Империя «Вагнер»

– Игорь, всё-таки он родственник, если есть у вас какое-нибудь место, может возьмёшь его к себе? У вас компания серьёзная.

Поговорил с Эдиком.

– Эдуард Евгеньевич, работы очень много, сам уже не справляюсь, а тут родственник приехал, можно его попробовать, обещает стараться.

– Да не вопрос, – ответил Эдик, – но ты за него отвечаешь.

«Да что может произойти?» – подумал я, а сам ответил:

– Конечно.

Дядя показал себя исполнительным парнем, не особо любящим вникать в детали, но зато умеющим ко всем подлизаться, – тут поможет в бытовом вопросе, там скажет комплимент, такая вот кавказская хитрость. Весь рубаха-парень, открытый и позитивный. Поначалу мне даже нравилось, что он нашёл со всеми общий язык.

Дядя чётко видел, кто в компании играл основную роль, и пытался всеми путями с ними сблизиться, особенно с родственниками Эдика, которые занимали посты в бухгалтерии и заведовали финансами. Даже жене Эдика он умудрился помогать – то фотоаппарат починит, то кресло подвинет, внимательный и услужливый.

Меня он поначалу слушался, но всё равно воспринимал как младшего. Его явно раздражал мой статус начальника и то, что моя зарплата была существенно больше. Опыт с «Форексом» не опустил его на землю, наоборот, он лишь усилил провинциальные комплексы и задел его гордость.

Чуть позже до меня со всех сторон стала доходить информация о мелких некрасивых поступках дяди. Он пытался услужить топ-менеджерам компании, а простых сотрудников постоянно принижал, показывая свою значимость. Учитывая мою близость к Эдику, он автоматически получил доступ к нему, и Эдик всё чаще посмеивался:

– Братец-то твой, – так он называл дядю, – говорит, что ты неправильно многое делаешь, говорит, он может лучше.

Это меня откровенно задевало, но все его поступки были на грани. Тем более я не был уверен, что Эдик, в свойственной ему манере, меня просто не подкалывает. Дядя всё время показывал своё превосходство, но делал это так мелко и тонко, что предъявить ему было нечего. Мне было всего двадцать два года, а ему уже двадцать семь, к тому же родственник по маминой линии, а мама для меня всегда была безусловным моральным авторитетом. КМС по нескольким видам спорта, профессор в университете – она была примером. Если она попросила за него – это сразу делало его в каком-то роде неприкосновенным.

В общем, я просто забивал на эти мелкие звоночки. Компания росла, в городе мы претендовали на место номер один в молочном секторе. Склад за счёт кредитов вырос в два раза, но с ростом компании упала рентабельность и эффективность.

Если раньше компания была относительно небольшой и сверхприбыльной, то с увеличением оборотов увеличилось и количество сотрудников, административной машины, а также количество воровства и неисполнения обязательств со стороны контрагентов. Если раньше воровали коробками, то сейчас стали похищать целые машины.

Я сутками носился по милициям, судам, взыскивал долги, возбуждал уголовные дела. Одного менеджера, который отправил жуликам несколько грузовиков товара, пытались арестовать несколько раз. Плотно работали со следствием, я готовил за них постановления, обосновывая позицию. Тогда и пришло понимание, что государственная машина того времени была не способна раскрывать сложные виды мошенничества самостоятельно, и ей требуется помощь высококвалифицированных юристов.

Менеджер обложился бумажками: отправил груз контрагентам. Проверки службы безопасности контрагент все прошёл, потому что поставляли товар с отсрочкой платежа, но было много мелких нестыковок.

Нам было понятно, что он был замешан в воровстве. Служба безопасности «пробила» его расходы и выяснила, что он тратил намного больше, чем зарабатывал. Связался с какой-то актриской, наркотики, казино. Назанимал денег и под конец решил похитить крупную партию товара, речь шла уже о миллионах рублей.

В итоге предоставили органам полный расклад по нему и вышли в суд с арестом. Его задержали и привезли в суд, уже без шнурков, видимо, с расчётом на задержание, фактуры было достаточно. Мы с Эдиком пришли в суд, зашли в зал заседаний, напротив нас сидел известный в районе адвокат.

Я сразу понял, что позиция была подготовлена очень грамотно – не судим, жена, дети, давно работал в компании, не знал, верил, самого обманули, ссылки на множество правовых норм. Адвокат был одет в дорогой строгий костюм, говорил чётко и уверенно.

«Уровень», – подумал я. Но что вызывало серьёзный диссонанс – на одной руке были массивные золотые часы, прям кричащие – мы стоим очень дорого. А на другом запястье красовалась массивная золотая цепь, в два пальца толщиной – такие классические атрибуты «братвы» того времени. Это выглядело странно. Позже я узнал, что это отличительная черта «решал» – коррупционеров того времени, говорящая силовикам и судьям о платёжеспособности адвоката.

– Вот откуда у него деньги на такого адвоката? – шепнул мне Эдик.

– Так наши деньги на него и тратит, – тихо ответил я.

Выступило обвинение, зачитало позицию, которую мы готовили, и она прозвучала ещё убедительнее, чем позиция адвоката, всё-таки не зря готовили её столько времени. Доказательств было достаточно. Судья, строго хмурясь, задал вопросы обвиняемому, потом принял решение – не арестовывать.

Мы с Эдиком переглянулись. Адвокат, улыбаясь, посмотрел на нас и удовлетворённо на судью.

– Что за херня? – сказал Эдик.

– Странно, – ответил я.

Обычно я не ошибался в правовых прогнозах по делам. «Пробив» адвоката, очень быстро выяснили, что это известный в районе «решала», причём правовые позиции ему готовил старый опытный адвокат. Знакомые рассказали, что он знает почти всех судей в районе, с кем-то дружеские отношения, кому-то денег заносит. Так что злодея мы не закроем, как бы ни хотели.

Доложил Эдику. Он зло спросил:

– Так, что делаем с ним тогда – понять и простить?

– Адвокат крутой, но очень дорогой. Ему ж надо в суд денег занести, да ещё и заработать хорошо, – задумчиво произнёс я. – Сколько менеджер у нас украл?

– На два миллиона товара, чуть больше может, но они ж ниже рынка ворованный товар продали, – ответил Эдик.

– Хорошо, а сколько он мог в суд занести? – рассуждал я. – Это, конечно, не приговор, а лишь мера пресечения, но всё равно не меньше пятисот тысяч, плюс адвокату тысяч двести. А ещё надо учитывать, что подельники, кому он груз доставил, тоже долю забрали. В общем надо продолжать прессовать его через следствие. Найдём новые основания для ареста и выйдем в суд снова. Пусть платит подонок, а если не хватит денег, то уедет в СИЗО.

Эдику идея понравилась, так и сделали. Когда менеджер приехал во второй раз в суд на меру пресечения, он выглядел совсем «потухшим». Адвокат был уже попроще и в итоге суд его арестовал.

Эдик был в восторге.

– Нашли управу на подонка, – радовался он.

Дело было даже не в деньгах и наказании негодяя. Это был вопрос престижа и авторитета руководителя крупной компании – ведь если ты не умеешь «воевать» за своё и решать такие проблемы, то у тебя быстро всё отберут и украдут. Такой вот «бизнесовый дикий Запад» начала двухтысячных – выживает сильнейший.

Уставший, но довольный, я вышел из процесса. Зазвонил мобильный телефон. В трубке я узнал голос Димы, адвоката из юридической фирмы Олега Васильевича:

– Игорёк, привет, помощь твоя нужна.

С Димой хорошо общались во времена моей работы у «Васильича». Он был симпатичным адвокатом с густой шевелюрой и широкой улыбкой. Девушки от него таяли. Когда я ходил пешком, он уже ездил на иномарке и был вторым по уровню адвокатом в юридической фирме. Вёл серьёзные проекты и в моих глазах был образцом успеха. У него был один недостаток – раздутое самомнение, но эта черта вообще присуща симпатичным интеллектуалам, которые чувствуют своё превосходство над окружающими. В целом отношения были хорошими, он давал хорошие советы и учил меня, тогда ещё студента, уму-разуму.

– Дима, да не вопрос, а что надо? – с готовностью отозвался я.

– Да я сейчас в ФРС (тогда так назывался Росреестр) на Васильевском острове. Паспорт забыл, а надо документы на недвижимость подать на регистрацию. Помоги, плиз, дружище, без паспорта документы не примут, подкину тебе тысячу рублей на бензин, ну и за беспокойство.

Деньги меня тогда уже не особо волновали, но помочь старшему, успешному товарищу казалось очень правильным, да и отплатить за доброе отношение.

Примчался в ФРС на своём мерсе-купе, припарковал рядом с таким же мерсом Димы, только у него был кузов седан с двигателем 3,2 литра, что по тем временам было нереально круто. Дима встретил с улыбкой, как старого друга, дал комплект документов на «недвижку» и попросил подать, что я, конечно же, и сделал. Поболтали немного за жизнь, Дима рассказал, что сам тоже больше в городе работает. Серьёзные дела, суды, споры по недвижимости. Расстались по-доброму, договорились поддерживать связь. Я ехал в свой район довольный, что удалось помочь, и что общаемся теперь почти на равных. Мягко шелестели шины дорогой иномарки, я чувствовал себя очень взрослым и серьёзным юристом.

Дела шли своим чередом, весь район слышал про арест менеджера, про жалобы на нескольких силовиков, которые пытались прессовать нашу компанию. После наших жалоб силовиков жёстко проверяли и наказывали. Мы потихоньку приобретали уважение, выходящее за границы района, нас знали в городе как команду дерзких и резких парней, которые ничего не боятся и готовы за своё «зубами рвать».

Как-то днём я заехал к маме пообедать, поболтать. Мило посидели, рассказал ей про свои успехи, внезапно раздался звонок домашнего телефона.

– Это тебя, – удивлённо сказала мама.

Я давно не жил с родителями, но остался там зарегистрирован. В трубке прозвучал властный голос:

– Игорь Валерьевич? – Такое обращение точно не сулило ничего хорошего. По спине пробежал холодок. – Старший следователь по особо важным делам «Н».

Все наши дела с Эдиком? Нет, там грань мы никогда не переходили, добиваясь своего. Тогда что же?

Голос в трубке продолжал:

– Месяц назад вы подавали документы в ФРС?

– Да, подавал, – отпираться не было смысла, там были данные моего паспорта.

– Вам надо срочно подъехать к нам на Минеральную улицу, дом тринадцать, в следствие, дать показания. Здание, на которое вы подали документы на регистрацию, было похищено у собственников. Вы единственный, кто в этом деле «засветился». Приезжайте сейчас же или я пришлю наряд, они вас доставят.

– Нет, я всё понял, выезжаю. – Я повесил трубку.

«Дима, тварь, так подставил, – пронеслось в голове, – ну как так? Я же пытался помочь товарищу, а со мной вот так. Ну что за люди вокруг?»

Понемногу успокоился. «Игорь, ты же юрист, соберись, что тебе грозит? Максимум соучастие, если жуликов поймают, ты же не «в теме», – говорил я сам с собой. – А если они дадут на меня показания? Уеду вместе с ними, здание – это же огромные деньги».

– Вот твари! – повторял я. – Именно сейчас, когда у меня все хорошо, вляпаться в такой «блудняк», на ровном месте.

Набрал Диму и резко начал:

– Дима, мне следак звонил по зданию твоему!

Димин голос стал отстраненного холодным:

– Да, слушай, ты извини, там непонятка вышла, люди меня, похоже, обманули. Сам понимаешь, я буду всё отрицать, так что иди сам. Говори, что не знаешь, кто попросил, просто подал документы и всё. Мы сами разберёмся, всё решим. Ну и денег тебе дадим, не переживай. – Дима повесил трубку.

Сомнений не было, Дима был «в теме» и просто подставил меня «доброго лоха», по старой памяти. Я был в бешенстве от собственной глупости и наивности. Чем больше веришь людям, тем больше жалеешь об этом.

Мама спросила взволнованно:

– Что-то случилось?

Я улыбнулся и успокоил её:

– Да это по работе, всё нормально.

Вот только этого не хватало. Отличные заголовки для газет – «пойман мошенник, сын профессора академии МВД». Это было для меня самым страшным – подвести родителей. Всегда мечтал, чтобы они мной гордились, а какая тут гордость и кому объяснишь, что меня подставили? Так говорит каждый жулик, попавший на скамью подсудимых.

Ладно, надо было действовать, всё-таки опыт работы с Эдиком многому научил. Прежде всего, психологии общения с людьми и тем более с силовиками. Сдавать Диму бесполезно, слова против слов, да и не по-пацански, – сдавать товарища, пусть и подонка. Я никогда никого не сдавал и ни на кого показания не давал. Тем более, когда до конца не был уверен, что он действительно виноват. Хотя чуйка подсказывала мне, что виноват ещё как. Значит, придётся идти в отказ.

Я открыл шкаф, – та-ак, старая рубашка в клетку, ещё со школы. Чуть мала – отлично, джинсы-трубы с протёртыми коленками. Очки старые, в роговой оправе с толстыми стёклами – то, что нужно. Расчёсываться не стал, оглядел себя в зеркало, – ну вылитый «терпила», идеально.

Мерс оставил подальше, вошёл в здание следствия. Постучался в кабинет и заикающимся голосом спросил фамилию следователя. Следователь удивлённо посмотрел на странную сутулую фигуру «похитителя здания», одетого чуть богаче бомжа из местной подворотни. Разговор сразу пошёл в нужном мне ключе. Я рассказал, что студент юрфака, подрабатываю, и за тысячу рублей какой-то незнакомец попросил подать документы, что ничего не знал и понятия не имею ни про здания, ни про жуликов.

Следователь оказался нормальным парнем, проникся ко мне и рассказал всю схему:

– Тебя подставили парень, жёстко подставили. Это рейдерский захват здания, юристы вместе с мошенниками подделали документы и просудили решение третейского суда, а ты подал документы на регистрацию.

«Третейский суд, вот оно что, это же детище Васильича, а Дима как раз там один из основных, не в теме он, говорит! Вот подлец! – Весь пазл сложился. Я вспомнил слова Олега Васильевича, что по решениям третейских судов будут регистрировать права на недвижимость. – Всё сходится, неужели Васильич в теме, там что, банда целая?» – ошарашенно думал я.

– Так что, теперь меня посадят? – с глупым выражением спросил я у следака, хотя сам понимал, что меня никто серьёзно в этом деле не воспринимает.

Попытался заставить свои руки дрожать, получилось не очень, но следак заметил. Я сам удивлялся, насколько я был внутренне спокоен в этой непростой ситуации.

– Да не переживай, мы же видим, что ты не при чём. Жуликов всех найдём и посадим, тебя вызовем на опознание.

Следак увлёкся и рассказал мне много интересных деталей из дела. Ему нравилось производить на меня впечатление и видеть испуг и растерянность в моих глазах.

Сыграл я отлично, вышел из кабинета, вытащил из кармана диктофон и выключил его. В мерсе скинул с себя старые шмотки и очки, надел чёрный бадлон и кожаный пиджак – стал опять похож на человека.

Встретился с Димой, молча протянул ему кассету с диктофона.

– Ты ничего не рассказал? – теперь нервничал уже Дима.

– А чего тебе бояться? Тебя же тоже обманули? Приди и дай показания на жуликов, – с усмешкой ответил я. – Ничего, Дима, я не рассказал.

– Меня самого обманули, понимаешь, я не знал, что документы поддельные, их предоставили клиенты, а мы только просудили в третейском суде. Да и вообще там спор между собственниками, пусть они в судах разбираются, зачем эти уголовные дела? – нервничая, говорил Дима.

– Хорошо, не знал, а почему тогда сам не подал документы в ФРС? – уже откровенно издевался я над ним, глядя, как он вертится как «уж на сковородке», но он был профессиональным адвокатом и всегда находил, что сказать.

– Да правда, паспорт забыл!! – Дима стал злиться. – Ты что, мне предъявить что-то хочешь??

– Нет, не хочу! – Не прощаясь, я вышел из его машины и хлопнул дверью.

Стало ясно, что Дима всё знал, но занял удобную позицию и аргументов с ним спорить мне не хватит, да и зачем, если я прекрасно всё чувствовал и понимал. Тогда начал осознавать, что часто не хватает информации и доказательств, чтобы понять, врёт человек или нет. А профессиональное чутье работает всегда. Эта чуйка часто присуща хорошим следакам, для которых эта работа – призвание: увидеть суть человека, почувствовать нутро. Либо человек достойный, либо мразь и подонок, третьего не дано.

Эта ситуация и другие подобные заставили серьёзно задуматься о роли юристов. Да, они нужны, но наиболее успешные из них либо становятся «решалами», занося деньги судьям и следакам, а значит, уничтожают нашу правовую систему, либо спеваются с мошенниками и начинают заниматься криминалом.

Я всё меньше хотел стать одним из них. Все больше воспринимал эту работу как просто необходимость для выживания. Да, я действительно был хорош на своём месте, хоть и всё происходящее вокруг совершенно не радовало.

Конечно, были преподаватели в СПбГУ – настоящие яркие, умные люди, но они в большинстве своём были теоретиками и не знали жизнь во всех её реальных, мрачных проявлениях. Были великие адвокаты такие как Падва, Генри Резник, но это были единицы и эти великие люди в любой области были бы великими, хоть в кино, хоть на госслужбе. В процессах они не выступали – они играли роль адвоката на сцене. Вся наша жизнь – театр.

…Уголовное дело позже прекратили, перевели в гражданско-правовую плоскость. Позже я узнал о целом ряде подобных схем, реализованных через третейские суды, после чего государство эту «лавочку» с третейскими судами прикрыло. Для меня это был хороший урок, больше я не верил никому.

Я вернулся к делам Эдика – опять кредиты, банки, суды и по вечерам клубы. В выходные сноуборд. Летом Сергей позвал в Дюны кататься на виндсёрфе.

С сёрфингом в Питере было сложно, но виндсёрфинг был первым шагом. Сёрфинг казался чем-то нереальным для парня с окраин – спортивные ребята, ярко одетые, играет музычка. Красотки в купальниках и волшебное ощущение от моря, ветра и волн. Всё это в часе езды от Питера. Жизнь казалось сказкой – деньги, движуха, крутая тачка. Взял себе японский спортбайк и гонял без прав по городу. Девчонки были в восторге, казалось, что ещё нужно для счастья?

Вечером в клубе «Росси» было немноголюдно. Девчонки сидели парочками за столиками. Когда я проходил мимо одного столика меня как будто обожгло: за столиком с подружкой сидела Мила.

«Так, теперь точно нельзя упускать своей шанс, – подумал я, – она единственная меня зацепила за последние полгода».

– О-о-о, какие люди, – улыбаясь, я подошел к столику с бутылкой шампанского.

Мила отвернулась, похоже, знакомства были ей всё так же неинтересны. Я демонстративно повернулся к её подруге и начал с ней болтать – как дела, как настроение? Банальные клубные фразы. Ещё в первый вечер я понял, что Маша открыта к диалогу, значит надо зайти через неё, войти в круг друзей, а уже там познакомиться с Милой.

В голове быстро пронёсся план «войсковой операции» по завоеванию сердца неприступной красотки. Я болтал с Машей, обсуждали клубы и тусовки. Маша была типичной простой девчонкой, поверхностной, падкой на все яркое и модное, так что найти общий язык было не сложно. Мила спокойно слушала наш разговор, особо в нём не участвуя. В ней и без разговоров чувствовалась порода.

– А что у тебя за машина? – спросила Маша после моего предложения поехать в другой модный клуб.

– Жигули «шестёрка» – быстро ответил я, наблюдая за реакцией

– Хорро-о-ошая машина, – многозначительно потянула Маша, разглядывая маникюр, показывая, что тачка позорная и не стоит на такой машине к ней подкатывать, но телефон всё же дала.

Мила же никак не отреагировала на мой прикол с тачкой, дёрнула подругу за рукав, и они убежали танцевать.

Я остался у столика и смотрел в полумраке на силуэт Милы – есть такие люди, глядя на которых испытываешь волнение и восхищение. Что-то на уровне энергетики – что это, если не настоящая магия? Тусовщику, избалованному женским вниманием, было удивительно это чувствовать, в ней было что-то особенное.

Через пару дней набрал Машу.

– Привет, чем занимаешься?

– Приве-ет, – видимо, я ей понравился, – а мы с Милой собираемся в рестик на Петроградке, с друзьями там встречаемся. Если хочешь, приезжай, посидишь с нами. В голосе слышался явный намёк на то, что неплохо было бы их там угостить. В Маше сразу читалась меркантильность, правда меркантильность честная. Она её не скрывала, не была лицемеркой, просто любила роскошь и комфорт, да и совершенно не стеснялась пользоваться мужчинами, отплачивая за заботу вниманием и лаской.

«Отлично, – подумал я, – всё само складывается, сегодня я попаду в компанию с Милой, там всё и решится. Добьюсь её, во что бы то ни стало». Я думал о ней всё больше и меня всё сильнее тянуло к ней.

Подъехал к рестику чуть раньше, набрал Машу:

– Привет, забрать от метро?

– О-о-о, давай, буду через пару минут, – низким, чуть хриплым голосом произнесла она.

Остановил мерс прямо напротив выхода из метро под знаком «остановка запрещена», когда Маша вышла, посигналил. Она остановилась, с удивлением глядя на тонированное спортивное купе.

Опустил стекло.

– Привет, садись.

– Нормальная у тебя тачка, – Маша без раздумий уселась на пассажирское сидение.

Я повернул ключ, перевернулась магнитола, заиграла приятная музыка, сбоку выехала поддержка ремня безопасности – это всегда впечатляло девчонок.

– Ну что, куда едем? – улыбаясь, спросил я, довольный произведённым эффектом.

Она заулыбалась в ответ, было видно, что она готова ехать куда угодно со мной, и посиделки с друзьями уже отошли на второй план. Я понимал, что если я с ней уеду, Милу потеряю навсегда – она явно не из тех девушек, которые встречаются с парнями подруг.

– Ну, где тот рестик? – продолжил я уже серьёзным тоном, ломая интригу.

Маша уже пришла в себя, вздохнула – приятные покатушки отменялись, и показала, как проехать к ресторану. Прошли с ней на второй этаж.

Мила уже сидела за столиком в компании двух студентов. По их внешнему виду стало понятно, что они просто друзья и мне не конкуренты. Мила смотрела не так холодно, как в клубе. Видимо, дружеская атмосфера и то, что я пришёл с подругой, успокоило и расслабило её.

У меня было преимущество в финансах и возрасте. Этим я и воспользовался, взял сразу по паре пива парням, а девчонкам шампанского. Это сразу прибавило мне авторитета в глазах парней. Маша добавила ещё, рассказав, какой у меня крутой мерс.

Для студентов это был предел мечтаний, все даже немного притихли, да и вид мой в кожаном пиджаке явно внушал им уважение. Я же вёл себя совершенно открыто и дружелюбно, все смеялись и шутили. После нескольких бутылок парни перестали стесняться и оказалось, что они с Милой однокурсники и учатся в ЛЭТИ. Общаясь в компании, я нарочно отсел от Маши, чтобы не было ощущения, что я пришёл с ней. Просто компания друзей хорошо проводила время, самое время было взять ещё пивка. Говорили о тачках, клубах, шмотках, парни пошли перекурить, я вышел с ними.

– А что про Милу можешь сказать? – спросил я у одного из них.

– Слушай, она особенная, таких не бывает, – чуть заплетающимся языком ответил мне один из друзей.

– А что так? – спросил я, будто удивленно. Хотя у самого с первой встречи было именно такое впечатление.

– Ну, все девчонки похожи, а она на своей волне, что ли. У неё своё мнение на любой счёт, правильная она, в общем.

Я присмотрелся к парню, похоже, он был влюблён в Милу, но понимал, что шансов нет.

Отлично провели вечер, Мила выпила за весь вечер полбокала шампанского, выяснилось, что она преподаёт танцы у детей. Сама танцует на городских мероприятиях современные танцы, выступает с разными звёздами, да ещё подрабатывает на второй работе и учится в ЛЭТИ, и это всё в 18 лет.

«Вот откуда такая пластика и точность движений, – подумал я, – действительно, необычная девушка. Похоже, не зря столько сил потратил».