Империя «Вагнер»

Серия «Роман doc»

Роман основан на реальных событиях

© Елисеев И., 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

Пролог

Осень двадцать третьего года.

Финский залив ласково накатывал на песок, из воды торчали острые камни. Мягкое осеннее солнце освещало берег. Я медленно шёл по берегу вдали от большого города, остановившись у кромки воды, посмотрел на море. В голове была звенящая пустота и непривычная грусть.

«…Кончилась эпоха, – сказал мой корешок…» – в голове звучала песня о начале СВО, но теперь, казалось, она относилась к другим событиям. Я опять был в военной форме, под курткой – легкий бронежилет. На поясе висели, ставшие уже привычными, пистолет и армейский нож. Глубоко надвинутая кепка почти скрывала глаза. Баф защитного цвета закрывал нижнюю часть лица. Так было привычнее – наша «зона комфорта», «нас там нет…». Я по привычке коснулся плеча, там, где раньше был близкий до боли шеврон «ЧВК «ВАГНЕР ГРУПП».

Прошло всего несколько недель как не стало Шефа и парней. Самолет взорвался между Питером и Москвой. Они были готовы в любой момент умереть за свою Родину, где угодно – в Африке, на Украине, в любой горячей точке мира. Но здесь, в сердце России…

Глядя на закатное солнце, я подумал: «Вот и всё…» Но тут же улыбнулся и вспомнил любимые слова Шефа и Девятого – «Смерть – это не конец, это лишь начало чего-то большего…»

Оглянувшись, я пошел обратно к чёрному джипу, у которого меня ждали, оглядываясь по сторонам, двое крепких парней. В камуфляже, вооружённые, по суровым лицам видно, что за их плечами боевой опыт. Парни, не боящиеся смерти, сейчас выглядели растерянно.

– Что думаешь, Алмаз? – сказал один из бойцов.

– Да что думать, – ответил я, – вариантов немного – или простят нас, или зачистят всех, близких к Шефу. В любом случае всё изменится, как раньше уже не будет.

– Так может, ты в Москве узнаешь у «старших», что они думают по этому поводу, ты ж там на самом верху общаешься?

– Да что они думают? – резко оборвал я. – У нас только один человек в стране решает, как он скажет, так и будет. А пока ни на Старой площади, ни в Минобороны, ни в спецслужбах никто ничего не знает. Все от нас дистанцировались на всякий случай и ждут. Бегать я не собираюсь, решат «обнулить», значит «обнулят».

– Так мы вроде не виноваты ни в чём? – вмешался второй боец.

– Дружище, ну кого это волнует? Таковы ставки в этой игре, тут законы не работают, только политика. По закону мы вообще гражданские, которые непонятно как получили танки, самолёты и арту, и воюющие непонятно с кем. Мне тут на днях в Москве как раз об этом намекнули в высоких кабинетах Минобороны. – усмехнулся я. – Так что, если захотят, можно формально каждого из нас «на десяточку» упаковать как террористов и экстремистов.

– Алмаз, а Шеф-то реально погиб, сам что думаешь? – Второй боец смотрел с надеждой. – Никто ж не видел. Лицо, говорят, снесло напрочь, не опознать. Быстро отдали тело и захоронили, да и Девятого опознали только по татухам, а их, сам понимаешь, сделать можно за пару часов. Может, не они там были?

Я задумался.

– Ты сам знаешь Шефа – пятьдесят на пятьдесят. Мог и инсценировать, но мы же понимаем, что так не бывает… В любом случае, думаю, скоро мы всё узнаем. И если он по-серьёзному «пропал с радаров», то для нас и Компании, считай, его больше нет. Но я не верю, что он мог бросить парней и уйти в тень, не такой он человек, только если что-то готовит…

Никто из парней не говорил о Шефе в прошедшем времени, никто не хотел верить, что его больше нет.

Трое суровых мужчин замолчали, они смотрели на город вдали – там идёт мирная жизнь, люди смеются, радуются жизни и осеннему солнышку, переживают из-за своих маленьких проблем, ссорятся, влюбляются, стоят в пробках, а где-то в четырёх часах лёту идет война. Страшная, современная, с «хаймарсами», дронами и «лепестками», сотнями тысяч смертей. Страшнее, чем в сорок первом…

«И наша задача – сделать так, чтобы люди здесь никогда не узнали, что такое война», – пронеслось в моей голове.

Глава 1

Перестройка

Осенью 1993 года по старенькому телевизору показывали танки, бьющие по Дому Правительства. Из окон вырывались чёрные клубы дыма. Люди кричали, в воздухе висело напряжение и страх, перемешанные с надеждой на что-то лучшее.

Мне было 13 лет. Не так давно меня приняли в пионеры, мы все росли на песнях Высоцкого, советских фильмах про войну и Родину, где наша страна представляется самой лучшей, самой справедливой. Где люди счастливы, работая на благо своей страны, одна большая семья, а теперь свои стреляют в своих, и всё прежнее объявлено ложью.

1991 год – подписание Беловежских соглашений и развал СССР. Тысячелетнюю Империю сознательно развалили, отдав неограниченную власть в руки удельных «князьков». Все земли, которые наши предки собирали сотни лет огнём и мечом, поливая собственной кровью, раздали без борьбы, как управдом Бунша – «Кемска волость? Забирайте!».

И всё это во время тотальной нищеты и разрухи. Запад справился со своей главной задачей – устранил единственного конкурента.

«Могущество России основано на единстве Государства, а потому всё, что может клониться к потрясениям всего единства и к отдельному развитию различных народностей, для неё пагубно и не должно быть допускаемо. У России есть только два союзника – армия и флот». (Александр III)

Сейчас часто говорят, что они хотели перемен к лучшему. Всегда есть выбор, что менять и как менять. Вся кровь и войны, которые мы прошли за эти годы, были заложены в 1991 году. Все события были исторически неизбежны.

Но Империя – это не просто набор территорий и народов, это сложнейшая система, которая имеет свой интеллект и свои интересы, которые заложены в наших генах. И в любой сложной исторической ситуации она всегда находит людей, способных возродить её и вернуть былое могущество…

Все книги и фильмы, которые мы смотрим с детства – код, который определяет круг наших мыслей и интересов. Всю нашу историю Империя всегда возрождалась и возвращалась ещё более могущественной, карая огнём и мечом тех, кто посмел на неё посягнуть.

А тогда, в начале 90-х все хотели одного – выжить и прокормить семью. Родители посылали меня стоять два часа в очереди за хлебом, который выдавали по талонам. Зарплат не хватало, чтобы просто нормально поесть, и мой отец – кадровый офицер, «бомбил» ночами на своей старой «шестёрке», пытаясь заработать на жизнь.

Как позднее говорил один большой человек из Кремля – «пока в стране рулят люди, видевшие девяностые, новая революция нам не грозит».

Вечно пьяный Ельцин и стоящие за его спиной англосаксы, которые несли нам «свободу и демократию». Они победили.

«Как же тяжело жить, когда с Россией никто не воюет». (Лорд Палмерстон, премьер-министр Великобритании)

Исторические враги России теперь устанавливали правила в нашей стране. Наступило время «благословенных» девяностых – «свобода и демократия», джинсы-варёнки, пёстрые упаковки на прилавках, жвачки «Турбо», чупа-чупсы и кока-кола. На открытии «Макдоналдса» в Москве собралась огромная очередь – белые господа привезли дикарям цветные бусы. Социальная инженерия. Надо отдать должное англосаксам – за столетия грабежа и угнетения народов они сильно преуспели.

А новые элиты за бесценок рвали государственные активы и продавали ресурсы, расставляли своих людей на ключевые посты и формировали новую идеологию. Идеологию потребления и всеобщего цинизма – как там говорилось в старой американской поговорке – «если меня поймали, то я вор и убийца, а если нет, я талантливый предприниматель».

И вот такие талантливые предприниматели наводнили Россию – Березовский, Ходорковский, список очень длинный. На телевидении появляются мрачные личности вроде Невзорова. Все дружно вгоняют страну в хаос и чернуху, а на сцене начинают кривляться певцы в павлиньих перьях и с накрашенными губами. Как интересно, как эпатажно! Свобода быть негодяем, подлецом и извращенцем, кем угодно – главное ярким и кричащим. Именно на таких людей делали ставку западные спецслужбы.

«Нет больших врагов собственного народа, чем воспитанная колонизаторами интеллигенция». (Джавахарлал Неру)

Проводятся залоговые аукционы, и все крупные государственные компании за бесценок переходят в руки новых либеральных элит, но американским и британским хозяевам этого мало. Начинаются чеченские войны и эпоха бандитизма – все это должно добить страну и разделить её на небольшие части, которые «освоят» подконтрольные англосаксам соседи. Но в какой-то момент чётко выверенная и отработанная Западом стратегия дала сбой.

Глава 2

Бандитский Петербург

Шёл 1996 год. Мы с корешем Серёгой сидели у обшарпаной общаги на окраине Петергофа, где жила его семья. Отец Серёги был офицером. Денег у нас не было, а вокруг жизнь кипела – лихие 90-е. Ларьки, народ гонял на старых «жигах». Гопники шастали по району и отжимали всё, что могли, у молодняка. У каждого в кармане был кастет – мы давно привыкли к уличным разборкам. Хочешь выжить? Занимайся «рукопашкой» или вооружайся. Какие там законы и нормы приличия, просто смешно – дикий Запад постсоветского периода.

Тихо шелестя шинами, к старой общаге подкатили блестящие «мерседесы» – впереди 140-й, сзади 124-й и джип «паджерик». Медленно, одновременно открылись двери, и из машин уверенно вышли крепкие молодые парни, коротко стриженные, в модных кожаных куртках.

– Ого, – сказал Серёга, выпучив глаза, – Игорь, смотри, это ж «бандосы» реальные, с Питера.

– Ничё се, – ответил я, смотря на них во все глаза, потому что на этих забытых Богом окраинных улицах они выглядели как инопланетные захватчики, – чё они сюда?

– Грохнут, наверное, ща кого-то, пойдём, посмотрим! – улыбнулся Серёга.

Мы аккуратно, чтобы не попасть в замес, подошли поближе. Парни уверенно зашли в общагу и вывели какого-то мужичка, достаточно крепкого и наглого, да ещё, похоже, чуть бухого. Он пытался дерзить, ему предъявили, что он обидел какого-то коммерса. Коммерс работает с ними, и они сейчас с него спросят по полной. Мужик начал орать, что не при делах и сейчас вызовет милицию.

Бандиты переглянулись и заржали. Мы с Серёгой тоже улыбнулись – все понимали, что никакая милиция сюда не приедет, а если и приедет, то явно ему не поможет.

Для нас, парней с окраины, милиция в то время – это люди, которые могут избить, ограбить, что-то подкинуть, но точно не помочь. Доверия к ним было ноль, да и что они сделают с новыми хозяевами жизни, разве что сотку баксов получат и молча уедут. Говорили, что в Питере создали какое-то подразделение по борьбе с бандитами, типа крутое и секретное, но никто о нём ничего толком не знал.

Старший из братков, парень под два метра, с поломанными ушами, спокойно смотрел в глаза мужичку и произнёс всего одну фразу: «Ты чё, дурак?» Наступила зловещая тишина, в этот момент и мы, и мужичок очень чётко понимали, что эти парни и есть настоящая власть и суд, а приговор приводится в исполнение на месте. Мужичок сник и дал заднюю, позвонил с протянутой мобилы коммерсу, извинился, что-то пообещал. Видимо, повесили на него бабло. Вопрос был закрыт, парни так же спокойно сели в тачки и уехали.

– Видел, видел, – тихо проговорил Серёга, – у них и мобила есть. Никого не боятся, они власть настоящая, вот кого надо держаться. А старший у них, походу, авторитет вообще.

Спорить с Серёгой я не стал.

– Ну да, круто быть такими, только нас не возьмут, мы ж не КМС по боксу.

– Да уж, и комплекция не та, – грустно вздохнул Серёга.

Мы-то с ним подростки, а там здоровые мужики, но главное, мы оба понимали, что не готовы убивать, разводить и ставить на бабки. Слишком много в нас было советского, да и поколения офицеров внесли в наши неокрепшие умы свою идеологию – защищать людей, а не грабить и унижать.

– Но так-то парни, похоже, правы, мужик накосячил, его наказали, сам же понимаешь в органы обращаться глупо, – не унимался Серега, – вот коммерс и обратился к братве, чтоб решили вопрос. Получается, они чуть ли не за милицию сработали.

– Здесь, возможно, но ведь так не бывает, – возразил я, – ты же видишь по новостям как они в Питере друг друга каждый день убивают, и как коммерсов тех же паяльниками жгут. Нет, Серёга, чудес не бывает, если стал бандитом, там своя этика и свои правила, и чистеньким остаться не получится. Ты готов быть таким?

Серёга отвёл глаза – вижу, нет, не готов. Серёга был первым хулиганом в школе, всех задирал, но одно дело драки, борьба за лидерство, другое – реальная преступность. Всё-таки в нас был стержень и воспитание, не позволившие ради денег и власти уйти в криминал. Тогда я думал – может, просто боимся?

Но жизнь показала: нет, не боялись, просто мы другой породы.

В то время все понимали, что без бандитов невозможно вести бизнес – везде кидалово и беспредел, а значит иметь таких знакомых жизненно необходимо.

– А я лётчиком-истребителем хочу быть, – сказал я серьёзно.

– Да каким лётчиком, – Серёга рассмеялся, – советских фильмов пересмотрел? Лётчики, космонавты – это всё вчерашний день, сейчас вон эти братки и бизнесмены – герои нашего времени.

– Для меня они не герои, – упрямо ответил я, – да, быть таким сильным, как они, и не бояться ничего – это круто. Да, они сейчас власть, потому что государство слабое и ни на что не способное. Всё сейчас покупается и продаётся!

Мы оба замолчали.

– А армия что наша? – злился Серёга. – Вон у тебя отец военный, у меня военный – денег нет, перспектив никаких. В Чечне, посмотри, что творится – бородачи с автоматами «разделывают» наших, танки жгут. Как по телику покажут наших солдат – грязные, плохо одетые… Расстреливают со всех сторон, ощущение, что генералы не понимают, что делают, и вся эта война похожа на какой-то договорняк. Как будто всем это выгодно, а парни платят своими жизнями. И ты хочешь в эту армию? Убьют, и всё!

Было ощущение, что страна катится в пропасть – нищие учителя и врачи, торгующие на рынке «Юнона» домашним скарбом и дешёвым «китаем». Торгаши – наглые, громкие и стоящие за ними бандиты не оставляли обычным людям шанса на нормальную жизнь. Теперь никто не был застрахован от беспредела, государство утратило своё исключительное право на насилие. Тогда и пришло чёткое понимание, что на государство надежды нет, надеяться можно только на себя.

Вернувшись домой, я с удивлением увидел на полочке у входа коробочки «Тик-Так», в те времена это было очень круто и дорого.

– Откуда такая роскошь? – удивлённо спросил я у мамы.

– Отец уволился со службы, товарищи его в бизнес позвали. На пенсию военного не проживёшь, вот и занялся торговлей, теперь у нас дома много чего будет.

– Мам, а почему уволился-то?

Отец всегда был безусловным авторитетом, высокий, сильный, офицер ВМФ, душа компании. Вместе с красавцами друзьями-офицерами, они для нас, мальчишек, выглядели настоящими героями, сошедшими с экрана. В памяти были свежи воспоминания из детства, когда отец пару раз жёстко бил взрослых мужиков, которые обижали нас, мальчишек. Да, у него был тяжёлый характер, но он всегда поступал правильно, как подобает настоящему офицеру.

Мама не хотела говорить – решил и решил. Позже я узнал, что была какая-то некрасивая история с милицией. Отец «отстроил» пьяных хулиганов на улице – он всегда вписывался за слабых и за справедливость. Приехала милиция и вместо того, чтобы забрать хулиганов, забрала отца. Да ещё и поглумились в участке – типа форму надел, всё можно? «Никакие вы, военные, не герои, не можете ничего, ещё и войну в Чечне устроили, разогнать вас надо» – суть была примерно такая.

А когда отец обратился к командирам с просьбой разобраться, те посоветовали забыть. Мол, сам виноват, нечего лезть куда не просят, лучше молча пройти мимо несправедливости, «наша хата с краю». Отец сразу написал заявление и ушёл в мир бизнеса, понимая, что армия, как и власть, сейчас ничего не стоит.

Мой мир рушился на глазах. Всё, что раньше было ценно и важно, всё, чему нас учили в Советском Союзе, превращалось в пыль. Ветер перемен уносил последние фразы из старых советских песен:

Я уже был не уверен, что мерзавцев у нас бьют, и клоуны на эстраде не устраивают шабаш. Да и зло стало называться свободным рынком и капиталистическими отношениями. Если ты успешен, то не важно, как ты заработал эти деньги, главное, что наглый и с бабками.

«А если ты умный, почему ты такой бедный?» – эту фразу я не раз слышал от бандитов и поднявшихся бизнесменов – по сути, это был девиз 90-х. Хамство, беспринципность и подлость захватили нашу страну.

Вернулся с работы отец.

– Папа, я хочу в армию пойти, быть военным, как ты, как прадеды наши, – начал я разговор с отцом.

Прадеды наши были геройскими. Один погиб на Курской дуге, был артиллеристом. Второй поднимал в атаку батальоны, организовывал контратаки на фашистов, был политруком. Пояснял за Родину и Сталина солдатам личным примером, да так успешно, что отбил у врага несколько населённых пунктов и был награждён всеми советскими боевыми наградами, кроме разве что звезды Героя СССР.

Он был для меня примером. Когда был жив – собирал всю большую семью, и никто не смел ему перечить. Он был очень спокойным, но каждое его слово было как будто отлито в бронзе.

Отец разозлился:

– Даже не думай, я за вас всех отслужил, всю жизнь по казармам, да и ты не понимаешь, во что превратилась наша армия. Всё, вопрос закрыт!

– Папа, ну я лётчиком хочу быть, там нормально, – не унимался я.

– Чтобы тебя в Чечню отправили? Да и не возьмут тебя по зрению, там идеальное нужно, а ты в своих книгах его посадил.

Это был весомый аргумент, зрение было слабым. Книг было прочитано много. Меня всегда занимала история – было ощущение, что всё, что с нами происходит – было уже много раз и ничего не меняется, только внешние атрибуты.

«Народ, который не знает своего прошлого, не имеет будущего». (М. В. Ломоносов)

– А куда идти-то? – спросил я растерянно.

– Я со своими друзьями-бизнесменами посоветовался, сказали – в юристы надо. В стране всё меняется и законы тоже, нужны будут грамотные люди, чтобы разбираться в новых правилах, а военные… Зачем нам военные? Мы со всеми дружить будем. Вот смотри, Америка нам помогает, Европа товары нам шлёт – на прилавках скоро всё будет. Да, дорого, но если крутиться, то всё можно будет купить. Это раньше мы со всеми воевали, а надо не воевать, а договариваться, торговать – так с экранов политики говорят.

С отцом я никогда не спорил, очевидно было его разочарование в системе и поиск чего-то нового, своего места в меняющейся жизни. Юристом, значит юристом – ему виднее. Тем более там же закон, а значит правила, справедливость и защита невиновных, тоже неплохо.

После торговли отец занялся строительством. Это было очень прибыльное направление, а грамотному руководителю было всё равно, чем заниматься. Его новый офис был в старом НИИ на Мойке – центр города, место статусное. Свой кабинет, подчинённые – отец плавно превращался в уважаемого бизнесмена. Я с друзьями иногда приезжал к нему поиграть на компьютере, да и отец давал какие-то мелкие поручения, они позволяли зарабатывать на карманные расходы.

На входе в НИИ сидел вахтёр, и нам, молодым пацанам, приходилось ждать, пока он свяжется с офисом, и мы получим разрешение пройти. Вахтер смотрел на нас как на моль и вёл себя с нами заносчиво, заставляя ждать, всячески показывая свою значимость и власть.

В дверь НИИ зашёл крепкий мужчина в кожанке и подошёл к проходной. Вахтёр перегородил ему дорогу.

– Вы к кому?

Мужчина, не останавливаясь, плечом грубо оттолкнул его в сторону и молча прошёл наверх. Вахтёр заткнулся и сделав вид, что ничего не произошло, пошёл к себе в будку.

Мы с парнями восхищённо зашушукались, мол, вот красавчик, поставил на место этого урода, жаль, мы так не можем. Наверное, из братвы. Видели? Даже не ответил ничего, как с пустым местом с ним обошёлся.

Действительно, в это время братва никого не боялась. Наступило время сильного – кто сильнее, тот и прав. Дождавшись разрешения пройти в офис к отцу, поднялись на лифте на третий этаж и прошли по старинным коридорам, деревянный пол скрипел под ногами, чуть облупившиеся стены выдавали былое величие.

Постучал к отцу в кабинет и робко зашёл – в богато обставленном кабинете за большим столом сидел отец, напротив него расположились двое крепких мужчин в кожанках. Один из них был тем парнем, который плечом отодвинул вахтёра, второго я тоже узнал – это был старший тех братков, что приезжали к нам в Петергоф и отстраивали «барыгу».

– Это мой сын Игорь, – сказал отец.

– Добрый день, – неуверенно сказал я.

Парни посмотрели меня так, как человек смотрит на пыль под ногами. Вроде я есть, а вроде меня и нет.

– Саша, – сказал старший.

Жёстко очерченное лицо, коротко стриженный, у него был вид бойца, который только что вышел с ринга. Я не ошибся – позднее узнал, что он был каким-то чемпионом по кикбоксингу и правой рукой руководителя одной из крупнейших питерских бандитских группировок.

– Игорь, – поздоровался второй «браток».

Плотный, крупный, но видно было, что он рядовой боец. Всем своим видом и манерами он пытался копировать Сашу, но разница была колоссальная. У Саши в глазах был интеллект, а главное, он смотрел сквозь людей, от него веяло властью и опасностью. Он привык жёстко доминировать, это была его природа хищника. А Игорь больше косил под бандита, был в образе – это сразу чувствовалось.

Пожали руки, но всем видом парни показывали, что они хозяева жизни, – они здесь главные, и мне повезло, что они вообще со мной общаются, и то только потому, что у них общие дела с отцом. Меня попросили подождать в коридоре.

Когда они закончили, отец позвал меня в кабинет.

– Папа, а это что за парни? – спросил я.

– Бандиты, – спокойно ответил отец.

Я недоумённо посмотрел на него, он перехватил мой взгляд и продолжил:

– Когда я начинал бизнес, на меня наехали кавказцы. Приехали толпой и сказали, что буду тридцать процентов им отдавать каждый месяц, иначе зарежут. Они не шутили, положили кривой нож на стол – в общем, чётко дали понять, что со мной будет. Как ты знаешь, в милицию обращаться бесполезно, они бы не смогли защитить. Друзья посоветовали Сашу, он приехал на встречу и разогнал этих «чёрных». Очень крутой парень и коллектив за ним серьёзный – все в городе их знают.

– «Тамбовцы», что ли? – спросил я, больше тогда я никого не знал.

– Нет, они из конкурирующей группировки – адекватнее и стараются уйти от криминала, – улыбнулся отец. – Обеспечивают безопасность, помогают долги выбивать и даже заказы подгоняют. Так что сотрудничество взаимовыгодное и можно не бояться, что завтра убьют или покалечат.

Саша часто бывал у отца в офисе и даже заезжал к нам домой в гости. Когда у подъезда на окраине города останавливался его блестящий сто сороковой мерс, окрестные мальчишки сбегались посмотреть на это чудо. В то время полного хаоса его уверенность и сила передавались окружающим. Их группировка контролировала огромное количество объектов в городе и по влиянию была на втором месте после «тамбовцев». Саша относился ко мне по-доброму, как волк к маленькому кролику, но, и как положено волку, общался всегда свысока – я не съел тебя, цени это.

Спустя годы я узнал про классическую схему получения под контроль бизнеса в те годы – сначала накатывают злые кавказские бандиты, а потом наши добрые славянские берут компанию под защиту и требуют долю меньше, да ещё и помогают. Но отец считал Сашу защитником, и Саша никогда его не подводил и не предавал. В тех кругах это было высшим проявлением порядочности.

Глядя на бандитов, я впервые понял, что такое настоящая власть, – они решали кому жить, а кому умереть, кто будет спокойно работать, а у кого отберут последнее. Их усиление было не просто следствием слабости власти, они были механизмом разрушения государственности и логичным продолжением перестройки. Постепенно выходцы из криминала занимали высокие политические и бизнеспосты – «братва рвётся к власти». Они срастались с властью, становясь её частью, и на годы определили её политику.