажи. На подоконнике — герань, засохшая, но стоящая прямо, как солдатик. И на кровати — она.

Женщина. Лет шестидесяти. Седая, морщинистая. Лежала на спине, руки сложены на груди. Глаза закрыты. Рот открыт. Широко открыт, как будто она хотела крикнуть, но не успела. Или, наоборот, хотела вдохнуть в последний раз, а воздух оказался слишком тихим.

Я подошёл ближе. Она была мумифицирована естественным образом — сухой воздух, отсутствие влаги, вентиляция. Кожа туго обтягивала череп, но не почернела, а стала коричневатой, как старая бумага. На губах — белый налёт. Зубы целы. Она выглядела… спокойной. Почти красивой. Как статуя.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.