- -
- 100%
- +
Глава 1
Ну вот и все
Любава
Ну вот и все! Учеба окончилась, и наступила пора покинуть стены учебного заведения. Я в нетерпении ходила туда-сюда, меряя коридор перед дверью в приемную директора педагогического училища. Ровно двадцать два шага. Ни больше и ни меньше. Затем следовало повернуть и идти по длинному коридору вдоль учебных классов. Наш Карл Маркович выбрал себе под кабинет комнату в углу, в тупике. И теперь я ждала вынесения мне вердикта.
Последний экзамен мы сдали еще две недели назад, как и защитили диплом. Все уже вернулись домой или разбрелись кто куда по нашей великой стране. Но три студента, молодых специалиста только что из-под станка, в число которых входила и я, все еще продолжали хлопать дверьми общежития и ждать решения Карла Марковича по распределению на работу. За наше обучение платило государство, и теперь мы должны были ему вернуть свой долг, отработав на него в течение пяти лет. И тут кому как повезет. Кто-то мог остаться в нашем же городе или отправиться в город побольше, а кому-то может повезти меньше, и ему придется уехать в глубинку.
Нет, маленький населенный пункт меня не страшил. Я сама ходила к Карлу Марковичу и просила отправить меня в деревню к бабушке. После смерти родителей я попала в детский дом. Так мне говорили нянечки и воспитатели. Там меня и нашла моя бабушка Прасковья. Но в силу ее возраста она не смогла бы меня забрать к себе. Пришлось ждать совершеннолетия в стенах приюта.
− Выучишься, станешь сильнее, и я тебя жду у себя, − поцеловав в лоб, бабка Прасковья попрощалась со мной при нашей первой встрече, внося суматоху в мою душу.
Больше мы с ней не виделись, но временами я получала от нее помощь продуктами. То свежих ягод, то домашние соленья, то творог и масло, то домашних пирожков. И я чуть ли не считала дни, когда получу на руки диплом, чтобы отправиться к бабке Прасковье. Все же единственная родная душа на все белом свете!
Меня не страшило и то, что живет она в деревне. Учителя в сельской местности тоже нужны! И главное, что я буду рядом с бабушкой. Вот только новости от Карла Марковича, что мы теперь обязаны вернуть долг государству, были для меня громом среди ясного дня. Я ведь обещала бабке Прасковье, что вернусь в родной дом, где и росла до того, пока не потеряла родителей! Правда, в силу возраста ничего не помнила…
− Всего и не упомнишь, − махнула рукой бабка, когда я начала расспрашивать про родителей. – Столько лет прошло. А твои воспоминания скрыты, чтобы не печалить тебя горестью. Вот вернешься домой, все тебе расскажу.
И я с нетерпением ждала окончания учебы. Даже на практику напросилась на окраину нашего города, чтобы понимать, что будет ожидать меня у бабушки. Живя в общежитии, я не знала о деревенской жизни почти ничего. То, что будет нелегко, я понимала, но верила, что бабка Прасковья не даст меня в обиду и научит всему. Поэтому сейчас я заламывала руки и все ходила по маленькому закутку туда-сюда, в душе молясь за то, чтобы Карл Маркович сдержал свое слово.
Я, Любава Безымянных, была лучшей ученицей на курсе. Когда услышала новость про распределение, тут же побежала к Карлу Марковичу и начала слезно умолять выбить для меня место в селе Залесово. Утром того дня как раз получила гостинцы от бабки Прасковьи и без сожаления понесла лукошко, полное сочных лесных ягод, нашему директору.
− Карл Маркович, вы же знаете, что я лучшая ученица на курсе. Неужели не получится найти для меня местечко подальше от города? – любой другой человек покрутил бы у виска, услышав такую просьбу. Все тянулись в город, поближе к цивилизации, я же – наоборот. – У меня там бабушка одна. Ведь и в деревнях требуются учителя. Думаю, и вам будет в плюс, если лучшая ученица сама просится в глубинку, а те, кто повыше, закроют «дыру» по вакансиям, − уговаривала я директора, подталкивая к нему лукошко с ягодами все ближе и ближе.
Карл Маркович поглядывал в сторону угощения, сглатывая слюни, но держался. Мужик он был хороший. Заранее ничего не мог обещать, но в большинстве случаев всегда выполнял наши просьбы.
− Ну что там? – не выдержав, я приоткрыла дверь и просунула голову в приемную.
Клара Игнатьевна лишь махнула рукой, чтобы я не мешала и зря не отвлекала. За дверью в кабинете директора слышался басистый голос Карла Марковича. Он все еще разговаривал по телефону. Мне пришлось закрыть дверь и продолжить томиться в ожидании. Ну сколько можно решать мою судьбу?
− Любава, заходи, − поморщилась на своем полном имени, что казалось мне на старинный лад, но тут же поспешила в приемную. Видимо, Карл Маркович завершил разговор и договорился насчет распределения.
− Ну, пляши, Любава! − директор училища не стал тянуть кота за хвост, размахивая передо мной листком бумаги.
− Получилось? – все еще не веря в удачу, поинтересовалась я, замерев на месте и приложив руки к груди.
− Конечно! Ты сомневалась во мне? – Карл Маркович зыркнул на меня строго, но взгляд говорил обратное. Он был весьма доволен. И вскоре я узнала почему: – Я не только выбил для тебя распределение в твое Залесово, но и финансирование для училища. Там, как только услышали про твою деревню, такое началось. Перевели меня на самого главного. Не верили, что кто-то сам лично туда просится. Тут уже засомневался я. Все ли хорошо с тем местом? Куда я отправляю свою лучшую ученицу? Меня заверили, что да, просто село находится в отдалении от города и других населенных пунктов, поэтому и не пользуется спросом. Ну что, готова внести знания в головы? – казалось, Карл Маркович помолодел на несколько лет.
И мне протянули вожделенную бумажку, где черным по белому было написано, что меня направляют на пять лет в село Залесово. Жди меня, бабка Прасковья! Наша семья воссоединится через столько лет.
Я все глазела на строки, где стояло мое имя и конечным пунктом было указано Залесово. Не сдержалась и подбежала к директору, обняв мужчину как родного отца.
− Спасибо вам, Карл Маркович, − проговорила после, когда уже зарделась от своего поступка. – Вы не представляете, что для меня сделали!
− Ой, прекращай вот это, Любава, − директор училища засмущался и пригрозил пальцем. – Это я должен тебя благодарить. Твой запрос в Залесово помог нам с финансированием. Нашему училищу выделили деньги на ремонт и закупку мебели. Я целых пять лет пытался выбить из них деньги, мне давали от ворот поворот. А тут сами предложили и уже указ подписали. Так что это я должен тебя благодарить, − Карл Маркович пожал мне руку. – Иди к себе и собирайся спокойно. Насчет билетов не беспокойся. Завтра тебя отвезут.
Я с благодарностью взглянула на коренастого мужчину, который за годы обучения стал нам вместо отца, брата, друга и старшего товарища. Карл Маркович всегда держал руку на пульсе и интересовался проблемами каждого студента под его покровительством. И мне вон как помог.
− Вы даже не представляете, что именно для меня сделали, − прошептала я, все еще продолжая прожигать взглядом направление в Залесово. – Теперь я могу быть рядом с родной бабушкой и многое узнать про своих родителей.
Карл Маркович ничего не ответил. Он уже сказал что хотел. Для директора училища получить финансирование на ремонт учебных классов и на закупку оборудования дорогого стоит. Это вам не пороги обивать и каждый раз получить отрицательный ответ на свою заявку. Мужчина уже производил расчеты, забыв про меня. И его можно было понять. Чем больше человек, тем проблемы глобальнее.
Я вышла из кабинета директора училища, попрощалась с Кларой Игнатьевной, помахав ей направлением, и заторопилась в комнату в общежитии, что за четыре года стала мне домом. Временным. Все мои соседки уже давно разъехались кто куда. Арина уехала к родителям. Ее отец договорился с директором местной школы, и для моей соседки уже был подготовлен класс. Аленка пробилась в столицу. Целеустремленная девчонка сумела найти для себя место под солнцем в школе, пусть и на окраине большого города. Влада же не собиралась учить детей. Ей всего лишь нужно было образование. Дальше она собиралась устроиться няней в богатую семью и там же найти себе состоятельного мужчину.
У каждого имелись свои цели на жизнь. Я же любила детей, и мне нравилось с ними возиться. Надеялась, что Залесово процветало, несмотря на плачевное состояние нынешних деревень и сел, и там имелась ребятня, которой я многое смогу дать. Зря, что ли, так старательно училась!
Вытащила свою сумку-ранец и начала складывать туда свой небольшой скарб. Вещей с собой у меня было мало. Всю стипендию в основном я тратила на книги. Некоторые из них я собиралась взять с собой, а другие уже отнесла в библиотеку. Пусть теперь другие учатся по ним. За полчаса я сумела уложить все свои вещи. Обвела взглядом опустевшую комнату и присела на железную кровать, которая жалобно заскрипела под моим весом.
Покидать комнату в общежитии было жаль. Многое было связано с этими четырьмя стенами. Первое знакомство с девчонками, первое недопонимание, первые ссора и примирение, первые отметки и празднование первой сессии. Теперь же общаться с ними будем только через письма. Алена и Арина оставили свои адреса, заверив ответить мне сразу же, как только я напишу им, добравшись до бабушки. Влада же только фыркнула на мое предложение дружбы вне стен училища. Ну, это ее дело. Надеюсь, что она сумеет найти свое счастье в этой жизни.
Решив не сидеть без дела, принялась за уборку. Хоть так время убью. В нетерпеливом ожидании казалось, что время еле ползет, когда как мне хотелось прямо сейчас тронуться в путь, чтобы к утру оказаться в объятиях бабушки. Я верила, что и бабка Прасковья тоже ждет меня с нетерпением, поглядывая в окно и на дорогу: “Не приехала ли ее единственная внучка?”.
За маханием влажной тряпкой и не заметила, как наступила ночь. Перекусив булочкой и запив ее молоком, укрылась одеялом. Спала я беспокойно. Снились мне странные сны, где я убегала не то от черта, не то от страшной собаки. Со мной разговаривал не то осел, не то пони. Я несколько раз просыпалась, но сны все также продолжали беспокоить меня. И с первыми проблесками рассвета я встала на ноги. Возле входа в общежитие я оказалась раньше всех. Провожать меня вышли и Карл Маркович, и Клара Игнатьевна, и комендант общежития. Со всеми ними у меня были прекрасные отношения.
− Чтобы прославила свое имя Безымянных, − обняв на прощание и поцеловав в лоб, как своего родного ребенка, мужчина открыл дверь машины. – Тебя там встретят.
Наконец, со всеми попрощавшись, я забралась в машину и обняла свою сумку, и транспорт тронулся. В дороге меня сморил сон. Сказалась беспокойная ночь. Я и не заметила, как меня довезли до маленького городка, что больше смахивал на поселок городского типа, где меня должны были встретить. Путь до Залесово был неблизким. Но каково же было мое удивление, когда вместо машины я оказалась перед телегой с соломой. И на этом мне добираться до села и трястись по неровным дорогам несколько часов? Они это серьезно? Я не гордая, но и такой транспорт не ожидала.
Глава 2
Глава 2
Дорогая дальняя
Любава
− Ну чего встала, как малахольная, разинув рот? – недовольный мужской голос заставил меня встрепенуться. Чуть погодя я увидела и самого хозяина, кому принадлежал окрик. – Еще и глаза выпучила. Телегу никогда не видела? – мужик в лаптях обошел лошадку спереди, прихрамывая, и встал напротив меня, не выпуская из рук вожжи. Его внешний вид меня немного удивил, но мне ли не знать, что каждый одевается по своим средствам. – И кого ждем? В Залесово тебе надобно или здесь решила задержаться?
Я смогла лишь кивнуть. Мужчина даже не удосужился мне помочь с сумкой. Он залез на телегу (слишком шустро для калеки) и уселся на облучок. Еще и подгонял меня.
− Долго тебя ждать? Мне некогда с тобой возиться. В селе вовсю идет пора сенокоса, а я тут лошадь свою понапрасну гоняю. Будто кроме меня внучку Прасковьи встретит некому, − мужик был недоволен порученной ему миссией. Того гляди, уедет без меня.
Я не могла этого допустить. Не став злить его еще больше, забралась на телегу. Колкая солома тут же забилась мне под юбку, но я не стала возмущаться по этому поводу. Главное – доехать до Залесово. А там можно попросить бабушку и баньку затопить. Душевая осточертела уже. Я надеялась искупаться и в речке.
− Откуда ты только взялась на мою голову, − мужичок все ворчал, подгоняя лошадку.
− Выучилась, получила диплом и теперь возвращаюсь домой, чтобы учить детей, − с немалой гордостью за себя проговорила я. Ведь в деревнях народ простой. Ученые люди всегда были в цене. И ведь не зря же говорят: где родился, там и пригодился. Вот и я возвращалась туда, где родилась и жила, пока моих родителей не стало.
Жаль, что я не помнила село Залесово. В моей памяти не сохранилось ничего. Я знала про местность только со слов бабки Прасковьи. Даже тот факт, что какое-то время вместе с родителями я жила в сельской местности, я не помнила. И то пожилая женщина была немногословной. Приходилось чуть ли не клещами вытаскивать из нее информацию.
Залесово, по рассказам моей бабки, находилось чуть ли не в забытом властями месте, среди величественных лесов и широких полей. Местная природа изобиловала красотой: раскидистые дубы и кудрявые березки, плакучие ивы, окаймляющие берега тихой, но временами бурной реки, цветущие луга с запахом меда, которые укрывались ярким покрывалом распустившихся цветов. По-другому: село цвело и пахло. В Залесово была и центральная площадь, где звучали песни. По праздничным и определенным дням торговцы с дальних земель предлагали свои товары: от свежего хлеба до изысканных тканей. Детвора, смеясь, бегала по узким улочкам, а пожилые люди в свободное от работы время, сидя на скамейках, делились историями о былом и легендами, что передавались из уст в уста. В общем, каждый житель Залесово трепетно любил и ценил все, связанное с селом. И я представляла себе, что приеду в спокойное село, где все тихо и гладко, царит умиротворение и понимание среди его жителей.
Но немного все же переживала. Смогу ли я также полюбить Залесово? Пылко, бескорыстно и трепетно? Примут ли меня местные жители? Найдется ли мне место там?
− Ученая − это хорошо. Княже будет доволен, − пробурчал мужик, имени которого я до сих пор не знала. Вожжи легли на круп лошади, будто мы спешили. Учебный год начинался только через пару месяцев.
И я решила познакомиться с ним, не заостряя внимания на слове «княже». Как только люди не называют своих детей. Декабрина, Октябрина и Ленина¹ – еще куда ни шло, но я не завидовала тем, кого назвали Тракторина, Плинта и Велюр². В наше время все чаще приживались имена из зарубежных фильмов. И это я еще не любила свое имя Любава и просила всех обращаться ко мне коротко Люба.
− Как вас зовут? – обратилась я к мужику, укладывая сумку рядом. – Я Любава Безымянных, внучка Прасковьи. А у вас имеются внуки?
− Яруном меня величают, − казалось, мужчина немного оттаял. – В ярость я быстро впадаю, коль что мне не по душе. Так и начали величать. И ты это, у князя нашего будь посмелее. На днях он приедет с похода и вызовет тебя к себе. Проси место получше, ты же ученая, тогда будешь как сыр в масле кататься. Жениха тебе путного и богатого подберут. Невеста ты видная. Бабка-то твоя приданое немалое для тебя, пожалуй, давно уже подготовила. Свататься к тебе тут же начнут. Ты не сразу соглашайся, повыбирай немного. Иначе подсунут еще местного дурачка, будешь всю жизнь с ним маяться и всех проклинать. Не надо народ портить. Сглаз Прасковьи еще никто не сумел снять. Ее дар мог и тебе передастся по крови, − Ярун взглянул на меня с подозрением, словно прямо сейчас я шептала в его спину слова сглаза или даже проклятия.
Я даже не знала, что мне ответить на его слова. Замуж я не собиралась, как и заниматься непотребством в виде сглаза и тому подобного. Я ехала в Залесово к своим корням и учить детей. Но слова Яруна заставили меня встревожиться. В сердце моем поселилось сомнение. А туда ли я еду?
Но уже ничего нельзя было изменить. Поздно. На направлении стояло мое имя. На бумаге с синей печатью конечным пунктом значилось Залесово. Поэтому, отбросив все сомнения, я открыла сумку, достала булку и откусила от нее, даже забыв предложить свой нехитрый перекус Яруну. Я всегда хотела есть, когда расстраивалась. Правда, булок на все мои печали не всегда хватало…
Ярун оказался молчаливым собеседником. Высказавшись в самом начале пути, больше на меня он не обращал никакого внимания. Для него я буквально перестала существовать. Я перекусила булкой и запила его водой. От моего предложения поделиться с ним мужчина отказался. Я же не стала настаивать. Попробовала почитать – не получилось. Дорога была неровной и трясло сильно, что книга чуть ли не прыгала в руках. Пришлось довольствоваться видами природы, которые тоже довольно быстро наскучили.
− В Залесово много домов? – я несколько раз пыталась вызвать Яруна на разговор, но мужчина все свое внимание уделял дороге и лошади.
Дороги были земляные и песчаные, что немало удивляло меня. Еще машина директора училища неслась по такой пути, грозя вытрясти из меня всю душу. Сейчас этим же делом занялась телега. Пыль клубилась за нами, оставаясь позади и едва успевая лизать мне туфли. Давиться песчинками мне не давал Ярун, упорно подгоняя лошадь.
− Тучной сотни наберется, − словно нехотя ответил Ярун через какое-то время. Я думала, что уже не дождусь от него хоть слова.
Удивилась его странному подсчету, но виду не подала. Мужчина, скорее всего, являлся человеком старой закалки. Древние привычки не так-то легко было искоренить, как и привыкнуть к новшествам. Вон и одежду носил из льна, украшенную вышивкой. Скорее всего, рубашка на нем была выходная. Да и лапти вызывали улыбку.
Задумавшись, я не сразу задала свой следующий вопрос. Между нами снова возникла напряженная тишина. Мужчина словно не доверял мне и временами поворачивал голову в мою сторону. Дабы убедиться, что я не нависла над ним с соломенной куклой в руке? Нож вряд ли он предполагал, если до сих пор верил в сглаз. Я же смущенно старалась любоваться однообразным пейзажем. Поля сменялись лесами, леса – лугами, а дорога все не кончалась, и не было видно Залесово. Ярун вел лошадь уверенной рукой, отрывая взгляд от дороги лишь для того, чтобы посмотреть на меня прищуренными глазами. Я же пробовала менять позы, только при любом положении моего тела пятая точка начинала гореть уже через минуту. И я перестала ерзать, тем самым успокоив и Яруна.
− А почему княже обрадуется моему приезду? Так величают вашего старосту? – я знала, что в деревнях до сих пор выбирались старосты, которые следили за порядком в селе. Они же собирали денежные средства, если местные жители готовы были что-то сделать своими силами для благополучия деревни. Ведь, со слов бабки, власти давно забыли про Залесово.
− Староста следит за порядком в Залесово, а княже за целой волостью, все подати несут ему, − и снова вожжи легли на круп лошади. Телега ускорилась. Я же снова задумалась, уже мало обращая внимания на дискомфорт во всем теле. Боль отошла на второй план. Неужели меня везут в какую-то сектантскую деревню, где до сих пор почитают и побаиваются каких-то князей? – Тебе тоже придется явиться под строгие очи княже и просить для себя место. Без его разрешения ты не сможешь ничем заниматься, как и дом бабки в свои руки прибрать.
После слов Яруна мне захотелось вытащить направление и потрясти им перед лицом темного мужлана, но сдержалась. Громкими спорами с Яруном я ничего не добьюсь, лишний раз только воздух сотрясать. Обняла свою сумку, словно я готова была в любой момент спрыгнуть на землю и вернуться в училище пешком, чтобы с горькими слезами уговаривать Карла Марковича найти для меня другое место. Вместо этого сильная тряска загнала меня в сон.
Открыла я глаза в тот самый момент, когда воздух наполнился ароматом свежескошенной травы и цветущих полевых цветов. Обернулась и вдалеке увидела дома.
Залесово…
Сердце учащенно затрепетало в груди, я даже дыхание задержала. Я скоро буду дома! И смогу обнять бабушку Прасковью. Вдруг получится вспомнить, как я босоногая бегала по улицам вместе с соседскими детьми. И своих родителей. Все же я родилась здесь и росла…
− К вечеру только доберемся, − Ярун поумерил мой пыл, подгоняя лошадь.
Создавалось стойкое ощущение, что мой провожатый как можно скорее хочет избавиться от меня. Я же не могла дождаться, когда мы въедем в родное село моего детства, и с нетерпением предвкушала, когда же наконец-то окажемся на одной из улиц Залесово. Желательно, где проживала моя бабка. Внезапно телегу сильно тряхнуло. Я вздрогнула, ощутив холодок по спине. И это в жаркую пору лета. Ярун обернулся, но словно он и не заметил ничего. Я же не выдержала и слезла с телеги. Дорогу до дома бабки Прасковьи, надеюсь, местные жители укажут. Главное, я добралась до конечного пункта.
Но странности на этом не закончились. Я огляделась. Казалось, что время здесь замерло где-то несколько веков назад, не иначе. Деревянные избы с соломенной крышей. Вместо асфальтированной дороги – две пыльные змейки. Повседневная и такая привычная мне жизнь в городе не имела с Залесово ничего общего, будто меня закинуло в древнюю Русь. Не было встречающихся чуть ли не на каждом шагу столбов с фонарями. Женщины в сарафанах до пят. Возле домов сидели старики. Кто чинил сеть, кто крутил колесо от телеги, постукивая по нему. Детвора крутилась возле них, размахивая палками. Нет бы мяч погоняли.
Я же шла по пыльной дороге, сжимая в руках сумку, как последнюю соломинку-надежду для своего спасения, и не понимала, что происходит вокруг меня. Вскоре так вообще застыла как вкопанная, завидев ребенка посреди дороги еще и возле костра.
Ребенок??? Один? Ночью?
¹ Имена в честь В. И. Ленина и революции.
² Имена, появившиеся после выпуска трактора, также благодаря советским лозунгам.
Глава 3
Глава 3
Первые странности
Любава
Почему мальчик один в такое время? Еще и посреди дороги. Где его родители?
Я во все глаза взирала на ребенка, который в одной лишь нательной рубашке сидел на бревнышке, а село уже окутывалось ночным покрывалом. Осмотрелась по сторонам. Поблизости никого из взрослых не было, кто бы мог следить за дитем. Я удивилась такой беспечности родителей. Ребенку на вид было всего лишь года четыре или пять. Кроме того, что он был один, еще и сидел возле костра. От того, чтобы не затушить огонь, меня удерживало лишь одно: от него шел хоть какой-то свет, иначе не было бы видно даже дорожки под ногами. Меня так и распирало от негодования и желания отчитать взрослых. И им очень свезло, что их не было в поле моей видимости.
− Как тебя зовут? – поставив сумку на землю, поинтересовалась я у мальчика, оглядываясь по сторонам. Я все еще надеялась на то, что его родители находились где-то рядом. Вдруг к соседям заглянули и заговорились. Еще обвинят меня потом в непотребстве. Сейчас время такое, что никому доверять нельзя. Это вам не давние времена, когда даже замки на двери не вешали, доверяли соседям и друг другу. В первый день приезда в село мне только этого не хватало. Мне еще работать здесь, детей их учить.
− Все по-разному зовут, − для возраста примерно четырех лет слишком чисто заговорило дите, наклонив голову и с интересом разглядывая меня в ответ. – Кто на что способен. А так – Горазд. Вы издалека приехали, тетенька? И к кому? – несмышленыш оказался весьма любопытным для своего возраста. Может, его родители не так плохи, как я могла про них подумать? Вон какого пацана воспитали. Помню, в соседнем дворе дети тоже сами по себе гуляли на детской площадке, и на вид им тоже было не больше пяти или шести лет. Тут все же деревня, все друг друга знают, нет-нет да и присмотрят все же за дитем одним глазком, не разделяя на “свой” или “не свой”.
− К бабушке я приехала, − на автомате ответила я, все еще пытаясь разглядеть поблизости кого-нибудь из родителей мальчика. Ну не могли же они оставить его здесь и забыть про него. – К бабке Прасковье. Знаешь такую? Из Безымянных она.
− Как же не знать, − снова удивил меня малыш. – На всю округу она была известна. Все к ней ходили: кто за зельем, кто за мазью, кто за припаркой, кто сглаз снять, − как в таком возрасте можно было все это знать? − Пойдем провожу, − встав на ноги, мальчик не стал дожидаться моего ответа и зашагал по дороге дальше, оставляя в пыли следы босых ног.
Я, разинув рот, смотрела на босые ступни мальчика, уходящего от меня и так похожего на херувима. Кто посмел выгнать на улицу такого ангелочка? Где все же его родители, что позволяют гулять ему одному в позднее время? Еще и огонь разводить?
− А почему ты один? – я догнала мальчика и зашагала с ним рядом. – Где твои родители?