Хозяйка образцового приюта. Постояльцев не берем!

Глава 1. Семья

Анна Михайловна

По всей квартире распространялся аромат корицы и свежей выпечки. Мой любимый запах. У меня даже духи с корицей. Я вновь втянула воздух, затем поправила скатерть, уже в третий раз за последние полчаса, бросив взгляд на часы. Прошло всего пять минут. В моменты ожидания стрелки часов двигались медленно-медленно. Хотели, чтобы мы запечатлели такие моменты в памяти навсегда?

Окинула стол в центре комнаты внимательным взглядом. Он ломился от еды. Центр стола занимал холодец для сына. Рядом салат оливье, как в старые добрые времена, с настоящей докторской колбасой, ради которой я объездила полгорода, и с маринованными огурчиками, которые я солила сама. Пироги с капустой, с картошкой и мясом. Румяные, только из духовки. Для невестки. Мой фирменный торт «Наполеон», который все так хвалят и любит мой старший внук. Вазочка с клюквенным вареньем – любимым у младшего внука. Он мажет на печенье слой сливочного масла, затем ложечку варенья. Совсем как я в детстве.

– Масло поставить забыла! – хлопнула себя по лбу и вскочиа с диван. Память подводить начала, хотя ранее не жаловалась. Видимо, старость.

Поспешила на кухню. Как раз и духовка, установленная сыном, затренькала. Это курица подоспела. Себя любимую тоже не обидела.

– Только бы не подгорела, – пробормотала я себе под нос, хватаясь за прихватки и открывая дверцу. Меня обдало жаром. Из-за волнения совсем забылась и чуть не обожгла лицо. Положив курицу на красивую тарелку, вернулась в зал.

Часы с кукушкой показывали без пятнадцати пять. Сын обещал приехать еще к четырем, но, конечно же, задерживался. Внуки, наверное, снова увязли в своих телефонах, невестка вечно торопилась все успеть. В итоге везде и всюду опаздывала. А мне так хотелось, чтобы сегодня всё было по-другому. Чтобы никто не торопился, не суетился, собрались, сели за стол, как раньше, смеялись, вспоминали…

Погладила смятую салфетку, поправила вилки и вдруг поймала себя на том, что у меня дрожат руки.

– Ну что за глупости одолевают меня сегодня! – строго проговорила я себе. – Всё будет хорошо. Дожила же я до семидесяти пяти лет и дальше поживу. Где наше не пропадало! Недавно вон только социальные сети освоила и своих одноклассников нашла. И по школе, и по университету. Встретиться вон договорились. Даже Иннокентий Аристархович быть обещал. Кеша. Моя первая любовь…

Задумалась, снова бросив взгляд на часы. Подарок мужа на серебряную свадьбу. Жаль, Миша рано покинул нас. Ну, хоть старшего внука на руках подержать успел. Стрелки часов лениво двигались вперед, отмеряя данное нам время. Они уже давно отставали на пару минут, но чинить их я не отдавала. Боялась, что мастера испортят. Лучше уж пусть идут по-своему. Я к ним привыкла. Память о дорогом человеке все таки.

За окном зашуршали колеса. Сердце радостно екнуло. Жила я на втором этаже и ни разу не упустила момент приезда сына. Торопливо подошла к окну и отдернула занавеску. Завидев красную иномарку, за рулем которой сидела невестка, лицо озарилось улыбкой.

Внуки выскочили из машины и тут же подняли головы. Заметив меня, махнули рукой и побежали наперегонки друг с другом в сторону подъезда. Я поспешила к двери, чтобы встретить дорогих мне гостей. Обняв мальчишек, пропустила их внутрь. Сын вручил огромный букет гербер. Мои любимые цветы, так похожие на ромашки. Никита никогда не приходил ко мне без букета. Да и Марина на своей странице в социальных сетях каждую неделю выкладывала новое фото и каждый раз с другим букетом. Мне хотелось верить, что я правильно воспитала сына, раз его жена улыбалась.

– С юбилеем, Анна Михайловна, – обняла меня невестка, расцеловав в обе щеки.

С Мариной у нас были теплые отношения. Я не лезла в их отношения с Никитой и семью, они мне с радостью привозили внуков. Даже находясь в статусе заслуженного учителя на пенсии, я не давала советов по воспитанию детей. Не маленькие, сами разберутся. Просто изначально договорились с Мариной, что удел бабушки – баловать внуков. Правда, за рамки и правила, установленные ей, я все же не выходила. Мать и отец для детей должны быть самыми главными, потом уже мы.

– Давайте за стол, а то остынет все, – засуетилась я, даже забыв поставить цветы в вазу.

– Мам, ну куда столько? – возмутился Никита. – Совсем не бережешь себя! Мы бы заказали из ресторана. Фрукты и овощи мы тебе сами привезли. Сколько часов проторчала возле плиты? Завтра опять будешь жаловаться, что давление подскочило и что спину тянет.

Хороший он, Никита, обо мне переживает.

– Ну ладно тебе, не ворчи, – Марина приняла мою сторону. – В кои-то веки поешь домашнюю еду. С моей работой ты не устал еще от доставки и ресторанной еды? – и невестка рассмеялась.

Из буфета достали праздничный сервиз. Тот самый, для особых случаев. В нем не хватало одной чашки. Тут же нахлынули воспоминания, как маленький Сережа, старший внук, разбил одно из блюдец с незабудкой, когда ему было лет пять. Расплакался он тогда, а я лишь улыбнулась и спокойно проговорила: “Ничего, солнышко, посуда – она на то и сделана, чтобы ее били счастливые люди”.

Пока Марина шустро расставляла тарелки и чашки, я взглянула в зеркало на двустворчатом трельяже. Его нам на свадьбу подарили родители Миши. Заправила за ухо седую прядь, выбившуюся из аккуратной причёски. Неизменный пучок. Я уже и не помню, когда распускала волосы, не считая момента перед сном. Лицо в отражении показалось мне вдруг таким усталым. Неужели все из-за времени, проведенного за готовкой? Или же возраст брал свое?

– Бабушка! Ты там уснула, что ли? – пришла в себя от отклика младшего внука. Матвей смотрел на меня внимательно, пока я не ответила.

– Задумалась просто, – улыбнулась я внуку. Видимо, действительно устала. Ранее за собой такого не замечала. К врачу сходить, что ли? Пусть нужные таблетки пропишет.

– Мы тебе подарок подготовили, – проговорил Матвей и поправил очки. Затем присел на стул и принялся мазать масло на печенье. Вазочку с клюквенным вареньем он успел притянуть к себе.

Марина покопалась в своей сумочке и протянула мне конверт.

– Мы все вместе подумали и решили, что такому подарку вы точно обрадуетесь, мама, – невестка редко называла меня мамой. Я не настаивала и не просила, и тем слаще было от нее слышать это слово.

– Ну вот, опять деньги на меня тратите! – проворчала я, разглядывая яркий конверт, даже не догадываясь, что может быть внутри. – Лучше бы внукам что-нибудь купили. Сережа давно новую игрушку просит, а Матвей очки хотел, чтобы новую реальность увидеть. Для меня подарок – это вы. Почаще бы заезжали ко мне. А то по праздникам только и видимся, – проговорила я, щупая конверт. Любопытство – вещь коварная.

– У Сережи уже есть приставка. Пока и на этой может поиграть. С Матвеем мы договорились, что купим ему виртуальные очки на его день рождения, который через два месяца. Правда, дети? – Марина обвела мальчишек строгим взглядом.

– Правда! – хором ответили внуки.

Все же хорошая жена попалась моему сыну. Дети не избалованные. послушные, но и не обделенные ничем. Все у них есть, не то что в наше детство.

– А юбилей у бабушки всего один раз, и подарок должен быть соответствующий. Так?

Мальчики на этот раз кивнули, зная, что с набитым ртом не разговаривают. Тем временем Никита вздохнул:

– Мам, ну мы же от чистого сердца. Твои внуки сыты и одеты-обуты. Ты и так их балуешь. А сама когда последний раз отдыхала? Не начинай опять, мам, свою шарманку. Лучше зацени подарок.

Я заглянула в конверт.

– Да мне не надо никаких путешествий! – тут же упрямо покачала я головой. – Дома дел полно, да и дача всю зиму без присмотра простояла. Прибраться там надо. Да и кто за Тимофеем смотреть будет? – услышав, что говорят про него, кот забрался мне на колени, лег и замурчал. Я принялась чесать его за ушком. Он был ненамного младше меня.

– За котом соседка присмотрит, не в первый раз. Мы с бабой Машей уже договорились, – вступила в разговор невестка. – Ты сама как-то проговорилась, что хотела бы по Золотому кольцу еще раз проехаться. Когда еще, если не сейчас? С того времени, когда ты в первый раз была там, прошло столько времени. И столько нового появилось. А насчет дачи не переживай. Мы на выходные съездим. Устроим «мир, труд, май»! Правда, ребята?

Внуки кивнули, а глаза их при этом горели. Чуют, что им там будет раздолье.

– Ну, правда, мам. Соглашайся. Насчет дачи не переживай. Съездим мы. Уберемся там, обещаю. Заодно шашлыки пожарим.

Я нахмурилась, раздумывая, но внутри уже зарождался интерес, который уже ничем не погасить. Проехаться по Золотому кольцу обязан каждый житель нашей необъятной родины, пусть и много лет находясь на пенсии.

Тяжело вздохнула, сжимая конверт. Мне хотелось, правда, но все же дальняя дорога и возраст…

– Ну ладно, так уж быть. Только дачу мне не сожгите, – улыбнулась я, воодушевившись.

Правда, чего это я? Пока возраст позволяет, надо пользоваться моментом. На здоровье-то шибко я не жаловалась. Так, давление иногда могло подскочить. Но таблетки всегда при мне. Надо ехать! Будет чем похвастаться перед ворчливыми старушками, “охраняющими” наш подъезд и не только. Они нас с Марией Дмитриевной недолюбливали за то, что мы не просиживали свое время на скамейке и не обсуждали жильцов нашего дома, оценивая их по внешнему виду. Нас они считали интеллигенцией. Пусть и дальше завидуют, какие у меня заметальные сын и невестка. Их-то дети и на праздники носу не казали. Мои вон рядом.

– Давайте кушать торт и пить чай! – загорелась я поездкой, уже раздумывая о том, что взять с собой в дорогу.

День рождения прошло хорошо. Я провожала внуков и детей без грусти. Не забывают меня, захаживают. Не это ли самое главное? Как только закрыла за ними дверь, взялась за телефон. Без бабы Маши я никуда.

– Ну и дура ты, Аннушка, – проговорила Марья Дмитриевна, закончив изучать путевку и закинув конверт обратно на трельяж.

Я чуть ее домашней настойкой не подавилась. Вытерла успевшие пролиться капельки салфеткой и непонимающе взглянула на соседку. Мы с ней дружили с незапамятных времен. Но сейчас не смогла сдержать своего возмущения. Пришла отметить мой день рождения, еще и обзывается. Тоже мне, подружка. Обиженно не засопела только из-за ее малиновой настойки. Уж больно хороша она получается у Маши. А сегодня у меня была такая дата, что грех не опрокинуть пару рюмок. Семьдесят пять лет – это вам не полтинник. Я еще перед ней подарком хвасталась! Советовалась с ней, ехать или нет. Меня все одолевали сомнения, о чем я и сообщила сыну и его семье перед их уходом.

− Почему это? – поинтересовалась я и опустошила хрустальную рюмку на ножке, готовая выслушать обвинения в свой адрес.

− Твой сын и невестка стараются для тебя, а ты все ворчишь и отказываешься от подарков! Разве можно так? Они ведь любят тебя, хотят сделать приятное, а ты заладила: “Не надо мне!”.

Я хотела было возразить, но Марья Дмитриевна подняла руку, чтобы я не прерывала ее, и продолжила. Соседка еще не все высказала.

− Ну неужели тебе так трудно просто принять подарок и сказать спасибо? Это же не просто поездка, это их забота о тебе! А ты всё время чем-то недовольна. Неужели так сложно порадоваться тому, что у тебя есть семья, которая о тебе заботится и пытается угодить старой кошелке? Внуки души в тебе не чают, невестка уважает и мамой называет. Чего тебе еще в старости надо, Анна Михайловна?

Соседка наконец-то остановила свой поток слов и посмотрела на меня с недоумением. Хотя, скорее, с осуждением.

− Да я просто не хочу обременять их, − и лучше бы не говорила этих слов.

− Обременять? Да они сами хотят тебе помочь! − воскликнула баба Маша, все еще не успокаиваясь. − Ты что же, не видишь, как они стараются! Вместо того чтобы радоваться и принимать их любовь, ты только и делаешь, что ворчишь. Прими подарок и от души поблагодари их! Съездишь, погремишь костями. От тебя не убудет. Зато от ревматизма своего избавишься, да и пыль стряхнешь. Это ведь так важно для них! Они старались угодить тебе. Учли твои желания, запомнили брошенные когда-то тобой слова.

Задумалась. Соседка была права. А ведь и вправду, сын и невестка всегда заботились обо мне, старались сделать мою жизнь лучше, приобщая к заботе и внуков. Марья Дмитриевна, заметив, что я молчала, решила продолжить речь, стараясь донести до меня свою мысль:

− Слушай, Анна, − проговорила она, наклонившись ближе. – Вспомни, как они в прошлом месяце приезжали и помогали тебе отмыть квартиру к Пасхе. С работы отпросились, Маринка твоя всех клиентов отменила. Не хотели бы порадовать тебя, то подарили бы какую-то ненужную вещь. Вон от моих только их посыльный приезжает. На днях вон кухонный комбайн притащил. Пока научишься на нужные кнопки нажимать, всю душу вымотает. Как начнешь отмывать, забудешь потом, какую деталь куда вставить. Проще на обычной терке все потереть. Я так и делаю. Но и то сына с невесткой благодарю. Иначе и вовсе про меня забудут.

У бабы Маши сын был большим начальником и женился на такой же девушке. Им некогда была ее навещать. Все время в разъездах. Единственная внучка – и та занята многочисленными кружками и занятиями. К бабушке заглядывает редко. У Аделаиды персональная няня. Сын частенько присылает ей подарки, которыми Марья Дмитриевна и не пользуется. Так и пылятся подарки на антресолях, ожидая своего часа. Мои вон чуть ли не каждую неделю захаживают. Дарят только то, что мне по душе и что мне необходимо.

Теперь мне стало стыдно, что я могла обидеть сына и его семью своими отговорками и отказами. Баба Маша была мудрой женщиной и всегда знала, о чем говорит.

− Ты права, Маша. Я постараюсь изменить свое отношение. Надо научиться радоваться не только мелочам, но и дорогим подаркам, а также принимать заботу и любовь своих близких.

Пока соседка повторно наполняла рюмки малиновой настойкой, я набрала невестку.

− Приедете завтра меня провожать? – робко поинтересовалась я.

− Конечно! – услышала на том конце одновременно радостный и облегченный ответ. Марина тут же сообщила внукам, а следом на заднем плане я услышала от внуков дружное: «Ура!».

Не став больше отнимать у них время, да и с Машей пообщаться хотелось, попрощалась. Завтра еще свидимся.

Баба Маша улыбнулась.

— Вот это уже другое дело! А теперь давай вместе подумаем над тем, что тебе нужно взять в поездку. Маринка твоя молодец, маникюр тебе в поездку сделала. Надо было и меня позвать, – проворчала соседка, разглядывая мои пальцы. – Я бы один из неоновых цветов выбрала, бабок наших возле подъезда позлить, – Марья Дмитриевна иногда любила выдавать причуды. Есть еще у нас порох в пороховницах!

Мы посмотрели друг на друга, тут же засмеялись и начали обсуждать мою предстоящую поездку.

Глава 2

Глава 2. Злосчастный тур

Анна Михайловна

Я стояла на автобусной станции, и мое сердце переполняли смешанные чувства. Солнце светило ярко, что пришлось откопать темные очки и взять их с собой. Весна в этом году пришла ранняя, что еще пару дней и появятся зеленые листочки. Ранние цветы вовсю цвели, радуя наши глаза. Но мало кто замечал красоту, проходя мимо и иногда даже наступая на яркие краски.

− Мы семья Черновы Икс! − рассмеялся Матвей, наворачивая круги вокруг нас. Похоже, очки на каждом из нас напомнили ему каких-то персонажей.

Но в моей душе было немного грустно. Я внезапно обняла сына, крепко прижав его к себе, будто расставалась с ним навсегда.

− Береги себя, мам, − сказал он, сдерживая слёзы. − Мы будем скучать.

− Я тоже буду скучать, − ответила, отстраняясь и глядя в его глаза. − Но вы сами подарили мне это путешествие.

Невестка Марина подошла ближе и тоже обняла меня.

− Обязательно позвони нам, когда приедешь. Хорошо? − спросила она с улыбкой, хотя в её голосе слышалась тревога. – Таблетки взять не забыла?

− Конечно, дорогая! – все же пустила я слезу. – Вот они, − выудила я пузырек из сумочки. – И в дороге буду звонить.

В последнюю очередь обняла внуков.

− Ба, я тебе там положил внешний аккумулятор для зарядки телефона, если аккумулятор на твоем сядет. Фотки кидать не забудь. Чат тоже создал. Я хоть проект сдам по литературе, − попросил Сережа. Его просьба вызвала у всех улыбку.

− А мне сувенир привези, − прижался ко мне Матвей. – И подарок.

− Все пассажиры занимают свои места согласно купленным билетам! − услышали мы громкий голос водителя.

− Ну вот и пора мне уезжать, − произнесла я с легкой грустью в голосе. − Не переживайте за меня! Я вернусь с новыми историями и впечатлениями, а также подарками и сувенирами.

Собравшись с силами, поднялась на ступеньки автобуса и оглянулась в последний раз. Моя семья все не уходила, махая мне руками. Заняла свое место и взглянула через окно. Никита обнимал Марину, внуки стояли впереди них и все махали мне. Автобус тронулся, а я все еще смотрела в окно на своих родных, которые постепенно становились все меньше и меньше. Все же пустила слезу.

Чем дальше мы отъезжали от города, тем больше меня охватывало желание познать новое. В последние годы, погруженная в повседневные заботы и рутину, как и быт, я совершенно забыла о себе. Поэтому решила насладиться каждой минутой поездки.

Я успела познакомиться с соседями. Мы держались маленькой группой, двигаясь за экскурсоводом по пятам. Я любовалась живописными пейзажами, древними храмами и уютными деревеньками, что попадались нам по пути. Каждая остановка была наполнена новыми открытиями. Я восхищалась красотами природы, внимательно слушала истории о прошлом и наслаждалась общением с другими людьми, которые так же, как и я, решились на поездку.

Я много фотографировала и отсылала снимки в мессенджере в семейный чат. Делилась с внуками впечатлениями. Но к концу четвертого дня на меня начала наваливаться усталость. Все же я была не в том возрасте, когда подолгу можно разъезжать на автобусах. Даже ночи в гостиницах не спасали. По лицам другим тоже было понятно, что и они устали. Мы все с нетерпением ждали очередную остановку, чтобы растянуться на кроватях.

− Куда ты вклиниваешься?! – вдруг заорал водитель, выкручивая руль.

Автобус после этого тут же повело. Пассажиры ахнули. Я цеплялась за переднее сиденье. В голове пронеслось, как я по приезде домой планировала собрать всех и испечь пироги, чтобы поделиться своими впечатлениями. Как бы мы попробовали новую Машину настойку из черноплодной рябины под мои рассказы. Но резкий толчок, скрежет металла – и мое тело пронзает боль. Я перестаю слышать крики остальных пассажиров, будто оказалась в комнате, куда не проникает ни один звук.

Что, если это конец? А я многое не успела.

− Господи, − прошептала я, − дай мне ещё немного времени. Я хочу обнять своих детей и внуков, сказать еще раз, как я их люблю. Пожалуйста, − просила я сквозь слёзы. − Продли мне жизнь! Я хочу вернуться к своей семье, хочу ценить каждое мгновение с ними! Я хочу снова обнять своего сына и увидеть своих внуков!

«Как скажешь», − услышала я у себя в голове и уплыла в темноту. Не то от нестерпимой боли, не то от голоса, посчитав, что я схожу с ума.

Когда я открыла глаза, вокруг уже работали спасатели. Я слышала крики и облегченно выдохнула. Значит, меня скоро спасут, надо только немного потерпеть. В первую очередь оказывают помощь тяжелым, после уже и остальным.

− Жива? − раздался где-то рядом мужской голос.

Я резко открыла глаза. Надо мной склонилось незнакомое лицо − бородатый мужчина в странной одежде, и смотрел он на меня с облегчением, но настороженно.

− Вы можете встать, леди? – обратился он ко мне. – Ваша карета превратилась в щепки.

Леди? Карета?

Я попыталась приподняться, и мир вокруг завертелся. Голова гудела, тело будто не слушалось. Мужчина помог мне выбраться из-под перевернутого экипажа, и я, наконец, осмотрелась. Сельская дорога, сломанная карета, лошади. Протянула руки вперед, чтобы убедиться, что ничего не сломано. Только это не мои руки. Алебастровая кожа. Тонкие пальцы. Узкие запястья. Платье, которое я никогда не носила. Местами оно было порвано и испачкано пылью и кровью. Моей?

− Вы в порядке, леди Аннабель? − осторожно спросил мужчина, видя мое замешательство. – Вам бы лекарю показаться, только нет его тута.

Я хотела поинтересоваться, где это «тута»? Но не хотелось торопить события. Сжала руки, и пальцы наткнулись на что-то в складках платья. Спешно вытащила. Опять конверт. Не запечатанный, без адреса и без имени.

Сердце бешено заколотилось. Раскрыла письмо и вчиталась в строки.

«Если читаешь это, значит, всё сработало. Теперь ты в другом мире и в теле юной Аннабель Хэдли. Как ты и просила, мы продлили тебе жизнь и дали второй шанс, чтобы ты могла обнять своего сына и внуков, если выполнишь наши условия. Тебе всего лишь нужно выполнить пару пунктов, и ты задержишься в этом мире настолько, насколько ты захочешь».

Далее следовал список требований для меня. Как мне их все успеть выполнить за такой короткий срок?

Листок выпал из дрожащих пальцев. Ветер подхватил его и унёс прочь, будто его и не было.

− Леди Аннабель, с вами все в порядке? – переспросил мужчина. Неужели он ничего этого не заметил?

− Да, все хорошо. И чувствую я себя прекрасно, − сквозь зубы проговорила я. – Ведите меня в приют, − попросила я мужчину.

Мне собственными глазами захотелось увидеть то, что мне придется восстановить. И лучше бы я этого не делала…

Я шла за мужчиной, который время от времени оборачивался и проверял, иду ли следом за ним. Саквояж, который с каждым моим шагом становился все тяжелее и тяжелее, грозился оторвать мне руку. Отчего-то мне не захотелось оставлять его возле кареты, хотя остальные вещи мы бросили там же. Мужчина обещал забрать их, как только мы доберемся до приюта.

Солнце уже было в зените, и оттого воздух нагрелся до невозможности. Меня уже не привлекали ни буйство красок, ни необычные цветы и растения, что росли по обе стороны проселочной дороги. Я даже не могла думать и о том, как получилось так, что оказалась в другом мире и в чужом теле. Болела не только голова, но и все тело. Но пока адреналин бурлил в моей крови, мне хотелось дойти до конечного пункта. Там уже будем разбираться по обстоятельствам.

Шумно выдохнула и ускорила шаг, чтобы не сильно отставать от мужчины. Я была в закрытом и длинном платье. Оно не только задерживало нас, но и вело меня к тому, что еще немного – и я точно грохнусь в обморок, но уже от духоты. Ветер гулял по верхушкам деревьев, избегая нас. Где-то в кустах шуршали не то ежики, не то ящерицы, спеша укрыться от нас. Я позавидовала им. В траве, скорее всего, было свежее и прохладнее.

– Далеко еще? – спросила я, смахивая с лица прядь волос и рукавом платья вытирая пот со лба. Его уже все равно было не спасти, если только пустить на тряпки.

– Уже близко, – буркнул мой спутник, даже не оборачиваясь. Гостеприимные, однако, тут люди.

Сделать привал не получилось. Мужчина утопал вперед, мне же пришлось поспешить за ним. Отстать от него – себе вредить. Я не знала дороги, хотя за все время, пока мы шли, ни одной развилки нам не встретилось. Значит, к приюту, которым мне придется управлять, вела всего одна дорога. Я пока не понимала, хорошо это или плохо.

И правда, через пару поворотов пыльная дорога вывела нас на поляну. Я выдохнула и замерла, поставив саквояж на землю. Передо мной возвышался двухэтажный дом из темного кирпича, некогда с белыми оконными рамами, потускневшими от времени. Он все еще сохранял следы былого благородства. Фасад украшал разросшийся дикий виноград. Ветви старых деревьев, словно липкие щупальца, обвивали стены с облупившейся краской, а плющ карабкался по стенам, пытаясь скрыть разруху под густым зелёным покрывалом. Широкое крыльцо с массивными дубовыми дверьми, хоть и потемневшими от сырости, все еще выглядело прочным. Несколько ступеней треснуло. Окна, затянутые слоем пыли и паутины, местами были целы, а кое-где зияли пустыми проемами, где стекла давно были выбиты.

Вокруг дома раскинулся некогда ухоженный, а ныне одичавший сад. Дорожки, выложенные плиткой, почти исчезли под слоем мха и проросшей травы, но их контуры еще угадывались. Старые липы и клены, разросшиеся за долгие годы, создавали плотную тень, а между ними буйно цвели кусты сирени и жасмина, наполняя воздух сладковатым ароматом. Кое-где виднелись плодовые деревья.

Все это мне нужно было восстановить. И Боги не нашли никого лучше, чем умирающую старуху, засунув меня в молодое тело. Ну хоть суставы не болят…

– Вот он, ваш приют, леди Хэдли, – проговорил мужчина, и в его голосе услышала то ли насмешку, то ли предостережение.