Признание себе. От распада к дыханию с жизнью «в такт»

И тут, когда мама пошла в другую комнату, мне на глаза попалась папина кофта. Я так обрадовалась, положила её к себе в охапку, уткнулась в неё носом и почувствовала, будто папа уже со мной и не так уж я скучаю. Проснувшись утром, мама очень удивилась, что от моей простуды и следа не осталось: ни температуры, ни других признаков. И в тот момент я подумала, что это моя любовь к папе меня вылечила. Стоило мне только вдохнуть и окунуться в папину кофту… И так было все детство. Я была очень привязана к папе, я его очень сильно любила…

К четырнадцати годам родители уже два года как развелись. Обида на отца копилась во мне тихо и методично, как грунтовые воды, подтачивающие фундамент. Я приехала к нему в гости на выходные, и какая-то мелочь — невыполненное обещание, рассеянный взгляд — стала последней каплей. Ссора вырвалась наружу, а с ней всё, что я годами держала в себе: боль от его отсутствия, злость за несыгранные игры, за украденные минуты тепла, за разрушенную семью. Было больно и страшно. Слова, которые я говорила, резали не только его, но и меня саму. Я видела, как он замыкается, как ему тяжело, как он пытается найти оправдания, которые я уже не хотела слушать. Но странное дело — после того, как последнее горькое слово было сказано, на душе стало невероятно легко. Будто гнойник, который долго зрел, наконец вскрылся, и рана начала по-настоящему заживать.

До этого я никогда не решалась на такую откровенность, боялась разрушить и без того хрупкие отношения. Да и после такого больше не повторялось. Это был единственный, кристально чистый, выстраданный момент истины между нами.

Я осознала, что замалчивание боли не делает её меньше. Оно превращает её в тихого разрушителя, который подтачивает изнутри, отравляя самые светлые чувства. Проговаривание, даже самое трудное, пусть и неидеальное, сбивчивое, — это акт исцеления. Это урок о том, что у моего голоса есть право на звучание, а у моих чувств — право на существование. Молчание — это не мир, это перемирие, которое всегда заканчивается войной.

Декабрь — моё любимое время года. Несмотря ни на что, но был сложный период после развода родителей. Папа старался поддерживать связь, и перед моим днём рождения в конце года он приехал.

Он забрал меня из школы, в то время не было сотовых телефонов, и я никому не сообщила, что с папой. Ведь я жила у маминых родственников, а мой поступок был безответственным и эгоистичным. Мы гуляли весь день, поехали к папиным родственникам, папа завалил меня подарками. Счастливая от проведенного времени с папой, с охапкой подарков только вечером вернулась к тёте, у которой жила. Никто ничего не сказал. Хотя чуть позже выяснилось, что они судорожно меня искали по всему району, переживая за чужого ребенка, думая, что со мной приключилась беда.

Тут и Новогодняя ночь в скором времени настала, тётя предложила написать желания на листочках и сжечь их. Я написала своё самое сокровенное: хочу, чтобы мой папа стал таким, как мой дядя — муж тёти, идеальный в моих глазах отец и семьянин.

Тётя прочитала наши записки…

Моя тётя, бледная, подошла ко мне и заговорила о том, что взрослые иногда не могут быть такими, какими хотят видеть их дети.

В тот момент мне стало горько и обидно. Обидно за то, что не ценила своего отца, который был рядом как мог, заботился, любил в силу обстоятельств тоже как мог. И я вовсе не осознавала, что папа любил как умел, желала его изменить. Моё желание было жестоким отвержением его настоящего.

Это был один из первых суровых уроков принятия. Принятия того, что люди — другие. Что нельзя подгонять их под свой идеал. Что нужно ценить не иллюзию, а реального человека с его достоинствами и недостатками. Я поняла, что любовь должна быть безусловной, без требования изменений. И что сравнивать — разрушительно для души.

Этот горький клубок — любовь, боль, обида и жестокое желание изменить — стал для меня главным уроком принятия. Принимать — не значит одобрять или мириться со всем. Принимать — это видеть человека цельным. Видеть не только его отсутствие, но и его кофту, которая лечит. Не только его рассеянность, но и его растерянность. Не только то, чего он не дал, но и то, что он давал как умел.

Моё желание изменить отца было, по сути, отказом видеть его настоящим. Я хотела удобную иллюзию вместо сложной реальности. Я осознала, что безусловная любовь начинается не с требования «будь другим», а с фразы «я вижу тебя таким, какой ты есть». Со всеми твоими провалами и твоей уникальной, пусть и корявой любви.

Этот урок стал основой для всех будущих отношений. Сравнивать — значит, отрицать уникальность души. Требовать изменений — значит, любить не человека, а свою фантазию о нём. Истинное исцеление пришло не когда папа изменился, а когда я изменила свой взгляд. С оценки — на понимание, с претензии — на благодарность за те уроки, которые он, сам того не ведая, мне преподал.

Сжечь желание его переделать — было первым шагом к тому, чтобы по-настоящему увидеть и, наконец, полюбить.

С папой я поняла, как больно, когда тебя пытаются переделать. Но в школе я сама разрешила себя переделать — в троечницу. И носила этот ярлык годами.

Глава 7: Я не троечница. Урок веры в себя.

В школе я думала, что «выше» школьной программы. Искренне считала, что из всей программы мне пригодятся только русский и математика. До 6 класса училась хорошо, а потом… щёлк! — внутренний тумблер переключился на «Выкл.»

За мной прочно закрепился статус троечницы. Школа стала для меня не храмом знаний, а полигоном для хитроумных стратегий выживания. Я была троечницей в глазах учителей — неустойчивым, ненадёжным, способным в любой момент «свалиться» и не оправдать ожиданий. Я и сама иной раз в него верила. Училась средне, и в глубине души думала, что это мой предел. Я была тем самым персонажем, который сидел на последней парте посредственности и даже не помышлял о том, чтобы слезть с нее. Зачем? Все равно лучше не станет, казалось мне тогда. Но внутри меня всегда тлела искра уверенности, что я могу больше. Приходили ко мне иногда озарения. Просто мне никто не показывал, как это сделать, а я и не интересовалась.

Но жизнь, как всегда, приготовила уроки, которые перевернули все мои представления о себе.

История первая: Четверка, которая зажгла во мне искру. 9 класс.

Девятый класс, экзамен по русскому языку. Перспектива получить «тройку» была настолько реальной, что у меня сжалось сердце. Не от страха перед оценкой, а от предчувствия, что я оправдаю свой ярлык. И тогда я сделала то, на что раньше никогда не решалась: накануне экзамена я подошла к однокласснице, твердой хорошистке, и попросила позаниматься со мной.

Мы занимались всего один вечер. Но когда на уроке учительница объявила результаты и попросила встать нас обеих, прозвучала фраза, которая отозвалась во мне громом: «Меня очень удивили два ученика, которые поменялись местами». Я получила «четыре», а одноклассница — «три».

В тот миг внутри что-то перещелкнулось. Меня распирала не просто гордость, это было изумление. Изумление от осознания того, что я могу быть не такой, кем меня считают. Я могу быть даже не той, кем считаю себя сама. Один вечер, одна просьба о помощи — и реальность изменилась. Я вдруг обнаружила, что могу если не летать, то хотя бы уверенно стоять на ногах.

Это был первый звонок. Мир намекал: твои возможности определяются не ярлыками, а твоими действиями. Самое страшное — это даже не вечное сидение на последней парте, а добровольный отказ от нее. Я поняла, что способна на большее, но этого еще было недостаточно. Нужен был следующий, более мощный толчок.

История вторая: Литература. Пути наименьшего сопротивления. 10 класс.

Объёмные, сложные книги казались мне скучными и непреодолимыми. Тратить время на это «тухлое» дело не хотелось, поэтому я придумала гениальный, как мне казалось, план. Перед каждым уроком я подходила к хорошистке-однокласснице, и она, добрая душа, подробно пересказывала мне произведение. На уроке я блестяще выдавала только что услышанный текст, иногда даже получая хорошие оценки.

Но в один день моя одноклассница раскусила мою схему и объявила, что «лавочка прикрыта». Отчаяние длилось недолго. У меня созрел новый, ещё более коварный план. Я предложила ей взаимовыгодное сотрудничество: «Давай будем пересказывать друг другу, так лучше запоминается!» Она согласилась. Но я всегда умудрялась пропускать её первой, щедро раздавая комплименты: «Ты так классно рассказываешь!» А когда подходила моя очередь, спасительный звонок на перемену уже звал нас на урок. Так моя одноклассница почти полгода таскала меня на своих «литературных плечах».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.