Алексей Кручёных. Стихотворения. 1921–1952
- -
- 100%
- +
© Книгоиздательство «Гилея», составление, подготовка текстов, комментарии и примечания, 2025
* * *
От составителя
Третий выпуск неизданных произведений Кручёных представляет его избранные стихотворения «постзаумных» лет. Тексты разбросаны по рабочим тетрадям, скрыты в архивных папках, распределены по разного рода самодельным авторским сборникам. Чаще всего это правленые машинописи и черновые рукописи, иногда это беглые поэтические заметки «для себя», сделанные буквально «одним махом».
По своей тематике и фактуре (любимое слово Кручёных) эти сочинения чрезвычайно разнообразны, они варьируют от воинственных или ироничных самопрезентаций до тёплых любовных исповедей и шутливых дружеских посланий, от миниатюр на литературные темы – до пародий, гротесков и бытовых карикатур, от «адских» фантазмов – до нежных или ядовитых прикосновений к собратьям-поэтам. Впрочем, жанры, формы, краски здесь не всегда подпадают под существующие определения и нередко перетекают друг в друга – Кручёных, как обычно, не особо раскладывается по полочкам.
Большинство стихов не датировано, однако сборник удалось выстроить по некой условной хронологии, ориентируясь прежде всего на годы, указанные на обложках тетрадей и сборников. При подготовке текстов учитывались, по возможности, все авторские исправления и дополнения, в небольшом количестве случаев расшифровка рукописей является предположительной. Встречающиеся иногда отточия, заменяющие те или иные слова и буквы, принадлежат автору. К сожалению, не все стихи, которые хотелось бы видеть в этой книге, поддались детальному текстологическому разбору. Как и множество сумбурных помет на полях, имеющих характер комментариев или параллельных дневниковых записей, они ждут своих исследователей.
С.К.
1. Посвящ[ается] худож[нику] Б. Шацману
Я отмахал 140 этажей надземных,Упёрся небом в крышу,А чернорожий меня тешитШершавым языком:Дальше – жёлтая жижицаС траурными зачёсами —Не стоит срамиться!А за нейТупорылаяВдовья лазурьНа каплях[1] ОдоляИ блёклые девьи розыБез единого поцелуя!А ещё выше,За проволокой всех кустарников,Снежные леденцы —Дýхов бесплодныхПища извечная!..1921 г.2. Магнит
Отсветом ýгляПласты поднимались и реяли сами собой,Жизнь вызывая из чёрно-графитных костей,Корча жилы влюблённых!И днища и мусор и стёклаБежалиНа праздник сапожных цветов!..По электро-радиусуМалевич спускалсяВ корзинке,Чтобы пригретьМолочных Карборундиков!..3. Исторический госметр
Символистикинытикимистикииз старых перинвыколачивают пыль– аж в лице краска! —«Ах,жизнь – волшебная сказка!Неряшливый водевиль!Ох, Псишея сложна:двадцать завязоктридцать развязоксверхъестественных бездн,водоворотовв тень поворотовзакатно-змеиные ласки!Засферные щеликакангелы…Мартобри… мартобри!..Нет, только мы нашлидля «души» аршин,небу – компресс,сгинув с лица —стыдливые краски:винт…секунда…рефлекс.На метрыпсихокомплекс.История —цифржелезо, —и мчимся вперёд во все салазки!!!4. Зверекрепостище
(читается глухим, грубоватым голосом)
Гóрон —чёрон,братоврагу,грязь-карболкаязв дыра в груди голу – небес!На рогах дымит гора!Это —ЧРМтёмно-крылыйнефтежильныйморныйлюдорез!..Он брохочетв стаде полчищчто моторомрежутчерепнебаточат твердь!Это —броне-крепостьэкскаватор толпищаэробэст!..Ровно в восемьстрелка восемьиз-за облака карнизаахнулсбросилэпилепсийлевиситагаза корчейжогапляски Виттаи безумства10 000 килограмм!..В тот же мигсмехразгулжуткий рык,из подвалов заплясали привиденьяна моторах —мертвецы!Эйщикнэпщик грыз банкноты,выли трубывзрывы лёгких,загудела,в корчах смехазакатилась,взвыла площадь:– За-ху-ху-ху – гу!скан-чал-ся!скан — чал — ся…Здравствуй, пуп!гы-ы-ы!.. —5. Танк-щебнебийца
В. Маяковскому
Обмотанный железной черепицейщебнедробсталеглотубийца —ТАНК чижиком плакалсундучною челюстью юкалзвал мамуи Люлюрвя телефонполоскал крахмал– фу-у-ус —горящий джинникразворотв кровельном цилиндрегребущий тротуарчелюсть – в щепыв трубках – щемень– ЧРА! —сквозь мяхкоти домов– уюняуюникулельник…– Хе! —тронулся! —и дальше!в сквозь!куча-чревобрюшино-грудькамни урчатгорящем чане!– Колоннами банк дрожал…тормашками ёрзаяискусственный Сытин не прочен,пушки нервнее огня, — бежал – в клочья! — горы — зола!Безногий танк впопыхах пузом сквозь шиворот днязахватывая под почву ли-чи-ки храмовшвыряя предсмертные летучки — пах! пах! пах!
Вариант «Танка-щебнебийцы» (РГАЛИ, фонд А. Кручёных)
6. Осень [пиитическая]
Земля просты́ла…Всё посты́ло…Меж просты́ньу постéлимертвеца —слёзы, слёзы —капли потажурч и журчв три ручья…А за стенкойпостный дождик!..Возле мостана постустолб[2]стоит пиита,стонет-стюнет,нюнет-мюнит,волосы стрижё-о-от —между ними рифмуша-а-ря —изменила ему Варя!..И торчали меж торца-а-миперепевы без концов…Рёбра стыли,брови в мыле.Глаза смешны-ы-е.Всё унылей иуны-ы-лейивуумыынь.3/I 19267. «В утренней станции…»
В утренней станциитишкомвлезлитриТришкина —расстрелянный,умéршийи живой,контрабанды кулёчек волочком.Контролёрсреди ночивскок! —продираетлевыйглаз,зайцекуцыймешокза сапог — пик, пок, пак.8. «Под вечер…»
Под вечер,под ласковуюлампы тень —быть тебе моим подручником,негритянская Кикимора,курчавый чёртСергей.А вокругголодной щучкоющуплый вьётсяшахматистплюшкинист —где б слизнутьпоцелуйчикаизвилистыйкусочек.До утракорёжитсяс Серёжей пополам —в горле опиум,а на сердце – камфора!9. «Придушенный делами…»
Придушенный деламиповешеньем пренебрегуЯ не поддамсяхитрости и воровству —слово-покойничкомс Воронской образинойПусть трепыхнусь в Сибирь —там и подавнобудут зрчайшие стихигде каждая строкабыстрее фильмасловá — в глаз гвоздьЛучше не смотретьсяЛучше не знать такого бунтаВот они, мои озóрн ицы[3]Сто сорок пять метров в секунду10. «Пусть беспутница…»
Пусть беспутница,Но улыбка – детская,Но когда ей похмельно спится,Меня стихами по голове трескает!11. «Улыбка блуждает…»
Улыбка блуждаетпо Москвебеспризорная,видится ночь кислотнаяв окурках —я же в снега пойдупогружатьсявесёлый, как турок,упрямый и резвый, как детская чурка.Зажги из слов кострыплясать среди трепотни.12. «Бледные лица…»
бледные лицакобур жёлтмарафет милицияпод сердцем бережётрастворяется в ноздрепорошокиголочкой через френч —хорошо13. «В окружении чёрных теней, преступноватый…»
В окружении чёрных теней, преступноватый,глаза, как мыши, шмыгаютвокруг.Клюёт в похабные картинкитупою кочкой носа,соблазняя египтянку,ту, что сфинксом беззащитным улыбаетсяна трамвайной остановкеи на костре.А псих юлитподложными кредитами,глаза – мышьи,тени – пепел,нос крючком,а подруга —белый пепел,сфинкс, пропевшийнад костром.14. Танец мертвечины
Мокстроты
Сегодня у мёртвыхвесёлый бал.В молчальных подземельяхсвечи зажгли,надели венчальные платья(чуть потеплее холодной земли),кружатся в холодных объятьях:– Эй, музыкант, что ж ты не весел?Эй, разогрей вальса огнём.И музыкант ищет самыхбеснующих песен,и музыканта поят вином.– Ой, ля-ля! – зубами цокнули,мертвецы пустились в пляс,в залах с замурованными окнамимуравой обведён каждый глаз.Пыль из-под туфель куревом вьётся,Скрипят, скрипят в объятьях позвонки.Пляшут девушкины[4] мощи,цепляясь жениховской руки.Её причёски тёмнойцветы и фата,и в ней завьётся томнаяоблезлая мечта.Но исплясавшись до изнеможеньяи выдавив десятый пот,все чувствуют: волненьеих крови не берёт,бессильны все кокстроттыи вальсы, и пинки,и хоть нарядны гроты,ужасен хруст руки,любовные томленьяотрыжкою летят,и резь и боль в коленеи тысяча котят.Они бы жизнь отдáлиза час былой весны,но меркнут, меркнут дали,кругом упор глухой стены.И сдавливает плечисырой землистый куб,и вместо нежной речиукол цианистовых губ,её причастие смешное —разлезшийся мокстрот!И вместо платья[5] кружевногооблезлый кошкин хвост.15. «Неповторная…»
Неповторная —стала тусклой гнидою,и сквозь рёбрышки —пески сыпью видимы.Бёдра тощиесплюснуты автобусом,писком кошачьимтвои финиш-опусы —тс-с-сс.16. «Мудрый бром!..»
Мудрый бром! —пьян наоборот —учиняет погром,проникая в рот.Краски вдрызг!Лает Париси плачет возлюбленный Адонис.Заодно с молокомтесный холодок,лучше всех сырови остротхитрый бром,подковырныйзуболом — гром, гром, гром!17. Кажись, эпиграмма
Уже 5 летНовый Лефприн-ци-пи-аль-нозазываетв свою лавочку.А в лавочке —ярлыкидаодни наволочки.Товару нет.Пророчествуя,вопят про Родченко.Точка.18. «Познанье мира кончилось…»
«Познанье мира кончилось», —сказал Чужак,а в частности —непознаваемополезли из мушиных[6] трещинЕсенин,справа —луна через окошко.Черёмуховым запахом подыкивая,четыреста маститыхспорято всяческойцветочной пыли…Познанье мира кончилосьи начинается балдёж.19. Смерч
Ревёт бескрайний океан,обжора, проглотивший мяхкую миногу«Титаника» и Атлантиду.Насыщен солью рот,и фыркает сердито на берега утыканной булавками Европки.Европка – что ему прошитый шрамами границ вонючий ёж,презрень,микробышей прокисшая квашня!Он – грозный бык —рассвирепеет, унесётна мускулистой шее[7]дымящую дешёвку государствкрахмальный воротник дредноутов…20. Витрины лезут на меня
Экстракты «Стар»артезианскиеканализациятам жеутеряна Верочка —молот коммунычудеса в решетекрасавец мотоциклпо дешёвой цене(оптом)сложный спецпо болезни продаётся«Искусство любви»малинапод буфетпридавил собакуА изподворотнимéлькомВерочкаЯ бухеё по ряжке– ЗнайВанькуБляшкинапосредника[?] [нрзб.]А к докторупойду вовторники всё каждому расскажусо всем покончу до среды
«Витрины лезут на меня» (РГАЛИ, фонд А. Кручёных)
21. «Я был такой весёлый…»
Я был такой весёлый,веселее, чем мог,а она мне в очи плюнула,глистаслюнуля.«хватит…»
хватитхвáктитне лефьте!23. 1913 год
От продажных штампов«Огоньков» и «Биржёв[ок]»обалдел я до того,что стал рифмовать[8]театр, корова и танго!Это меньший вздор,Чем сны – весны,звезда – бразда,любовь и кровь —бесконечная у музыборода.А кроме того, я рычал(корчился безъязыко),в Ко с Маяком и Велимироммы нагуляли в себе силызавладеть всем миром,и было б так, не случисьвойна.1928 г.24. «Стихают страсти…»
Стихают страсти.Клонит послеобеденный сон.Коньяк пахнет вкуснее розы[9].Красенький галстукИз Парижа.4 подростка в синих школьных балахонах семенят почтительно вокруг(Дружеский хлопок по плечу).Заискивающий взгляд генияв публику.И ах,остротаподобострастная и всё-таки Маяковская!25. «Блаженство как таковое…»
Блаженство как таковоетребует нежного[10] покояляжем на медведеи в Тарусу едемпусть джаз-бандворчитперепонку бьётстрасти на точилекаплят керосином[11]может этикоросты словбудут крупицамичудеснейших снов26. «Когда думают…»
Когда думают: тут центр точка приютнет это толькофактурасобакой визжит — её бьют27. Красавице, которая курила трубку
Хохлатаявесь день дымит, как фабрика,в фарфорово-зелёной комнате,из миниатюрного ротика,из носика,ИЗ УШИКА,ИЗ ГЛАЗИКА,густеющейчернеющейгусеницейкопоть по стенкам размазывается, —жива курилка,душа моя – красавицаи трубочница.28. «Ужас моих щёк…»
Ужас моих щёкнаштукатурен на стене,на умывальнике —синева подглазная.Когда моё сердце тряскоюзаболеет,я буду говоритьсовсем тихо,не двигаясь,челюстями не лязгая.Но поршень в канальцах мозга моегобудет ещё язвительней,как ночь бессонно-страстнаяв чёрно-шёлковых шароварах,стройная, как чурчхела.О, моя Нинэ!Сядь рядом!Бездонно-мохнатые ямы твоих глазищ будут Сахарой,сжигающей и выпивающей кровь из наших чернильниц.9/IV 3029. «С ведьмой синильной…»
С ведьмой синильной обведённо-глазой долго ли ты проживёшь?(Маразм, известняк, туберкулёз!)С дурой слепою,злостью, мокрицею харкающей,дрожащей над бабушкинымсундуком, —долго ли ноги протянешь?30. «Наташа, Наташа…»
Наташа, Наташа,жуя стихи,мы будем с тобой беспрерывно5 тысяч лет,как революция, жить —и нам ещё малый срок!Ты была мудрой ещё в Тифлисес Игорем,там, где Куракорчит свой позвонок,где ярости пена,где ни разу ещё поэтамне щёлкал форсистый курок.Мы выросли из детских корсетов,мы выбросились на бугор,пред нами дороги пряные,как чурчхела,и ни за какие котлетки,духаны, винонас не заманишь обратнов клетку —где так неприятнощёлкает затвор.31. Почти басня
Толстой был глуп — он зло смеялся над «чистым барином»,г[осподин] вздумал поработать головой.Закись масссамых отсталых,тупиц крестьянон отразил.32. «Я долго соблазнял музку…»
Я долго соблазнял музку,чтобы надрать мадригал для другой, —увы!Ни одна рифма не попадала в лузу,пусто щёлкал сухой кий(легче достать масла и мыла!)Подлиплым стишонком я был выдан с обритой ГОЛОВОЙ!..
«Таблица великих поэтов и дряхлых романтиков». 1930 (РГАЛИ, фонд А. Кручёных)
33. «Почти Тамара и Венера…»
Почти Тамара и Венерастрастей эльбрусских —круговоротласкал тебя направо и налеволаскал я в з… и в рот34. «Горел апрель…»
Горел апрель… Тифлис… Гора Давида…И жизнь, как стих, курчавилась Курою…Каким ароматом обдать всё это?Может, одним стройным словом —чурчхела?..35. «Хрипящий автор…»
Хрипящий автор,ты написалпро истоптанный никакими мостовымигвоздь,сапожный чад,чего никакнельзя печатать.Не поймут друзья,затравит РАПП…Так падал аэропланмордой в кизяк…36. «Едут комбайны…»
Для 1980 г.
Едут комбайныпашен крылатых,сгинула тайна!Что надо – сжато!Как по паркету едут комбайны,тарахтит трактор,сгинула тайнатруда пахаря,как погиб император.Едут комбайны, вспахано 40 га…Жизнь чрезвычайная.Греми подошва сапога!..37. «Все мёртвые поэты!..»
Все мёртвые поэты!Я здесь один,раздирающий пуховики,плюющий на вылощенные паркеты…Пускай один…Пускай бедняк…Обостряют мысль отверженность и злоба.Поторжествуй, предатель и пошляк,но ненадолго:позорно гибнет провокатор в щедрости собственного гроба!38. Зверебог
Вся в тёмных космах…звериная пасть…Зубастая щекаи человечья снего-грудь[12]до одури.Ты сфинксили ещё какая-нибудьфурия?Тебя хотел бы возлюбитьпо-волчьи.Завой, завойот зверева любви!..Излей из груды глинмазут и кокаин.Когтями онемевшую глотку разорви…39. «Слизь…»
Слизь.Морг, морг!Ходячие по ночам мертвецы!Лишь прикоснёшься их[13] —умрёшь!Жабы? Мало.Сильней —гнилой ТУБЕРКУЛЁЗ! Жижа… студень.Вылощенные подлецы. Хлысты.Беги напитков их шагов и их отравленных речейи твёрже сталь сгибай единственных мостов над пропастью, проглатывающейпресмыкающихся хлюпиков.Все мёртвые стихи,гнилую соску все сосут (пьян).40. «По ночам не спят коты…»
По ночам не спят коты,ирианствуют поэты, —это голос темноты,притяжение созвездий.
Набросок «По ночам не спят коты…» и оригинал «Копи энергию…» (РГАЛИ, фонд А. Кручёных)
41. «Проигрыш – кровь…»
Проигрыш – кровь, —то же самое!..Позвоночки строчекнудят, скелетхудой…Ночь… Где твоё мясо?Ночь! Не в мочь ночь! Отдай мой яблочный сад…42. «Проигрыш…»
Проигрыш…Видеть кровь, —то же самое.АЗАРТ ПОЗВОНКОВ!..Самая трепетная песня —на одной струне,на заре…Голод…Любовь из последних жил…Матёрой кишкойкрепок наш мужик —не берёт его распутица, а пухлая морда жирного лорда – скоро, скоро! — с воплем скапутится…43. Хлам
Нет сбоку тела твоего,из словхочу создать его нетленнейшую оболочку, —и в сейф бессмертия.Когда придёшь – нам будет не до слов,не до рифмоидови пряных закусонов.Огонь изжарит всё,зажмёт истоки мудростии в угольную корочкуиспепелитхрустальнейшую строчку…44. «Отрынь глаза от жирных гадов…»
Отрынь глаза от жирных гадов,уткнися в тихий ерик,пусть тростниковая питанием прохладавзнесёт прозрачности уёмок…45. «Нет, из души не вырвать выкрик зычный…»
Нет, из души не вырвать выкрик зычный.Расставив ноги на просторе,Под звуки пышного парного молокаБеременнаявыходит БеатричеС пульверизаторомв руках.11/III 193146. «Замолкни, глупенькая львица!..»
Замолкни, глупенькая львица!Весенний день прошёл не даром,Недаром сердце зеленится:разыскал я три страницыхлебниковского «Ладомира», —да здравствует наследия Велимира остро-грозного словоударник!..I/V–31 г.47. «И вечно полон суеты…»
И вечно полон суетытвой день и дом —разврат, бессонный покер, сплетни и ма-джон,и обессиленный под утро разрешишься трепещущим стихом…48. Брюзжание
Ты что? Старуха.Скажи, скольких имела,заплесневелая слива?Лысый монастырь.Я – каждый день новую, иную…Нет, нет.Непонятая жизнь моя проволочится(я должен был изд[ать] стихи в 1 кн[иге]).Тепляк теперя не поможет…49. «Мир держится на старых трёх лахудрах…»
Мир держится на старых трёх лахудрах —уж легче ночи в карты рвать —вот отчего Володя за… ……Друзья – гнилая гнида,чахоточная б…лживая подлиза.50. «Кажинный день даёшь хоть 10 строк…»
Кажинный день даёшь хоть 10 строк —не будешь пропойцейвыйдет прок51. «Копи энергию…»
Копи энергию мечты мечем об одном!Забудь о цепях цифры52. Фрейд
I. НасилиеСлуга Григорий держит свечку…[Не] вымолвив словечка,плюясь,[в] разодранном бельеоналежала на столераздрч… овечкой.II. Последняя свободаРаскрыт блаженный эгоизм.Оплёваны стесненья святцы.Глаза сереют жабьи…Омоченные слизью пальцы благословляют крест прослабленный!..
«Фрейд» и «Весна или осень?..» (РГАЛИ, фонд А. Кручёных)
53. «Весна или осень?..»
Весна или осень?В стужушагаю по лужам,а сердце просит:– Хочу быть мужем!Её, туманно-сизой,резвучей англичанки,в день трижды изнасилованной…[14]Все остальные – жирные свиньи,пусть распухают любовной грыжей средь грязных сортиров…54. «О, молодость!..»
О, молодость!При всякой девичьей оплошности,при капиллярно-докторском уколе,ты так проникновенно и нежно краснеешь!Ты не терпишь укоров.У тебя так много лебяжьей гордостии так маложирно-житейских денег!..55. Гроза
Будто взрыв газовой колонны,с тёмных балок,из закрома зноя,грузно треснул ГРОМ, —и упалк твоим ногамБЛАГОДАРНЫЙ ОГНЕДЫШАЩИЙ ГРОЗОИД.Приласкай прозрачную абстракцию — БОРЗУЮ…56. Научные каракули
Мозазавр прополз, гремя, как поезд,искушая трёх лягушекброситься в зубастую пещерудреколевского периода.И зелёные летуньи,жалобно раскрыв животики,перемахнули последнюю ступень…57. «Флавия, Флавия Этрусская!..»
Флавия, Флавия Этрусская!Твой дерзкий мужраспятой мухойвиолончелит реквием.А воспалённые юношитроекратно руки твоиобвивают поветрием,страстно заключают договорна открытиехудожественной фотографии.58. Вариант
(См. «Рубиниада»)
В мусорных кабаках пасмурное ведроопрокидывает пятнами заржавленное пиво,трясёт подмоклой бородой,тычется в ноздри вилкою, —иные отдыхают так.А я в любой отпуск,выходной частороплюсьв холодное Кунцево.59. К рис[ункам] Ю. Олеши и Достоевского
Заместо огорода —КОЗЁЛ В БРЕДУ!Муравьиные рога!И рядом —сплошная судорога! —обезумевший мастер Леонардов шамкающих рытвинах рта.И надо всем — строгостью возносится железо-небоскрёбное копьё ки́рки!..60. «Сердце…»
Сердце —кровавая Африка,язык —джаз-банд, Америка.Каждый жест —катáстрофа!С кем бы, с кем бы мне силу померять?!Против одного —100 миллионов,и это только,только что норма!Я и хартия,я и Закон!От слова моего —вижу сожжённымнеприятельский город!Но горе всем маловерам,позор,позор, кто не видит:до лу-у-ны великан!Они видят не дальше,как свой забор,мозги их зацарапал пайковый капкан!И я плевална все их подвохии на всю ихрег-ла-мен-тацию!193261. «Скажи – раскрыть…»
Скажи – раскрытькакие глубиныкакого океанасо всеми рыбами[15]неизмеримымикишеньем битв,кувырканьем,какие потопленные сокровища,чтоб развлекло тебя на мигживых ромбоидов мельканьезелёно-водорослевых?62. Дневник
Я в детстве думал:цель жизни – это Брюллов,великий художник,но жизнь сорвала с него одежды.Юношей думал:цель – это Гоголь,великое мастерство —Достоевский, Пушкин,стихис последней страстью и воплем.Но – уже очень поздно! —узнал, что стих —это то же, что водка(прелюдия, подъём!),а кончается одним —убийственной любовью,тоской по Иритину!Бей же меня, мама, по роже,Что я изменил Марксу и Майн Риду!12/VI [1932]«После „Про это“…»
После «Про это»не пишут про это даже самые паршивые поэты.64. Эпитафия
Рядом с телеграфомжил Олéша,супротив почтамтажил Алёша…Вспоминайте, братья рыбы,об Олеше,вспоминайте, сёстры птицы,об Алёше…[1932 г.]
Ю. Олеша. Портрет А. Кручёных. 1930–1940-е (РГАЛИ, фонд Ю. Олеши)
65. «Богиня славы…»
Богиня славымой подвиг слабыйпровидит прозорливо.Как тонкий кустикскрипит седой мой бюстиксреди сатиров.Собаки рыщут,прохожих тыщаего плевкамиОЗАРИЛА!..66. «Не оттого, что колодой украшен…»
Не оттого, что колодой украшен,зовётся «колодезь»,а оттого, что холодной струёйзвонко бьётся холодезь.67. «Ирина!..»
Ирина!Сквозь щели всехзлокозненных законовНЕВРИДИМКОЮ,уколом шприцая просочусь к тебе.И запищу, и замурлычу…Но не про чувства,чтоб прошуршать о пятилетке,о будущей войне,чтоб распрямить коленкии сквозь туман(нарыв столетий!)провидцем быть вдвойне.Чтоб прошуршать о целом мире,позабыв про чувства, —(о них шепчув глубоком сне)…