Признание себе. От распада к дыханию с жизнью «в такт»

Глава 2: Девочка, которая торопилась жить

С самого раннего детства я мечтала стать взрослой. Запомнился период бунтарства и непринятия себя маленькой — ещё будучи в садике. Я помню свои мысли о том, как торопилась жить и стать взрослой. И меня Вселенная всегда поддерживала в этом — люблю её (свою Вселенную).

Когда я была в выпускной группе в садике, во втором полугодии формировали списки учеников, кто в какую школу идёт. И тут выяснилось, что мне вот-вот исполнилось всего лишь 6 лет, а я в выпускной группе. Начали выяснять, как так получилось, а получилось всё самым наилучшим образом для меня. Сотрудник, который принимал документы, посмотрел, какого я года, но не посмотрел, что у меня день рождения в конце года, — чему я очень благодарна.

Окончив детский сад, мама занялась вопросом о школе, и меня распределили в силу возраста в подготовительный класс. А я так сопротивлялась тому, что не должна находиться в этой группе! Маме постоянно говорила (вернее, даже возмущалась): «Почему ты родила моего брата и сестру с разницей в один год, а меня не родила в следующий год?»

Этот интервал не давал мне покоя — я искренне считала, что потеряла почти три года жизни!

И в тот момент моя мама, войдя в моё положение и приняв мою позицию, что я «не в своей тарелке», пошла договариваться с директором школы, чтобы меня распределили в первый класс. Она говорила, что я все темы знаю, показала все мои тетради из садика — и маме удалось повлиять на решение директора. Я оказалась в первом классе. Счастью моему не было предела, вы бы знали!

И вот я сидела за партой в первом классе, среди детей, которые были на целый год старше. Я выпрямила спину. Моё «догоняю!» наконец-то превратилось в «я здесь!». Я обогнала время. Я выиграла свой первый в жизни марафон, даже не подозревая, что настоящая гонка — не за партой, а внутри меня — только начинается.

Так и началась моя школьная жизнь — моя основа основ, где я прокладывала фундамент своего формирования. Школьные годы для меня были очень интересными, и у меня даже мыслей не было о том, что я ненавижу школу или не хочу туда ходить (как у некоторых детей). Я, наоборот, с удовольствием всегда бежала в школу. До шестого класса я очень даже хорошо училась, и я училась в татарской деревенской школе.

Так получилось, что по некоторым жизненным обстоятельствам нам пришлось переехать в город, и я поменяла школу. Было сложновато адаптироваться — адаптировалась буквально ко всему: к русскоязычному общению, к другому менталитету, обществу, нравам… Да ко всему абсолютно! Хоть и местами с трудом, но я адаптировалась. И сегодня с уверенностью могу сказать: моё отношение к школьной жизни нисколько не изменилось — я осталась такой же любознательной и всегда бежала в школу с нетерпением. Но до школы, до всех этих перемен, был еще случай.

Глава 3: Велосипед и бабушка. Урок ответственности

Я оглядываюсь назад и вижу: первые шаги к себе я начала делать задолго до того, как научилась слушать. Каждый из этих уроков, как кирпичик, лег в фундамент того, кто я есть сегодня. И первый из них — самый простой и самый страшный — был об ответственности.

Мне было шесть лет. И началось всё с велосипеда.

Моё детство в деревне.

Будучи маленькой, я училась кататься на велике. Мне купили по моему росту велик — всё было для меня и по мне.

И начала я пробовать кататься. Двор у нас был огромным, как футбольное поле, — настоящее раздолье для первого знакомства со скоростью. Сначала просто пробовала почувствовать свой «транспорт» — и так и эдак. Метр, полтора проеду — и всё на этом.

И тут папа уже не выдержал: посадил меня на велик и решил подтолкнуть. Думала, не сильно — как-никак только учусь же… Ага, не тут-то было! Подтолкнул так, что будь здоров — через весь двор прокатилась, аж волосы назад, и врезалась в забор! Конечно, обошлось без травм. Папа убедился с места, что я в порядке, и дальше пошёл по своим делам, а я поехала кататься.

Каждый раз, когда папа попадался мне на пути, я разворачивалась и в другую сторону пыталась уехать. А папа — нет-нет да подтолкнёт иногда. В эти моменты мне быстрее хотелось научиться кататься, чтобы папа больше так не подталкивал. Всегда боялась упасть или покалечиться.

И вроде у меня потихоньку начало получаться — уже не метр-полтора, даже полдвора могла спокойно проехать.

А ещё, раз папа меня всё же подталкивал, я уже в азарт вошла — перестала врезаться в забор, стала более уверенным «пользователем», сама начала папу просить, чтоб подтолкнул. И тут я ощутила вкус скорости — в эти моменты я почувствовала драйв и начала гонять. Чувство азарта от скорости осталось по сей день.

Так я и научилась кататься на велике.

Когда я научилась кататься устойчивее, мы поехали в гости к родственникам в город. Я повидалась с родными, мама начала обсуждать свои темы с сёстрами, а мне стало скучно… Из детей никого дома не оказалось, и играть было не с кем. И тут тётя предложила мне сходить за великом к брату. Он гонял в футбол с друзьями в соседнем дворе. С ним мне тоже не было интересно: он старше, да ещё и футбол… Я, конечно, ничего против не имею, но в детстве не любила гонять мяч.

Велик я забрала. Он был значительно больше моего. Попробовала запрыгнуть — вроде получается. Проехалась немного, тоже выходит, хоть управляла с трудом. Ну, думаю, привыкну. Выкатила на ровную дорожку и поехала кататься по проспекту.

Помню азарт, ветер в лицо. Лето, жара, народу много… А я ещё плохо управляю большим великом, еле-еле успеваю объезжать пешеходов… Несколько раз увернулась, а в этот раз не смогла.

Еду, значит, а навстречу — два потока людей, идущих навстречу друг другу, заполонили дорогу. Мне некуда свернуть, да ещё и скорость… Не справилась с управлением и — бац! — как наеду на бабулечку…

Прокатила её на переднем колесе несколько метров, затормозила — она с колеса съехала. Обе упали. Так страшно стало и за неё, и за себя…

Первый порыв, продиктованный животным страхом, — бежать. Спрятаться. Сделать вид, что ничего не произошло. Но что-то внутри заставило меня остановиться и подойти. Подбежала извиниться — думала, сейчас отругает. Сквозь ком в горле и подступившие слёзы я прошептала: «Простите, я нечаянно».

Было невыносимо стыдно. Я боялась, что она начнёт ругаться, пожалуется маме. Но вместо этого я увидела в её глазах не гнев, а боль и удивление. Я постаралась помочь ей подняться, она отряхнулась и молча ушла, прихрамывая…

Я постояла немного и опять поехала вслед за ней, чтобы извиниться. Приблизилась, а она от испуга в сторону отскочила. Я ещё раз извинилась и поехала уже, чтобы не пугать её…

В тот день мой страх не исчез, но он уступил место другому чувству — чувству долга. Тогда я не знала, что это называется «брать на себя ответственность». Я просто поняла: ошибка — это не конец света. Страшнее не ошибка, а попытка от неё убежать. Признав свою неправоту, я не стала слабее. Наоборот, впервые почувствовала силу, которая рождается из честности перед собой и другими.

Теперь я вижу, что именно в такие моменты закаляется характер. Мы не становимся плохими из-за проступков; мы становимся сильными, когда находим в себе мужество посмотреть им в глаза и исправить последствия. Это был мой первый урок: честность — это не про идеальность, а про целостность. Про то, чтобы не разбегаться на кусочки от стыда, а собирать себя воедино, признавая и тёмные стороны тоже.

Вот так я покаталась на велике брата. Жалко бабулечку… Совсем старенькая была…

Глава 4: Рыжая кошечка. Урок стыда

После той бабушки я думала, что главное в жизни — не делать больно людям. Но оказалось, что больно бывает и тем, кто слабее. И даже тем, кого любишь.

Вы же помните, что мы жили в татарской деревне. Родители держали скотину, а ещё у нас были собаки и кошки. Однажды, ближе к зиме, мы с сестрой Альбиной взяли у соседских бабушки с дедушкой рыженькую кошечку. Котят у них было много, но эта сама как-то пришла, такая милая, что сразу заполонила нас собой. Принесли домой — а она, как истинная хозяйка, сразу освоилась, обошла все углы как ни в чем не бывало. Так и зажили. Настало лето.

Летом мы с сестрой как-то пошли за коровами. Кошка сопровождала нас везде, куда бы мы ни пошли, она всегда была рядом. По дороге была речка с воронкой (там была какая-то конструкция, разделявшая поток). Чем ближе подходили к воде, тем больше мне становилось интересно: а умеет ли кошечка плавать? Мы и решили проверить. Я бросила её прямо в воронку… Она закружилась в воде, видно, испугалась, не могла выбраться. Мне стало страшно. Я сама не умела плавать, в воду лезть боялась. Увидела на дороге отломленную ветку, мы с Альбиной её протянули кошке. Она ухватилась и выбралась. Мне было так стыдно! Хотела прижать её к себе, извиниться, но она вырвалась и убежала. А нам всё равно надо было идти за коровами… Так и ушли, даже не убедившись, вернулась ли она домой. Всю дорогу переживала.

Привели коров, и я сразу бросилась искать кошку. Увидела её, обрадовалась, хотела подойти, но она насторожилась, не далась в руки. Не стала её тревожить, просто обрадовалась, что с ней всё в порядке. Со временем она стала ко мне подходить, но, наверное, тот страх и боль запомнила навсегда.

А мне до сих пор стыдно за эту историю, я же могла убить её, а она нас так сильно любила. Я думала, что урок ответственности уже усвоен. Но жизнь решила проверить меня с другой стороны. Не как обидчика, а как того, кто бессилен помочь.

Глава 5: Щенки на заборе. Урок беспомощности

Как-то раз, осенью, папа приехал откуда-то и привёз двух малюсеньких щенят. Честно говоря, я даже не знала их породы. Один щенок был чёрный, а другой — с коричневатой шерстью и чёрной мордочкой. Они были такие милые и сразу влились в нашу жизнь, словно всегда с нами жили. Папа сразу сказал, что одна из собачек останется у бабушки. Мы оставили себе чёрного щенка.

Всё было хорошо, пока однажды, вернувшись домой из школы, я не обнаружила своего щенка.

Я обыскала весь двор, опросила соседей, зашла к бабушке, но никто его не видел. Позже пришла Альбина из школы, и мы вместе искали до позднего вечера. Но так и не нашли. Вернулись домой расстроенные. Папа, увидев моё состояние, спросил, что случилось.

Я рассказала, что не могу найти щенка и попросила помочь. Тогда папа сказал, что приезжал дядя из другой деревни и забрал его к себе.

Я расстроилась ещё сильнее, даже разревелась в истерике, будто у меня отняли часть меня самой. Успокоившись, я умоляла папу вернуть щенка, но он так и не сделал этого. Я очень по нему тосковала. Ходила к бабушке, чтобы навестить второго щенка… Видя мою печаль, бабушка отдала нам его. Боль от потери не утихла, но я смирилась, и вроде бы всё начало налаживаться…

Но не тут-то было. Я ещё не догадывалась, что меня ждёт дальше…

Казалось, теперь всё должно быть хорошо, но однажды, возвращаясь домой, я увидела, что на заборе что-то болтается, будто повешенное одеяло. Издалека я не поняла, что это, но, подойдя ближе, ужаснулась…

На заборе висела на цепи моя собака. Я ещё не оправилась от потери первого щенка, а теперь вторая собака повесилась… Мне было лет 8—9, точно не помню, но этот ужас я запомнила навсегда.

Я бросилась к ней. Осознав, что произошло, закричала в истерике, зовя на помощь. Подбежав ближе, я поняла, что она ещё жива — тихо скулила. Я пыталась приподнять её, но она висела слишком высоко. Всё равно подставляла плечи, чтобы дать ей опору…

Не знаю, сколько так простояла. На мои крики никто не отзывался, но вдруг… появилась соседка. Я удивилась, ведь она редко бывала в этом доме, обычно жила в другом, подальше от нас.

Дальше как в тумане. Я стою, плачу, а она с топором выбивает доску забора, чтобы освободить застрявшую цепь… И у неё получилось! Я была в ужасе от увиденного, но бесконечно благодарна соседке за спасение моего пса.

После этого я была в трансе. Не понимала, почему так произошло, и боялась повторения. Мне казалось, собака хотела сбежать, и папа отвёл его к бабушке, чтобы избежать беды.

Я навещала его каждый день, чтобы убедиться, что всё в порядке. И знаете что?.. Он всё-таки повесился… На невысоком заборе у бабушки. Тогда я подумала, что он не пережил разлуку со вторым щенком… Хотя кто знает, что творилось в его маленькой собачьей голове. Но в моей памяти они остались навсегда, а в сердце — незаживающая рана…

Этот урок беспомощности был горьким. Но следующее испытание научило меня тому, что даже в самом отчаянном положении можно найти опору, если знать, где искать.

Глава 6: Новогоднее желание. Урок принятия.

Где искать опору, когда ты маленькая и мир шатается? Я искала её в папе. Всегда. Когда я была маленькой и мы жили полноценной семьей, папа работал по вахтам и уезжал. Каждый его отъезд для меня был стрессом. В один осенний день ему настало время уезжать. Мы собирали вещи, я ходила за папой по пятам, не отставая от него ни на шаг. Папа чувствовал, что мне очень грустно, и ничего не говорил, только обнимал и по плечам меня хлопал. А мне от одной мысли, что близится час отъезда, глаза слезами наворачивались. Так папа и уехал. Весь вечер я грустила и думала, как он там, и скорей бы он уже вернулся.

На следующее утро я сильно заболела. Мама начала поить меня лекарствами и морсом. Несколько дней у меня была высокая температура и сильное недомогание. Даже в таком состоянии я постоянно скучала по папе и не хотела вставать, словно и не собиралась выздоравливать. Мама уже начала переживать за меня, что лекарства не помогают, хмурилась и часто подходила ко мне.