Сердце на спор

Глава 2. Макс

На следующий день.

Я не спал.

Лежал на кровати, смотрел в потолок и слушал, как в соседней комнате отец разговаривает с Ольгой. Смеётся. Тем самым смехом. Фальшивым. Громким.

Я знал этот смех. Он смеялся так с матерью. Перед тем как она ушла.

Хотя нет. Не ушла. Умерла.

Я закрыл глаза. Сжал челюсть.

Я не думал об этом. Годами. Запрещал себе. Но теперь — после того, как рассказал Ане — что-то открылось. Что-то, что я держал внутри. Долго. Крепко.

Я встал. Подошёл к окну. Город внизу горел огнями. Чужие жизни. Чужие окна.

А я стоял один. В пустой квартире. И думал о ней.

Она сказала: «Я тоже тебя люблю. Идиот».

Я не верил. Долго не верил. Думал — сон. Думал — показалось. Думал — она пожалела.

Но она сказала. Прямо. Без улыбки.

Я до сих пор чувствовал её губы. Тёплые. Осторожные. Как будто она боялась. И хотела. Одновременно.

Я не спал. Не мог.

Утром я приехал в университет раньше обычного.

Не знал зачем. Просто приехал. Припарковался. Вышел. Надел очки. Не потому что солнце — потому что не хотел, чтобы кто-то видел мои глаза.

Я не спал. Глаза красные.

— Волков.

Кирилл. Шёл ко мне через двор. С ухмылкой. Как всегда.

— Ты чего такой?

— Не спал.

— Опять отец?

— Нет.

— А что?

Я молчал. Смотрел в сторону.

— Аня?

Я замер. Посмотрел на него.

— Откуда ты знаешь?

— Ты светишься. — Кирилл хлопнул меня по плечу. — Как идиот. Как будто впервые в жизни счастлив.

— Заткнись.

— Не заткнусь. — Он засмеялся. — Рассказывай.

— Нечего рассказывать.

— Волков.

— Что?

— Я тебя знаю. — Он посмотрел на меня. Прямо. — Ты либо счастлив, либо убит. Третьего нет.

Я молчал. Смотрел в землю.

— Счастлив, — сказал я тихо.

Кирилл замер. Посмотрел на меня. Долго. Потом улыбнулся. Широко. Искренне.

— Наконец-то.

— Что?

— Наконец-то ты перестал врать.

Я не ответил. Но что-то внутри меня согласилось.

— Слушай, — сказал Кирилл. — Она тебе показала?

— Что?

— Блокнот.

Я замер. Посмотрел на него.

— Откуда ты знаешь про блокнот?

— Она говорила с Лизой. Лиза — с Настей. Настя — со мной. — Кирилл пожал плечами. — Это универ. Здесь всё быстро.

— Что она сказала?

— Что нашла свои записи. Которые не помнила. — Кирилл помолчал. — Она показала тебе?

— Показала.

— И?

— И я не знаю, что с этим делать. — Я посмотрел в сторону. — Она писала про меня. Давно. Не помня.

— Это... — Кирилл замолчал. — Это странно.

— Знаю.

— Но это также... — Он помолчал. — Это значит, что она чувствовала. Давно. Просто не понимала.

Я молчал. Смотрел в стол.

— Макс.

— Что?

— Не упусти её.

— Не упущу.

В аудитории я сел на своё место. Через два ряда от неё. Как всегда.

Она уже была там. Сидела у окна. Писала что-то в тетради. Рыжие волосы падали на лицо. Она заправляла их за ухо. Медленно. Привычно.

Я смотрел. Не мог не смотреть.

Кирилл рядом. Толкнул меня локтем.

— Ты опять.

— Что?

— Смотришь.

— Я не смотрю.

— Смотришь. — Он усмехнулся. — Но теперь можно. Ты же не споришь больше.

Я замер.

— Что?

— Спор. — Кирилл посмотрел на меня. — Ты же вышел из спора?

Я молчал. Смотрел в стол.

— Волков.

— Что?

— Ты вышел из спора?

— Да.

— Когда?

— Вчера. — Я поднял голову. — Я сказал ей всё.

Кирилл замер. Посмотрел на меня. Долго.

— Всё?

— Всё.

— Про спор?

— Про спор.

— И?

— И она простила.

Кирилл молчал. Смотрел на меня. Потом сказал:

— Ты идиот.

— Знаю.

— Нет. Ты не знаешь. — Он наклонился ближе. — Ты сказал ей про спор. Но ты не сказал ей, что Артём всё ещё в игре.

Я замер.

— Что?

— Артём. — Кирилл посмотрел на меня. — Он не вышел. Он всё ещё ждёт. Он звонил мне вчера. Спрашивал, как продвигается.

Я молчал. Смотрел в стол.

— Что ты ему сказал?

— Что ты вышел.

— И?

— Он не поверил.

Я закрыл глаза. Медленно. Глубоко вздохнул.

— Чёрт.

После пары я поймал Артёма в коридоре.

— Артём.

Он обернулся. Улыбнулся. Той самой улыбкой. Фальшивой.

— Волков. Как дела?

— Нам надо поговорить.

— О чём?

— О споре.

Он замер. Посмотрел на меня. Потом сказал:

— Каком споре?

— Не играй. — Я шагнул к нему. — Ты знаешь, о чём.

— А, ты про это. — Он усмехнулся. — Ну как? Продвигается?

— Я вышел.

— Вышел? — Он поднял бровь. — Или проиграл?

— Вышел.

— Это одно и то же. — Он пожал плечами. — Ты не выполнил условия. Значит, проиграл.

— Я не проиграл. Я вышел.

— Разница?

— Разница в том, что я не буду платить.

Артём замер. Посмотрел на меня. Долго.

— Ты уверен?

— Уверен.

— А если я расскажу ей?

— Что ты расскажешь?

— Всё. — Он улыбнулся. — Про спор. Про условия. Про то, что ты согласился. Про то, что ты играл.

— Я не играл.

— Играл. — Он шагнул ко мне. — Ты подошёл к ней, потому что поспорил. Ты помог ей с архивом, потому что поспорил. Ты...

— Я помог ей с архивом, потому что хотел.

— Хотел? — Артём засмеялся. — Ты? Волков? Ты никогда ничего не хотел. Ты просто играл. Как всегда.

Я молчал. Смотрел на него. И чувствовал — что-то внутри меня закипает.

— Артём.

— Что?

— Уйди.

— Что?

— Уйди. — Я шагнул к нему. — Сейчас. Иначе я тебя ударю.

Он замер. Посмотрел на меня. И, кажется, впервые увидел что-то в моих глазах. Что-то, чего не видел раньше.

— Ты... — Он отступил. — Ты серьёзно.

— Серьёзно.

Он молчал. Смотрел на меня. Потом сказал:

— Ладно. — Он поднял руки. — Ладно. Я уйду. Но я не забуду.

— Забудь.

— Не забуду. — Он покачал головой. — Ты пожалеешь.

Он ушёл. Я стоял. Смотрел ему вслед.

Я не знал, что будет. Но знал: это ещё не конец.

Я достал телефон. Набрал Вику.

— Макс? — Удивлённый голос. — Что случилось?

— Ничего. — Я помолчал. — Просто хотел спросить. Как ты?

Пауза.

— Нормально. — Она помолчала. — А ты?

— Тоже.

— Макс.

— Что?

— Я знаю. Про неё. Про Соколову.

Я замер.

— Откуда?

— Артём. — Она помолчала. — Он звонил. Сказал, что ты поспорил на неё. Что ты играешь.

Я молчал. Смотрел в стену.

— Это правда?

— Это было правдой. — Я выдохнул. — Сейчас — нет.

— Что изменилось?

— Я влюбился.

Пауза. Долгая.

— Я рада за тебя.

— Правда?

— Правда. — Она помолчала. — Я не держу зла. Мы оба были неправы.

— Спасибо.

— Не за что. — Она помолчала. — Только... будь осторожен. Артём не остановится.

— Знаю.

— И Вика... — Она помолчала. — То есть я. Я уезжаю. В Москву. К тёте.

— Когда?

— Через неделю. — Пауза. — Не хочу больше здесь оставаться. Слишком много всего.

— Понимаю.

— Береги её.

— Берегу.

Она положила трубку. Я стоял. Смотрел на телефон.

Вика уезжает. Артём не остановится. Аня ничего не знает.

Всё это — было слишком.

Через час я получил сообщение.

Не от Ани. От Артёма.

«Ты думаешь, ты выиграл? Ты ничего не выиграл. Ты просто влюбился, как идиот. А она — просто пешка. В моей игре. И в твоей. Разница в том, что я это знаю. А ты — нет».

Я смотрел на экран. Долго.

Потом набрал его номер.

— Что ты хочешь?

— Ничего. — Голос ровный. — Просто напоминаю. Ты играл. Она — приз. И ты её не выиграл.

— Я не играл. Я вышел.

— Одно и то же.

— Нет. — Я помолчал. — Разница в том, что я не боюсь. А ты — боишься.

Пауза.

— Чего я боюсь?

— Того, что ты — никто. — Я сказал это тихо. Спокойно. — Ты не игрок. Ты просто наблюдатель. Ты никогда не любил. Никогда не рисковал. Ты просто смотрел. И завидовал.

Тишина. Долгая.

— Ты пожалеешь.

— Может быть. — Я помолчал. — Но не из-за неё.

Я положил трубку. Смотрел на телефон.

Вечером я поехал к Ане.

Не предупредил. Просто поехал. Хотел увидеть. Хотел убедиться, что она в порядке.

Я припарковался у подъезда. Вышел. И замер.

Артём.

Он стоял у подъезда. Ждал. Смотрел на окна.

Я подошёл. Быстро.

— Что ты здесь делаешь?

Он обернулся. Улыбнулся.

— Жду.

— Кого?

— Её. — Он кивнул на окна. — Хочу поговорить.

— О чём?

— О тебе. — Он пожал плечами. — О том, какой ты. О том, что ты сделал. О том, что ты — не тот, за кого себя выдаёшь.

Я шагнул к нему. Близко. Очень близко.

— Уходи.

— Не уйду.

— Уходи. — Я сжал кулаки. — Сейчас.

— Или что? — Он усмехнулся. — Ударишь меня? При свидетелях?

Он кивнул в сторону. Я обернулся. У соседнего подъезда стояли двое. Смотрели на нас.

— Это мои друзья. — Артём улыбнулся. — Они просто смотрят. Чтобы ты не сделал глупость.

Я молчал. Смотрел на него. И понимал: он подготовился. Он ждал этого.

— Что ты хочешь?

— Ничего. — Он пожал плечами. — Просто хочу, чтобы ты знал: я не отступлю. Я буду здесь. Каждый день. Пока она не узнает правду.

— Она уже знает.

— Не всю. — Он шагнул ко мне. — Ты сказал ей про спор. Но ты не сказал ей, что ты — трус. Что ты боялся сказать ей в лицо. Что ты написал письмо. Как девчонка.

Я замер.

— Откуда ты знаешь про письмо?

— Лиза. — Он улыбнулся. — Она мне рассказала. Случайно. Или не случайно.

Я молчал. Смотрел на него. И чувствовал — что-то внутри меня ломается. Медленно. Глухо.

— Ты... — Я сжал кулаки. — Ты подонок.

— Может быть. — Он пожал плечами. — Но я не вру. В отличие от тебя.

Он развернулся. Пошёл к своим друзьям.

— Артём.

Он обернулся.

— Что?

— Если ты подойдёшь к ней. Если ты скажешь ей хоть слово. — Я шагнул к нему. — Я тебя уничтожу. Не физически. По-другому. У меня есть связи. У моего отца есть связи. Ты пожалеешь, что родился.

Он замер. Посмотрел на меня. Долго. И, кажется, впервые увидел что-то в моих глазах. Что-то, чего не видел раньше. Страх.

— Ты... — Он сглотнул. — Ты не посмеешь.

— Посмею. — Я шагнул ещё ближе. — Ты думаешь, ты знаешь меня? Ты ничего не знаешь. Я вырос в этом. Я знаю, как уничтожать людей. Я просто не делал этого. Потому что не хотел. Но если ты тронешь её — я сделаю.

Он молчал. Смотрел на меня. Потом отступил.

— Ладно. — Он поднял руки. — Ладно. Я уйду.

— Уходи.

Он ушёл. Быстро. Не оборачиваясь.

Я стоял. Смотрел ему вслед. И чувствовал — что-то внутри меня дрожит. Не страх. Ярость.

Я достал телефон. Набрал её номер.

— Макс?

— Привет.

— Ты чего? Голос странный.

— Ничего. — Я выдохнул. — Просто... я у тебя. У подъезда.

— Что? Сейчас?

— Да. Можно?

Пауза.

— Конечно. Поднимайся.

Я положил трубку. Смотрел на окна. И понимал: это не конец. Это начало.

Она открыла дверь. Улыбнулась. Но что-то в её глазах было не так. Настороженное.

— Привет.

— Привет.

Я зашёл. Сел на диван. Она села напротив.

— Макс. — Она смотрела на меня. Внимательно. — Что происходит?

Я молчал. Смотрел в стол.

— Макс.

— Артём, — сказал я. — Он не вышел из спора.

Она замерла.

— Что?

— Он всё ещё ждёт. Он угрожает. — Я поднял голову. Посмотрел на неё. — Он хочет рассказать тебе. Всё. Про спор. Про условия. Про то, что я согласился.

Она молчала. Смотрела на меня. Долго.

— Ты уже рассказал.

— Рассказал. Но он хочет рассказать по-своему. — Я помолчал. — Чтобы сделать больно.

— Зачем?

— Потому что он злится. Потому что я вышел. Потому что я выбрал тебя, а не его.

Она молчала. Смотрела в стол. Потом сказала:

— И что теперь?

— Я не знаю. — Я пожал плечами. — Я хотел, чтобы ты знала. Чтобы ты не узнала от него.

Она посмотрела на меня. Долго.

— Макс.

— Что?

— Почему ты не сказал мне сразу?

— Потому что боялся.

— Чего?

— Что ты уйдёшь.

Она молчала. Смотрела на меня. Потом встала. Подошла к окну.

— Я не уйду.

— Почему?

— Потому что ты сказал мне правду. — Она обернулась. — Сам. Не он.

— Это меняет что-то?

— Меняет. — Она подошла ко мне. Села рядом. — Ты мог не говорить. Мог ждать. Мог надеяться, что он не расскажет. Но ты сказал. Сам.

— И?

— И это значит, что ты не играешь. — Она взяла меня за руку. — Играл бы — молчал бы.

Я смотрел на неё. Долго. Потом сказал:

— Я тебя люблю.

— Знаю.

— И я не хочу тебя терять.

— Не потеряешь. — Она улыбнулась. — Если будешь говорить правду. Всегда. Даже когда страшно.

— Обещаю.