Детективное агентство "Фэйлин". Право на будущее

ПРОЛОГ

В нашем агентстве существовало негласное правило: если в дверь стучали после полуночи, ничего хорошего ждать не приходилось. Правило появилось не сразу. В первые месяцы после открытия собственного агентства я ещё была достаточно наивна, чтобы считать ночной визит клиента признаком того, что человек действительно оказался в отчаянном положении и больше не знает, к кому обратиться. Через год я поняла, что отчаянные люди действительно приходят ночью, но вместе с ними приходят убийцы, проклятые артефакты, семейные призраки и неприятности, которые вежливо ждут на пороге, пока ты сама не впустишь их внутрь. К третьему году работы я уже не удивлялась почти ничему. Почти.

— Кейтлин.

Я медленно открыла глаза. На потолке мерцал тусклый голубоватый свет охранных рун. За окном шёл дождь — редкий, осенний, с мелкими каплями, которые стучали по стеклу так равномерно, что почти усыпляли. Я посмотрела на часы. 02:37.

— Кейтлин, ты слышала?

Я закрыла глаза.

— Если это снова тот гном, я его не приму.

В коридоре повисла тишина. Через несколько секунд Санис сказал:

— Какой именно?

— Тот, который утверждает, что его ограбил собственный будущий внук.

— Он был прав.

Я приоткрыла один глаз.

— Не напоминай.

— Ты сама спросила.

— Я спросила, кто там.

— Я не знаю.

Теперь я окончательно проснулась. Села на кровати и прислушалась. Внизу действительно кто-то стоял. Не просто стоял — ждал. Я накинула поверх ночной рубашки длинный тёмный халат, сунула ноги в тапочки и вышла в коридор. Санис уже стоял у лестницы. Он выглядел так, словно его вытащили из сна силой: чёрные волосы растрепались, рубашка была застёгнута лишь наполовину, а босые ноги совершенно не сочетались с привычной собранностью человека, который привык работать в Службе внутренней безопасности. Я остановилась на верхней ступени.

— Ты босиком.

Он посмотрел на свои ноги.

— Наблюдательная.

— Ты выглядишь неубедительно.

— Я не собирался никого убеждать.

— Тогда зачем спустился?

— Потому что ты бы всё равно пошла сама.

Я усмехнулась.

— Значит, ты всё-таки меня знаешь.

— К сожалению.

Я уже собиралась ответить, когда снова раздался стук. Три коротких удара. Пауза. Ещё один. Санис нахмурился.

— Это не обычный стук.

— А какой?

— Код.

Я посмотрела на него.

— Чей?

— Не знаю.

Это мне не понравилось. Совсем. Мы спустились. Агентство ночью всегда казалось немного другим. Днём это было моё рабочее пространство: шкафы с делами, книги по магическому праву, карты города, доска с текущими расследованиями, несколько артефактов, которые я обещала себе разобрать ещё полгода назад. Ночью всё выглядело иначе. Тени становились длиннее. Магические лампы светили тише. Даже старые часы в приёмной, обычно раздражавшие меня своим громким ходом, сейчас словно старались не издавать лишнего звука. Я подошла к двери. Положила ладонь на замок. Огонь привычно отозвался где-то под кожей — тёплой, почти ленивой волной. Я всегда чувствовала свою магию именно так. Не как отдельную силу. Как часть себя.

— Не надо, — тихо сказал Санис.

— Что?

— Открывать сразу.

— Почему?

Он указал на замок. Я присмотрелась. Вокруг металлической скважины едва заметно мерцала тонкая серебристая линия.

— Руна?

— Да.

Я нахмурилась.

— Какая?

— Не знаю.

Это прозвучало хуже, чем если бы он сказал «взрывная». Я присела и внимательно рассмотрела линию. Она была почти незаметной. И совершенно незнакомой.

— Здесь нет магического рисунка, — сказала я.

— Есть.

— Нет. Я вижу структуру.

— А я вижу результат.

— Какой?

— Руна ждёт прикосновения.

Я поднялась.

— И что произойдёт?

— Не знаю.

— Отлично.

Я отошла от двери.

— Тогда попробуем иначе.

Подняла руку. Огонь вспыхнул на кончиках пальцев. Санис тяжело вздохнул.

— Кейтлин.

— Что?

— Не поджигай дверь.

— Я не собираюсь её поджигать.

— В прошлый раз ты тоже так сказала.

— В прошлый раз дверь была виновата.

— Она была деревянной.

— Тем более.

Я направила небольшой огненный импульс на замок. Серебряная линия дрогнула. И погасла. Я удовлетворённо улыбнулась.

— Видишь?

— Ты сейчас выглядишь слишком довольной.

— Потому что я права.

— Открой.

Я повернула замок. Дверь распахнулась. На лестничной площадке никого не было. Только белый конверт. Он лежал на коврике прямо перед порогом. Я посмотрела на него. Потом на Саниса.

— Ты его видел раньше?

— Нет.

— Магический след?

Он присел. Провёл пальцами над конвертом, не касаясь поверхности.

— Ничего.

Я присела рядом.

— Совсем?

— Ни остаточного портала, ни телепортационной магии, ни иллюзии. Даже отпечатка заклинания нет.

— Значит, его принесли физически.

— Возможно.

— И как человек прошёл мимо охраны?

Санис посмотрел на меня.

— Хороший вопрос.

Я подняла конверт. Бумага оказалась холодной. Слишком холодной. На лицевой стороне не было имени. Ни адреса. Ни печати. Только небольшой знак в нижнем углу. Я замерла.

— Санис.

— Что?

— Посмотри.

Он наклонился. На белой бумаге был изображён круг, перечёркнутый тремя линиями. Я знала этот знак. Не могла вспомнить откуда. Но знала.

— Где ты его видела? — спросил Санис.

— Не знаю.

Это было правдой. И одновременно — ложью. Потому что где-то глубоко внутри памяти уже шевельнулось неприятное ощущение. Я вскрыла конверт. Внутри оказался один лист. Всего несколько строк. Я прочитала. И перестала дышать.

ДЕЛО №19352.

Ниже:

НЕ РАССЛЕДУЙ ЭТО ДЕЛО.

Я медленно подняла взгляд. Санис прочитал через моё плечо.

— Ну, — сказал он.

— Что «ну»?

— Теперь ты точно его расследуешь.

— Не обязательно.

Он посмотрел на меня.

— Кейтлин.

— Что?

— Я знаю тебя.

Я вздохнула.

— Ладно.

— Спасибо.

— Но сначала нужно выяснить, кто его прислал.

Я перевернула лист. На обратной стороне ничего не было.

— Пусто.

— Дай.

Санис забрал бумагу. Провёл над ней ладонью. Ничего. Я уже собиралась сказать, что мы зря тратим время, когда на белой поверхности появилась первая буква. Она возникла прямо перед нами. Затем вторая. Третья. Чернила будто просачивались из самой бумаги.

ПЕРВЫЙ ТРУП УЖЕ НАЙДЕН.

Я почувствовала, как по спине прошёл холод.

— Когда? — спросила я.

Надпись изменилась.

ТРИ ГОДА НАЗАД.

Санис нахмурился.

— Невозможно.

— Почему?

Он не ответил. Потому что на листе появилась следующая строка.

ВЫ ЕГО УЖЕ ВИДЕЛИ.

Я перечитала. Снова.

— Кто?

Последняя фраза появилась медленнее остальных.

И ЭТО — ТЫ.

Бумага вспыхнула. Я отшатнулась. Санис схватил меня за плечо и оттянул назад. Но огонь не обжёг. Он просто погас. Лист упал на пол. Теперь на нём осталась только одна цифра.

19352.

Мы молчали. Где-то наверху тихо хлопнула дверь. Я подняла голову.

— У нас кто-то есть?

— Нет.

— Ты уверен?

Санис уже держал оружие.

— Теперь — нет.

Мы поднялись по лестнице. На втором этаже было пусто. Только дверь моего кабинета оказалась открыта. Я точно помнила, что закрыла её перед сном. Мы вошли. На моём столе лежал старый блокнот. Мой рабочий блокнот. Тот самый, который я использовала в первые годы работы. Он был открыт на чистой странице. Чернила двигались сами. Я смотрела, как одна за другой появляются буквы.

КЕЙТЛИН ФЭЙЛИН.

Под именем:

ДЕЛО №19352.

И последняя строка:

НАЧАЛО КОНЦА.

Я медленно закрыла блокнот. Санис стоял рядом.

— Ты ведь понимаешь, что теперь пути назад нет?

Я посмотрела на него.

— Санис.

— Что?

Я улыбнулась.

— Я никогда и не умела отступать.

Он тихо вздохнул.

— Именно этого я и боялся.

За окном сверкнула молния. И на мгновение в стекле я увидела своё отражение. Только отражение улыбалось. А я — нет.

ГЛАВА 1

Утро началось с кофе. Очень крепкого. Настолько крепкого, что после первого глотка я почувствовала себя человеком, способным простить миру даже ночное послание с угрозой собственной смерти. После второго решила, что, возможно, всё-таки нет. Санис сидел напротив и листал бумаги. Он молчал уже минут десять. Это было подозрительно.

— Ты можешь перестать смотреть на меня так, будто я сейчас взорвусь?

Он не поднял глаз.

— Можешь?

— Что?

— Взорваться.

Я поставила чашку.

— Теоретически.

— Тогда нет.

Я закатила глаза.

— Ты невозможен.

— Зато жив.

— Пока.

Он наконец посмотрел на меня.

— Именно поэтому я хочу понять, что означает эта цифра.

На столе лежала папка. Старая. Потёртая. С печатью Министерства. Я открыла её. Первый лист был пуст. Второй тоже. Третий содержал только одну запись:

19352.

Ни даты. Ни имени. Ни описания дела.

— Это всё?

— Да.

— И ты называешь это архивом?

— Я называю это причиной не доверять архиву.

Я перевернула страницу. На следующей была фотография. Чёрно-белая. Старая. На ней стояли четверо. Молодой мужчина, которого я сразу узнала. Мой отец. Рядом с ним — женщина. Я знала её лицо. Не по воспоминаниям. По фотографиям. Моя мать. Я смотрела на неё дольше, чем следовало.

— Ты никогда её не видела? — тихо спросил Санис.

— Видела.

— Вживую?

— Нет.

Он ничего не сказал. Я перевернула фотографию. На обороте стояла дата. И ещё одна запись:

«Не допускать Кейтлин Фэйлин к материалам дела».

Мои пальцы сжались.

— Давно это было?

— Двадцать четыре года назад.

— За год до моего рождения.

— Да.

Я подняла глаза.

— Значит, дело существовало до меня.

Санис покачал головой.

— Нет.

— Почему?

— Потому что здесь есть ещё одна дата.

Он указал на нижний угол фотографии. Я прочитала.

Дата регистрации дела: через семь лет.

Я молчала. Потом медленно сказала:

— Это невозможно.

— Именно.

Я встала.

— Где ты это нашёл?

— В закрытом архиве Службы внутренней безопасности.

— Кто разрешил тебе доступ?

— Никто.

— Санис.

— Я взял его сам.

Я посмотрела на него.

— Ты хочешь сказать, что сотрудник Службы внутренней безопасности незаконно проник в закрытый архив?

— Хочу сказать, что если меня уволят, тебе придётся платить мне зарплату.

— Я и так тебе ничего не плачу.

— Вот именно. Поэтому особенно неприятно.

Я невольно рассмеялась. Он улыбнулся в ответ. И на несколько секунд напряжение исчезло. Но ненадолго. Я снова посмотрела на фотографию.

— Кто четвёртый?

Санис нахмурился.

— Какой четвёртый?

Я указала на снимок. Там, за плечом моего отца, стоял мужчина. Его лицо почти полностью скрывала тень. Но на руке был виден знак. Круг. Три линии. Тот же символ, что ночью был на конверте.

— Думаю, — сказала я, — нам пора выяснить, кто он.

Санис поднялся.

— Уже выяснил.

— И?

Он посмотрел на меня.

— Его не существует.

Я медленно улыбнулась.

— Тогда у нас появилась первая улика.

Он покачал головой.

— Нет.

— Что?

— У нас появилась первая проблема.

Я взяла пальто.

— Для меня это одно и то же.

И впервые за долгое время почувствовала знакомое возбуждение перед началом расследования. Только теперь где-то внутри меня звучало неприятное предчувствие. Дело №19352 не было новым. Оно ждало меня всё это время. И почему-то я была почти уверена:

оно началось задолго до моего рождения.

ГЛАВА 2

К Министерству мы приехали почти через час. За это время я успела трижды пожалеть, что вообще согласилась продолжать расследование, дважды передумать отступать и один раз всерьёз предложить Санису вернуть папку туда, откуда он её достал, а заодно забыть весь этот разговор. Разумеется, ни одного из этих вариантов мы не выбрали. Вангубен просыпался постепенно. Между высокими зданиями висел лёгкий туман, который цеплялся за стеклянные фасады и переливался в свете рекламных заклинаний. Над дорогами скользили транспортные платформы, оставляя за собой тонкие голубоватые следы. На перекрёстках вместо обычных светофоров мерцали магические указатели, а на огромном экране над площадью кто-то рекламировал новую модель автомобиля с усиленным энергетическим сердцем. Я смотрела в окно служебной машины и почти не воспринимала происходящее. Перед глазами снова стояла фотография. Мой отец. Моя мать. И человек, которого не существовало.

— Ты слишком тихая, — заметил Санис.

— Думаю.

— Опасно.

— Очень смешно.

— Я стараюсь.

Я повернулась к нему.

— Ты знал о фотографии раньше?

Он не ответил сразу. Этого оказалось достаточно.

— Санис.

— Знал.

— И почему ты ничего не сказал?

— Потому что не был уверен, что это связано с тобой.

— А теперь?

Он посмотрел на меня.

— Теперь уверен.

Я отвернулась к окну.

— Ненавижу, когда ты говоришь таким тоном.

— Каким?

— Будто уже знаешь что-то, чего не знаешь я.

— Я действительно знаю больше.

— Это раздражает.

— Знаю.

— И ты специально это делаешь.

— Иногда.

Я посмотрела на него. Он едва заметно улыбнулся.

— Не сейчас, — сказала я.

— Что?

— Не улыбайся.

— Почему?

— Потому что я пытаюсь быть серьёзной.

— У тебя плохо получается.

— Санис.

— Всё, молчу.

Машина остановилась. Мы приехали. Министерство охраны магических реликвий выглядело почти так же, как несколько лет назад: огромное здание из светлого камня и стекла, в котором современная архитектура странным образом сочеталась с древними защитными конструкциями. Над главным входом висел герб государства, заключённый в прозрачное магическое поле. Я невольно вспомнила свой первый визит сюда. Тогда я ещё была начинающим детективом. У меня не было ни клиентов, ни репутации, ни опыта. Только странная чашка, пророчество и упрямство. Теперь всё было иначе. Охранник у входа узнал меня.

— Госпожа Фэйлин.

— Доброе утро.

Он улыбнулся.

— Вас пропустить сразу?

— Если можно.

— Конечно.

Мы прошли внутрь. Санис тихо сказал:

— Видишь? Репутация.

— Не начинай.

— Я горжусь.

— Ещё слово — и я расскажу всем, что ты ночью ходил босиком.

— Я был дома.

— Это не оправдание.

— Для тебя — возможно.

Мы свернули в коридор внутреннего доступа. Через несколько минут Санис приложил ладонь к панели. Дверь открылась.

— Куда мы идём?

— Архив.

— Закрытый?

— Очень.

— Нас пустят?

— Меня — да.

— А меня?

Он посмотрел на меня.

— Тебя уже не смогут остановить.

Я улыбнулась.

— Наконец-то ты начинаешь меня понимать.

Архив встретил нас прохладой. Здесь всегда было холоднее, чем в остальных помещениях Министерства. Защитные системы требовали постоянной температуры, особенно в секциях, где хранились предметы, способные реагировать на тепло, магию или эмоции человека. Мы прошли несколько уровней защиты. Биометрия. Магический отпечаток. Проверка ауры. Последней была проверка памяти. Я остановилась.

— Что?

Санис повернулся.

— Ничего.

— Почему ты смотришь на меня?

— Потому что эта система раньше работала иначе.

— В каком смысле?

Он провёл пальцами по панели.

— Раньше она проверяла только наличие ложных воспоминаний.

— А сейчас?

— Определяет вмешательство в память.

Я почувствовала неприятный холод.

— И часто такое встречается?

— Нет.

— Почему?

— Потому что вмешиваться в память человека незаконно.

Я посмотрела на него.

— Если только это не делает Министерство?

Санис ничего не ответил. Дверь открылась. Мы вошли. Архив был огромным. Ряды металлических шкафов уходили в глубину помещения, а между ними плавали маленькие светящиеся метки с номерами дел. Я достала копию записи.

— 19352.

Система несколько секунд искала номер. Потом над центральным проходом загорелась красная надпись:

ДЕЛО НЕ НАЙДЕНО.

Я нахмурилась.

— Прекрасно.

— Попробуй ещё раз.

— 19352.

То же самое. Санис подошёл к терминалу.

— Система утверждает, что такого номера никогда не существовало.

— Но папка существует.

— Да.

— Фотография существует.

— Да.

— Конверт существует.

— Да.

Я посмотрела на него.

— И что именно сейчас не существует?

— Возможно, само расследование.

— Очень удобно.

Я провела пальцами по панели. И в этот момент магия внутри меня дрогнула. Едва заметно. Но я почувствовала.

— Отойди.

Санис сразу отступил. Я положила ладонь на терминал. Огонь не появился. Вместо него по пальцам прошёл тонкий жар. На панели вспыхнул символ. Круг. Три линии. Тот самый.

— Кейтлин…

— Я вижу.

Экран погас. А затем включился снова. Только теперь на нём появилась карта. Я замерла.

— Это Вангубен?

— Да.

— Но…

Я приблизилась. На карте была отмечена улица. Небольшая. В самом старом районе города. Название отсутствовало. Только координаты.

— Здесь нет улицы, — сказал Санис.

— Есть.

— Откуда ты знаешь?

Я не знала. Но чувствовала. Как тогда. Как с чашкой. Как перед первым пророчеством. Магия не показывала мне будущее. Она показывала то, что уже существовало, но было скрыто. Я тихо сказала:

— Нам туда.

Через сорок минут мы стояли перед пустым переулком. На карте он был. В реальности — нет. Перед нами находилась обычная стена старого здания. Санис посмотрел на координаты. Потом на стену.

— Здесь тупик.

— Нет.

— Кейтлин.

— Здесь дверь.

— Я вижу стену.

— Потому что ты смотришь глазами.

Он скептически посмотрел на меня.

— А чем предлагаешь смотреть мне?

— Магией.

Я закрыла глаза. Сначала ничего не произошло. Затем я почувствовала тепло. Не огонь. Что-то другое. Очень древнее. Магия проходила по стене тончайшими нитями, скрывая пространство за ней. Я открыла глаза.

— Отойди.

— Опять?

— Да.

Я коснулась стены. Огонь вспыхнул на ладони. Камень дрогнул. Воздух перед нами пошёл рябью. И стена исчезла. За ней оказался переулок. Узкий. Тихий. С совершенно другим небом. Санис выругался себе под нос.

— Этого здесь не было.

— Теперь есть.

Мы вошли. В ту же секунду стена за нашими спинами вернулась на место. Я обернулась.

— Надеюсь, ты запомнил, где выход.

— Надеюсь, ты помнишь.

— Я? Почему я?

— Потому что именно ты открыла.

— Логично.

В конце переулка стоял дом. Небольшой. Серый. С зелёной дверью. Над дверью висела табличка.

19352.

Я остановилась.

— Это не номер дома.

— Нет.

— Тогда что?

Санис посмотрел на дверь.

— Думаю, это приглашение.

Я подошла ближе. На двери было ещё одно сообщение. Его выжгли прямо в дереве.

ВХОД ТОЛЬКО ДЛЯ КЕЙТЛИН ФЭЙЛИН.

Санис взял меня за локоть.

— Нет.

Я посмотрела на него.

— Что?

— Ты не войдёшь одна.

— Здесь написано иначе.

— Мне всё равно.

— Санис…

— Даже не начинай.

Я вздохнула.

— Хорошо.

Он достал оружие. Я положила ладонь на ручку. Дверь открылась сама. За ней была тёмная прихожая. И чей-то голос произнёс:

— Наконец-то.

Я застыла. Потому что голос я знала. Очень хорошо. Он принадлежал человеку, которого не могла слышать уже много лет. Голос моей матери.

— Кейтлин, — сказала она из темноты. — Если ты это слышишь, значит, я ошиблась.

Я перестала дышать. Санис замер рядом. А голос продолжил:

— Я думала, что у нас будет больше времени.

Дверь захлопнулась.

ГЛАВА 3

Некоторое время никто из нас не двигался. Я смотрела на дверь. Санис — на меня. В голове было пусто. Совершенно пусто. Я столько лет представляла, каким будет момент, когда мне наконец удастся узнать правду о матери, что успела придумать десятки вариантов. Она будет стоять передо мной. Я задам ей вопросы. Она ответит. Я буду злиться. Она будет оправдываться. Возможно, я даже расплачусь. Но ни в одном из этих вариантов моя мать не была голосом, записанным неизвестно где, внутри дома, которого не существовало.

— Кейтлин.

Я подняла руку.

— Не сейчас.

— Я понимаю.

— Нет.

Я сглотнула.

— Ты не понимаешь.

Он замолчал. Я заставила себя вдохнуть. Ещё раз. Потом включила свет. Коридор оказался пуст. На стенах висели фотографии. Слишком много фотографий. Я подошла к ближайшей. На ней был мой отец. Молодой. Лет двадцати пяти. Рядом стояла моя мать. Она улыбалась. Я никогда не видела её такой. Не по старым официальным снимкам. Не по семейным портретам. Здесь она выглядела счастливой. На следующей фотографии они стояли рядом с Санисом. Я резко обернулась.

— Ты был здесь.

Он побледнел.

— Я не помню.

— Это ты.

— Я знаю.

На фотографии Санис был моложе. Гораздо моложе. Но это был он. И на его лице не было привычной холодной сосредоточенности. Он смеялся. Я никогда не видела его таким. Я посмотрела на него.

— Почему ты не помнишь?

— Не знаю.

— У тебя забрали память?

— Возможно.

— Кто?

— Не знаю.

— Почему?

Он сжал челюсть.