- -
- 100%
- +
1
— Это Ольга, — говорит Артур, когда я, наконец, решаюсь спросить. — Да, у нас общий ребёнок. Все прошлом, Лид, не переживай. Это было случайно, я с ней не поддерживаю никакой связи. И тебя это не касается.
Он закрывает глаза, стараясь сохранить самообладание.
— Как давно? — с фотографии на меня смотрит ребенок. — Девочке года два, не больше. Теперь понятно, почему стало так много командировок, ты же у нас незаменимый сотрудник.
— Ну, началось! Успокой свой воспалённый мозг и не придумывай лишнего. Я тебе сказал: у нас было всего один раз. Все последствия тебя не касаются. Забудь об этом. Нашла, из-за чего скандал поднимать.
Лидия
- Лид, ты когда за меня замуж выходила, сразу поняла, что я до полковника дослужусь? - Артур поправляет погоны перед зеркалом. В отражении - подтянутый, с легкой сединой на висках, гладко выбрит.
Я застегиваю серьгу, улыбаюсь ему в спину.
- Ты на первом свидании сказал, что десять лет будешь командовать армией. Я тогда подумала: или гений, или нарцисс.
Он оборачивается, смеётся.
- А теперь что думаешь?
- Теперь знаю - и то, и другое, - расплываюсь в улыбке.
Артур подходит, обнимает, целует в макушку. От него пахнет дорогим одеколоном, запах от которого мурашки бегут спине.
- А представляешь, если бы мы с тобой где-то в цивилизации остались? Ты бы уже диссертацию свою двадцать раз защитила, из театров бы не вылазила. Вела бы, наверное, богемный образ жизни.
- Ага, я была бы слишком хороша, поэтому мир направил меня сюда, целую мужа в щеку.
- И ни разу не пожалела? - спрашивает уже серьёзнее, заглядывая в глаза.
Конечно, пожалела. Тысячу раз за четырнадцать лет. До замужества жила в центральной части страны, окончила исторический факультет хорошего вуза. Конечно, выходя замуж за Артура, понимала, что наша жизнь теперь больше похожа на русскую рулетку.
Сначала планировали переезд в Калининград, потом в Сызрань, а оказались в Забайкалье, гарнизон Степной. До Читы - четыре часа по грунтовке, зимой - минус сорок, летом - гнус и пыль.
Артуру хорошо. Он здесь командир полка связи, начальство его ценит, подчинённые уважают. А у меня? Библиотека при Доме офицеров, кружок для детей, но я научилась не ныть.
- Да нормально, - отвечаю легко. - Забайкалье - суровая мужская красота. Степь, горы, граница с Китаем. Экзотика.
Вру. Но привыкла. И он знает, что вру, но мы оба делаем вид, что всё хорошо.
- Алёна приедет? - спрашиваю, чтобы сменить тему.
Артур вздыхает.
- Сказала, что подумает, она теперь девочка взрослая, хочет посещает официальные мероприятия, а если не хочет... - муж меняет интонацию. - Терпеть не может наши сборы, опять эти люди в погонах и их дурацкие тосты. ,
Я улыбаюсь. Алёнке пятнадцать лет, моя копия по характеру: умная, колкая, независимая. Артур её обожает, но их любовь - это вечный спор. Она мечтает поступать в Питер на культурологию.
- Артур, мы снова опаздываем! Смотри, всем звездочки раздадут, пока ты копаешься.
- Иду, - муж сгребает меня в охапку. - Если бы не бы не руководство из столицы, я бы послал всех к черту и с тобой лучше побыл, - хитро подмигивает.
- Идем!
Садимся в машину, Артур гордится ею как вторым ребёнком. Я не люблю на ней ездить - широкая, на грунтовке её заносит. Но сегодня я за рулём: он будет принимать поздравления, а мне ещё довезти его домой в целости.
Отъезжаем. За окном - сопки, покрытые чахлым лесом, потом степи, переходящие в бесконечную серую ленту дороги. Гарнизон наш - сорок домов, школа, детский сад,.
Подъезжаем к Дому офицеров - неказистому зданию из силикатного кирпича, но сегодня украшенному гирляндами и растяжкой Слава защитникам Отечества!. У входа - человек двадцать: офицеры в парадных костюмах, несколько женщин в нарядных платьях. Артура встречают рукопожатиями, хлопками.
- А вот и новый полкан приехал. А мы уже думали что ты зазнался и хочешь избежать нашего общества! - басит его заместитель, подполковник Громов. — Артур Сергеевич, мы вами гордимся!
- Ладно, ладно, - Артур улыбается, но в глазах - довольная гордость. - Без вас бы не получилось.
Мужики уходят в зал, женщины - в малую гостиную. Ко мне подходит Наташа, жена Громова, вечная сплетница, но душевная.
- Лида, ты красотка! - она разглядывает моё платье. - Из Читы везла?
- Заказывала в интернете, - я сажусь к столу. - С доставкой полтора месяца.
- Наша действительность. Я у мамы в отпуске была, там там за два дня все приходит, а мы как на другой планете, - вздыхает Наташа. - Зато мужчины - орлы. Твой-то вон какой: и красивый, и при должности.
В зале начинаются тосты. Мужики шумят. Слышен голос Артура - он рассказывает историю, все смеются. Потом кто-то кричит:
- А ещё поднимем за тыл! За тех, кто обеспечивает нам уют, правильное психологическое состояние, готовит и отстирывает! А в наших реалиях- это вам не пшик! И в гарнизоне, и в командировках!
Громов добавляет шепотом.
- И за зазнобушек, без них в командировках скучно!
Он смеётся, и мужики смеются. А мне становится гадко, все знают, что в гарнизоне есть несколько гуляк, они уже и не шифруются.
Музыку делают громче, мужчины начинают стекаться к нам.
- Разрешите, - улыбается Артур, протягивает мне руку. - Может, потанцуем?
Обнимаю его за широкие плечи.
- А у тебя тоже есть зазнобушка? - подмигиваю, как будто перевожу все в шутку.
- А мне не зачем? Это вон у Смирнова баба, как атомная война страшна, вот он в командировках прекрасного набирается. А ты - умница и красавица. Устал я уже от шума, выпил для настроения, может, домой пора? Если Аленка еще не вернулась, то вдвоем успеем побыть, - Артур проводит пальцем по моей спине. - Настроение у меня игривое.
2
Выезжаем от Дома офицеров. За окнами - степь, темень, только редкие огоньки гарнизона. Артур откинул кресло, расстегнул верхнюю пуговицу кителя.
- Хорошо посидели, - тянет он довольно. - Громов - молодец. И мужики свои, не то что с этим проверяющим из штаба округа. Душевно у нас, хоть и дыра дырой.
- Ага, - я сжимаю руль, смотрю на дорогу. - Только Громов твой языком молоть мастер. "Зазнобушки" у вас, у всех, оказывается. Как интересно, - стараюсь перевести в шутку, но плохо получается. Гоню от себя тревожные мысли, но они никуда уходить не собираются.
- Да шутят они, Лид, ты чего? - Артур поворачивается ко мне, кладёт ладонь на колено. - Ты же знаешь, у нас как в анекдоте: у кого совесть чиста, тот не краснеет. А в мужском коллективе принято чуть похвастаться своими похождениями, и приврать не грех. Так что не бери в голову. Ты у меня как собака - нюх вон как натренирован, чтобы ты запах чужой бабы не учуяла.
С носом у меня и правда беда. Настолько чувствительна к запахам, точно бы не пропустила.
- А у тебя чиста? - смотрит на меня с прищуром. - Я рогатым ходить не буду. Помнишь, как в каком-то фильме - и одной стрелою, он убил обоих... И тебя, и козла твоего вывезу в тайгу, привяжу друг от друга подальше, но чтобы в поле зрения. И на недельку оставлю. И пусть уже мир и вселенная решают, что с вами будет.
- Артур, ты в своем уме? - смотрю на мужа, кажется, у него даже взгляд изменился.
- Да ты не переживай, мы же тут все, у друг друга, как на ладони. Если бы к тебе даже кто-то простои подошел, я бы уже обо всем знал. В твоей верности я не сомневаюсь ни капельки. - Он смеётся, гладит меня по бедру, сильнее надавливает. - Вот и ты мне верь. Я тебя одну вижу. И в командировках, и дома, поняла?
Убираю его руку - аккуратно, без резкости.
- Я в тебе тоже не сомневаюсь. Аккуратнее, дорога плохая, не отвлекай, а то вместо мягкой постели, будем на обочине.
Он вздыхает, откидывается обратно.
- Ладно. Дома отыграемся, вдруг Алёнка ещё гуляет. - Артур разваливается на сиденье ещё сильнее. - Вот неправильно ты её как-то воспитываешь. У её отца сегодня важное мероприятие, а она не пришла. Маловата ещё взбрыкивать, тебе не кажется? Чужие люди пришли с назначением поздравить, а она: "Что я туда пойду, мне скучно". А потом из каждого ящика вещают, что родители для детей не авторитет.
- Артур, ну, если не выпивать и не собирать сплетни, то мероприятия и правда так себе. Себя вспомни, тебе очень интересно с родителями было?
- Вечно ты её защищаешь!
Заезжаем во двор. В окнах квартиры - темно.
- Ну и где наша блудная дочь? - Артур вылезает из машины, потягивается. - Подростки, блин. Ну и ладно. Меньше свидетелей.
В прихожей он стаскивает китель, аккуратно вешает на плечики. Я снимаю туфли, иду на кухню - поставить чайник.
- Лида, - зовёт из спальни. - Иди сюда.
- Сейчас чай поставлю.
- Нет, иди.
Голос игривый, настойчивый. Захожу, он лежит на кровати, расстегнув рубашку, смотрит на меня с прищуром.
- Ты какая-то задумчивая. Обиделась, что ли, на шутки мужицкие? Ну как в первый раз, ей-богу.
Муж уже готов к подвигам, а меня из головы всё не идут эти "зазнобушки".
- Нет, - сажусь рядом на край кровати. - Устала просто.
- Расслабься, - он тянет меня за руку, я падаю на подушку. - У нас сегодня праздник. Мой праздник, может, ты меня и тут поздравишь?
Целует в шею, пальцы расстёгивают молнию на платье. Я закрываю глаза. В голове набирает скорость карусель: "зазнобушка", "скучно в командировках", его рука на колене, довольное лицо.
Слышу, как поворачивается дверь в замке.
- Вы уже дома? Я думала, вы за полночь приедете, - голос Алёны, тяжёлый вздох.
Быстро встаю с кровати, иду встречать дочь.
- Чай будешь?
- Буду, - она расплывается в улыбке, но выглядит немного тревожной. - А я пойду папочку поздравлю.
Иду на кухню. Я давно придерживаюсь мнения: если Алёна не хочет сама рассказывать, то я приставать не буду. Всё равно ничего не скажет, а только поругаемся.
Ставлю чайник, иду обратно в комнату. Останавливаюсь у зеркала, чтобы поправить волосы.
И слышу.
- Папа, а ещё тебе Олюшка привет передавала! - голос дочери звонкий, нарочито спокойный. - Она сказала, что на её звонки и сообщения ты не отвечаешь. А не поздравить с повышением она тебя не могла.
- Что? - голос мужа меняется, становится ниже, жёстче. - Какая Олюшка?
Пауза. Я замираю у зеркала, смотрю на своё отражение. Щёки бледные.
- Ты матери ни слова, - рычит Артур, уже почти шёпотом. - Слышишь, Алёна?
- А чего бояться-то? - дочь не уступает. - Если ничего такого нет?
- Ты вообще не знаешь, о чём говоришь. Это моя знакомая, бывшая. И не твоего ума дела.
- Бывшая, которая родила от тебя ребёнка? - Алёна повышает голос. - Я не маленькая, папа. Я всё проверила, нужно выходить из своих "секретных" социальных сетей, когда выключаешь ноут.
Гул в ушах. Прислоняюсь к стене, чтобы не упасть. Ребёнок?
Артур молчит секунду, потом говорит очень тихо, но я слышу каждое слово:
- Сколько ты уже знаешь?
- Сегодня. И как понимаешь, от мамы я скрывать это не буду, только пока не знаю, как сказать.
- Всё, хватит, - отрезает Артур, уже почти шепотом. Замолчи. Я сам решу, когда и что говорить. А ты - молчи. Поняла?
3
Выезжаем от Дома офицеров. За окнами - степь, темень, только редкие огоньки гарнизона. Артур откинул кресло, расстегнул верхнюю пуговицу кителя.
- Хорошо посидели, - тянет он довольно. - Громов - молодец. И мужики свои, не то что с этим проверяющим из штаба округа. Душевно у нас, хоть и дыра дырой.
- Ага, - я сжимаю руль, смотрю на дорогу. - Только Громов твой языком молоть мастер. "Зазнобушки" у вас, у всех, оказывается. Как интересно, - стараюсь перевести в шутку, но плохо получается. Гоню от себя тревожные мысли, но они никуда уходить не собираются.
- Да шутят они, Лид, ты чего? - Артур поворачивается ко мне, кладёт ладонь на колено. - Ты же знаешь, у нас как в анекдоте: у кого совесть чиста, тот не краснеет. А в мужском коллективе принято чуть похвастаться своими похождениями, и приврать не грех. Так что не бери в голову. Ты у меня как собака - нюх вон как натренирован, чтобы ты запах чужой бабы не учуяла.
С носом у меня и правда беда. Настолько чувствительна к запахам, точно бы не пропустила.
- А у тебя чиста? - смотрит на меня с прищуром. - Я рогатым ходить не буду. Помнишь, как в каком-то фильме - и одной стрелою, он убил обоих... И тебя, и козла твоего вывезу в тайгу, привяжу друг от друга подальше, но чтобы в поле зрения. И на недельку оставлю. И пусть уже мир и вселенная решают, что с вами будет.
- Артур, ты в своем уме? - смотрю на мужа, кажется, у него даже взгляд изменился.
- Да ты не переживай, мы же тут все, у друг друга, как на ладони. Если бы к тебе даже кто-то простои подошел, я бы уже обо всем знал. В твоей верности я не сомневаюсь ни капельки. - Он смеётся, гладит меня по бедру, сильнее надавливает. - Вот и ты мне верь. Я тебя одну вижу. И в командировках, и дома, поняла?
Убираю его руку - аккуратно, без резкости.
- Я в тебе тоже не сомневаюсь. Аккуратнее, дорога плохая, не отвлекай, а то вместо мягкой постели, будем на обочине.
Он вздыхает, откидывается обратно.
- Ладно. Дома отыграемся, вдруг Алёнка ещё гуляет. - Артур разваливается на сиденье ещё сильнее. - Вот неправильно ты её как-то воспитываешь. У её отца сегодня важное мероприятие, а она не пришла. Маловата ещё взбрыкивать, тебе не кажется? Чужие люди пришли с назначением поздравить, а она: "Что я туда пойду, мне скучно". А потом из каждого ящика вещают, что родители для детей не авторитет.
- Артур, ну, если не выпивать и не собирать сплетни, то мероприятия и правда так себе. Себя вспомни, тебе очень интересно с родителями было?
- Вечно ты её защищаешь!
Заезжаем во двор. В окнах квартиры - темно.
- Ну и где наша блудная дочь? - Артур вылезает из машины, потягивается. - Подростки, блин. Ну и ладно. Меньше свидетелей.
В прихожей он стаскивает китель, аккуратно вешает на плечики. Я снимаю туфли, иду на кухню - поставить чайник.
- Лида, - зовёт из спальни. - Иди сюда.
- Сейчас чай поставлю.
- Нет, иди.
Голос игривый, настойчивый. Захожу, он лежит на кровати, расстегнув рубашку, смотрит на меня с прищуром.
- Ты какая-то задумчивая. Обиделась, что ли, на шутки мужицкие? Ну как в первый раз, ей-богу.
Муж уже готов к подвигам, а меня из головы всё не идут эти "зазнобушки".
- Нет, - сажусь рядом на край кровати. - Устала просто.
- Расслабься, - он тянет меня за руку, я падаю на подушку. - У нас сегодня праздник. Мой праздник, может, ты меня и тут поздравишь?
Целует в шею, пальцы расстёгивают молнию на платье. Я закрываю глаза. В голове набирает скорость карусель: "зазнобушка", "скучно в командировках", его рука на колене, довольное лицо.
Слышу, как поворачивается дверь в замке.
- Вы уже дома? Я думала, вы за полночь приедете, - голос Алёны, тяжёлый вздох.
Быстро встаю с кровати, иду встречать дочь.
- Чай будешь?
- Буду, - она расплывается в улыбке, но выглядит немного тревожной. - А я пойду папочку поздравлю.
Иду на кухню. Я давно придерживаюсь мнения: если Алёна не хочет сама рассказывать, то я приставать не буду. Всё равно ничего не скажет, а только поругаемся.
Ставлю чайник, иду обратно в комнату. Останавливаюсь у зеркала, чтобы поправить волосы.
И слышу.
- Папа, а ещё тебе Олюшка привет передавала! - голос дочери звонкий, нарочито спокойный. - Она сказала, что на её звонки и сообщения ты не отвечаешь. А не поздравить с повышением она тебя не могла.
- Что? - голос мужа меняется, становится ниже, жёстче. - Какая Олюшка?
Пауза. Я замираю у зеркала, смотрю на своё отражение. Щёки бледные.
- Ты матери ни слова, - рычит Артур, уже почти шёпотом. - Слышишь, Алёна?
- А чего бояться-то? - дочь не уступает. - Если ничего такого нет?
- Ты вообще не знаешь, о чём говоришь. Это моя знакомая, бывшая. И не твоего ума дела.
- Бывшая, которая родила от тебя ребёнка? - Алёна повышает голос. - Я не маленькая, папа. Я всё проверила, нужно выходить из своих "секретных" социальных сетей, когда выключаешь ноут.
Гул в ушах. Прислоняюсь к стене, чтобы не упасть. Ребёнок?
Артур молчит секунду, потом говорит очень тихо, но я слышу каждое слово:
- Сколько ты уже знаешь?
- Сегодня. И как понимаешь, от мамы я скрывать это не буду, только пока не знаю, как сказать.
- Всё, хватит, - отрезает Артур, уже почти шепотом. Замолчи. Я сам решу, когда и что говорить. А ты - молчи. Поняла?
4
Так, если у Артура есть любовница, то странно, что она так долго не объявлялась. Я, конечно, могу поверить, что она живет за Полярным полюсом, где интернет и телефонную связь еще не провели.
Сижу на краю ванной, пытаюсь найти выход. Уйти прямо сейчас - нужно понимать куда. Поехать к родителям в среднюю полосу - нужны деньги, время и немного подготовки.
Открываю дверь, по квартире разносится храп. Артур лежит на животе, раскинув руки, рубашка задралась до лопаток, лицо расслабленное, почти беззащитное. Только сейчас, в этом тихом сне, я замечаю, как сильно он сдал за последние два года. Или мне просто кажется, потому что я смотрю на него новыми глазами - глазами женщины, которую только что предали.
Сажусь на край кровати, осторожно, чтобы не скрипнули пружины. Сердце колотится где-то в горле, пульс отдаётся в висках глухими толчками. Ольга. Ольга! Имя пульсирует в голове, как заноза, которую невозможно вытащить. Чем она лучше? Что в ней такого, чего нет во мне? Моложе? Свежее? Или просто другая, не такая привычная, не такая надоевшая за четырнадцать лет гарнизонной жизни?
Пытаюсь успокоиться, разложить факты по полочкам. Алёна сказала про Ольгу и про ребёнка. Дочь не стала бы врать - она всегда была прямой и резкой, да и Артур сам все подтвердил. Может быть, где-то есть фотография? Где? В телефоне Артура? В его соцсетях? Или эта женщина сама написала дочери? Мысли разбегаются, как перепуганные тараканы, я не могу их остановить.
Встаю. Ноги сами несут в коридор.
На тумбочке в прихожей - его телефон. Чёрный, в потертом кожаном чехле, с трещинкой на экране. Ввожу пароль. Экран разблокируется.
Листаю. Мессенджеры — одни рабочие чаты: «Связь-полк», «План на неделю», «Срочно». Переписка с Громовым - только про наряды и технику. Смс от меня - последнее «купи хлеба» и «не забудь погладить форму». Ни одного женского имени. Ни одного подозрительного звонка. Не одного удалённого сообщения - или он их чистит регулярно. Всё стерильно, до скрипа. Слишком чисто, чтобы быть правдой.
Может, у него есть второй телефон? ну не может же он все время факты и улики удалять?
Я опускаюсь на корточки, прижимаюсь спиной к холодной стене коридора. Где он его прячет? Что он берёт с собой в каждую командировку? Чемодан. Вон тот, старый, чёрный, что стоит в кладовке.
Иду в кладовку. Тяну чемодан на середину коридора, щёлкаю замками. Внутри - пусто, я проверяю каждый карман, каждый потайной отсек, каждый шов. В боковом кармашке, застегнутом на маленькую молнию, нахожу запасную сим-карту в прозрачном пакетике.
Симка ложится в мою ладонь - тёплая, почти невесомая. Это улика. Но что с ней делать? Кому она принадлежит? Может, это как раз та, по которой ему звонит Ольга?
Прячу симку в карман халата.
Сажусь прямо на пол в коридоре, скрестив ноги по-турецки. Пол холодный, пробирает до костей. В голове тишина, а потом рождается мысль - сначала робкий шёпот, потом уверенный голос. А вдруг я ошиблась? Вдруг никакой Ольги нет? Вернее, она есть, но не у Артура, а у Громова? Или у Смирнова? А Алёнка просто перепутала? Или специально сказала, чтобы меня разозлить? Проговариваю все моменты, пытаюсь найти какую-то истину.
Я закрываю лицо руками. Как же это всё унизительно. Почти двадцать лет знакомы, столько лет замужем - и вот я, жена полковника, мать пятнадцатилетней дочери, сижу на полу в три часа ночи, роюсь в карманах собственного мужа, как ревнивая идиотка из дешёвого мыльного сериала. Стыд обжигает щёки, подкатывает к горлу горьким комком. Хочется разреветься — не от обиды на него, а от унижения. Оттого, что сама себя довела до такого.
Но внутри тут же включается другой голос. Холодный, жёсткий, тот самый, который помогал мне выживать в этом гарнизоне все эти годы. "А что ты хотела? Ты - жена офицера. Не ной. Он сам начал. Он сам гаркнул при дочери: "Матери ни слова!"
Иду в комнату Алены, раз уж решила пройти по своей совести, то чего уж теряться. Дверь приоткрыта, как всегда - она никогда не запирается, даже когда мы ссоримся. Захожу на цыпочках, стараясь не скрипеть половицами. Алёна спит, свернувшись клубочком, одеяло сползло на пол, подушка съехала набок.
На столе - её старый ноутбук, потрёпанный, с потёртой крышкой. Экран приоткрыт, индикатор моргает жёлтым. Провожу пальцем по тачпаду. Экран загорается.
Чувствую себя предательницей. Это её личное пространство, её переписки, её тайны. Я не имею права сюда лезть. Но шепчу себе, как мантру: "Всё, что не про него - не смотрю, не запоминаю. Я сейчас не мать, я только жена, которая пытается понять, врёт ли её муж".
Открываю браузер, захожу в её социальную сеть. Список друзей - одноклассники, учителя, подруги по гарнизону, несколько девочек из Читы. Никакой Ольги. Диалоги - в основном болтовня с подружками, обсуждение музыки, глупые мемы. Но есть один странный чат - без имени, с аватаром-заглушкой, серая картинка. Открываю.
Три сообщения.
Неизвестный:Привет, Алёна. Меня зовут Ольга. Я думаю, нам нужно познакомиться. Я знаю твоего папу. Давай созвонимся, хорошо?
Алёна:А зачем?
Неизвестный:Может быть, эта фотография ответит на твой вопрос…
"Изображение удалено"
Что там было? Я смотрю на серый квадрат на месте удалённой картинки, и внутри всё леденеет. Пальцы дрожат так сильно, что я едва попадаю по клавишам.
Захожу в профиль отправителя. Профиль создан три недели назад. Ни одной фотографии, ни одного друга, ни одной записи на стене. Только одно сообщение в чате с Алёной. И ещё одно - отправленное вчера, в семь вечера, пока мы собирались на праздник: "Передай отцу, что я его помню. И пусть перестанет делать вид, что меня не существует".
Земля уходит из-под ног. Я сижу на стуле дочери, смотрю на эти строчки, и мир вокруг рассыпается на мелкие осколки.
5
- Лида, спасибо за завтрак, как всегда, очень вкусно, - Артур отхлёбывает кофе, закидывает в рот последний кусочек бутерброда.
Я стою у плиты, делаю вид, что вытираю посуду. Смотреть ему в глаза не могу, и сорваться, и дать ему по голове - сейчас еще не время.
- И ловко ты меня вчера провела, - усмехается он, подходит сзади, обнимает. - Или это я перепил и нас с тобой подвел? Ну, все мои фантазии так и остались со мной. Так недолго и до любовницы… что это ты у тебя муж невылюбленный ходит, а?
От заявления аж поперхнулась. Сжимаю полотенце, пальцы белеют. Он смеётся - не видит моего лица.
- Артур, ты за временем следи, - говорю ровно, стучу пальцем по часам на стене. - Опоздаешь, твой же проверяющий потом голову открутит.
- Ну, я поехал. Сегодня проверка из штаба, буду поздно. А приготовь солянку, что-то так хочется, а? - он наклоняется, целует меня в щеку.
Шаги в прихожей. Щелчок ремня, хлопок двери. Эти звуки всегда были такими четкими, или это мой воспаленный мозг так реагирует.
Я смотрю ему из окна вслед. Машина отъезжает, пыль столбом по грунтовке. По спине бегут мурашки от мысли, что я у него не одна. Надо как-то выходить на разговор, но нужны доказательства. Просто "мне показалось" здесь не прокатит. Он выкрутится, я его знаю.
Возвращаюсь в спальню. Падаю на кровать, лежу ещё полчаса, гляжу в потолок.
Смотрю на часы - пора будить дочь. Встаю, иду по коридору. Замираю у её двери. Мысль ползёт в голову: проверить её страницу ещё раз. Вдруг вчера мне почудилось? Вдруг всё не так страшно? Рука тянется к ручке.
- Мам, я уже не сплю, - слышу голос дочери из-за двери.
Захожу в комнату.
- Доброе утро, - говорю, стараясь улыбнуться.
На кухне ставлю на стол сковороду с яичницей, наливаю какао. Сажусь рядом. Алёна ковыряет вилкой в тарелке, почти ничего не ест.
- Ты не голодна? - спрашиваю.
Она вдруг кладёт вилку.