Женское счастье никого не обойдет стороной

© Александр Елизаров, 2024

ISBN 978-5-0062-9472-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Последний день уходящего года выдался до отвращения снежным и морозным. С самого утра снег обрушился на готовящийся к долгим выходным город крупными хлопьями, как будто хотел внести свои коррективы в планы своих жителей, предвкушающих проводы старого года и встречу нового, и каждый верил в то, что он обязательно будет лучше и удачнее. К вечеру снега уже было столько, что каждый шаг давался с огромным трудом, ноги чуть ли не по колени проваливались в выросшие за целый день снежные сугробы. Но, казалось, людей это совершенно не смущало: они с улыбкой преодолевали снежные завалы, как будто принимали участие в зимних олимпийских видах спорта, спеша домой к своим родным и любимым, и мысленно, в сотый раз за день, прокручивая в голове список продуктов, необходимых для приготовления традиционных для новогоднего застолья салатов, и с беспокойством вспоминая, все ли из этого списка было заранее куплено, или все-таки придется забежать в магазин и попытаться урвать последний, чудом оставшийся кусок колбасы для любимого «Оливье». Большинство спешащих были настолько рады предстоящим длинным выходным и возможности наконец отдохнуть и провести время в свое удовольствие, что и вовсе не замечали выросших преград в виде снега.

Вот только Наташе в тот день было не до радости. Она стояла на вокзале в ожидании посадки на поезд, безуспешно пытаясь отогреть замерзшие щеки и нос шарфом и шерстяными, удачно купленными когда-то в переходе метро, варежками. До этого была предпринята попытка согреться горячим кофе, купленным в местной столовой, но он был настолько приторно-сладким, что Наташа выкинула почти полный пластиковый стаканчик в мусорное ведро. И без того отвратительное настроение было окончательно испорчено тем фактом, что до вокзала пришлось добираться по предпраздничным пробкам два с половиной часа в душном такси, еще и водитель, как назло, попался чрезвычайно разговорчивым, и за время поездки Наташа, сама того не желая, была посвящена во все семейные тайны таксиста. Но все-таки было и два положительных момента: во-первых, таксист оказался из тех людей, которым не нужна обратная связь от собеседника, поэтому Наташа на заднем сидении могла спокойно погрузиться в свои невеселые мысли, периодически вставляя в разговор односложные фразы, чтобы не показаться уж совсем невежливой. Во-вторых, водитель оказался не только любителем поговорить, но еще и настоящим знатоком города, благодаря чему им удалось объехать несколько довольно больших пробок. Расстались чуть ли не лучшими друзьями: водитель даже оставил Наташе свой номер телефона на «всякий пожарный случай, Наташ, вдруг нужно будет быстро куда-то добраться, довезу по только мне одному известным закоулкам-переулкам в целости и сохранности». Правда, уже на вокзале выяснилось, что не было никакого смысла так торопиться, потому что из-за неблагоприятных погодных условий посадка на поезд задерживается, так что Наташа уже минут сорок ходила туда-сюда по заснеженному вокзалу. Появилась даже грешная мысль развернуться и вернуться в свою уютную квартиру, где можно было без зазрения совести забраться под теплое одеяло и с удовольствием проспать все новогодние праздники, не видя и не слыша раздражающего веселья окружающих. Мысль была слишком соблазнительной, но отрезвляло четкое понимание, что в этом случае Наташа упустит последний шанс на возможное примирение с дочерью, ведь это именно она после долгого молчания первая позвонила и пригласила ее в гости на новогодние праздники. Правда, само приглашение было сухим, и Наташе казалось, что каждое произнесенное дочерью слово впивалось ей под кожу острыми как нож иголками. Но ни о какой обиде и речи быть не могло, нет-нет, уж сколько нервов она дочери потрепала, что даже такое сухое и лишенное каких-либо эмоций приглашение воспринималось Наташей как самое настоящее новогоднее чудо.

Наконец противный, неменяющийся уже годами женский голос к всеобщей радости успевших окончательно замерзнуть пассажиров объявил о начале посадки на поезд. Так как билет Наташа приобретала в самый последний момент, то о выборе комфортного для себя варианта поездки речи, конечно же, не заходило: на скорый поезд все места были раскуплены еще за неделю до праздников, оставался только один билет на поезд дальнего следования в 4-х местном купе. Ехать 9 часов бок о бок с 3-мя незнакомыми людьми у Наташи, которую 15 лет жизни в маленьком городке сделали необщительной и немного побаивающейся шумных и пьяных компаний, желания не было никакого, но ради долгожданного примирения с дочерью она была согласна пойти и не на такие жертвы. Билет был на верхнюю полку, а это значит, что можно было заранее извинившись сослаться на усталость ил головную боль, забраться наверх и проспать всю дорогу. Нужное купе пока было пусто, и Наташа, решив не терять времени даром, сразу начала взбираться на свое место, чтобы потом уже никому не мешать. Надо сказать, что Наташа вступила в тот чудесный по своей непредсказуемости возраст, когда взобраться на верхнюю полку – дело далеко не из легких. «Так, главное, аккуратно, потихонечку, с переломанными руками-ногами я точно никому буду не нужна», – подбадривала себя Наташа, осторожно забираясь по хлипкой лесенке на верхнюю полку, стараясь не упасть.

– Здрассти, это купе номер пять?, – за наташиной спиной прогремел словно раскат грома грубый женский голос. От неожиданности Наташа чуть не полетела вниз, хорошо, что в последний момент успела ухватиться за ступеньку, это и спасло ее от падения.

– Ой, простите, что напугала, никак не могу найти свое купе, умаялась вся…

Наташа обернулась: в проходе стояла грузная женщина лет пятидесяти с огромной брезентовой сумкой в ногах. Судя по резкому аромату, в жертву было принесено полфлакона одеколона «Шахерезада», который лет десять назад был весьма популярен среди дам преклонного возраста их небольшого городка.

– Да, это купе номер пять, – Наташа с грустью понимала, что следующую попытку занять свое место придется предпринимать на глазах соседок по купе.

– Ага, отлично, наконец добралась, а то пока от автобуса до вокзала эту сумку тащила, думала все, замертво упаду, руки отвалятся!

– Что же вы не попросили по дороге никого помочь? – не то, чтобы Наташе было особо интересно узнать ответ на этот вопрос, но ничего другого в голову не пришло, а молчать было невежливо.

– Да пытался мне паренек молоденький помочь, но я же только с виду такая дурочка наивная, а сама каждый день новости смотрю, такое время сейчас неспокойное, а вдруг еще как меня резко оттолкнет и с сумкой моей убежит, а у меня ж там богатства такие… – и женщина начала доставать из казавшейся Наташе бездонной сумки свертки и контейнеры с едой. – Ехать все-таки долго, знаю я, какой гадостью они тут пассажиров кормят, у нас в моей родной деревне курицы вкуснее питаются. Поэтому запаслась я, наготовила, все свое, свежее. Так, я же не представилась даже, я Марина, прошу любить и жаловать!

– Наташа, очень приятно.

Марина плюхнулась на нижнюю полку, стараясь перевести дух. Опустевший пакет она заботливо сложила пополам и положила рядом с собой, как будто укрывая его от тех воришек, про которых каждый день в новостях показывают страшные сюжеты.

На пороге купе номер пять появилась еще одна попутчица: блондинка лет тридцати, одетая в не по погоде короткое платье кислотно-розового цвета, от которого на секунду у присутствующих женщин зарябило в глазах, поверх платья был накинут полушубок, не очень удачно пытающийся казаться норковым, на ногах – черные узконосые сапоги на шпильке, мода на которые прошла лет двадцать назад. Девушка окинула тесное купе восторженным взглядом: «Ой, как у вас тут уютненько! Так боюсь все время ехать в поезде, ведь это как лотерея: никогда не знаешь, кто попадется тебе в соседи, а вы, вроде, на первый взгляд люди приличные! Я Ира!». После быстрого знакомства Ира собралась уже было забираться на верхнюю полку, но Марина своим зычным голосом ее остановила: «Сапоги то сними сначала, ноги же на шпильках своих переломаешь, куда мы потом тебя со сломанными ногами девать то будем?».

Ира рассмеялась тем смехом, который обычно встречается у девушек, отчаянно пытающихся соблазнить понравившегося кавалера и почему то считающих, что этот смех делает их в глазах этих самых кавалеров самыми обаятельными и привлекательными. «Ну да, точно, спасибо за подсказку, не зря же я сапожки новые прикупила, на распродаже урвала, чуть не подралась там, последний размер остался, но отвоевала их, вышла из той битвы победительницей!».

Четвертая пассажирка купе вошла буквально за минуту до отправления поезда: на вид ей можно было дать как двадцать пять, так и сорок пять. Одета во все черное, вышедшая из моды прическа, очки в слишком широкой для узкого лица оправе, в руках протертая местами сумка. Сухо поздоровавшись и даже не представившись, молча заняла свое место.

Поезд тронулся. Наташа уже было занесла одну ногу над ступенькой хлипкой лестницы в еще одной попытке занять причитающее ей согласно билету место, но зычный голос Марины опять нарушил ее планы:

– Девчонки, ну что вы сразу по своим углам попрятались, мы же с вами не крысы! – Марине, видимо, придуманная ею шутка показалась безумно смешной, потому что дальше по вагону загрохотал ее раскатистый смех. – Новый же год вот-вот стукнет, и тот факт, что нам с вами предстоит провести эту ночь в дороге никак не должен помешать нам достойно отпраздновать, не зря же я такую сумку с едой тащила, чуть спину не надорвала. Ну я и про лучшее средство для блеска глаз не забыла, конечно же!, – и Марина с грохотом поставила на стол двухлитровую пластиковую бутылку, наполненную темно-красной жидкостью. – Вино, домашнее, девочки, настоящее, а не та бурда, что в магазинах продается за бешеные деньги! Давайте, помогите мне на стол накрыть, посидим с вами по человечески, отметим!

Стало понятно, что спорить с Мариной было бесполезно, она была из тех людей, которые если уж что-то решили, то их с намеченного курса не сдвинуть, проще подчиниться. Была развернута активная деятельность: Наташа с Ирой раскладывали ароматно пахнущую еду из бесконечных контейнеров по пластиковым тарелкам, которые взяла с собой запасливая Марина, сама же Марина с заговорщицким видом разливала вино по стаканчикам. Энергия Марины передалась даже последней пассажирке, которая за все это время не сказала ни слова, но при этом тоже помогала накрывать на стол. В итоге уже через 5 минут весь небольшой стол был заставлен тарелками с нехитрыми закусками, салатами и ароматно пахнущим вторым. Марина, как неоспоримая хозяйка стола, взяла на себя ответственность за произнесение первого тоста:

– Ну что, девчонки, предлагаю выпить за то, чтобы мы все плохое, все негативное оставили в уходящем году, и в новый год вошли «чистые», с надеждой только на лучшее, потому что именно этого мы все заслуживаем!

– И любви, любви побольше!, – раскрасневшаяся Ирочка тоже решила присоединиться к тосту. – Чтобы каждая встретила своего сказочного принца, и жила бы с ним долго и счастливо!

– А такая любовь, дорогая моя, существует только на страницах детских сказок. Это там прекрасный принц, преодолев на своем пути опасные испытания, спасает свою принцессу, и все заканчивается фразой «и жили они долго и счастливо». Вот только в жизни все происходит совершенно по другому, и в какой-то момент оказывается, что ты у своего прекрасного принца вовсе не одна единственная, у него таких дурных принцесс в каждом городе по несколько штук, а там еще до кучи полоумная мамаша, которая со своими житейскими советами вам чуть ли не в постель лезет. И начинает закрадываться такая предательская мысль в твою голову, что лучше бы он тебя вовсе не спасал, что даже жизнь в запертой башне, охраняемой страшным драконом, была бы гораздо лучше и спокойнее, а сам бы этот дракон на фоне мамаши показался бы тебе безобидным котенком! – на этой фразе Марина резко замолчала, видимо, поняв, что зашла слишком далеко в своих откровениях, которые явно были основаны на личном опыте и не были предназначены для незнакомых попутчиц. – Ладно, давайте и за любовь тоже!

Вино приятным теплом разлилось по голодным желудкам. Надо сказать, что Марина не соврала и вино действительно оказалось отличным, а еда невероятно вкусной, и спустя короткое время обстановка в купе стала более расслабленной.

– Вот уж никогда бы не подумала, что Новый год буду отмечать в поезде! – Ира подлила в свой стаканчик еще немного вина. – Как же так получилось, что вместо того, чтобы быть в такой момент дома рядом с родными и близкими, мы едем за много километров в компании незнакомых людей?

– А я как раз к самому родному и близкому еду, вот только не уверена я, что примут меня там с распростертыми объятиями! – выпалила Наташа и тут же сама испугалась своей откровенности. Неужели это пара глотков домашнего вина так подействовали на нее? Она же столько лет тщательно скрывала от всех окружающих отвратительную правду, всегда четко следила за тем, чтобы не сказать лишнего и не позволить никому проникнуть в семейные тайны, а всех тех немногих, кто знал правду, просто вычеркнула из своей жизни. А тут решила разоткровенничаться перед незнакомыми женщинами, которых видит в первый, а то и в последний раз в жизни.

Попутчицы с интересом смотрели на Наташу, чуть ли не разинув рты в ожидании дальнейшего развития темы. Сказывалось выпитое вино, да и кто же откажется от возможности проникнуть в чужие семейные тайны, вытрясти скелетов из чужих шкафов? Внутри Наташи происходила тяжелая внутренняя борьба: с одной стороны, рассказывать свою историю, да еще и незнакомым людям, для неразговорчивой Наташи было сложно. А еще очень страшно. Потому что знала, что точно не поймут, осудят, а уж осуждающих взглядов Наташа за свою жизнь повидала столько, что на несколько жизней с лихвой хватило бы. С другой стороны, слишком велико было желание наконец кому-то выговориться, вытащить наружу то, что когда-то было похоронено глубоко внутри, но несмотря на это продолжало каждый день сжирать ее изнутри. К тому же, сойдя с поезда, они разойдутся каждая своей дорогой и вряд ли им предстоит еще когда-то встретиться.

– Я к своей дочери еду, первый раз за долгое время увижу ее и внуков своих… Я же ведь мать только на словах, а на деле… Вы если мою историю услышите, то и вовсе со мной разговаривать больше не захотите!

– Наташ, а ты считаешь, что мы все тут святые собрались? Что ни у одной из нас нет постыдных тайн? Что все здесь идеальные матери, дочери и жены? Нет, дорогая, не существует таких, каждый из нас с каким-то изъяном, каждый тащит за собой груз совершенных ошибок, которые нам не суждено исправить, поэтому какое право мы имеем кого-то осуждать? – Марина подлила в наташин опустевший стакан еще вина.

Наташа залпом выпила стакан вина. «Для храбрости. Была не была, пора уже выпустить наружу своих внутренних демонов, не поймут – и плевать, мне с ними детей не крестить, а мне, может, легче станет».

Наташа

Про Наташу с самого детства все окружающие говорили, что она «родилась с серебряной ложкой во рту». И это была абсолютная правда: папа – директор успешной транспортной компании, мама – заведующая хирургическим отделением в одной из крупнейших столичных клиник. Просторная трехкомнатная квартира в центре с красивейшим видом на парковую зону, обязательные поездки заграницу два-три раза в год, хороший автомобиль у каждого члена семьи. Конечно, и про Наташу не забывали: сначала лучший в городе садик, потом элитная школа с углубленным изучением английского и немецкого языков (стоимость одного месяца обучения страшно было вслух озвучить, на эту сумму обычная семья из трех человек могла спокойно прожить месяца два), дополнительные занятия по английскому после школы три раза в неделю, два раза в неделю занятия в спортивном кружке. По выходным непременный поход в театр всей семьей на очередную премьеру (конечно же, только лучшие места, это даже не обсуждалось), или на выставку, если в какой-то из выходных театральных премьер не случалось. Правда, сама Наташа никакого интереса к театральным постановкам не проявляла, чувствуя себя скорее некомфортно среди пестро разодетых и чересчур надушенных людей, да и большинство спектаклей казались ей в силу возраста непонятными и из-за этого ужасно скучными и затянутыми. Конечно же, она бы никогда в этом вслух не призналась, жалела чувства своих родителей, уже тогда четко понимала, что они хотят для нее только самого лучшего и стараются делать все возможное для этого, поэтому каждые выходные стойко высиживала по два-три часа на неудобных театральных стульях (не призналась она им в этом и потом, когда стала взрослой, правда, в театры она больше ни разу так и не ходила, спасибо, хватило на всю жизнь). Нет, в карманных деньгах Наташу никто не ограничивал, она спокойно могла сбегать в кино с подружками, вот только из-за плотного графика свободного времени у нее практически не оставалось, поэтому очень скоро пдружки-одноклассницы махнули на нее рукой и перестали куда-либо звать,

До определенного момента Наташа считала себя вполне счастливым ребенком, окруженным любовью, вниманием и заботой. Однако вскоре наступил тот самый переломный момент, когда Наташе впервые в своей жизни пришлось столкнуться с серьезными сомнениями в этом. На занятиях в спортивном кружке она познакомилась с Лизой, которая была одного с ней возраста, правда, ходила она в другую школу, попроще, но зато жила неподалеку, и девочки после занятий всегда возвращались домой вместе. Однажды Лиза заболела и попросила Наташу зайти к ней домой, забрать выписанную врачом справку. Уже с самого порога Наташа как будто попала в другой мир: квартира оказалась однокомнатной, а окна выходили на заброшенный мусорными пакетами и прочим хламом задний двор. Никогда еще до этого Наташе не приходилось бывать в настолько тесных квартирах, где прихожая заканчивалась там же, где и начиналась, поэтому лбом ты буквально упирался в дверь единственной комнаты, но она довольно быстро освоилась, постараясь не подать вида, что чувствует себя здесь немного некомфортно. В конце концов, хоть квартирка и казалась Наташе совсем крохотной, особенно по сравнению с ее просторным жильем, она была очень даже уютной.

Время как раз подходило к ужину, и лизина мама пригласила Наташу к столу, «разделить с ними скромный ужин». К слову, ужин оказался очень даже вкусный, но то, что больше всего поразило Наташу – это общение между мамой и дочерью. Они с таким живым интересом общались друг с другом, обсуждали, у кого как прошел день, открыто делились своими мыслями и эмоциями. Причем все это происходило настолько легко и непринужденно, и у них так горели при этом глаза, что сразу становилось понятно: они это делают не для того, чтобы произвести впечатление на гостью, или заполнить образовавшуюся паузу, а они просто не могут по другому, не умеют. Вернувшись домой под большим впечатлением от проведенного времени в гостях, Наташа впервые в своей жизни задумалась над тем, а почему в ее семье все происходит совсем не так? Родители никогда особо не интересовались наташиными делами, ограничиваясь только общими дежурными вопросами, не углубляясь в подробности и детали. Нет, конечно, Наташа не давала ни одного повода для беспокойства: училась на отлично, вечера проводила дома, не попадала ни в какие конфликтные ситуации. Но никогда родители не проявляли какого-то интереса к ее жизни, не расспрашивали, как прошел день, что нового произошло, не интересовались, смогла ли она с кем-то подружиться в школе, не обижает ли ее кто-то из старшеклассников. Да, можно было все списать на то, что они много работают и устают, но ведь вечером, сидя все вместе за столом, можно было бы уделить хоть немного времени таким вот душевным разговорам, а не быстро съедать ужин и разбегаться каждый по своим комнатам, как у них это обычно происходило. Она, между прочим, на секундочку, их единственная дочь. До этого у Наташи не было поводов для таких мыслей, потому что она думала, что все семьи так живут, но сейчас она поняла, что это представление строилось исключительно на том, что ей просто не с чем было сравнивать. Иногда даже в своих мыслях Наташа доходила до того, что мечтала оказаться на месте подруги. Можно ли было назвать это завистью? Скорее, нет, просто Наташе очень недоставало близких отношений с родителями. Разумеется, своими мыслями она ни с кем не делилась, боялась, что еще посчитают ее неблагодарной, ведь для окружающих их семья казалась безупречной.

После окончания школы и получения аттестата с отличием, Наташа без труда сдала вступительные экзамены на максимальные баллы и поступила на специальность финансы и банковское дело. Не то, чтобы она чувствовала какое-то призвание именно к этой специальности, скорее уже по привычке решила подчиниться воле родителей, привыкнув, что они с самого детства за нее все решают, поэтому когда пришло время определяться, куда поступать после школы, Наташа пошла по самому простому пути и выбрала именно тот вариант, который предложили родители. Как и ожидалось, проблем с учебой у Наташи не возникало, а вот на третьем курсе она неожиданно для всех заявила, что выходит замуж. Особенно удивлены были наташины родители, которые не знали даже о том, что в жизни их дочери кто-то есть, и точно были не готовы услышать, что Наташа собралась замуж. Тогда в их доме разгорелся самый крупный за все время скандал. Обычно всегда спокойная мама кричала так, что стены ходуном ходили.

– Наташа, ты вообще в своем уме? Какая свадьба? Какое замужество? У тебя впереди еще 2 года учебы, тебе об этом думать надо, или ты хочешь бросить учебу и попрощаться с возможностью стать хорошим, высокооплачиваемым специалистом? Может, ты надеешься, что мы с твоим отцом будем тебя всегда обеспечивать? И все это ради непонятно кого?

– Мама, во-первых, учебу я бросать не собираюсь, за это можешь даже не переживать! – Наташа, пожалуй, впервые в своей жизни нашла в себе смелость поспорить с родителями и попытаться отстоять свое мнение, и это ее так окрылило, что даже в голосе неожиданно появилась несвойственная ей до этого твердость. – Во-вторых, что значит «ради непонятно кого»? Ради Игоря, самого лучшего и самого любимого!

Мама схватилась за сердце и молча сползла на диван, жадно хватая ртом воздух, папа же, как обычно, встал на сторону жены: – Дочь, ну ты нас, конечно, с мамой и удивила, вот уж не ожидали от тебя такого!

– А жить, жить то вы где будете? – мама, держась за сердце, предпринимала последние попытки воззвать дочь к здравому смыслу. – Или ты думаешь, что мы с отцом позволим твоему, прости господи, жениху поселиться здесь? Даже не надейся на это, я у себя дома такого не потерплю!

– Мама, не переживай, у него квартира своя, и между прочим, недалеко отсюда, так что далеко от вас я не уеду!

– И сколько вы с ним знакомы? Почему я в первый раз о нем слышу?

– Мам, ну а ты хоть раз за все это время поинтересовалась, с кем я общаюсь? С кем дружу? Хоть раз появилось у тебя желание откровенно со мной поговорить? – Наташа так долго ждала подходящего момента, чтобы высказать все свои накопившиеся обиды, что сейчас ее было уже не остановить. – Вас вообще хоть что-нибудь интересовало, кроме своей работы? А сейчас вы еще удивляетесь, что не знаете ничего о моей жизни? Да, представьте себе, у меня есть друзья, есть молодой человек, и очень жаль, что до этого момента вам ни разу в голову не пришла мысль расспросить меня об этом! Если бы я вам сейчас не рассказала про свадьбу, то вы бы и дальше, наверное, вели себя также, считая, что кроме учебы у меня личной жизни быть не может!

Надо ли говорить, что выяснение отношений продолжалось до глубокой ночи и закончилось все это тем, что они впервые за все время не разговаривали друг с другом два дня? А главное, что каждый все равно остался при своем мнении: родители отказывались признать свою ошибку и в итоге обвинили Наташу в том, что она неблагодарная и не умеет ценить то, что для нее делается, а сама Наташа, в свою очередь, была рада, что наконец смогла высказать вслух все те обиды, которые уже давно копились у нее внутри. В общем, конструктивного диалога у них тогда так и не получилось.

А что касается Игоря… Он был ее первой любовью, и, как это часто бывает в таких случаях, Наташа была уверена, что это один раз и навсегда. Игорь учился на параллельном курсе, и они часто сталкивались на общих лекциях. Правда, особо заметным он не был, старался все время сесть отдельно от всех, в общих разговорах участия никогда не принимал, поэтому Наташа сначала внимания на него не обращала, иногда даже не замечала, есть ли он сегодня на лекции или нет. Но один раз они случайно (по крайней мере, Игорь уверял, что это действительно была чистая случайность, и он не подкарауливал ее специально в надежде познакомиться поближе) столкнулись после занятий на выходе из университета, и, выяснив, что живут они недалеко друг от друга, решили пойти вместе. По пути разговорились, оказалось, что у них много общего: они оба не любили большие и шумные компании, предпочитая им посиделки дома в спокойной и уютной обстановке, а еще лучше с книгой в руках, оба любили старые французские фильмы и были без ума от домашних животных. В общем, тем для разговоров было найдено немало, поэтому теперь они всегда шли домой вместе, если кто-то задерживался, то обязательно ждали друг друга. Через полмесяца Игорь предложил Наташе встречаться, а уже через полгода сделал ей предложение. Наташа не раздумывала ни секунды, чувствуя себя самой счастливой девушкой на свете. Ее не пугала даже реакция родителей, хотя она знала, что они явно не обрадуются такой неожиданной новости. Правда, стоит отметить, что Игорь каким-то чудесным образом сумел с первой же встречи их очаровать, поэтому постепенно они свыклись с мыслью о том, что Наташа выходит замуж, и даже спокойно отнеслись к ее переезду в квартиру будущего мужа.