Путешествие на Бухтарму

                   ПУТЕШЕСТВИЕ НА БУХТАРМУ

                         повесть

Родители Сергея Коростелева были из поколения «топай-лопай», то есть советских туристов-любителей. Они во времена своей молодости «балдели» от «Вертикали», Высоцкого, зачитывались Хемингуэем и молодым Аксеновым. Отец и с матерью познакомился на каком-то туристическом маршруте в районе Телецкого озера. Тогда к их группе, состоявшую из студентов-старшекурсников Барнаульского политеха «пристегнули» менее опытных студенток алтайского «педа». Отец окончательно «заразил» и мать своей «туристической болезнью». По слухам они и Сергея зачали в тех же родных Алтайских горах, когда молодожены в качестве свадебного путешествия пошли в очередной поход, чтобы заняться любимым делом, то есть: «по горам… топать… концентрат перловый лопать» и так далее.

Видимо от того Сергей, что называется «с молоком матери» впитал эту страсть, к такого рода путешествиям. А если учесть, что и женился он на дочери друзей родителей, которые вместе с ними когда-то «топали-лопали», да и познакомились Сергей с Любой также на туристском маршруте в тех же родных горах, когда их, его 14-ти летнего, а ее 12-ти летнюю взяли с собой родители… В общем страсть у супругов оказалась как совместной так и наследственной. С родителями и Сергей, и Люба еще в советские времена успели побывать не только в различных уголках Алтайского края, но и в горах Заилийского Алатау под Алма-Атой, на Урале и в Саянах. После развала Союза жизнь резко поменялась, и стало как-то не к спеху заниматься горным туризмом, да и родители постарели. Тем не менее Сергей, поступив в 1992 году в экономический институт там организовал нечто вроде секции горного туризма и как и отец ходил в горы уже со своими товарищами-студентами. С Любой, двумя годами позже поступившей в алтайский университет, Сергей хоть и был знаком с детства, но особенных отношений меж ними не наблюдалось. Но случилось тоже, что с родителями Сергея – они встретились в 97-м, случайно. Пятикурсник Сергей пригласил третьекурсницу Любу на маршрут, та не отказалась. Ну, а уже на маршруте они оказались вдвоем, в одной палатке… После этого их отношения обрели иную форму и завершились в 99-м свадьбой. В 2000-м у них родилась дочка, причем в первые полтора года девочкой занимались в основном не столько родители, сколько деды, поочередно, то одни, то другие. Она была у них пока что единственная внучка на четверых еще относительно здоровых людей на шестом десятке. Так что молодые супруги получили возможность в свое удовольствие заняться наследственной страстью. Впрочем, в начале двухтысячных годов они уже частично «переориентировались» на новую моду, туризм заграничный. Их финансовое положение было довольно стабильным для российской провинции – он сотрудник фирмы, производящей и реализующий продуктовые товары, она социальная служащая. Тем не менее, их совокупный семейный бюджет, даже с учетом родительской помощи, почти полностью взваливших на себя не только заботы о внучке, но и частично расходы на ее содержание… Даже при этом совместного дохода Сергея и Любы хватало лишь на то, чтобы съездить по таким общедоступным для рядовых россиян местам как Хургада и Анталья, что они и сделали в 2002 и 2003-м годах. Ни в Египте, ни в Турции им не понравилось. То оказалась не их стихия. Что за радость отдыхать хоть и у моря, но на краю египетской пустыни дышащей обжигающим жаром. Вода в Красном море, она конечно, теплее чем в Оби, не говоря уж о Катуни, но уж очень напрягает местное население, чья нищета даже в сравнении с российской бедностью смотрится просто ужасающе. В Турции нищета была не столь очевидна, там народ жил получше, но постоянно ощущалась скрытая неприязнь именно к русским. Видимо многократные военные поражения (ведь никого так часто и жестоко в войнах русские не били как турок)… Так вот, видимо, у потомков битых янычар это обстоятельство сформировало некий комплекс, который нет-нет да и давал о себе знать во взаимоотношениях.уда вявшую из студентов-старшекурсников Барнаульского …шруте в районе Телецкого озера.

В 2004-м обошлись вообще безо всяких путешествий. Дело в том, что в этом году Сергей купил себе машину и все скопленные деньги, плюс помощь родителей ушли на нее. Да и отпуска они взяли в разное время, зимой и осенью, чтобы на следующий 2005-й год уже наверняка уломать начальство и выйти одновременно и обязательно летом. У них это получилось, оба «вышли» в июле… А вот куда поехать? Идти уже множество раз хожеными тропами в Алтайские горы им уже не хотелось. В то же время, их скромные накопления не позволяли сделать слишком далекий и дорогостоящий вояж. Им хотелось чего-то нового, но в то же время относительно дешёвого и достаточно комфортного… Все-таки отдыхать ходя пешком по горам, как это делали их родители им уже несколько поднадоело. И тут Сергею на работе один из сослуживцев похвастал, как он прошлым летом отлично отдохнул с семьей на Бухтарминском водохранилище в санатории «Голубой залив». Коллега уверял, что отдых на Бухтарме баснословно дёшев, и добираться туда недолго, ведь водохранилище совсем недалеко, в отрогах Южного Алтая. Правда имелось одно «но», Южный Алтай, верховья Иртыша и само Бухтарминское водохранилище, это уже не Россия, а территория, так называемого, суверенного Казахстана. Но сослуживец именно этим и объяснил дешевизну пребывания в «Голубом заливе», и на все лады расхваливал свой отдых:

– Представляешь, там мы себя чувствовали, как американцы где-нибудь в нищей, слаборазвитой стране, где за доллары местные аборигены тебя во все места целовать готовы. Конечно, наши рубли, это пока еще не доллары, но берут их там так же влет, и накупить на них там можно значительно больше чем здесь. И вообще там все от пива до чебуреков дешевле чем у нас. И природа там потрясная, есть на что посмотреть. Так что, старик, езжай, не прогадаешь, отдохнешь на все сто и деньги сэкономишь…

На семейном совете не сразу решили следовать столь заманчивому предложению, но когда Сергей поехал советоваться с родителями, отец безоговорочно поддержал коллегу Сергея по работе:

– И не раздумывайте, если есть такая возможность надо ехать. А то черти куда летали, в Египет, в Турцию. А тут рядом такая красота и ни разу не были.

Мнение отца и решило дело – супруги решили провести отпуск летом 2005 года на берегу Бухтарминского водохранилища. Сергей, вообще-то, всегда прислушивался к мнению отца, хоть уже давно и посмеивался над его преклонением перед шестидесятнической романтикой. Мать, не столь «романтическая», близко к сердцу сарказм сына не принимала, а вот отец обижался искренне:

– Я не заставляю тебя придерживаться моих убеждений, но хотя бы относись к ним с должным пониманием и уважением!

– Ты меня, конечно, извини, папа, но не могу я это, ни понимать, ни почитать. Я не могу заставить себя испытывать пиетет к тому, что мне совсем не нравится,– обычно возражал Сергей.

– Ну, конечно, ваше поколение выдвинуло таких композиторов, поэтов, писателей… куда до них нашим любимым Пахмутовой, Визбору, тому же Аксенову. Кстати, назови пожалуйста их имена, этих свежеиспеченных гениев, сделай одолжение, а то я что-то не припомню этих ваших нынешних кумиров… Впрочем, возможно ты имеешь в виду гениального композитора Укупника, а писатели… ну конечно Донцова с Устиновой. Да уж до них тем нашим далеко…– отец буквально покрывался пятнами от возбуждения.

– Не передергивай, папа,– морщился Сергей.– Ты же не можешь не понимать, что это все пена, которая со временем осядет без следа, и кто из нашего поколения, что будет стоить, станет видно лишь с расстояния будущих десятилетий. Я же совсем о другом говорю. Вот ты говоришь Высоцкий… Ну не нравится он мне, и многим моим друзьям тоже. Не могу понять, почему чуть не все ваше поколение от его песен в таком поросячем восторге. И фильмы Шукшина мне не очень нравятся, хоть он и наш земляк. Ну, извини. Ничего с собой не могу поделать. Мне и современные фильмы не нравятся, как и эти модные уроды типа Децла, все эти «Виагры» и «Сливки». Я же тебе говорю, это пена, но и ваши кумиры… Вот, если о писателях говорить, пап я не пойму, как можно было восхищаться американцем Хемингуэем, и не знать, что в это же время творил, может быть величайший писатель двадцатого века Платонов. Я думаю, его тогда не было видно из-за все той же модной «пены» тех лет. Вот ответь мне на вопрос, почему Хем, Аксенов, Гладилин, а не Платонов были вашими литературными кумирами тех лет? По таланту их с ним и ставить рядом нельзя, даже Хем рядом с ним так, приготовишка, недоросль, средний руки журналистишка…

Это был, что называется, удар под дых. Отец моментально сникал и начинал оправдываться:

– Не знали мы Платонова… совсем не знали. Его же только в Перестройку печатать разрешили. Я сам, когда «Котлован» и «Город Градов» прочитал, просто диву дался, как же можно было столько лет скрывать от читателей такого гиганта, это преступление против нашей культуры, все равно, что запретить читать Толстого и Достоевского. Но пойми, Хем это совсем другое, и Аксенов тоже. Да они не столь глобальны, не столь глубоки, но они более молодежны, что ли, они романтики. Не знаю, если бы я в двадцать лет прочитал Платонова, смог бы я его постичь, а вот Хема и Аксенова я постигал легко, свободно, с удовольствием. Они были близки мне и большинству нашего поколения. Понимаешь сынок… Ни своих, ни иностранцев настоящих мы не знали, мы даже о Воннегуте понятия не имели, у нас его не переводили. Что нам в журнале «Иностранная литература» преподносили, то мы и читали. Мы тогда даже от Алана Силлитоу, как ты говоришь, в поросячем восторге пребывали. Его вот переводили, потому, что он про жизнь английских рабочих писал, и как раз, как надо было советской власти, то есть в серых тонах. Потом-то уж я понял, что посредственный писатель. Но поверь, Хем совсем не то, он величина, и по праву является кумиром миллионов читателей во всем мире…

Подобные споры обычно затягивались, едва не возник он и на этот раз, когда Сергей и Люба приехали к родителям советоваться насчет места проведения очередного отпуска. Но сейчас его решительно пресекла мать:

– Ну, все, хватит дебаты о высших материях разводить. Давайте лучше о деле, у кого вы собираетесь оставлять Верочку, у нас, или у Любиных родителей? Учти, я не позволю вам, как тащить ребенка с собой за сотни верст, так и возить с одного конца города на другой. Или у нас на все время, или у них. Ну и как вы собираетесь ехать, поездом или на машине?

Сергей отчаянно шлепнул себя ладонью по лбу, ибо за ожиданием назревавшего спора с отцом, совсем забыл о важнейших вопросах, которые собирался обсудить с ним же. Они с Любой собирались ехать на Бухтарму на машине. Но ехать на своей, год назад купленной, хоть и с рук, не новой «Тойоте», ему не хотелось. Она была с правым рулем и Сергей опасался на ней ехать по горным перевалам. Ну, и мало ли что, Казахстан после распада Союза жить стал хуже России, то есть, государство с еще более бедным населением, и туда лучше ехать не на иномарке, а на машине поскромнее. Как раз таковой была у отца, старенький, но еще на ходу «Жигуленок». На нем в свое время осваивал азы управления автомобилем сам Сергей.

– Пап… ты мне одолжишь свой «Жигуль» съездить? А то, сам знаешь, на моей «Тойоте», как-то не очень удобно и страшновато. Какая-никакая а заграница, а уж на «Жигуль»-то, надеюсь, никто не позарится. Так сказать, ради безопасности… а пап?…

                         2

Чтобы приготовить видавший виды отцовский автомобиль, хоть и к не очень далекому, но нелегкому пути, Сергею пришлось с ним предварительно немало повозиться. Но вот, наконец к 10 июля все было готово, и дочка Верочка заранее перевезена к родителям Сергея, и сами супруги, набив всевозможными вещами багажник и заднее сиденье «Жигуля», попрощавшись с провожавшими родственниками выехали из родного города в сторону казахстанской границы.

До Поспелихи доехали относительно комфортно, но потом качество дорожного покрытия резко испортилось: разбитый асфальт, колдобины… Справа и слева тянулся бесконечная распаханные, засеянные в основном пшеницей поля. Супруги были опытные туристы и к плохим дорогам, и однообразному степному пейзажу относились философски, то есть, получив в детстве туристскую закалку, они всевозможные дорожные неудобства стоически терпели. Первую остановку сделали на ночлег, на выезде из Змеиногорска в лесопосадке недалеко от поста ГАИ. Они рассчитывали пересечь границу на следующее утро. Место ночевки выбрали с учетом безопасности, рассчитывая, что находящийся рядом пост отпугнет всякий криминал, как организованный, так и неорганизованный, то бишь хулиганье. Надежды оправдались, правда с поста наведались стражи дорожного порядка, привлеченные аппетитными запахами, разогреваемого на походной газовой мини-плитки ужина. Их пришлось, что называется «пригласить к столу». Зато ночь прошла без приключений и супруги более или менее выспались и наскоро позавтракав ранним утром, поехали дальше к границе, до которой уже оставалось всего-ничего.

Пропускной пункт с российской стороны чуть не проскочили в утреннем тумане. И не мудрено, потому что никаких соответствующих указателей не было. Довольно просторная стоянка для автомашин рядом с таможенным пунктом была почти пуста, если не считать пару каких-то большегрузных фур. Потому процедура «пересечения» госграницы была недолгой. Таможенники проверили документы и пожелав счастливой дороги дали добро на выезд. Но вот уже с той стороны этой самой дороги-то и не оказалось. Двадцатикилометровый участок до Шемонаихи где располагался уже казахский пропускной пункт это была такая… Нет, как уже упоминалось, то дорогой было назвать нельзя. Даже плохой асфальт от Поспелихи казался в сравнении прекрасной дорогой. Здесь же путь был просто посыпан крупным щебнем на котором бедный старенький «Жигуленок» подбрасывало как мячик, угрожая оторвать подвеску…

Процедура въезда оказалась куда более муторной и долгой, чем выезда, и … накладной. Сразу бросилось в глаза то, что российские таможенники были «экипированы» куда лучше своих казахских коллег. Российские были одеты в форму с погонами, казахстанские выглядели как-то зачуханно в своих засаленных синих бушлатах, с большими полосами, на которых было написано «Таможня» по-казахски и почему то по-английски, будто здесь собирались досматривать только казахов и англичан с американцами. Хотя было яснее ясного, что кроме русских с той стороны сюда никто больше не поедет. К тому же таможенники ни на англосаксов, ни тем более на казахов не походили – то были обычные русские парни… Казалось, здесь делалось все, чтобы доставить въезжавшим в Казахстан как можно больше неудобств. Даже заполнять таможенные документы пришлось стоя, склонившись над столом, потому что в помещении не оказалось ни стульев, ни табуреток. За проезд машины нужно было заплатить 450 теньге, но у Сергея не было казахстанской валюты. Сослуживец, ездивший в «Голубой залив» поездом, а затем теплоходом об этой «тонкости» при пересечении границы на автотранспорте, естественно ничего не знал. Кроме того, внешне похожие не на госслужащих, а на каких-то шаромыжников таможенники и вели себя соответственно – под любым предлогом старались «выжать» из въезжающих автотуристов как можно больше денег. Причем денег все равно каких, лучше рублей, ну уж если очень повезет, то и долларов. Осмотрев багаж, один из них вдруг заявил что удочки везти нельзя, увидев в руках Любы сотовый телефон… и его обложили «пошлиной». Придрались и к техническому состоянию «Жигуля», дескать такие старые машины наносят невосполнимый урон местным дорогам… Что там было правдой, а что «пуском пыли в глаза», осталось тайной. Где-то через час прохождения процедуры этого «таможенного досмотра», когда Люба уже стала нервно выговаривать мужу:

– Пошла она, эта твоя поездка куда подальше, разворачиваемся назад…!

Здесь до Сергея, наконец, дошло как надо поступить в такой ситуации. Он отозвал в сторону старшего таможенника, отличавшихся от остальных тем, что у него на голове имелась фуражка с кокардой…

– Слушай командир, ты скажи прямо, чего тебе от нас надо и не мотай нервы, а то вы жену мою уже почти до истерики довели…

Таможенник довольно хмыкнул, явно удовлетворенный, что «клиент», наконец, «созрел».

– Кроме задокументированного таможенного сбора в пятьсот теньге, за все багажные и прочие нарушения еще четыреста… А так как у вас теньге нет, то я предлагаю вам поменять на них свои рубли прямо здесь же, у нас… Вам ведь все равно в Усть-Каменогорске их менять придется. Здесь у нас все только за национальную валюту купить можно. И бензином вам тоже выгоднее прямо здесь у нас заправиться, уверяю, дешевле обойдется,– старший сразу выдал весь «сервисный» набор услуг, которыми по совместительству приторговывали таможенники.

Сергей с облегчением вздохнул:

– Ну ты… Ладно всего, значит, девятьсот теньге. Это в рублях сколько?

– Сто восемьдесят,– тут же с готовностью «помог» таможенник.

– Всего-то… На, держи… А насчет деньги поменять… Ну что ж, вот две тысячи поменяй. Сколько на них получиться этих ваших?…

– Десять тысяч…

– А бензин у вас какой?

– Девяносто третий,– «автоматом», выдавал информацию таможенник.

– Это еще что такое?– изумился Сергей.– Я на девяносто втором езжу.

– Не боись, у нас тут универсальный бензин, он вместо ваших и девяносто второго, и девяносто пятого идет,– это уже вмешался в разговор другой подошедший таможенник.

– И сколько этот ваш универсальный стоит?

– Сорок теньге литр…

– Что… всего восемь рублей, – на этот раз уже Сергей сам сделал несложные расчеты и не мог в очередной раз не изумится, потому как цена бензина была вдвое ниже чем в России.

– Я же тебе говорил… в накладе не будешь… Ну что бензин заливаем? На вот держи теньге, мы их тут меж собой зверобаксы зовем,– таможенник довольно засмеялся.– Бензина тебе сколько?– спрашивал уже второй, также довольно улыбавшийся.

– Полный бак… А он этот ваш девяносто третий, движок мне не запорет?– тут же словно спохватился Сергей.

– Не боись, «Жигуль» твой даже не почувствует разницы. Я ж говорю универсальный,– второй таможенник пошел к стоявшим здесь же «Ниве», не то личной, не то служебной, явно намереваясь сливать бензин прямо с нее…

Потеряв на таможне более полутора часов супруги, наконец, въехали на территорию Казахстана, вернее Восточно-Казахстанской области. Настроение Любы было напрочь испорчено, она ругалась… Кого жене прежде всего ругать? Конечно, мужа, кого же еще винить во всех больших и малых неприятностях, начиная от загубленной молодости и кончая плохой погодой. Ну а в данном конкретном случае Сергей, конечно же, был виновен в неправильно выбранном месте проведения отпуска.

– Мы же хотели в Горно-Алтайск поехать, по Чуйскому тракту! Почему не поехали!? Никаких границ, никаких таможен, и денег бы лишних не потратили, а главное нервы бы сберегли…– не умолкала Люба на всем пути от Шемонаихи до Усть-Каменогорска.

Дорога здесь была более или менее, примерно того же качества, что от Поспелихи до границы, то есть неважная, но ехать можно. Сергей же надеялся, что при приближении к Усть-Каменогорску дорога будет лучше. Он еще из своего детства помнил как в те советские годы отец бывавший в Усть-Каменогорске в командировках всегда высоко отзывался о состоянии тамошних дорог и ставил их в пример дорогам тогдашнего Алтайского края, как правило неважных. Но сейчас картина поменялась едва ли не с точностью до наоборот. Во всяком случае Сергей не обнаружил ни одного участка хотя бы приблизительно сравнимого по качеству с нынешней трассой Барнаул-Новосибирск. Видимо, после обретения независимости денег на ремонт дорог у Казахстана стало не хватать. Да и как будет хватать, если столько средств «съел» тот же перенос столицы из Алма-Аты в Астану, переустройство областного целинно-саранчевого городка в столицу. Еще больше, чтобы «пыжиться» изо всех сил, но держать пенсии и зарплаты госслужащих хоть чуть-чуть, но выше чем в России. «Выпендривание» перед бывшей метрополией нелегким бременем ложились на бюджет. О том Сергей знал со слов казахстанских партнеров их фирмы, приезжавших в Барнаул. Как правило те командировочные были русскими, и оказавшись в России они откровенно рассказывали о положении дел в суверенном Казахстане.

В Усть-Каменогорск прибыли уже ближе к вечеру. Сергей много слышал об этом городе от отца. «Дитя» советского министерства среднего машиностроения, курировавшего многие оборонные отрасли, город в советское время вырос как на дрожжах и из захолустного уездного городишки превратился в областной центр, один из красивейших и благоустроенных городов Казахской ССР. После распада СССР город лишился щедрой подпитки из союзного Центра, продукция его многочисленных предприятий, в первую очередь цветные и редкоземельные металлы в новом Казахстане были не нужны. Хотя молодому государству нужно было золото, много золота, и в тех полиметаллических рудах, что перерабатывали на здешних комбинатах, оно в незначительных количествах присутствовало. Потому заводы окончательно не встали, вынужденно перепрофилировавшись в основном на «драгметаллы».

Отец в советские времена часто сравнивал Барнаул и Усть-Каменогорск не в пользу родного города. Барнаул будучи по числу жителей вдвое больше, не мог сравниться с соседним областным центром ни снабжением, ни удобствами, ни средними заработками рабочих и служащих, не говоря уж о «внешности». Сейчас… сейчас «Устькамань», как его звали местные жители, почти во всем уступал северному соседу… опять же кроме «внешности». Он был так хорошо и удачно спланирован, застроен в основном красивыми, «смотрящимися» зданиями в то, советское время, что сохранил остатки былой красоты, даже сейчас в 2005 году.

                        3

У Сергея был телефон знакомого сослуживца, у которого тот останавливался по пути в «Голубой залив» и при возвращении из него. Созвонились, переговорили, и тот как и ожидалось за вполне умеренную плату согласился пустить путешественников переночевать и укрыть в своем гараже их машину. Его звали Алексеем было ему где-то лет 35 и числился он мастером на одном из предприятий города. Однако предприятие большую часть года простаивало, потому летом Алексей обычно находился в неоплачиваемом отпуске. Конечно, такой вот побочный бизнес, когда он пускал в свободную квартиру таких вот транзитных отдыхающих из России, служил ему определенным финансовым подспорьем. При этом он всегда просил «постояльцев» делать ему «рекламу» у себя дома, что и сделал сослуживец Сергея. Свободной же квартира, которую сдавал Алексей была потому, что была она не его…

– Это шурина квартира, а я тут недалеко живу, через два дома,– пояснил Алексей показывая супругам квартиру.

– А где шурин-то, поинтересовался Сергей, осматривая стандартную советскую двухкомнатную квартиру.

– Четыре года уже, как всей семьей уехали в Новокузнецк. Там и у него и сестры моей и работа есть, и дети в русский детсад и русскую школу ходят. Квартиру, правда снимать приходится. А куда деваться? Эту-то ни продать, ни обменять невозможно,– Алексей обвел рукой уютно зашторенное помещение, обставленное в общем неплохой мебелью.

– Неужто так никто и не купит, квартира-то хорошая,– удивился Сергей.

– Конечно хорошая, но кому она сейчас нужна. У нас полгорода в Россию уехать намылилась, таких продаваемых квартир пруд-пруди. Вон на «Стрелке», это самое красивое место в городе, где Ульба в Иртыш впадает, так даже там можно трехкомнатную квартиру со всеми удобствами за десять тысяч баксов купить. Ну а за эту больше пяти не выручишь, нет смысла продавать,– Алексей горестно махнул рукой.

– Ну, русские, понятно, уезжают, а казахи, они почему не покупают?– это спросила уже Люба, не прерывая своего занятия по доставанию из занесенных сумок, так называемого, первого необходимого – полотенец, зубных щеток…

– Да, у нас тут калбитов этих совсем немного, город-то всегда почти чисто русским был. Да и те кто есть, они же нищие все. Это у вас в России, сестра вон писала, самые богатые черные с Кавказа, а у нас нет, калбиты еще беднее нас. Так же и при советской власти было, так и сейчас. Потом, они же легковерные, а им еще с тех первых «независимых» лет в уши надудели, дескать, не покупайте у русских квартиры, они сами их побросают и убегут, и вам все бесплатно достанется. Вот они до сих пор в это и верят…

Много еще услышали Сергей и Люба откровений Алексея о полной бесперспективности жизни русских в нынешнем Казахстане вообще, и в Усть-Каменогорске в частности. Потом он стал уговаривать супругов остаться на день:

– Здесь есть что посмотреть. Одна набережная Иртыша чего стоит, парк красивейший, я бы сам вам все и показал, время-то у меня есть, сейчас не работаю…