Следом за судьбой

Глава 10. Детдом

Дядя Матвей сказал, что дело по уводу ребенка из детдома не стали открывать, поскольку нет состава преступления. Девочка ушла сама, предполагаемых похитителей по картотеке не узнала, на контакт не идет, ни на что не жалуется. Димка получил адрес детдома и родительское одобрение.

К Анжелике мы собирались обстоятельно. Купили мягкую игрушку – серую зайчиху в платье с фартуком, фрукты, печенье, я добавила веселенькие полосатые теплые колготки.

Улыбчивый парень из охраны направил нас к заведующей. Первым впечатлением было – какая добрая женщина! Нас подробно расспросили, хвалили за неравнодушие, благодарили за спасение ребенка. Мне даже стало неловко от всего этого. Тут же выяснилось, что с Анжеликой мы сможем поговорить только в присутствии педагога. Мы переглянулись с братом, Димка предложил:

– А можно будет нам пройти в красный уголок или куда ещё, чтобы вас не стеснять?

– Посторонним запрещен вход в учебные и жилые помещения, – извиняющимся тоном сказала заведующая, – а в приёмной холодновато для ребенка.

Она распорядилась по телефону, и вскоре в дверь тихонько постучали.

– Войдите!

Анжелика увидела нас, будто посветлела личиком и поспешно обвела взглядом кабинет. "Рудольфа ищет маленькая", – я чуть не расплакалась от жалости. Она взяла себя в руки и посмотрела на нас:

– Здравствуйте.

Заведующая подбодрила:

– Добрый день, Анжелика, к тебе гости пришли, ты их помнишь?

Анжелика кивнула. Я подошла к ней:

– Здравствуй, принцесса.

– Привет, находка, – улыбнулся Димка. – Смотри-ка, кто теперь с тобой жить будет! – он сунул ей в руки зайчиху.

Малышка молчала, рассматривая подарок. Она выглядела, конечно, лучше: к щечкам вернулись румянец и детская пухлость, исчезли угрюмость и взгляд исподлобья. Маленькая ручонка аккуратно расправила зайкино платьице:

– Спасибо.

– Не за что. Как ты её назовёшь?

– Арина.

– Красивое имя.

Я вмешалась, видя, что Димка иссякает:

– Анжелика, расскажи, как ты живёшь?

– Хорошо, – она терпеливо смотрит на меня в ожидании новых вопросов.

– С какими игрушками ты любишь играть?

Пожимает плечами.

– А чем ты занимаешься?

– Я готовлю папе подарок на 23 февраля.

Снова тупик. В больших глазах малышки отражалась такая надежда, что папа услышит эти слова, что мы ему передадим и он приедет.

Заведующая, вздохнув, покачала головой и поспешила прекратить эти попытки общения:

– Анжелика, прощайся с гостями, скоро обед.

– До свидания.

– До свидания, солнышко, – обняла я её, – чуть не забыла, держи, – вынула брелок с сердечками, – это чтобы рядом с тобой были добрые люди.

– До встречи, – сказал Дима.

Анжелика надела кольцо на лапу зайчихе как браслет и вышла так же тихо, как вошла.

Димка посерьезнел:

– Нина Викторовна, скажите как педагог, такое поведение нормально для ребенка? До исчезновения девочка была такой же неконтактной?

– Вы с какой целью интересуетесь? – вежливо, но твердо парировала заведующая.

– Нам не безразлична её судьба, – поддержала я брата, – хотелось бы, чтобы Анжелика стала счастливее.

– Насколько я понимаю, вы не планируете удочерять девочку? – просветив нас рентгеном, она поджала губы, – поймите меня правильно, в чём-то я вам сочувствую – так невзначай столкнуться с подлостью в отношении ребенка! Именно приличные люди начинают чувствовать себя виноватыми, пытаются помочь, мучаются угрызениями совести вместо настоящих преступников. Чем вы можете помочь там, где работает целый штат квалифицированных педагогов и врачей? У нас есть и логопед, и психолог, и сильный педагогический коллектив. Лучше – только семья.

– Но всё-таки, наверное, можно чем-то помочь детскому дому? – правильно понял Димка.

– Финансированием, – улыбнулась она, – а можно привезти пару пачек бумаги, мы распечатываем детям раскраски. Можно книги для библиотеки, игрушки, канцтовары. Мы с удовольствием принимаем такие пожертвования. И, если надумаете, приезжайте к десяти, дети как раз выходят на прогулку.

С разрешения дяди в нашем офисе я установила большую коробку с надписью "Кто хочет поделиться – отвезем игрушки, книги, канцтовары в детский дом". Тётя Галя передала коробку из-под обуви, заполненную цветными очиненными карандашами. Дядя Матвей вложил пять пачек печатной бумаги, несколько сборников сказок. Я сама вывезла из своей квартиры уйму пластмассовых машинок – детсадовское увлечение Мишки, конечно, с его разрешения. Ещё добавила парочку Барби и оставшиеся с моих уроков труда отрезы тканей для платьев куклам. Да Зоя ещё напомнила про коробку в кладовке с погремушками и ползунками.

Сотрудники подходили, интересовались, любопытствовали, кто что принёс. На следующий день началось паломничество. Несли тома Дюма и Головачёва, кукол и солдатиков, блокноты и ватман, мягкие игрушки и конструкторы. Алла подосадовала, что у неё всё осталось дома – где-то в Башкирии, а назавтра она, гордая своей идеей, притащила новенькие паззлы с изображением парусника и твистер.

Я была растрогана. Димка чесал репу и прикидывал вместимость своей машины. Подарки давно покинули пределы коробки и прямо в пакетах громоздились в холле.

В эту субботу дежурила команда дяди Матвея. Мы с Димкой всё упаковали в машину и ровно в половине десятого стояли у знакомой двери.

– Дашка, стой, я тебя зафиксирую для отчётности!

Я замерла, обнимая огромного белого медведя, на фоне вывески с названием детдома.

Нина Викторовна встретила нас как родных:

– Добрый день, ребята! Вот спасибо, вот молодцы! Складывайте у дивана, сейчас оформим и разберём, что куда. Вы пока идите, они там за домом гуляют на участке, только потом обязательно загляните, договорились?

Малыши в одинаковых комбинезонах и шапках нашлись за торцом здания. Некоторые копошились в заваленной снегом песочнице, некоторые покоряли снежную горку, остальные расползлись по участку. Анжелику было видно издалека по знакомой беленькой шапочке. Две воспитательницы бдительно следили за ребятней. Мы подошли поздороваться и представиться.

– Нас Нина Викторовна предупредила, что вы можете приехать, – согласилась старшая.

– А варежки вы дезинфицировали, прежде чем подойти к детям? – Димку с вызовом разглядывала симпатичная девушка, похожая на Белоснежку – бледное лицо, чёрные красивые бровки и длинные ресницы.

– Так и думал, что о чём-то забыл! – Димка картинно закатил глаза и хлопнул себя лапищей по лбу.

Я подмигнула своей, видимо, ровеснице и отошла к Анжелике, лепящей снеговые куличики. Солнышко пригревало почти по-весеннему, и снег хорошо слипался. Куличики получались на загляденье ровненькими, только одинаковыми из-за отсутствия разнообразия формочек. Ага, дома я где-то видела маленькие ведерко и лопатку, только не догадалась взять.

– Добрый день, Анжелика!

– Здравствуйте. – Она быстро оглянулась, как тогда в кабинете заведующей, но увидела только Диму, перешучивающегося с воспитательницей.

"Да, малышка, я тоже сильно по нему скучаю…"

– Как живёшь?

"…и жду встречи"

– Нормально, – она пожала плечами.

– Как поживает твоя Арина?

– Она спать осталась, а мы гуляем.

– У тебя такие славные куличики получаются! А давай я буду лепить колобки и пирожки, будем их на куличики складывать, и у нас пирамидки получатся. Можно?

Ребенок кивнул, не тратя лишних слов. Мы начали лепить, раскладывать. Слепили маленького снеговичка-папу, снеговичка-маму и снеговых колобков – деток. Сделали им домик-пещерку. А как транспортное средство я предложила черепаху. К этому моменту вокруг нас собралось уже полгруппы, детишки активно помогали лепить, носили веточки для ручек и пожухлые, чудом удержавшиеся на кустах листочки – для одежд. Подходил Димка, предлагал проложить дороги и построить оборонительные заграждения. Мальчики тут же начали прокладывать трассу.

Я внимательно следила, чтобы Анжелику никто не отодвигал от творческой группы, советовалась с ней. Понемногу малышка начала отвечать. Остальные детки были очень бойкими, с радостью болтали, спрашивали, старались понравиться.

Когда воспитатели позвали ребят возвращаться, у нас вырос уже маленький военный городок, обороняемый мини-крокодилами (те же пирожки, только с ножками). За одну мою руку держалась Анжелика, вторую оккупировали девочки, мальчики шли рядышком или впереди, всё время оглядываясь. Впереди шла старшая воспитательница, а Димка с чернобровкой завершали шествие. И хорошо. Мне в последнее время неприятно было смотреть на парочки. Порой на радостный щебет Аллы про её Лёшеньку я с трудом выжимала улыбку. Но выжимала же!

Прощались с нами душевно. Каждый ребенок подошёл и сказал: "До свидания, приезжайте ещё!". Кроме Анжелики. Немного оттаявшая для общения девочка снова замкнулась, пролепетала "до свидания" и убежала. Нина Викторовна, наблюдавшая сцену, сделала вид, что ничего не заметила, и пригласила нас в кабинет. Кучи подарков на полу уже не было, Диме вручили отпечатанное на цветном принтере благодарственное письмо на имя нашей фирмы и список принятых в дар вещей. Мы стали отказываться, а Нина Викторовна строго сказала:

– Я же вижу, что здесь участвовало много людей. Вы повесите на видном месте, чтобы все прочли. Я от себя лично каждому хотела бы сказать спасибо.

Глава 11. Дед

Благодарственное письмо и мою фотографию с медведем мы вложили в файлы и скотчем прилепили в холле рядом с вывешенной для клиентов информацией.

Следующие выходные оказались заняты. Приехала клиентка, увлекающаяся этническими вещами. Такая интересная и весёлая дама из Польши. Она хорошо говорила по-английски, по-русски – очень плохо, но настаивала на русском, так как хотела потренироваться. Мы сразу пришлись по душе друг дружке и очень повеселились, инспектируя все окрестные базарчики, магазинчики на предмет пополнения её коллекции. Мой дар радостно толкал меня к самобытным находкам. Клиентка в восторге, я – в эйфории от использования дара, расставались мы очень довольными удачливо проведённым временем.

А ещё через неделю мы с бабушкой поехали к деду.

Дед жил в новом микрорайоне, в квартире с высокими потолками, со вкусом обставленной красивой мебелью. Домашний кинотеатр, кожаный мягкий уголок, дорогие обои (благодаря Зоиному ремонту я теперь отлично в них разбиралась), репродукции картин – всё это настолько отличалось от провинциального уюта бабушкиной квартиры!

Я до боли всматривалась в постаревшее, еле узнаваемое лицо с бабушкиных фотографий.

– Валина дочка, значит? – дед не знал, о чём можно со мной разговаривать.

– Николай, у неё нет моего дара, – успокоила (или предостерегла) бабушка Анна. – Даша очень мало знает о тебе, так что расскажи, как ты жил, – предложила она, – мне тоже интересно послушать.

– Разве Матвей с Дмитрием не рассказали?

– Мне – нет, – я вопросительно посмотрела на бабулю.

– Да и мне мало рассказывали, – бабушка вела себя независимо, но на деда поглядывала любопытствующе, как на интересного старого знакомца.

– Да нечего там рассказывать. Уехал я, было, снова в Североморск, а там знакомые места, люди, каждый день вспоминал вас и маялся, – он рассказывал будто только для своей бывшей жены, – позже перевели под Ленинград, здесь встретил Зинаиду, поженились, Витька родился. Вон фотокарточки лежат, – он кивнул в сторону фотоальбомов, я взяла несколько и тихонько отсела из-за стола на диван, чтобы им не мешать.

На фотографиях вполне себе бравый офицер один и с товарищами. Позже – с молодой женщиной лет тридцати. Дальше появляются фотки карапуза. Интересно было наблюдать за взрослением мальчика. Кое-где встречались сопровождающие надписи женским почерком. Молодой парень, выросший из мальчика, был так похож на мою маму на фотографии, где ей восемнадцать, что я не сдержала возгласа удивления и какой-то горечи.

– Покажи, Дашенька, – мягко попросила бабушка и сама остановила, – сейчас минутку, я изготовлюсь, – она глубоко вздохнула, – давай.

Я протянула ей раскрытый фотоальбом. Бабушка вгляделась в фотографию, обвела её пальцем и вдруг заплакала навзрыд:

– Коля, а Валюшка-то, Валюшка померла, – слезы струились из её покрасневших глаз, она потянулась к сумке дрожащими руками и, вынув из паспорта ту самую фотографию, приложила к снимку Виктора и подвинула к деду. Я обняла бабушку, только теперь понимая, что она вытерпела, как она ждала все эти годы, не показывая своего горя, чтобы выплеснуть его перед бывшим мужем, отцом, перед человеком, с которым можно себе позволить горевать.

– Не смогла ведь я уберечь нашу кровиночку, Коленька, – рыдала она. – За полгода видела и ничего не могла…

Я метнулась на кухню за водой, надеясь, что у деда есть корвалол или что-то такое. Когда я вернулась, они сидели рядышком на диване, дед обнял бабушку за плечи и что-то ей говорил. Я тихо отступила на кухню, закрыв дверь, и поставила кипятиться чайник.

За окном было пасмурное небо, ветер раскачивал чёрные ветви деревьев. Мне не хотелось находиться в этой стильной квартире у чужого, в общем-то, человека. Умом я понимала, почему бабушка именно меня попросила поехать с ней в первый раз встретиться с дедом, но меня раздирала обида за маму.

Остались ли у неё воспоминания об отце? Ждала ли она его? Надеялась ли, что однажды встретится с ним, хотя бы случайно?

Я бы ждала. Надеялась и вспоминала. Ждала бы каждый день, как Анжелика. Эта мысль прямо ошпарила меня.

Выключив чайник, я бесшумно оделась и вышла из дома в промозглую хмурую весну. Незнакомый прежде город манил меня сотнями дорог, играя возможностями, но я упрямо отказывалась от авансов. Ветер трепал выбивающиеся из-под капюшона волосы, а на лицо и одежду ложилась изморось. В какой-то момент горечь притихла, но стоило остановиться, как злость на несправедливость жизни, недосказанность, тоска и отчаяние вновь подступили и встали жгучим комом в горле.

Мне хотелось вырвать бабушку из этих стариковских рук, отобрать мамину фотографию, побить неизвестного Виктора… Мне хотелось обнять Рудольфа, вдохнуть его запах и выплакаться под защитой его объятий… Мне хотелось повернуть время вспять, чтобы уговорить дядю Матвея поменять номер телефона… Мне хотелось, чтобы мама была жива сегодня…

Бабушка терпеливо ждала меня в зале ожидания. Ни слова не сказав про мой уход, она напомнила избитую истину:

– Не суди, девочка.

– Я не сужу, – прохрипела я и откашлялась.

На этом наши разговоры закончились. В вагоне мы молчали, каждой было о чём подумать. Я уткнулась в очередной роман, машинально поглаживая дракончика. В последнее время всё чаще стала вертеть в руках смартфон с брелочком, иногда мне даже казалось, что именно мобильник – приложение к дракончику, а никак не наоборот. Прочитав пять – шесть страниц, поглядывала на бабушку, с рассеянным видом смотрящую в окно, но как будто пребывающую в трансе.

Скоро за окном совсем стемнело, а бабуля так и смотрела в темноту. Это было совсем несвойственно ей и тревожило. Я достала минералку, протянула бабушке:

– Будешь?

– Деду к маю станет получше, – неожиданно сообщила она, отпивая из бутылки, – я пригласила его пожить на даче летом.

Я проглотила свои вопли и возражения и заставила себя поинтересоваться:

– А что с ним?

– Да так, – качнула она головой, а я застыла в шоке.

Никогда раньше бабушка не отмахивалась от моих вопросов. Хотя… я тоже не собиралась объяснять своё исчезновение по-английски.

Димка пришёл на работу в подозрительно хорошем настроении. Сделал комплимент Аллочке, поцеловал меня в щёку:

– Привет, красавица!

Кинул: "Салют!", – заглянувшей Виктории и, напевая, протопал в свой кабинет.

– Любовь нечаянно нагрянет, когда её совсем не ждёшь, – шутливо пропела Алла, подмигивая в сторону шефской двери.

– Ты думаешь? – не поверила я. Обычно Димка таким и был, но только дома, на работе он облекался в серьезность и не позволял себе ребячества.

Виктория сердито сверкнула на меня глазами:

– Даша, в офисе закончилась питьевая вода, причём ещё в субботу!

– Да? А почему ты не заказала? – беспечно спросила я.

– Потому что это твоя обязанность! Надеюсь, через час вода будет, иначе кофе для клиентов я закажу за твой счёт из кафе! – она хлопнула дверью.

Мы с Аллой переглянулись.

– Что это было? Наша команда же не работала в субботу!

– Даш, а она в курсе, что Дмитрий твой брат?

– Нет, наверное, у нас же разные фамилии.

– Точно. Тогда это ревность, берегись, – поддразнила подруга.

– Да ладно, что она сделает?

– Зря ты так. Надо Вике сказать.

– Угу, и как ты себе это представляешь? Да и если сейчас она ревнует как к девушке, а потом будет как к сестре? Пусть учится держать себя в руках, – я внезапно рассердилась. "Я же не срываюсь на посторонних!" – но тут же вспомнила свой вчерашний побег от деда и остыла.

– Ладно, пойду проверить воду.

Почти полная двадцатилитровая бутыль оказалась с пятницы заныканной молодыми юристами. Но на всякий случай связалась с поставщиками и заказала дополнительно. Скинула на аську Вике. Пробежалась по кабинетам, попросила на этой неделе подготовить списки необходимых канцтоваров.

Завтра ожидали иногородних клиентов, в целом я уже была готова к их встрече, потому сегодня запланировала сделать и разослать поздравительные открытки к 8 Марта. Но планы накрылись. После обеда Виктория вывалила на мой стол кучу огромных конвертов с описью. Пришлось под сочувственные взгляды Аллы вставать и тащиться на почту на весь остаток рабочего дня и немного дольше.

Вечером, как всегда, созванивались с бабушкой. Я рассказала ей историю с Викой, мы посмеялись. И у меня отлегло от сердца. Я вспомнила, что хотела расспросить Димку про их посещение деда.

Наутро брат, как по заказу, пришёл на работу пораньше. Ещё до прихода Аллы Димка уже что-то писал в ноуте, похоже, приятная переписка, иначе, почему бы он так ухмылялся?

Я решительно уселась напротив:

– Привет, братишка!

– Ща, – он что-то отстучал, – привет, сестрёнка!

– Дим, а помнишь, вы к деду ездили?

– Ну? – он отлепился от ноута и вопросительно посмотрел на меня.

– И как тебе дед?

– Нормальный старикан. В Афгане был, повезло, что только ранили. Награды сразу не вспомню. А что?

Я с ужасом подумала, что эта элитная квартира, так возмутившая меня, – плата за пролитую кровь, за войну, позже названную ошибкой.

– Бабушка его на лето на дачу пригласила, – озвучила я причину своего тайного негодования.

– Это она здорово придумала, – одобрил Димка, – всё веселее. Ты же теперь работаешь, только по выходным приезжать сможешь, если вообще не загуляешь, а, сестрёнка? Не нашёлся ещё джигит?

После Димкиных слов все мои мучения сразу стали выглядеть истеричной дуростью, и это мне совсем не понравилось:

– Какой-то ты подозрительно весёлый, – прищурилась я.

– Весна пришла! – признался брат.

– А я-то не заметила!

– Кстати, ты какой подарок хочешь, Дашка?

– Дмитрий Матвеевич, вам факс пришёл, – незаметно вошедшая Виктория выложила бумагу перед Димкой.

– Спасибо, Вика. Беги, Даш, потом увидимся, – брат уже уткнулся в распечатку.

Виктория выплыла из кабинета. Опоздавшая Алла, перехватив мой взгляд, только развела руками.

И всё-таки надо будет как-то смиряться с наличием деда… И навестить Анжелику на выходных.

Глава 12. Хочешь насмешить Бога – расскажи Ему о своих планах

Утром в среду я еле сползла с кровати. Первым в очереди стояло – дойти до умывальника с холодной водой и плеснуть на горящие веки. Зеркало показало помятую рожицу с полыхающими щеками. А термометр конкретизировал: 38,8.

Отзвонившись Димке и вызвав врача, я поплелась на раскопки. Основная аптечка уехала в Черёмушки вместе со всей семьей. А я и не позаботилась о пополнении. Зоя, видимо, подозревала что-то такое, потому что я обнаружила и фервекс, и упаковку пакетированного грудного сбора, и капли от насморка, а попутно – анальгин, бинты, йод, активированный уголь, а также уйму неизвестных мне лекарств. Зоя просто ангел.

Уже через час мне стало легче. Около одиннадцати пришёл участковый врач, хотел было выписать мне список таблеток, но я проинформировала, что в аптеку идти некому. Тогда мы с этим замечательным человеком распотрошили аптечку, и он нашел аналоги почти для всего.

Было так странно болеть в одиночестве. Забегал после работы папа, принёс лекарства и забил холодильник продуктами. Звонил Мишка и предлагал приехать, на заднем плане голос Зои говорил: "Ишь, придумал, внеплановые каникулы захотел?".