Как же хочется жить…

Когда мне исполнилось шесть лет, я на постоянной основе переехал к бабушке с дедушкой. Не знаю, чье это было решение, но подозреваю, что бабушка поняла, что мне нужно готовиться к школе, а мои родители явно этим заниматься не будут: мама – за отсутствием какого-либо интереса ко мне, папа – за отсутствием времени, поэтому решила забрать меня к себе и взять ответственность за мое дальнейшее воспитание на себя. Да и надоело ей, видимо, жить на два дома, не наездишься так каждый день, а она все-таки была уже в возрасте, тяжело ей было. Мама иногда заходила, но всегда неохотно и ненадолго, “для галочки”, было видно, что ей это в тягость, да и их отношения с бабушкой были очень натянутыми, они явно чувствовали себя некомфортно в компании друг друга, поэтому мама старалась не задерживаться, дабы избежать скандала. Бабушка заводилась мгновенно, не стеснялась в выражениях, все пыталась понять, в кого ее дочь такая уродилась:

– И когда наконец поумнеешь? Это где видано, чтобы ребенок при живых родителях жил с бабкой? Если мозгов нет на то, чтобы ответственность нести, зачем рожала тогда?

– Сама ведь знаешь прекрасно, потому что аборт было делать поздно…

– Ох, побоялась бы таких слов! Как можно так про своего ребенка? Ты должна вечно своего мужа благодарить, в ноги ему кланяться, за то, что такую дуру, как ты, любит и все для тебя делает. Но помяни мое слово, не вечно так будет, вот останешься однажды одна и тогда осознаешь, как глупо ты жизнь свою прожила…

Мама, конечно, отмахивалась и только смеялась над этими словами. Эх, знала бы она тогда, какими пророческими они окажутся, может, задумалась наконец, но нет, таким людям не свойственно думать наперед, они живут сегодняшним днем.

Папу моего бабушка жалела, все время пыталась вкусно накормить, ставила перед ним ароматно пахнущие тарелки с первым-вторым, приговаривая,

– Знаю, что дома тебя так не накормят, хоть здесь вкусно поешь. И кто ж из твоей родни так нагрешил, что ты теперь расплачиваешься за их грехи, живя с этой дурой безмозглой?

Папа ничего не отвечал, только молча с аппетитом уплетал приготовленные бабушкой деликатесы. И вот, вроде, мне стоило его невзлюбить, ведь мог же повести себя как настоящий мужчина, ударить кулаком по столу, не пойти пару раз на поводу у мамы, чтобы она поняла, кто в доме хозяин, не позволить ей отдать меня бабушке на воспитание. Мог, но ему было проще промолчать и пойти на поводу у маминых желаний, наверное, он действительно сильно ее любил и боялся потерять, и поэтому не мог я на него злиться. В конце концов, любовь разная бывает, и его такая вот нездоровая любовь имела право на существование.

– Надеюсь, я тебя не очень утомил своей болтовней? – Рома решил сделать небольшой перерыв, переживая, что слишком загрузил Марину подробностями своего детства, а ведь он еще даже к самому главному не подобрался.

– Нет-нет! – Рома настолько интересно рассказывал, что Марина даже забывала смотреть по сторонам, настолько она была увлечена его историей.

– Предлагаю зайти в одно хорошее кафе, там хороший выбор обедов, надо немного перекусить!

Марина не стала возражать, ей хотелось услышать продолжение истории. Бывает такое, когда ты слышишь вроде бы обычную на первый взгляд историю, и она тебя настолько затягивает, что тебе не терпится узнать, чем же она в итоге закончится. Как с хорошим фильмом или интересной книгой, вот только здесь нельзя было перемотать в конец или перелистнуть на последнюю страницу, и в этом для Марины был особый интерес.

Они расположились на террасе уютного кафе с видом на главную прогулочную площадь. Прохожие наслаждались отличной погодой, неспешно прогуливаясь, кто-то парочками, кто-то один. Рома заказал для них два вида салатов, которые, по его словам, Марина должна обязательно попробовать, потому что их готовят по особому рецепту только здесь, и больше нигде она их не встретит. Себе он взял бокал белого вина:

– Для бокала хорошего вина не бывает слишком рано! – со своей привычной улыбкой Рома сделал первый глоток. – Прежде, чем я продолжу свою историю, позволь задать тебе вопрос: как ты считаешь, насколько важно для родителей демонстрировать свою любовь по отношению к ребенку?

Марина постаралась не измениться в лице, но изнутри ее всю как будто обожгло, она так и не научилась спокойно говорить на такие темы, слишком велика была боль от невосполнимой потери.

– Да, пожалуй, для ребенка это необходимо, – Марина нашла в себе силы выдавить из себя хоть какой-то ответ, опустошив для этого одним глотком стакан холодной воды. Даже если Рома и заметил изменения в Марином выражении лица, он предпочел сделать вид, что ничего не произошло и не акцентировать на этом внимание.

– Вот и я тоже так считаю, чтобы у ребенка с самого детства сформировалось понятие о том, что такое любовь и как она проявляется, это основа гармоничного развития ребенка, то есть это в нас должны закладывать наши родные и близкие. А кому было в меня это вкладывать? Мама любила только себя саму, папа был безнадежно влюблен в маму и никого больше не замечал. Бабушка меня, безусловно, любила, но по-своему. Она никогда не проявляла своих чувств, не обнимала, не гладила по голове, не говорила, как сильно меня любит. Стоит добавить еще один штрих к картине моей семьи – это бабушкин муж, мой дед. Он был запойный, то есть это уже была та тяжелая стадия алкоголизма, когда он мог беспрерывно употреблять спиртные напитки на протяжении недели, полностью утрачивая связь с реальностью, его поступками руководило исключительно желание выпить. И в такие моменты наша с бабушкой жизнь превращалась в самый настоящий ад, потому что дед терял человеческий облик и становился монстром, у которого была только одна цель – найти деньги на очередную бутылку. Требовал, понятное дело, от бабушки, обзывая ее последними словами, совершенно не стесняясь маленького внука, который смотрел на все это с глазами, полными страха и ужаса. Бабушка сначала стойко держалась, никак не реагируя на требования мужа, но потом в ход шли рукоприкладства, и она только успевала крикнуть мне, чтобы я шел в комнату и не выходил оттуда, пока она не скажет. И вот я сидел в комнате, закрывая уши руками, чтобы не слышать эти крики, а через какое-то время в комнату вваливалась бабушка, обессиленная и со следами от слез на глазах, но ради меня старалась улыбнуться. После таких сцен мы обязательно шли гулять, а в конце прогулки заходили в магазин, и бабушка покупала мне все сладости, которые я хотел. Это были единственные проявления любви, которые она допускала по отношению ко мне. Пару раз я был свидетелем, как бабушка говорила своей подруге, бабе Маше, которая жила в квартире над нами и иногда заходила в гости на чай, что она устала терпеть этого алкаша, который ей всю жизнь испортил. Мучилась, но продолжала жить с ним, и я видел, с каким волнением каждый раз она просиживала у входной двери, ждала, когда дед вернется после очередного загула, как загорались ее глаза, когда он наконец вваливался домой, еле стоя на ногах, или вися на руках у своих приятелей-собутыльников. Конечно, тут же с сердитым лицом уходила в комнату, но я-то знал, что в глубине души она была рада, что дождалась, что он явился живой-здоровый.