Следствие ведёт некромант. Том 4. Смертельная Шпилька

Несчастный Ангус Кабуси опустил голову, он очень старался не встретиться ни с кем из присутствующих глазами, и побрёл к выходу. Так его уже ждали гвардейцы.

— Сэр Гевин, — обратился король к отцу Вилохэда, — передаю вам бразды правления, приступайте к своим обычным обязанностям.

Герцог Окку встал со своего места.

— Благородные лорды, — проговорил он, — сегодня на наших глазах произошла страшная трагедия – покушение на леди Камирэ и смерть, хочется верить, случайная, всеми нами уважаемого генерала Буны. Дубовый клан берёт на себя обязательство до рассвета найти виновников заговора и передать их в руки правосудия, ибо, как верно вы, ваше величество, заметили, мы стали невольными свидетелями не простого покушения, совершённого убийцей-одиночкой, мы присутствовали при проявлении мерзких миазмов политического заговора. И наш долг этот заговор раскрыть и задушить в зародыше.

Он перевёл дух.

— Довольно преамбул и любезностей, Гевин. Пусть твой младший сын начнёт, наконец, работать, — вступил в разговор король, — кузен Вилли, что это вы жмётесь в дальних рядах? Добро пожаловать сюда. Пора, как говориться, выйти на авансцену.

Вил не замедлил выполнить приказ монарха, а в том, что это был именно приказ, пускай обличённый в несколько шутливую форму, сомневаться не приходилось.

— Милорды, — коррехидор поклонился, — для начала мне необходимо воссоздать картину преступления. Так вышло, что мы с госпожой Таками находились достаточно далеко от центра событий, да ещё и смотрели в противоположную сторону. Не могли бы вы, сир, рассказать мне во всех подробностях, как было дело, а остальных лордов я прошу внимательно слушать и, если того потребуется, дополнить рассказ его величества.

— Хорошо, — склонил голову король Элиас, — помогать следствию долг каждого артанца, невзирая на титулы, должности и заслуги перед королевством. Надеюсь, моё поведение в данной непростой ситуации послужит добрым примером для подданных, — он сделал паузу, словно мысленно погружался в недавние события, — я приступил к награждению. Это обычное дело. Каждый год по традиции происходит такое, правда в этом году моя невеста пожелала присоединиться ко мне на церемонии. Леди Камирэ не устраивало награждать дам после меня, и она предложила делать это по очереди, с чем, я, естественно, вынужден был согласиться, дабы желал исполнить просьбу своей невесты, в чём, вам, кузен, я решительно советую следовать моему примеру. Награждение шло своим чередом, покуда эта мерзавка Тиба вместо того, чтобы подать своей госпоже поднос с очередной наградой, шагнула вперёд, выхватила из причёски серебряную шпильку и с воплями нацелила её в сердце леди Камирэ. Мы все хорошо знали дайнагона, а также его заслуги перед королевством во время Северной смуты, и в тот момент генерал Буна среагировал первым. Невзирая на свои почтенные лета, генерал подскочил к камеристке и успел отвести удар смертельной шпильки. Тиба продолжала извиваться и кричать, но маркиз продолжал крепко удерживать её за запястье и за талию.

— Извините, ваше величество, — остановил повествование коррехидор, — насколько я понял, в этот момент и господин Буна и госпожа Тиба стояли лицом к вам и спиной к залу?

— Да, — кивнул король, — всё так и было. Тиба продолжала вырываться и выкрикивать невнятные оскорбления, некоторые из которых сделали бы честь портовому грузчику.

— В чьей адрес были направлены оскорбления?

— Мне показалось, они были скорее безличными. Хотя иногда проскакивали слова «сука», «блядь», но я не могу с уверенностью утверждать, что данные с позволения сказать эпитеты предназначались леди Камирэ, а не были просто всплесками эмоций преступницы. Я сам, господа, я пребывал в изрядном шоке, так что могу ошибаться. Может быть кому-то из присутствующих удалось расслышать лучше? – его величество обвёл взглядом лордов.

Лорды переглядывались между собой, пожимали плечами, но облечь выкрики придворной дамы в сколько-нибудь внятное мнение им так и не удалось.

— Потом пленница вроде бы ослабила попытки освободиться, — продолжал король, — у меня сложилось впечатление, что она начала терять силы, но тут, к несчастью, дайнагон посоветовал ей успокоиться. Тиба забилась с новой силой, вдруг выхватила свободной рукой вторую шпильку из своей причёски и принялась размахивать ею, лупя по воздуху во все стороны. Один из таких слепых ударов угодил точно в глаз маркиза Буны. Брызнула кровь, дайнагон выпустил из рук убийцу и схватился за лицо. Затем упал и остался недвижим, а камеристка моей невесты без сил опустилась на пол, всё ещё сжимая в руке первую шпильку. Видимо, случившееся столь глубоко потрясло её, что девица более не предпринимала попыток нанести вред леди Камирэ.

— Из вашего рассказа получается, что удар предназначался госпоже Камирэ, — задумчиво проговорил коррехидор, — а смерть генерала Буны произошла случайно?

— Безо всяких сомнений, — ответил король, — это подтвердят все присутствующие, кроме тех, конечно, кто во время преступления подобно вам смотрел в другую сторону.

— Не заметил ли кто странностей в поведении госпожи Тибы непосредственно перед злосчастным происшествием?

— Я не видел, — ответил монах, — во-первых, камеристка стояла чуть позади леди Камирэ, а во-вторых, мне даже в голову не приходило оглядываться в её сторону.

Вил обвёл взглядом членов Совета кланов. Сосновый герцог, поправив буйную гриву песочно-золотистых волос, сказал, что по чистой случайности наблюдал за придворной дамой.

— Видите ли, — несколько извиняющимся тоном проговорил он, — госпожа Тиба сегодня была необычайно хороша в своём розовом платье с вышитыми цветами, поэтому я любовался её грациозной походкой всю церемонию.

Рика про себя усмехнулась. Глава Соснового клана был далеко не молод, посему его интерес к молодой придворной даме выглядел немного комично.

— Одним словом, господа, я не сводил с неё глаз, — признался мужчина, — но до самого́ момента нападения я не заметил ровным счётом ничего, что могло бы вызвать хоть малейшие подозрения. Госпожа Эдаби спокойно и элегантно выполняла свой долг, она не сделала ни единого лишнего движения, прекрасная и далёкая, как, впрочем, и всегда, — он вздохнул, — и, пока она не набросилась на невесту его величества, никому, как мне кажется, и в голову не приходило, что она способна выкинуть такое. Она сделала всё, как и прежде: отступила на шажок к столику, где лежали награды для дам, после этого повернулась и приблизилась к леди Камирэ. Мне кажется, большинство из нас даже не обратили внимания, что на сей раз в руках девушки не было серебряного подноса. После этого началось светопреставление, которому все мы, к моему глубокому сожалению, стали невольными свидетелями.

Рика вертела головой, старалась не упустить выражение лиц других мужчин, она наделась разглядеть что-то необычное: ведь не исключено, что именно кто-то из них и вложил в руку камеристки смертельное оружие.

— Что-то вы, госпожа чародейка, непривычно молчаливы и незаметны, — обратился к ней король, — право, я не узнаю вас. Уж кто-кто, а вы никогда не упускаете случая высказать собственное мнение по любому поводу.

— Сир, — ответила Рика, скромно опустив взор, — я всего лишь строго следую правилам дворцового этикета, кои предписывают особе моего положения и возраста находиться в тени наиболее важных и знатных господ, коими без сомнений являются главы древесных кланов, присутствующие здесь.

— Соблюдение правил дворцового этикета – это одна из последних вещей, что нам потребны в данный момент, — усмехнулся его величество Элиас, — конечно, я благодарен древесным лордам, воздерживающимся в вашем присутствии от крепких выражений, кои нередко можно услышать на заседании Совета кланов, но вы, леди Эрика не отсиживайтесь в задних рядах. Мы высоко ценим вашу наблюдательность и оригинальность взглядов, так что перемещайтесь поближе к своему наречённому и подключайтесь к расследованию. Полномочия, между прочим, касаются вас обоих.

Под взглядами мужчин, разместившихся в королевском кабинете, чародейке пришлось подняться со своего места и пройти вперёд.

Вил задал ещё несколько вопросов, но, как это нередко случается при совершении публичных преступлений, никто толком ничего не видел и, если не считать фантазий одного впечатлительного старичка, ничего интересного сказать не мог. Старичок (он был уже скорее номинальным, нежели действующим главой клана Акации) сидел на банкетке и ничего не видел, но зато его слух нарисовал ему подробную картину преступления, с которой он не преминул ознакомить Совет кланов, и только вмешательство короля смогло остановить поток красноречия и разгулявшейся фантазии.

Его величество объявил предварительный вердикт, объявив всё произошедшее политическим инцидентом, закончившимся убийством по неосторожности, после чего позволил всем разойтись по своим делам. Лорд Гевин остановил Вила и Рику в коридоре и потребовал отчёт о намерениях, ходах и действиях, кои они предполагают предпринять в самое ближайшее время с целью поимки политических сообщников придворной дамы. Вил ещё ничего придумать не успел, поэтому Рика пришла ему на помощь.

— Мы намерены посетить лейб-медика его величества, — с заявила чародейка так, будто они с Вилом только что обсуждали план действий, — и опросить леди Эдаби. Полагаю, у неё не будет особых причин скрывать своих сообщников, когда ей самой грозит отсечение головы.

— Не скажите, Эрика, не скажите, — охладил её пыл сэр Гевин, — девушку могли запугать, обмануть или подкупить. В конце концов мы не можем сбрасывать со счетов и любовную интрижку: ради своего объекта страсти женщины способны наворотить таких глупостей, что только за голову хватаешься. Так что я не советовал бы особо рассчитывать на добровольное и чистосердечное признание.

— А мы и не рассчитываем, — подключился к обсуждению коррехидор, — сначала нужно понять, что с госпожой Тибой произошло после убийства, она никак не приходила в сознание.

— Дело говоришь, — похвалил его отец, — ступайте и держите меня в курсе всего. Я ведь обещал Элиасу, что возьму расследование в свои руки.

— Было бы гораздо проще обойтись своими силами, — негромко, так, чтобы герцог Окку не услышал, в след отцу проговорил Вил.

— Вы знаете, где кабинет лейб-медика в Каэ-доно? – поинтересовалась чародейка.

Вилохэд завертел головой и ответил, что кабинет врача явно располагается не в королевском крыле дворца.

— Милейший, — окликнул коррехидор деловито семенящего лакея с вьющимися чёрными волосами и начинающей пробиваться чёрной же щетиной. Он явно брился ещё утром, — сделай милость, сопроводи нас в кабинет королевского лейб-медика.

Выражение лица ещё не старого мужчины стало таким, словно Вил попросил его найти на карте одну из отдалённых провинций в Делящей небо. Потом лакей словно опомнился, наклонил голову в вежливом поклоне и проговорил:

— Простите великодушно, древесно-рождённый лорд! Я ведь не из постоянной обслуги замка. Меня на один вечер наняли, и в этом сокрыта причина моего позорного незнакомства с расположением комнат в Каэ-доно.

Мужчина поклонился с преувеличенным почтением.

— Где уж нам, простым крестьянам, знать в каковском месте кабинет королевского лекаря расположен. Это к тутошним надо, они-кась, поди, знаткие, — закончил он.

— Ты что же, бездельник, господ разговорами от дела отвлекаешь? – послышался знакомый зычный бас мажордома, и Рика удивилась, насколько бесшумно эта громадина умудрилась подойти к ним, — опять ты? Мицура Андо, я запомнил тебя, курилка.

— Господин Грай, — жалобно протянул лакей, который уже явно успел проштрафиться перед начальником, — господа сами меня расспрашивать принялись, а я со всей возможной вежливостью и учтивостью удовлетворяю их любопытство.

— Ступай, — велел мажордом, — и чтоб бездельничать даже и не думал, моя угроза о сокращении жалования остаётся в силе! Милорд, — он поклонился коррехидору с достоинством, сделавшим честь древесно-рождённому, — простите меня за нерадивость обслуги. Эти бестолковые деревенщины может и способны накосить сена или убрать рис с полей, но в нашем благородном деле они совершенно бесполезны. Я слышал, вы ищете покои лейб-медика его величества?

— Да, — ответил Вил.

— Позвольте мне взять на себя смелость и сопроводить вас к господину Но́де.

Как и предполагал коррехидор покои доктора располагались в противоположной стороне замка. Двое гвардейцев сидели на любезно предоставленных табуретах и дружно вскочили при приближении коррехидора. Лейб-медик оказался высок ростом, он носил усы и его светло-русые волосы находились в беспорядке, словно он только что поднялся с кровати. Ещё Са́ймона Ноду отличали большие голубые глаза навыкате и улыбчивый крупный рот. Королевский мажордом чопорно представил коррехидора затем чародейку, поклонился и важно пошёл прочь.

— Как я полагаю, интерес господина графа вызван недавним инцидентом, — проговорил Нода с несколько неуместным смешком, — проходите, не стесняйтесь, у меня по-простому. Только тот, кому приходится иметь дело с болезнями и смертью понимают, насколько глупую, а порой и губительную роль способны сыграть всякие там условности и церемонии.

Рике доктор Нода показался типичным врачом, и она была с ним совершенно согласна: если речь идёт о жизни и смерти пациента никакому этикету места просто не остаётся.

Вил был несколько шокирован панибратским отношением доктора, но виду не подал, устроился на диванчике. Чародейка примостилась на стуле рядом с ним.

— Дело в том, господа, что я собирался сам вас искать, — заявил он, поправив сползающие очки, — картина более чем странная.

— Вы о госпоже Тиба? – уточнил Вил.

— Да, о ней, — кивнул врач, — ибо господина Буну станут пользовать похоронщики, — он ухмыльнулся собственной шутке, но не встретив поддержки от собеседников, тихо присвистнул, — вы сведущи в медицине? Я спрашиваю, насколько я могу углубиться в профессиональные подробности, дабы донести до вас свой вердикт.

— Я сведущ не более среднестатистического мужчины, здоровье которого позволяет пока обходиться без услуг ваших коллег, — ответил Вилохэд, — а вот госпожа Таками – некромантка, посвящённая богу смерти с детских лет. Думаю, с ней вы найдёте общий язык. Так что не тушуйтесь, господин лейб-медик, леди Эрика потом разъяснит мне все неясности и сложные для понимания моменты.

Услышав о специализации Рики, Нода привычно присвистнул, и было на этот раз непонятно, выражает ли этот лёгкий свист восторг или же, напротив – неодобрение и удивление.

— Тогда, начну с самого главного: допросить госпожу камеристку вы пока что не можете, хотя, как я понимаю, именно это явилось причиной вашего появления в моих покоях, — сказал он, — ибо девица эта погружена в глубокий целительный сон.

— И зачем вы это сделали? – спросила Рика, посчитав, что, если разговор перешёл в медицинскую плоскость, то она становится главным действующим лицом, — и что с ней сделалось после убийства. Командир королевской гвардии не сумел привести госпожу Тибу в чувства, хотя отвесил ей несколько основательных затрещин.

— Позвольте изложить всё по порядку, — доктор Нода уселся верхом на стул и почесал свою всклокоченную шевелюру, — пациентку доставили в глубоком обмороке. Когда солдат поместил её на кушетку, мне сразу бросилась в глаза неестественно вывернутая левая нога. У меня мгновенно появилось подозрение, что с молодой женщиной случился удар, и зрачки разного размера прекрасно подтверждали мой предварительный диагноз. И разница в размерах зрачков левого и правого глаз, доложу вам, господа, была весьма впечатляющей, к тому же правый глаз был значительно скошен к височной доле. Всё, подумалось мне, обычно подобная картина говорит о серьёзном кровоизлиянии с повреждением мозга, в нашем случае правого полушария.

— Получается, с госпожой Тибой приключился инсульт из-за слишком сильного эмоционального переживания? – коррехидора не особенно интересовала медицинская абракадабра, он хотел услышать подтверждение либо опровержение своей идеи.

— Вы правильно уловили ход моих рассуждений, — обрадовался доктор Нода, но осёкшись под ироничным взглядом карих глаз четвёртого сына Дубового клана, добавил, — милорд. Я сам также думал, пока не раздел даму (прошу меня простить за такие не принятые в хорошем обществе подробности, но моя профессия обязывает ко множеству подчас странных и не всегда приятных вещей). И тут-то клиническая картина инсульта начала трещать по всем швам. Рефлексы. Рефлексы были в полном порядке, отличные, впору демонстрировать студентам, а сие, господа офицеры, невозможно при кровоизлиянии в правое полушарие головного мозга, о наличии которого недвусмысленно говорил закатившийся глаз и разного размера зрачки. Вывернутая нога продолжала оставаться в первоначальном положении, однако же коленный рефлекс на ней был в полном порядке. Не наблюдалось ни парезов, ни спорадических подёргиваний, кои нередко присутствуют у пациентов, пострадавших от апоплексического удара. И ещё, заранее извиняюсь, но ни опорожнения мочевого пузыря и самопроизвольной дефекации также не наблюдалось. Я попытался привести даму в чувства: лёд к лобу, приток свежего воздуха из открытого окна и ядрёная нюхательная соль сделали своё дело. Госпожа Тиба очнулась. В первый момент наблюдались потеря ориентации и некоторая спутанность сознания. Затем зрачки глаз спонтанно возвратились в нормальное состояние, и девушка пожелала узнать, где она находится. Я, естественно, объяснил. Она удивлённо спросила, что случилось, и как она оказалась в моих, так сказать, руках и в обнажённом виде. Пришлось рассказать. Изумлению госпожи камеристки не было предела. Она ахала и попросила меня поклясться, что я говорю правду. Начальник гвардии его величества, лично передавший мне придворную даму, посветил меня в подробности произошедшего в тронном зале. Уж не знаю, удалось ли мне во всех подробностях изложить убийство, только госпожа Тиба вела себя так, словно впервые узнала об этом из моих уст и в этот самый момент времени. Она схватилась за голову, в тщетной надежде обнаружить в причёске свои шпильки, потом резко выдохнула и зарыдала. Она рыдала столь бурно и отчаянно, что я начал бояться за её душевное здоровье и был вынужден выдать ей успокоительного раствора вместе с бренди. После этого бедная женщина уснула мертвецким сном.

— Вам её реакция не показалась странной? – спросил коррехидор.

— В каком смысле странной?

— Я подумал, не могла ли госпожа Тиба намеренно разыграть удивление и потерю памяти, например, затем, чтобы показать вам, а в последствии и нам с коронером, что преступление ею было совершено в состоянии исступления, что она не помнит себя, и потому не может считаться виновной?

— Я абсолютно уверен, что придворной даме не удалось бы ввести меня в заблуждение, — доктор Нода прищурился и приобрёл от этого исключительно хитрый вид, — естественно, я слышал о преступниках, которые симулируют сумасшествие либо потерю памяти надежде запутать следствие и выставить себя невиновными. Но, будьте уверены, господин коррехидор, подобные дешёвые фокусы прокатывают лишь с медиками-недоучками или попросту с дураками. А я, как вы успели заметить, не имею счастья относиться ни к первой, ни ко второй категориям, — он привычно присвистнул и хохотнул своему каламбуру, — я проверил сразу же.

— Полагаю, вы убедились, что у подозреваемой начисто отсутствовало обоняние? – Рика просто не могла удержаться, чтобы не блеснуть своими знаниями в медицине.

— Приятно, невыразимо приятно встретить человека, сведущего в столь специфических вопросах, — похвалил девушку лейб-медик, — вы правы. Я подсунул госпоже Тибе вытяжку из корня болотного шпорника, — он снова со значением присвистнул, — вы ведь поняли меня?

— Нет, — отрицательно качнул головой Вил, — видимо, речь идёт о каком-то сильно пахучем растении, используемом в медицине?

— Почти, но не совсем, — одобрил Нода, а Рика уже было открыла рот, чтобы продолжить демонстрировать собственные познания, но доктор её опередил, — речь идёт о вытяжке из небольшого насекомого, в изобилии обитающего на рисовых полях и в болотах. Шпорники защищают своё мягонькое тельце на редкость омерзительным запахом, исходит который из наростов на задних лапках, собственно, он и получил своё прозванье. Мы используем вытяжку из ножек болотного шпорника как отличнейшее рвотное. В большинстве случаев его даже не приходится пить. Поднёс бокал с двадцатью каплями вытяжки к носу пациента, и любого наизнанку вывернет. Будьте уверены, проверено многократно, в том числе и на себе. Госпоже Тибе мною был предложен бокал бренди, куда вместе с успокоительным с моей лёгкой руки отправилась солидная порция рвотного средства. Она выпила, даже не поморщившись. Из чего мною было сделано заключение, что камеристка действительно пострадала от временной потери памяти, что никаким образом не объясняло странностей в симптомах, с какими она поступила ко мне.

— И никаких предположений по части этих странностей у вас нет? – прищурилась чародейка. Она просто не могла поверить, что такой человек, как доктор Нода, может удержаться и не построить пару-тройку стройных гипотез попавшейся ему на глаза тайны.

— Натурально, я не мог не поломать голову над этой загадкой. Понимаете, — обратился он уже к четвёртому сыну Дубового клана, — в чём-то наши профессии схожи: вы выстраиваете непротиворечивую версию преступления, и я выстраиваю картину произошедшего с пациентом. И в первом, и во втором случае у нас не хватает информации и фактов, поэтому мы вынуждены восполнять сию нехватку играми собственного разума.

— И к какому выводу привели вас игры вашего разума? – спросил Вил.

— Мой разум пришёл к совершенно парадоксальному выводу, — ответил Нода, безрезультатно приглаживающий шевелюру в очередной раз, — если бы в Каэ-доно не стояла одна из самых мощных охранных магических систем во всём королевстве, я бы сделал вывод, что госпожу камеристку заколдовали. Как врач, да ещё личный медик его королевского величества Элиаса, я должен уметь отличать хвори обыкновенные от болезней и патологий, вызванных случайным или намеренным воздействием магии на человеческий организм. Поэтому я прикладываю усилия, дабы оставаться в курсе магических исследований, которые ваши собратья, госпожа Таками, ведут, не покладая рук, в различных областях магической науки. Мне попадалась статья о заклятиях, которые приводят к кратковременной амнезии, их ещё называют «кражей времени». Человек подчас и не подозревает, что у него из жизни пропали от пары часов до нескольких суток. Однако ж, сие невозможно: если б кто-то попытался наложить на мою пациентку подобное заклятие, то переполошил бы всю гвардию.

— Невозможна любая волшба, – спросила чародейка, — или только та, что твориться непосредственно в Каэ-доно? Возможно ли тайно пронести сюда зачарованный предмет?

— Зачарованный предмет принести сюда невозможно, — ответил врач, — пару лет назад это одна горничная проверила на собственном опыте. Девица, имя её уже истёрлось со страниц моей памяти, поскольку она покинула замок сразу после происшествия, добивалась внимания со стороны одного из парней обслуги замка. Когда её усилия увенчались успехом, и объект тайных вожделений был приглашён провести ночь в девичьей спальне, горничная решила действовать наверняка. Причиной тому была репутация красавчика с напомаженными волосами; он менял подруг не то, что по сезонам года, иногда новая счастливица не удерживалась на его ложе и недели. Так вот, наша горничная решила обезопасить свои чувства, поэтому прибегла к заклятию, чтобы на веки вечные привязать ветреника к своей персоне. Привораживающее заклятие было заключено в банальную щётку для волос, которой дама должна была причесать себя и кавалера (злые языки утверждали, что сделать ей сие надлежало не в самых доступных местах) после чего снять застрявшие волосинки следовало сжечь в пламени розовой ароматной свечи, пепел размешать в бокале с вином и испить из него поровну.

— И как, подействовало? – скептически поинтересовалась Рика. Она презирала любовную магию. По её глубокому убеждению, любые воздействия на сферу чувств человека не стоили и ломаного гроша.

— Уж не знаю, — развёл руками доктор, — какое впечатление ритуал произвёл бы на объект нежной страсти, но вот охранная система возбудилась до высшей степени. Виновницу схватили на входе. Она не смогла миновать даже коридора, отделяющего вход для слуг от чёрной лестницы. Так что получается, что зачарованный даже столь невинным заклятием предмет пронести нет никакой возможности. Но вот я подумал, — он поправил сползающие очки, — может, всё зависит от силы заклятия и от его направленности?

— Я что-то не пойму, — коррехидор скептически поднял бровь, — то у вас нельзя колдовать вовсе, то – всё зависит от силы волшбы и её направленности. То есть – нельзя, но что-то всё-таки можно?

— Простите, если не сумел объяснить толково. Большая часть глав кланов люди пожилые, уже успевшие нажить немало различных болячек. Они привозят с собой лекарства, которые им прописали клановые врачи, и, как вам должно быть уже известно, многие лекарственные средства содержат ту или иную толику магии. Поскольку охранная система не сходит с ума всякий раз, когда в Каэ-доно происходит Совет кланов, и не реагирует на косметическую магию леди Камирэ и её придворных дам, рискну предположить, что слабенькая медицинская магия способна миновать невидимый защитный барьер.